Wakai Kami 3. Mimik

      Холод пощипывал, выхолаживая тело. Похоже, в облике женщины я не просто ею притворяюсь, но мимикрирую полностью — ею же и являюсь физиологически. Набегавший липкий озноб от прохлады то и дело на это мне намекал — голый и босой, я начинал мёрзнуть. А ещё ощущал нечто странное, что опознал далеко не сразу. Просто забыл, что это такое. Захотелось есть и попить!       Улыбка вновь тронула мои губы. По таким милым, родным и естественным человеческим нуждам я соскучился не меньше, чем по движению. Растёр лицо, на корню погашая рвущиеся наружу восторженный вздох — голод же не ради моего развлечения существует. Это определенный сигнал об энергетическом дефиците в организме, который способен спровоцировать…       Я мысленно чертыхнулся: официоз Вирома какой-то заразный оказался. Собственно, бесплотному моему отпрыску вопрос и ушёл:       — Сын, а голод мой — он мимикрия и бутафория или?..              Оказалось что «или» — напарник что-то там сделал и у меня перед взглядом в дополненной реальности появилась нелепая шкала насыщения. В ответ на что я всё-таки расхохотался, хотя и собирался стать серьёзнее — элементы «игрового интерфейса» в такой ситуации жутко развеселили. Хотя они оказались довольно удобны, нужно признать: полоска выглядела на четыре десятых заполненной и прекрасно иллюстрировала положение дела. К тому же её можно было вызывать и прятать по желанию.       Для Вирома тело мимика — словно «Terra Incognita». Многие механизмы моей жизнедеятельности ставили в логический тупик рационального естествоиспытателя. Один плюс один у Виромчика безусловно даст в сумме два, но в моём случает ответ будет «четыре», или «три пятых», или «синие слева», или вообще хрен пойми. При всей своей вычислительной мощи бесплотный компаньон до сих пор даже не сумел выдвинуть непротиворечивых гипотез о том, как я не только копирую органы тела, но даже дублирую строение тканей… которые при этом функционируют совершенно не так, как живёт привычная Вирому углеродная органика. Впрочем, совсем уж беспомощным он всё-таки нен был и кое-что мог рассказать. Делал предположение, что обычную пищу я, скорее всего, есть не смогу. Пускай выгляжу, как человек, дрожу как человек от озноба и даже «дышу», гоняя лёгкими воздух, но на глубинном слое биохимия моей плоти странна и необъяснима. Если даже башковитый Виромчик в ней теряется, то это что-то да значит.              Я поднялся — наконец-то освоился с шагом, — и плавной походкой, неосознанно копируя качание бёдрами своей жертвы, с которой взял образ, направился к её поясной сумке. Вещица выглядела довольно вместительно, чтобы…       Как и думал, внутри, помимо всяких «воровских» штук, вроде отмычек, мотка тонкой проволоки и прочих похожих побрякушек, затерялся и небольшой запасец провизии в виде пары ломтиков вяленого мяса. Я вылущил эту снедь из чего-то, напоминавшего провощённую бумагу, и забросил в рот. Прожевал, проглотил. Вкус ощутил — было приятно, после стольких-то лет пустоты. Но затем с кислой миной почуял, что проглоченное не упало в желудок, а пропало где-то в области пищевода — как и всё, что в меня безвозвратно «входило», перемолотые мясные волокна, щедро сдобренные слюной-секретом, также исчезли. Словно канули в бездну, зев которой на миг приоткрылся внутри моего тела.       Это какое-то проклятие из числа проделок Наамы? Или часть моего существа, раз «бездна» сия заодно с кусочками вяленого мяса не откусила шмат от меня?       То, что для насыщения идеально подходит мана, я понял на практике. Затих, постарался почуять то, не знаю что. Воображал её как бесплотный туман, который струится вокруг и глазу невидим — это единственная внятная аналогия, которая пришла мне на ум в тот момент. Подумалось, что раз уж ощущаю, как качаю воздух сквозь лёгкие, хотя в кислороде нужды не терплю, так может вдруг уловлю, как насыщаюсь?       Что-то такое вскоре и правду проклюнулось, но я быстро понял: это не подконтрольно мне, не с нынешним уровнем навыков. Могу только чувствовать, но не влиять на скорость «питания». Я ж толком и «сундучью» свою форму не осознал, хотя провёл в ней изрядно времени. Что уж говорить про облик человека. Виром подтвердил, что будучи мимиком-человечком, как вот сейчас, осознанно втягивать ману из воздуха я не могу. Вернее, вполне даже способен — ну, она ж не сама в меня затекает? — но кушаю так слабо и жалко, словно ворую, что это можно считать простою погрешностью. Такого питания катастрофически мало для активных и продолжительных действий, поддержания высокой температуры, положенной телу, или мозговой активности. В образе человека я даже не смогу просто лечи и лежать, сберегая энергию, словно неподвижное дерево — рано или поздно в любом случае уйду в «минус» и околею. А потом…       Не хочется проверять, что «потом», но знание о собственных слабостях — полезное знание. Очередная мнимая «смерть» — после стольких-то болезненных поражений в образе мимика-сундука, — уже не пугала, как прежде. Наверное, привык. Но и абсолютной уверенности в том, что текущая жизнь не последняя, у меня то же не было. Эксперименты с голодным «рестартом» решил оставить на самый крайний случай.       На резонный вопрос, а не может ли Виромчик как-то перекроить моё тулово и настроить его на обычное питание, используя геном проглоченной белобрысой девахи, напарник ответил категоричным отказом. Думаю, он бы и руками замахал, окажись они у него. Отказал не только из-за того, что не понимает, как я функционирую. Главной причина — он сам. Приспосабливая к сосуществованию со мной и развивая сознание, как механизм выживания, стремительная эволюция настолько изменила Вирома, что некоторые преображения оказались полностью безвозвратны. Представляя собой единый рои из триллионов вирусных агентов, он сохранил лишь мощный функционал воздействия на органику, но полностью утратил мощную информационную базу. О какой «базе» шла речь, я не понял, но если про неё говорит создание вроде Вирома, то это нечто грандиозное, уж наверняка. Можно только представить, какой это ущерб, утратить нечто подобное.       На всякий случай я снова попросил сынулю не «душить», изъясняться проще, и он привел аналогию, сравнивая себя с хорошо обученным и мотивированным новичком, который первый день на работе, но которому всучили невероятно мощный и сложный прибор, который он впервые видит в глаза. Виром банально не знал, как перенастроить полностью магическое существо в моём лице в нечто привычное ему органическое. Для этого придется проводить долгие практические изыскания, результаты которых по итогу все равно не окажутся на сто процентов достоверными. Но даже если у него всё получится, то настолько масштабная перестройка организма может привести к повреждению или даже гибели моей личности. Виром заметил, что в таком случае он вполне бы сумел перехватить контроль над «опустевшим» телом, но я от такой перспективы явно окажусь не в восторге, а потому экспериментировать с чем-то подобным он не желает.       — Спасибо, — пробормотал я, невольно тронутый откровенностью и заботой.       

[Не за что, матушка]

            Я аж расплылся в улыбке.       — Хочешь, чтобы стал матерью, а не отцом?       

[Ты — идеальная самка]

            — Тогда зови уж мамой, а то как не родной со своей этой «матушкой».       

[Да, мамуль]

             Я вновь улыбнулся. Оказывается, сыночка-корзиночка в состоянии вышвырнуть меня с «жилплощади», но даже не пытается этого сделать? Такое, чёрт побери, подкупает.       От неловкого смущения перед внезапным душеизлиянием я почти прошептал:       — Спасибо, что помогаешь…        Виром внезапно ответил:       

[Одна голова — хорошо, а две — быстрее прожуют]

      Он пошутил? Вот те раз.       Я рассмеялся. Виром же продолжал:       

[Тяга к обработке информации и сложным вычислениям — это явно одна из чёрт моего вида, как для тебя — пенис-язык. Оставь это мне, мама, а все сношения с внешним миром я оставляю тебе]

      — Хорошо, сын. Рассчитываю на тебя, — я с улыбкой кивнул, зябко поежившись. Тут же добавил. — Ну так что, есть мысли, как с едой быть? У меня пока никаких.       

[В облике сундука ты засадный, пассивный хищник — тебе будет достаточно натурального поглощения маны из окружения. В образе гуманоида — предположительно, манакристаллы либо артефакты, насыщенные подобной энергией]

      Видно не зря я камень лизал, на вкус пробуя. Как будто чувствовал что-то.       — Доступные альтернативы? — спросил у Вирома. — А то как-то не наблюдаю россыпи артефактов поблизости.       

[Наиболее простые в усвоении — мананасыщенные жидкие субстанции]

             — А по-человечески если?       

[Вагинальная смазка, овулировавшие яйцеклетки, семенная жидкость. Крайне рекомендую последнюю, как более питательную для тебя, мам]

      — То есть мне придется на завтрак, обед и ужин отсасывать у кого-нибудь, чтобы банально не сдохнуть от голода?       

[Могу рекомендовать крупный рогатый скот, как достаточно продуктивный в этом плане вариант и не требующий глубоких социальных контактов]

      — Эй! — я усмехнулся. — Ты вообще понимаешь, что своей матери предлагаешь? Короче, с этим уж сам разберусь как-нибудь.       

[Да, не сомневаюсь. Не забывай хорошо кушать — от этого зависят жизни нас обоих. И есть ещё кое-что…]

      — Жги.       

[Я не могу ничего сжечь. У меня нет своего тела]

             — Имею в виду «говори».       

[А, понимаю. Это новая мамина шутка?]

             — Неважно! — стало неловко, что этот новорождённый тычет меня носом в полное отсутствие чувства юмора. — Говори уже!       

[Есть признаки, что в некоторые периоды твоё тело всё же сможет использовать обычную пищу и питаться за её счёт]

      — И чего тогда голову морочишь до сих пор?! Что за периоды? Говори скорей!       

[Предположительно — состояние беременности]

      — А… Серьёзно, что ли? — мои брови взлетели вверх.       

[Абсолютно. Делаю выводы из того, что даже самая обильная подпитка сырой маной извне не обеспечит гибридному плоду необходимый набор нутриентов для здорового роста]

      — Понятно… — с тоской выдохнул я.       Задумался ненадолго, складывая в мыслях воедино всё то, что узнал. Сконцентрировался и резким толчком «вовнутрь» себя моментально преобразился обратно в сундук. В исходную форму тело обращалось гораздо быстрее, чем принимало донорский облик. Торс вытянулся, стремительно деформируясь. Руки-ноги и голова будто в миг лишились костей и загнулись к центру так, как не может сделать живой человек. Всё случилось стремительно, на протяжении одного вдоха, и спустя краткий момент я с деревянным звуком ударился плоским низом о каменный пол. Поднатужился снова, облизывая толстыми языками острые клыки, и перетёк обратно в белокурое женское тело, немного неловко падая на четвереньки от чарующей тяжести внизу живота, когда толстый член снова выдвинулся из влагалища. Снова вернулся в сундук. И снова в женщину с внушительным пенисом промеж бёдер. Снова на четвереньках — над «переходом» стоило поработать, чтобы вставать сразу на ноги.       Наконец, я замер сундуком, чуть покачивая вверх-вниз крышкой и привычно уже облизывая клыкастую пасть толстым членощупальцем. Экономил и копил энергию, а заодно думал, как быть дальше.       На ум почему-то пришли ночные охотницы совы, которые глотают мелкую добычу целиком, а потом без затей отрыгивают то, что не переварилось. Я-то не сова, очевидно, хотя той ещё жути нагнать горазд, но что мешает тоже «отрыгнуть», и не только одежду сожранной девки? Раздевание жертвы происходит как-то рефлекторно, получится ли осознанно «сплюнуть» что-то другое?       Каких-то особых ментальных проблем с этим как будто не чувствую — что попроще, вроде кусочков вяленого мяса, сокровищем не является и трястись над ним нет желания. Но совладаю ли «выплюнуть»? Человеку хватит сунуть два пальца в рот, чтобы желудок опорожнить. А мне что совать? И куда? А даже если смогу исторгнуть хоть что-нибудь, то будет ли среди этого золото? Во мне же уйма всяких ценностей, а ценности — это денежки, которые очень бы пригодились.       Я поднапрягся, усердно воображая, как это — рвотный рефлекс у живого сундука с зубами. Минут пятнадцать старался, пыхтел, задумчиво шевелил крышкой, но ничего так и не смог. А в какой-то момент даже здорово испугался — до того заигрался, что под языками разверзлась эта самая «бездна»! Ух, холодком из неё потянуло! Я с дуру туда даже язык окунул и тут же выдернул отросток наружу. Перепугался, подумал что ЭТО пожрёт меня изнутри. Но зев пустоты тихо-мирно закрылся, будто просто зевнул.       Я осмелел: раз оно не кусается, то почему бы не потребить? Вскоре получилось ещё несколько раз добиться того же эффекта и быстро вскрылись две вещи, приятная и не очень. Во-первых, это никакое не «это». Неровный зев пустоты, дрожащий краями и уводящий в хер пойми какие бездонья — такая же органичная часть меня, как языки, зубы, глаза. В образе сундука или же человека я могу по желанию произвольно отворять её внутри тела, будто и в самом деле зеваю с закрытым ртом. А во-вторых, пустота моя, как былинная система «ниппель»: туда — дуй, а оттуда -…              Обернувшись в девушку, я направился к одежде, но на ходу вспомнил, что трусики и надорванные штаны мокрые от мочи. Описалась Джейн и пахнут они соответственно. Простой человек вряд ли это почует — запах ещё не застоявшийся, свежий, но моё обоняние просто сходило ума — аромат мочи белобрысой симпатичной девчонки даже немножко вскружил голову, пробуждая желание. Технически получается вожделею себя самого?       Я порылся в поясной сумке, но ничего не нашёл для ремонта одежды. Готовый уже огорчиться, удачно кое-что вспомнил и быстро ощупало лацканы куртки. С довольной моськой щёлкнул пальцами — под левым отворотм нашёл заткнутую иглу, на которую щедро намотали витков двадцать грубой нити. Размотал её и улыбнулся: некоторые вещи оказываются интернациональны на межпространственном уровне.              Кое-как заштопав прореху по шву на штанах — белобрысая лучше махала кинжалами, чем иголкой орудовала, — я разложил сырые вещи на камни. Сам же обратился в сундук, ожидаяя, пока тряпки хоть немного просохнут. Тихонько выстукивал крышкой нелепый мотивчик и обдумывал следующий шаг.       Виром первым подал мысленный голос.       

[Мамуля, у меня есть просьба]

      Я забылся и попробовал ответить речью, но пасть сундука такого не умела. Пришлось говорить в мыслях:       «Слушаю».       

[Можем ли мы постараться и ещё кого-нибудь съесть в самое ближайшее время?]

      «Экий ты кровожадный, сынуля. Я плохо на тебя влияю».

[Насилие ради насилия меня не интересует, но поглощение очередного разумного существа заметно повысило возможности твоего… мозгового вещества]

      «Ну-ка! А вот с этого места поподробнее!»       

[Пока не берусь достоверно утверждать, как это происходит, но ты, матушка, не только частично впитала воспоминания жертвы, но и…]

             «Типа, я стал умней? А до этого тупицей был?»              

[Дело не в интеллекте, а в физическом пределе возможностей. Твоё тело имеет конечный объём клеточной ткани, в котором я способен размножиться до определённого уровня, чтобы не навредить организму]

             «Это как-то связано с «бездной» во мне?»              

[Вероятно. Но когда ты проглотила ту особь, размер твоего мозга… удвоился, но при этом объём его остался прежним. Это звучит, как парадокс, и я не понимаю, в чём причина подобного феномена, но могу предположить, что всему виной магическая сущность твоего вида]

             «То есть ты просишь, чтобы я кушал людей?»       

[Для тебя это неприемлемо?]

             «Да почему же…»       

[Тогда да, скушай кого-нибудь ещё. Я, предположительно, получу очередной прирост свободных объёмов нейронной ткани, а ты завладеешь новым обликом для более продуктивного взаимодействия с окружающим миром. Мы останемся в плюсе в любом случае]

      «Хм… И сам уже размышлял о таком», — я задумался, но тут же встрепенулся крышкой. — «Погоди-ка! Ты сказал «очередное поглощение»? То есть, я уже кого-то слопать успел ещё до этой блондинки?»       

[Да]

[Я смогу глубже проникнуть в тебя, когда ты открывала свою… «бездну». У меня мало данных, однако по некоторым косвенным признакам могу утверждать, что в момент ключевой метаморфозы ты уже съела представителя разумного вида]

      Я растерялся:       «Это же не шуточки про то, что в меня днями на пролет кончали и я проглотил столько «жидких» детишек?»       

[Нет]

[Речь о твоём пенисе, который выдвигается из вульвы, когда ты в облике гуманоида. Теперь я понимаю, что в облике человека внутри твоей матки, на стыке между телом и основанием пениса неподдающийся изучению конгломерат клеток и я не могу понять, как этот союз функционирует]

      «Не то что бы я хотел, но просто уточню на всякий случай: значит ли это, что от громадного члена у себя в матке мне ни за что не избавится?»       

[От громадного пениса и прекрасных массивных тестикул, матушка. Прости, но я ничего не могу в нынешнем своём состоянии]

      «Да ерунда. Больно немного только когда он наружу выходит после метаморфозы, а так — терпимо».       

[Проблема не в этом. Развитие эластичности матки и родового прохода окажутся очень полезны для тебя в будущем, мама. Но я обращаю внимание на то, что этот пенис отнимает у нас слишком много энергии]

      «То есть ведёшь к тому, что из-за него я не могу долго притворятся человеком?»       

[Верно]

      Я мысленно вздохнул:       «Да и ладно — хрен бы с ним. Учту, конечно, но все равно ж прямо сейчас ничего не придумаю, так что беспокоиться об этом нечего».