Wakai Kami 3. Mimik

* * *

      Снова «респавн». Значит, я всё ещё жив.       «Сын, что это было?»       

[Мои данные очень скудны. Всплеск подпитки энергией пришёл изнутри. Источник неизвестен, но он подтолкнул тебя к состоянию неуправляемой ярости]

             «Хочешь сказать, я в берсерка обратился?»       

[Я бы сказал, ты слишком увлеклась новой силой. Это тебя и убило]

             «То есть?»       

[Нечто в тебе привнесло стартовый импульс, но далее не участвовало. Это можно сравнить с зажжёной спичкой, брошеной в стог сухой травы — ты выжгла сама себя изнутри]

             «Но почему я живой до сих пор, раз всё по нулям растратил?»       

[Ты не растратила. Мама, прости, но мне пришлось убить тебя, чтобы сохранить хоть немного энергии]

             «Не вини себя. Ты же рисковал и своей жизнью. Спасибо тебе, мой малыш — ты опять меня спас… И прости — ты едва не погиб из-за меня».       

[Мы же семья?]

      «Да, мой мальчик, конечно же мы семья!»

[Тогда я не злюсь — ты защищала не только себя, но и меня. Изо всех сил защищала]

      «Люблю тебя, милый», — мне вдруг захотелось это сказать.       Мысль ненадолго представила, какой бы могла оказаться внешность Вирома, будь у него реальное тело? Какими могли оказаться наши с ним отношения? Мог бы я стать для него достойным родителем?       Ответом было пустое системное сообщение. А затем — забавная фраза.

[Можно ещё раз?]

      «Я люблю тебя».

[Ещё]

      «Люблю…»

[Ты не врёшь. Это очень смущает. Кажется, я тоже люблю тебя, мама]

      Он был славный малыш и если б я знал в прошлой жизни, что дети могут быть настолько приятными, то стремился бы к созиданью семьи гораздо активней.              «Ладно. Мы, кажется до сих пор живы и понимаем друг друга… А этот урод? Он…»       

[Прости, мам, но он — рядом, в пяти метрах от тебя справа. Думаю, он преследовал нас и ждал, пока ты восстановишься]

             Ленцу расслабуху сдуло, как ветром.       «Сука!» — мысленно выкрикнул я. — «И как он не сдох до сих пор? Он же переломанный был просто в труху. Так ему врезал, что эта туша сисястая летела кубарем метров десять!»       

[Выносливость и живучесть индивида «Джон» феноменальна. В иной ситуации я бы рекомендовал тебе пожить с ним какое-то время и заниматься сексом так часто, как только возможно. В идеале — поглотить его]

             Я приоткрыл крышку и заметил грёбаного «братца», а он заметил моё движение. Широко улыбнулся.       — Ну ты и соня… Заждался тебя, родная, — Джон прошептал одними губами. — Ты меня здорово напугала, засранка… но это было круто! И не волнуйся — теперь я точно не отдам тебя госпоже Сильде. Ты станешь моей личной зверушкой, согласна? Ну же, соглашайся, а я буду трахать и убивать тебя столько раз, сколько попросишь, дорогая сестричка.       Он ждал и не двигался с места. Я в его власти, но этому психопату не интересно просто изрубить мои доски на щепу. Он испугался, ощутил тот самый азарт, которого так искал, и хочет игры. В глазах его плещется исступление — не безумие, как у сестрицы, но нечто похожее. И даже не ясно, кого из них стоит больше жалеть: Джейн, которая просто спятила, или Джона, который пока что вменяем, но не понимает, что уже на пороге безумия. Сила вскружила так голову? Неуязвимость красивого тела? Подкупила порочная вседозволенность, которая шла следом за силой?       Как же он меня утомил…              Не меняясь, я осмотрел окружение, с помощью дополненной реальности высматривая малейшие зацепки к спасению. Чувствовал себя до того измождённым, что едва шевелил языкощупальцами. Облик жуткой бабищи и правда высосал всё почти досуха. На преображение силёнок-то хватит, но ненадолго, а о драке не могло идти даже речи. Хорошо, если просто сумею шагать и не падать.       Взгляд цеплялся за кости вокруг, обломки камней, кучки фекалий, повсюду разбросанные. В прелестное ж место привёл Случай, чтобы поставить жирную точку на моих трепыханиях. Но так просто не сдамся. Стресс больше не душит, гормоны не бьются в истерике, кровь не струится, унося за собой жизнь. Я снова могу мыслить здраво, освобождённый от предсмертной поволоки полного безразличия. Понимаю, что панический страх перед смертью — это мой вечный позор, но он вбил в подкорку: «Борись до конца!» Утащить врага за собой — это вполне себе достойная цель для финала всей жизни.              Я медленно обратился в Джейн, с трудом перетекая в контуры женского тела. С трудом поднялся на ноги и даже перед ликом противника не удержался от сладостных стонов «исторжения» толстого члена из недр влагалища. Следом вытолкнул и туги яички, радуясь уже хотя бы тому, что мимикрия не запоминает полученных повреждений и тело моё вновь здорово, а промежность не болит и не капает кровью.       Короткий взгляд в робкой надежде скользнул вниз по телу.       «Ну, разумеется», — от облика громадной жуткой бабищи не осталось даже намёка. Никакой пасти на животе и всего прочего.       Джон, злоебучий «братишка», тут же вскочил, нетерпеливо покачивая кинжалами и переминаясь с ноги на ногу.       — Стой, — я вскинул ладонь. — Постой… Убьёшь меня и больше никогда не увидишь сестру. Не думал об этом? Она во мне, я храню её образ и память.       Последнее — ложь, но чернявому знать о том совершенно не нужно.       — Да плевать на неё, — отмахнулся «братишка». — Ты хотя и подделка, но куда лучше: тебя можно резать, колоть и насиловать — ты всё равно снова встанешь!.. Ну, а теперь поиграем?       Его лицо, всё ещё несущее следы избиений, выглядело куда лучше, чем мне помнилось. Открытые переломы не торчали из-под кожи осколками кости, рассечения затянулись и о них напоминали лишь влажные багровые шрамы. Сплошная гематома, в которую тогда обратилось лицо, сейчас из синюшной стала жёлтой и едва о себе напоминала. Отросли даже выбитые зубы, которые я вышиб ему.       — Стой… — вновь выдохнул я, отступая. — Сейчас я тебе не соперник, разве не видишь? Какие игры ты ожидаешь, если меня едва ноги держат?       — Хм… Ты и правда на долхлую рыбину похоже, чудовище. Резать тебя в таком виде будет уныло… И что же ты предлагаешь?       — Дай… дай мне время, чтобы восстановиться и получишь свою игру, больной ты ублюдок!       — Что? Чтобы ты снова обратилась в эту клыкастую тварь с пастью на пузе и окончательно отвернула мне голову? Не-не-не!.. Братик любит тебя, но не настолько же…       — Не будет никаких тварей клыкастых. Или думаешь, я не прикончил бы тебя, если бы мог? Тот облик убьёт меня раньше, чем твоя тупая башка отделится от тела.       — Злючка ты, Дженни… — Джон на мгновение задумался, с комичным видом выпятив губы, и в секунду покоя его девичье лицо показалось безумно красивым. — Хм… Но слова твои звучат правдоподобно — я в них верю.       Он не глядя вложил оружие в ножны, даже этим мимолётным движением обнажая высочайшую степень владения телом.       — Ну-с, — на его лице просияла улыбка. — Сколько времени тебе нужно, уёбище, перед чем я снова смогу выпустить тебе потроха? Ох!.. Ты же, наверно, голодная? Хочешь кушать?       Тонкие женские пальцы стиснули пах, нежно массируя толстые яйца под одеждой:       — У братика для тебя ещё много вкусного. Просто ласково попроси, встань на колени и ротик открой…       Я покачал головой.       — Обычная пища… любая еда мне не подходит.       То не вся правда. Припасть губами прямо к источнику силы и знаний, жадно высасывая их вместе со сгустками спермы — это огромный соблазн! Вдвойне хочется так поступить, потому что гнев направлен на Джона, но его пенис здесь ни при чём — член влечёт моё женское тело, как огонёк влечёт бабочку. Голод мимика и «бездна» в животике манят испить его семя… но что мне с того? Что это даст? Сильнее «братишки» не стану — Виром уже взял лучшие из доступных фрагментов его ДНК и вряд ли отыщет что-то полезнее. Улучшить навыки боя, поглащая фрагменты воспоминаний? Но голые навыки — ничто без реального опыта. Чернявый меня просто раздавит даже в равном бою, будь у меня запас полных сил. Что подтверждали и симуляции сына: наши с Джоном виртуальные копии оканчивали всегда одинаково — я погибал.       Идти на поводу «брата» — заведомо проиграть. Он увидит, что я окреп, и просто ударит заранее. И на том всё окончится: уже едва шевелюсь и очередного «респавна» мне точно не пережить. Есть такое предчувствие, ледяным коготком скребущее спину.       Я опустил взгляд, вспоминая свои долгопалые кисти, которые при нынешнем теле смотрелись бы даже комично, но органично вливались в образ той рослой «пампушки», которой я стал. Не соврал ведь, что не могу на это рассчитывать — ума не приложу, как войти в состояние берсерка, как из него выйти и не сдохнуть при этом.       — Мне нужно место и время, чтобы передохнуть и впитать ману из воздуха, — я не стал делать секрета из этого.       Джон улыбнулся, изображая рукой галантный приглашающий жест:       — После вас, моя дражайшая сестра.       Его манера перескакивать от любящего младшего брата до кровожадного психопата-женоненавистника и обратно меня раздражала и я выпалил, поддавшись порыву:       — Ты же… Ты же понимаешь, что она умерла?       — Заткнись и шагай, моя милая, — он потыкал мне в бок остриём. — Очевидно, ты чувствуешь ману, как и я. Когда отыщешь местечко — окликни братишку. И не вздумай юлить, поняла?

* * *

      Текущую степень концентрации маны я бы оценил где-то по середине между «норм, чё…» и «пздц, чё же так мало-то?!». Уровень восполнения силы оказался вполне ощутим, но до обидного незначителен. Его хватало, чтобы покрывать актуальные затраты на размеренный шаг, но «жирку» на таком не нагулять — плюсом оно давало смехотворно мизерную капочку избыточной энергии. Я бы раз в десять быстрей восстановился минетом, если бы грёбаный «брат» позволил насытится полностью.       Джон следовал позади и я то и дело оборачивался, в робкой надежде улучить момент его слабости или отвлечённости. И на старуху бывает проруха, нужно использовать всё, что дают. На такой случайной случайности и строился мой главный расчёт, но всё, что удавалось заметить, так это стиль движения «братика» — когда он не прыгал, как псих, с ножом, зажатыми в каждой руке, то двигался весьма привлекательно, женственно. Глядя на него со спины и не ведая всей подноготной, я бы наверняка перепутал его с очаровательной женщиной. Абстрагируясь от нашей враждебности, принял бы его в толпе за роскошную «мамочку», время которую совсем не испортило.       «Что ж это за «Дочери» такие?» — думал я, — «И как они из парней делают такое?»       В начале за мной явились четверо, но сейчас волочится этот кретин. Хотя, от того нисколько не легче. Что за чудовища его породили? Дело рук той самой Сильды?..       «Нет. Не о том думаешь, идиот!» — одёрнул я себя в мыслях.       Сосредоточился на информации от Вирома, который посильно сканировал местность вокруг. Мимоходом подумал, что ещё в прошлой жизни стоило освоить что-нибудь на подобии медитации. Говорят, она помогает восполнить душевные силы. Быть может, могла бы выручить и с поглощением маны…       «Снова отвлёкся. Чёрт!».       Ничего полезного взгляд не замечал: камни, кости, кучки дерьма. Странный пейзаж, на свалку похожий, а не на подземелье. Навстречу веет не менее странной запашиной — в ней ощущается богатый «букет» нечистот… и чего-то ещё. Не могу вспомнить — Джейн знала об этом, но воспоминания улетучились после «респавна». Лишь странный привкус в затхлом пещерном воздухе остался, как напоминание об ускользавшем. Мерзкое чувство: точно знать, что ты что-то забыл.       Отвлекая от мыслей, по спине пробежали мурашки неприятного ощущения. Я коротко оглянулся — Джон пялился на мою задницу, облизывая губы. Вещи блондинки остались лежать на том месте, где меня в первый раз зарубил квартет этих женоподобных, так что я шагал нагишом и окидывать мои прелести взором ничего не мешало.       — Что? — попытался я наладить диалог.       — Красивая попка.       — Спасибо, знаю. Но… но тебя не смущает, что Джен… Что я — твоя родная сестра?       — И что это меняет? — чернявый пожал плечами, словно не замечая попытки сыграть на родственной связи. — Ты, чудовище, просто не понимаешь, насколько красивое тело сумело занять. Если бы я отдал родную сестричку какому-то проходимцу, чтобы тот ночами пялил её в своё удовольствие, я стал бы самым большим дураком на всём белом свете. Не для того я заботился о ней и лелеял, чтобы отдать эту роскошь чужакам просто так — они этого недостойны…       Чернявый впервые говорил так долго и даже как-то спокойно. А я и в прежние, лучшие годы не считал себя настолько ханжой, чтобы совать нос в чужие постельные дела. Брат вожделеет сестру? Да на здоровье — инцест, как говорится, дело семейное. Каждый сходит с ума, как ему нравится. Тем более, память от Джен у меня фрагментарная и крайне неполная: откуда знать, что это не она его совратила — Джон ведь младше блондинки на несколько лет.       Как там дела обстояли на самом деле — не интересно совсем. Главное — у него язык развязался и это могло меня выручить.       — Послушай, — начал я. — Зачем всё это, если я тебе действительно нравлюсь? Я же точная её копия, даже характером. Я могу дать тебе то, что ты хочешь. Зачем тебе меня мучить?       — Не-не-не… — «братец» заулыбался. — Даже не пытайся — это я играюсь тобой. Я — кошка, ты — мышка. А ещё ты, падаль магическая, убила мою дорогую сестричку и у меня есть полное моральное право пытать тебя до полного и обоюдного удовлетворения сторон. Так что завали свой сладкий ебальничек и шагай, пока я не передумал и не вывернул тебе кишки… Кишки же у тебя есть? Может, проверим? Слушай, как ты так делаешь, а? Ни разу не слышал про мимиков, которые в людей превращаются…       Простота и непредвзятость, с которыми он рассуждал о моих пытках, вызывали озноб. «Брат» ещё о чём-то говорил и расспрашивал, но даже в такие моменты — чёрт бы его побрал! — не сводил с меня глаз и внимательно наблюдал, чтобы я не выкинул чего лишнего.