Wakai Kami 3. Mimik

* * *

      В сыром подземелье одежда подсыхала раздражающе медленно, но просто сидеть и ждать, отодвигая возможность наконец-то вскочить и размяться спустя столько лет, было просто невтерпёж! Я не утерпел и обратился снова в блондинку, с тихим и довольным стоном быстро «рожая» толстый пенис. Надел, что осталось сухим после добычи, ни сколько не сожалея о мокрых штанишках — так подумать, они всё равно крайне тесные и просто ума не приложу, как в них засунуть член и мошонку. Мелькнула даже мысль спрятать всё это богатство у себя в попке — «анальный» опыт имеется и не малый, но я усомнился, что смогу вот так, без всякой разминки погрузить это детородное чудище себе в попу. Новая жопка, стройная и атлетически сложенная, не справится с ним без тренировки.       «Да делов-то!» — отмахнулся я. — «Погуляю с голым задом. Подумаешь, проблема».       Впрочем, больше чем одежде обрадовала обувь. Моя кожа, по ощущениям да и по данным Вирома, заметно прочнее и эластичней кожи обычного человека, но это не значило, что я не чувствовал прикосновения. Как раз наоборот — гулять босиком по мелкому каменному крошеву оказалось довольно болезненно. Конечно, это не тот дискомфорт, который может заметно мне помешать, но зачем терпеть и нарочно снижать себе шансы? А главное — зачем ранить такие красивые ножки, если рядом валяется бесхозная пара сапог, которые как раз в пору?       Оставалось решить, куда идти. Виром с этим не подсказал. Дальность его восприятия полностью зависела от тонкости моих чувств, так что как-то «унюхать» нужное направление или по иному раздобыть подсказки он не мог. Разве что уточнил: в области, в которой я нахожусь, относительно высокая концентрация частиц маны. Относительно, потому что ему не с чем сравнивать, но в среде с такой концентрацией я бы мог поддерживать человеческий облик непрерывно, если бы не совершал чего-то более трудоёмкого, чем неспешная пешая прогулка. В ином варианте, в более бедных областях, доступный объём «батарей» составит около трёх-четырёх часов непрерывного действия, вроде спринта или рукопашного боя, либо же часов восемнадцать размеренной ходьбы, перемежаемой отдыхом. А затем в любом случае наступит голодание и придётся вернуться к облику сундука, чтобы основательно подзарядиться.       Я «принюхался» основательно, запоминая концентрацию, чтобы знать, с чем сравнивать. Из поясной сумки вынул медную монетку и вздохнул, сокрушаясь о тяготах бытия магического существа, не способного осознанно использовать магию. Подбросил деньгу щелчком пальца, поймал на лету и лихо припечатал к предплечью. Выпала «решка», то есть выпало идти обратно по следу из крови, который за собой оставляла блондинка. Рискованно возвращаться туда, где алое так фонтанировало, но это не намного опаснее шага в полную неизвестность на другой стороне.       Клинки заняли свои места в ножнах на бёдрах, холодя кожу. Я подумал немного и приподнял член — засунул его снизу под куртку, прижимая к животу, чтобы детородный орган не бился головкой об колени. Мошонку девать некуда и она увесисто оттягивала вниз, сильно качалась позади между ног во время ходьбы, заодно стимулируя нещадно растянутые губы влагалища, но с этим я мог побороться усилием воли.              В новом облике меня звали Джейн Доу и, к огромному сожалению, сильное потрясение, приведшее девушку на грань полубезумия, основательно запятнало последние воспоминания бедолаги. Как ни пытался я, но так и не сумел вспомнить, что же случилось с ней перед тем, как она возникла напротив меня, вся покрытая кровью. Впрочем, очевидно что ничего хорошего и стоит держать ухо востро.       В противовес «ближней» памяти, получилось окунуться в более глубокие, стабильные воспоминания. Забавное ощущение, нужно заметить. «Архив» её памяти казался чем-то вроде огромной книги, о полном содержании которой я не имел ни малейшего понятия, но прекрасно знал, на какой странице и в какой строке могу отыскать ответы на те или иные. Как искать решение для задачи, условий которой просто не знаешь, я не понимал, но оно, тем не менее, как-то там само по себе прекрасно работало и подсовывало нужные фрагменты.       На просьбу к Вирому последить за обстановкой, пока буду основательно думать, сыночка-корзиночка ответил отказом. Аргументированно. Напомнил, что теперь я и сам могу выполнять несколько задач одновременно, как Юлий Цезарь или как многоядерный процессор. Правда, этих самых ядер у меня раз-два и обчёлся. Получалось предаваться воспоминаниям, следить за дорогой, не теряя из виду едва различимые капельки крови на каменном полу, да во все уши слушать сторонние звуки, вычленяя возможные опасности. Это, наверное, мог бы провернуть и простой человек, без «апгрейда».              До того, как спятить, гибкая и стройная Джейн пользовалась огромным вниманием у мужчин, а о её языке «недотрахи» слагали легенды, которые сама же Джейн и подогревала, потешаясь над ними. Так что о своей новой внешности я не беспокоился. Красота — неплохое подспорье, чтобы произвести первое впечатление и наладить продуктивный контакт. Женская нагота да в присутствии красоты — подспорье вдвойне. Кому придёт в голову без разбору напасть на обнажённую девушку? А что касается моих «лошадиных» гениталий, так это вообще дар небес во всех смыслах — этот мир приветствовал футанари и девушки с пенисами были всеми любимы. Сама же Джейн относилась к «членодевам» скорее нейтрально, больше завидуя их способности полноценно совокупляться как с мужчинами, так и с женщинами, но её память свидетельствовала однозначно — мой член никого не испугает. Разве что своими размерами.       Кстати, о размерах — в подземелье Альтенора, по которому я брёл, среди прочей нечисти, вроде гоблинов, водились и дюже здоровые, злющие твари, от воспоминаний о которых прежнюю Джейн прошибало ознобом. Мелкие зеленокожие коротышки, опасные только числом, не шли ни в какое сравнение с быстрыми, ловкими и дьявольски агрессивными существами, которых называли «три-кри». Эти насекомообразные сволочи имели различный облик — и отдалённо гуманоидный, и откровенно звероподобный, но всех их объединяло свойство разумности. Не академики, интеллект на уровне ребёнка лет трёх-четырёх, но и этого за глаза, когда речь идёт о хитиновой полутонной шестиногой паскуде, которая желает сделать из тебя инкубатор для своих плотоядных личинок или лично сожрать на обед. Хотя, при всей своей пугающей наружности громилы не так страшны, как двуногие шустрики. Ростом они даже пониже среднего человека, но куда хуже хитиновых великанов — от последних Джейн могла легко убежать, но человекоподобные всегда доставляли кучу проблем своей ловкостью и подвижностью. Длинный тонкий шрам на моём правом бедре и два крохотных круглых шрамика, под правой титькой и на спине на том же уровне — след от прокола хитиновым жалом — это отметины из неудачных битв против «три-кри», которые я скопировал, как и всё тело жертвы.       «Жуков» блондинка предпочитала обходить девятой дорогой — её фокусы со скрытностью на них не работали. Они действенны против более разумных, но менее чутких, а с «жуками» всё обстоит наоборот. Я принял это к сведенью и подобрался — ротозеев эти места не прощали. Перестал ловить ворон, копаясь в памяти, и сосредоточился на движении и наблюдении.       Рану под титькой блондинка получила, когда впервые самонадеянно сунулась в драку против «жука» — двуногий три-кри проткнул её тело и повалил на камни. А затем уже проткнул в другом смысле. Деловито, буднично, без промедления наполнил утробу девушки семенем. Она смогла убежать лишь потому, что эти твари всё же испытывают некое подобие сексуального наслаждения и заминка позволила вбить кинжал в шею уродцу, почти отделив тому голову. Девушка отсекла твари жало и со «стилетом», застрявшим меж рёбер, по велению удачи как-то смогла дожить-доползти до помощи, а затем не только долго лечила рваную рану, но и едва не погибла из-за личинок, которых она зачала от твари и которые едва не сожрали её изнутри.       Мысли наполнились мерзкими образами. Я будто воочию видел свой округлый живот, внутри которого шевелятся и царапают толстые, жирные черви. Вспомнил тягучую боль из-за снадобья для аборта, вспомнил «родовые» потуги, с которыми блондинка исторгала из себя оглушённых, полудохлых личинок. Она прошла через это, но я всё почувствовал, пусть и не так ярко, как мог бы. На какой-то момент даже сочувственно пожалел бедную девку — хуй я на неё клал и вообще порву всякого, кто захочет мне навредить… но она такого не заслужила.       Ладонь моя невольно легла на рукоять кинжала, настолько яркими и травмирующими оказались воспоминания Джейн о стычке с «жуками».              Хотелось расспросить Вирома, как мыслительная «многозадачность» работает и почему «ядра» три, если я слопал только одну жертву. Кто там третий-то? Но момент неподходящий. Чем дальше я двигался по следу, тем явственней он становился. Крови всё больше, появились следы самой Джейн — она и правда будто искупалась в кровище. Что же там произошло?              Спустя четверть часа осторожной ходьбы голая моя попа немного подмёрзла, мошонка покрылась «кусиной кожей», а след вывел к месту побоища.       — Виром? — тихо позвал я.       Уточнять задачу не пришлось. В поле дополненной реальности мгновенно запрыгали-завертелись полупрозрачные маркеры, что-то обсчитывая и собирая доступные данные, уточняя текущую обстановку.       Внутренний сыщик обсчитал свои циферки и поделился гипотезой, уточняя мои предположения. Всё началось и окончилось именно на этой полянке. Не уверен, бывают ли «поляны» глубоко в подземельях, но обили грибной «флоры» по всей пещере и натуральные ковры из мягкого мха создавали впечатление, будто я в лесу оказался. Здесь царила высокая влажность, а где-то между завалов камней, покрытых мшистым ковром, шептал ручеёк — я даже слышал тихое журчание на перекатах. Но влага при этом до сих пор не съела следы.       Виром вынес вердикт. С вероятностью в шестьдесят семь процентов — плюс-минус процент на погрешность, как будто это могло мне что-то сказать, — причиной резни он предполагает конфликт внутри группы. По нижней и верхней границе — от пяти до двенадцати человек участвовали в стычке. Точнее — не ясно. Слишком много крови, слишком много следов перекрывают друг друга. Фактор времени и эрозии, фактор среды — какая-то мелкая живность местами слизала кровавые лужи и внесла ещё больше беспорядка в улики. Тел нет, не осталось даже фрагментов, то есть трупы никто не пожрал. Но есть следы гоблинов. Коротышки пришли и унесли мертвецов вместе с вещичками? Группа перебита не вся и уцелевшие унесли тела павших товарищей? Если первое верно, то тут всё понятно — из воспоминаний я уже вполне уяснил мерзкий вороватый норов вездесущих гоблинов-падальщиков. Но если второе… Допуская, что убитых — а столько крови натекает только из мёртвых, — унесли сопартийцы, то выжить должно было немало. Как бы, два человека не утащат на себе десять трупов. А если выжило большинство, то почему они не преследовали Джейн? Раз уж тут «междусобойчик» заполыхал, она явно оказалась на одной из сторон. Просто сбежала? Ага, как же — ретировалась в ужасе та, которая рубилась с плотоядным «жуком» и рожала личинок. Тогда откуда на ней столько крови? Эта психованная сама перерезала всех до последнего, отчего и помешалась?       Получается, невероятно крутую девчонку удалось «заполевать». Повезло, однако. Кабы не её беды с башкой, течь бы мне жижкою на «респавн», однозначно.       — Видишь что-нибудь? — опять едва слышно позвал я. — Вещи какие-нибудь, что-то полезное?       Секундная пауза.       

[Нет. С текущей позиции ничего не замечаю. Рекомендую незамедлительно покинуть место преступления]

             — Принято, — кивнул я.       О «преступлении» компаньон слегка перегнул. Из воспоминаний Джейн ясно, что в подземельях, подобных этому, не существует концепции преступления в привычном её понимании. В том смысле, что «…пока не доказано, похуй что сказано». Но с небольшой оговоркой. От обычной презумпции невиновности этот тезис отличается правилом силы: «если я сильней, то я говорю, кто в конфликте правый, а кто — виновный». Как итог: если Джейн по какой-то причине захотела напасть и смогла это провернуть, то она была в своём праве, а виноваты те, кто оказался слабее, кто её спровоцировал, и так далее, и тому подобное. Очевидно что в такой атмосфере всякие «вендетты» и прочая кровная месть цветут махровым цветом и благоухают на всю округу. И ежели остался хоть один выживший недобиток, который как-то дополз до ближайшего города, то не ровен час, что за мою подтянутую попку уже выставлена награда. Лучше считать, что меня уже ищут, и двигаться очень осторожно, дабы…       

[ОПАСНОСТЬ!]

             Разрывая мысли в клочки, прямо в лицо выпалил Виром. Воздух пронзил тонкий свист, но я уже понял, я успел и услышал! Взвился на месте, рывком оборачиваясь и чужим заученным взмахом выкидывая перед собою кинжал. Два лезвия встретились и брошенный в меня метательный нож со звоном полетел на пол.       — Деточка! — незнакомка скалилась на меня акульей ухмылкой. — Если б ты знала, как же я рада, что ты не подохла.       Сухопарая в талии, но с весьма ладными титьками и в меру круглыми ляжками. Черты внешности прямые, даже какие-то острые, но от того не менее привлекательные. Лет тридцати или моложе — парочка мелких шрамов на самодовольном лице мешали понять точнее. В руке она лениво вертела целый веер однотипных коротких ножей, один из которых метнула в меня за секунду до этого.       — Твою ж ты сука мать… — едва не простонал я.       Женщина услыхала стон и её ехидная рожа чуть не треснула поперёк от широчайшей улыбки.              Я выхватил второй клинок. Но слишком поздно. Четвёрка, что приближалась, расходясь полукругом, выглядела куда более умелой, чем я. Это подтвердил и Виром, в доли мгновения снимая всевозможные метрики с незнакомцев, анализируя их поведение. Действо заняло времени меньше, чем нужно на один быстрый вздох, но даже самый скромный прогноз оказался фатальным — с учётом моей утроенной силы относительно Джейн, самый слабейший из них почти вдвое мощнее меня! Повезло, бля, что вообще их услышал.       Они наступали, вальяжно вышагивая словно по светлому парку. Осознавали полное превосходство и не скрывали этого. А чернявая тётка словно выпала из реальности и пялилась на меня таким взглядом, будто пыталась глазами кусок откусить.       — Попалась, пиздёнка вонючая… — она не просто шептала, а с извращённой эротической страстью шептала слова, мурлыкала будто громадная кошка. — Ты думала, я не узнаю?.. Думала, смерть наших сестёр сойдёт тебе с рук?..       Короткий взмах кистью и в меня со свистом врезалось тонкое жало из стали… но я снова успел. Двинул кинжалом, подставил клинок, отразил нападение. Столкновение лезвий на этот раз родило искры — чернявая метнула свой нож с бешеной силой! Хотя… она не пыталась убить, пыталась обездвижить и ранить. Но мрачно нахмурилась, когда поняла, что моя скорость реакции не уступает её собственной.       От удара я отшатнулся. Кусочек металла оказался не в силах отбросить меня своей массой, но гул от вибрации ощутимо ударил в запястье. И это я-то чудовище? Да прошлая Джейн даже не заметила б взмаха!       — А ты кое-чему научилась, шлюшка? — чернявая хмыкнула.       Чужая память огорошила на долю мгновения: эта сладкая в гневе черноволосая «милфочка» состоит в каких-то «Дочерях», но странно здесь то, что она — мой родной брат Джон! Верней, родной брат Джейн, который банально обознался…              Я развернулся и со всех ног бросился прочь, на ходу вспоминая о скорости всё, что почерпнул у блондинки. Кинулся наутёк даже раньше, чем Виром рекомендовал: «Убегай!»       Глубоко наклонился, будто готовый повалиться ничком, и позволил ногам нести тело вперёд. Большая мошонка сильно билась о бёдра, колыхаясь из стороны в сторону, и это было крайне болезненно. Член от волнения начинал напрягаться под курткой, изгибаясь дугой, набухая и расширяя своим основанием недра влагалища. Я едва не упал из-за этого, содрогаясь от приятного чувства давления глубоко в животе. Чертыхаясь и нелепо виляя, чтобы не схлопотать дротик в спину, грязно ругал бестолковую свою голову. Ну почему заранее не опробовал умение бега? Почему не придумал хоть что-нибудь, чтобы яйца на бегу так не тряслись и не дёргались? Почему не могу наперёд всё предвидеть, как крутые герои из книг?! Бесит!              В спину грянул истерический хохот.       — Ох, сучечка! Так ты тоже теперь футанари?! — гоготал черноволосый красавчик. — Умничка, убегай. Потряси яичками для меня! Не думала же ты, сука ебучая, что сдохнешь так просто?! Даю тебе фору, пока не сосчитаю до тридцати. Один!.. Два!.. Тридцать!..       Снова свист и метательный нож, пущенный будто пуля, чиркнул меня по плечу, вспоров кожу и мышцы. Я рухнул на пол, но не из-за боли — от неожиданности. Покатился кубарем, собирая ссадины с пылью, но кинжалы не выронил, тут же вскочил. Враг падением не воспользовался — в голый мой и высоко задранный зад ничего не вонзилось.

[Ранение перекрыто!]

      Виром мгновенно рапортовал и я сразу ощутил лёгкий мышечный спазм в области раны. Наподдал ещё скорости, как только мог, не взирая даже на растущую сладкую боль в гениталиях. От ритмичных шагов член елозил стволом между титек, то и дело выныривая горячей головкой меж ними, а толстое его основание слишком сильно и грубо ёрзало во влагалище, предательски атакуя с обеих сторон. Но это можно было хоть как-то терпеть, закусив до крови губы и перешибая наслаждение болью и силою воли.       «Просто бежать? Нет. Догонят, уроды», — я коротко оглянулся и убедился. — «Не торопятся, суки. Понимают, что не уйду».       В отличии от высокой реакции, моя скорость бега выросла незначительно даже несмотря на сильные ноги. Всему виною — громадный хуище, которым я словно сам себя пытался насиловать! Это рушило все попытки взять действительно спринтерский темп… но не думаю, что даже в таком случае у меня получилось бы оторваться. Виром сделал прогноз, но я и без него понял — те люди сильны.       Попробовать спрятаться? Но откуда мне знать, что ещё они могут? Джей о Джоне толком и не знала ничего, удивлённая не меньше меня, когда после долгой разлуки вновь встретилась с братом и взглядом наткнулась его на упругие титьки. Я вот теперь умею бегать как придурочный ниндзя, почти стелясь над землёю, а на что окажутся способны те гады, которые мечут ножи со скоростью пули? Вдруг они просто отыщут по запаху? У меня уже по ляжкам течёт от возбуждения, да из члена смазка сочится на титьки — за версту несёт пиздою и хуем. Тут и безносый учует.       Драться — вообще не вариант. Я им не противник. Хорошо если просто зарежут, без пыток.       Просто бежать, взять измором — не смогу. Силы кончатся раньше.       Убить себя и спастись через «респавн»?       Кинжал в руке на миг дрогнул…       А точно сработает? Может это вообще моя последняя «extra life»? И я не мазохист, чтобы так просто позволять себя ранить.       Да почему всегда всё через жопу, когда только начало налаживаться?!       У меня оставалось секунд десять-пятнадцать в запасе, от силы — преследователи семенили вальяжной трусцой, но даже так нагоняли. Джон весело покрикивал в след, обещая много страданий и боли после того, как мы опять с ним встретимся. Мозги — или то, что мне их заменяло, — лихорадочно перебирали возможные варианты.       Эти люди… Они ведь искали Джейн, а не меня. Их цель — помучить блондинку, наказать её. Они поглощены своей целью, Тогда что, если…       Я резко дёрнулся в сторону, едва снова не падая. Изогнувшись, как кошка, случайно ткнул горячей мокрой залупой себя в подбородок, но даже не заметил этого. На последних шагах буквально нырнул в тёмный отнорок, поросший грибами, но не светящимися, а обычными. Словно прыгал в бассейн, полный воды, и уже на лету сменил форму, трансформируясь в мимик-сундук. Грохнулся деревянным основанием об каменный пол и затих. Затаился, будто нет меня и никогда не было.       Может, мимо пройдут?       Оставил узкую щёлку под неплотно опущенной крышкой, нервно облизывая языком десяток настороженных глаз. Секунду назад надетые вещи, из которых «вылущился», как фасолина из стручка, не проглотил, а просто держал в пасти на языке, свернув одним комом — даже на то что б сглотнуть не было времени. Всё внимание жило одним — я следил за фигурами, что выплывали из полумрака.       Чернявый Джон — симпатичная чертовка, не смотря на возраст и пол, — наклонил голову, явно прислушиваясь.       «Чёрт, шаги!» — промчалось в сознании. — «Шаги!.. Шагов моих больше не слышно!»       «Брат», разумеется, это заметил и отрывисто кивнул попутчикам. Те послушно исполнили указание и без слов, но с поразительной быстротой, которую совсем не ожидаешь даже от тренированного человеческого существа, метнулись в разные стороны, словно тени. Принялись обыскивать округу.       Чернявый тем временем вышел на более освещённое место.       — Где же ты, мо-я ми-ла-я Дже-енни-и? — пропел он, играя ножами и жонглируя ими одною рукой. — Я чувствую, как смердит твой сладенький член. Покажись. Братик хочет с тобой поиграть.       Джон медленно переступал с ноги на ногу, плавно оборачиваясь и оглядываясь по сторонам. На короткий миг оказался спиною ко мне и я убедился, что сзади — как женщина, — он тоже весьма недурён. Мужчина, который был на мужчину совсем не похож, неспешным движением расстёгивал на себе верхнюю одежду. Сперва показались его крупные, идеально очерченные груди, увенчанные тёмными ареолами, а затем я увидел мясистый, вздувшийся член! Не такой длинный, как у меня, но всё ещё до абсурда громадный и крупный — он тоже с трудом умещался меж титек чернявого парня и мокро, аппетитно блестел в полутьме.              — Смотри! — окрикнул преследователь. — Я — такой же как ты. Я стал лучше тебя, сильнее, быстрее. Но не бойся. Я — это всё ещё я. Если выйдешь сама — просто немножко тебя попытаю и ушко отрежу. На выбор, любое, какое попросишь… Ты не подумай — я не хочу тебя мучить, но мне же нужно хоть что-то принести госпоже Сильде, как доказательство…       Тугая мошонка вывалилась из-под одежды и толстый член вяло провис, роняя толстую, тягучую прядь мутной смазки на каменный пол. Мокрые груди качнулись и замерли. Чернявая… А, вернее, чернявый вскинул ладонь и плавно погладил их, нежно массируя и осторожно сжимая. Из сосков брызнули обильные струйки, сорвались уверенной капелью лактации. Я заметил на пальцах «братишки», длинные, черные ногти, красиво осветлённые потёками молока. Или даже когти, скорее. Аккуратные, явно ухоженные и покрытые глянцевым лаком или просто тщательно отполированные — дольно уж ярко они поблёскивали отсветами флуоресцентных грибов и редких светящихся кристаллов.       — Выходи, не бойся!.. — вызывающе женственный мужчина улыбнулся во тьму. — Я же чую, ты где-то здесь. Я чувствую сладкий зов твоего лона, сестра. Выходи сама, не зли меня. И не бойся: я действительно немного расстроен из-за смерти моих подчинённых…       Джон рассмеялся:       — Но эти дураки сами виноваты — туда им и дорога, раз позволили убить себя. Выходи и будь паинькой.       Голос его стал ниже.       — Выходи. Иначе если я найду тебя сам, то ты пожалеешь, что так долго упрямилась.              Вернулись трое, что осматривали округу. Я смог разглядеть их лица получше и понял, что все они тоже имеют весьма женственный облик, хотя черты мужества в абрисах лиц всё ещё сохранялись. Словно не самые умные тётки из моего прошлого мира, которые колют себе тестостерон в погоне за мышцами, а заодно подбирают и квадратную челюсть бульдога. Только здесь ситуация как будто обратная. Резкие черты уходили, а у одного из них я даже разглядел холмики приметных грудей. Все трое в унисон покивали головами, но чернявый на них не смотрел. Он глядел на меня — на притаившийся во мраке сундук — и широко улыбался!       — Деточка, это так глупо с твоей стороны, что даже гениально, — он рассмеялся. — Надо ж додуматься и спрятаться в этом ящике!       Джон ловким движением вложил метательные ножи в чехлы у себя на бедре и принялся сноровисто заправлять гениталии под одежду, вновь укладывая пенис между грудей и застёгивая крупные пуговицы. Слегка наклонился, с причмокиванием облизал влажную от смазки головку, чтобы не пачкать исподнее.       — У тебя десять секунд, сестричка, пока не оденусь, — мимоходом обронил преследователь. — А потому уже станем играть по моим правилам.       Я не двигался с места, скрежеща крышкой с досады — этот бой уже проиграл. Раздражающе привлекательный обмудок напротив сильнее всех тех, кто до этого мига нападал на меня и рубил, колол, убивал. Мне оставалось только одно — не уронить достоинство и нанести хотя бы удар престижа… Хотя, а кому не насрать на это достоинство? Как только смогу, я должен ударить изо всех сил и молиться, чтобы энергии хватило на «респавн».