Непригодное для чтения

      Майк избавляет его от утренней неловкости, когда просыпается первым и тихо, насколько это возможно из-за скрипящих ступенек, покидает подвал. Ноющая боль в локте напоминает Уиллу, что ночь он провел, свесив руку с кровати. Сжав и разжав кисть, чтобы восстановить чувствительность, он морщится от вернувшейся боли в раненой ладони. Уилл сонно открывает глаза и вздрагивает от нахлынувших воспоминаний.       Если при свете луны ему казалась очень заманчивой идея вообще не вылезать из того «бункера», то сейчас он холодел от одной только мысли остаться там в одиночестве. Сквозь дымку ужаса проступает уже знакомое ощущение спокойствия, и Уиллу кажется, что стоит ему перевернуться на бок или встать с дивана, то он снова может оказаться в том месте. Он гонит от себя эти мысли и сонно потирает лицо, заезжает прямо в глаз куском марли, а после удивленно рассматривает свои заботливо перебинтованные кисти.       Майк.       Ночью он звучал испуганно и даже остался спать рядом с ним в подвале. Сейчас его нет рядом, но теплое и приятное чувство защекотало под ребрами от осознания.       Джонатана в подвале тоже нет. Уилл смотрит на время на настенных часах и успевает испугаться, что проспал до десяти часов, а потом вспоминает, что сегодня суббота и занятий не будет. Медленно приводя себя в порядок в ванной, Байерс старается проанализировать произошедшее, но от шума воды в его голове вырисовываются образы аквапарка, бассейнов, наполненных голубой хлорированной водой, и приятные воспоминания о том, как в детстве они остались там с матерью и братом почти до закрытия.       Ладони щиплет от мыла, но Уилл всё равно усиленно растирает кожу, добавляя горячей воды. Эта дорогостоящая привычка появилась у него после одержимости Истязателем.       Когда Уилл поднимается на кухню, чувствуя себя посвежевшим и отдохнувшим, то застает напряженный разговор. — Утром мы с Нэнс проверили то место, — голос Джонатана звучит серьезно. — Бункера, который мы видели ночью, там не было. — Как это не было? — Майк ему не верит. — Он же был огромный! — Сейчас там тоннели, такие же, как и везде.       Они разговаривают, не скрываясь и не беспокоясь, что их услышат посторонние, и Уилл припоминает, как миссис Уилер упоминала запланированную с мужем и Холли раннюю прогулку. Куда именно, Уилл не запомнил, но там было что-то про одежду и дефицит товаров из хорошей ткани в условиях карантина.       Уилл осторожно машет им рукой и идет к холодильнику за молоком. Замечает, как Джонатан лениво размешивает сахар в кофе, смотря в одну точку перед собой. — А его могли… Не знаю… закопать?       Голос Майка звучит взволнованно, и Уилл видит перед ним стопку разорванных на мелкие лоскуты бумажных салфеток. — Я больше чем уверен, что это связано с Изнанкой, а не с военными. — Не думаю, что это Изнанка. — Уилл присаживается на стул рядом и наливает себе полную кружку остывшего кофе. — Точнее, это точно не та Изнанка, которую мы с вами знаем. — Он замечает на себе пристальные взгляды и спешит добавить: — Простите, что вчера я повел себя как кретин. Не рассказывайте маме.       Ему страшно даже думать о том, что сделает мать, когда услышит, во что превратилось их рядовое задание от Хоппера. Майк и Джонатан переводят на него взгляд, будто только замечают. На их лицах отчетливо читается беспокойство. — Тебе не за что извиняться, Уилл! Ты был не в себе, — первым отмирает Майк и тут же добавляет: — Но если тебя снова нужно будет ловить, пожалуйста, предупреди об этом заранее. — Ты знаешь, что это было? — спрашивает брат.       Джонатан так и не притрагивается к своему кофе, видимо, прогулка с Нэнси и отсутствие бункера окончательно выматывают его. — Я никогда не видел ничего подобного, — Уилл мнется, подбирая слова, и думая нужно ли вообще что-то говорить.       Врёт он неубедительно, а перед этими двумя, знающими его наизусть, ложь становится просто бессмысленной. Вот только у произошедшего с ним нет никакого логического объяснения. — Я помню это ощущение, — Уилл останавливается на полуправде. — Это похоже на сон или на воспоминание из детства. Не знаю, что тогда на меня нашло. — И ты не чувствовал Истязателя или Векну?       Уилл отрицательно качает головой. Лицо Майка болезненно искажается, по напряженно играющим желвакам видно, что ответ ему не нравится. Понятный, пусть и смертельно опасный враг вроде Истязателя или Векны пугает его куда меньше, чем стерильная неизвестность подземелий. — Это все, что ты можешь нам рассказать? — в голосе Майка слышится разочарование. — Мне нечего добавить.       Повисает напряженная тишина. Уилер смотрит на него так пристально, будто одним только взглядом может вытащить из него ответы на все свои вопросы, но Уилл держит оборону и почти порывается уверить их, что никакой опасности не было. Только он сам понимает, насколько нелепо звучат его оправдания на фоне надвигающейся угрозы от Векны.       Майк, к несчастью, слишком хорошо знает, куда Уилл прячет свою правду, которую боится произносить вслух. — Прости, — коротко говорит Майк, поднимаясь из-за стола.— Мне не хочется этого делать, и я не знаю, почему ты нам врешь. Но ты не оставляешь мне другого выбора.       Майк резко отодвигает стул — ножки противно скрипят по полу — и широким шагом направляется вон из кухни. Прямо к двери, ведущей к лестнице вниз.       Уилл чувствует, как ледяная паника парализует легкие. Он ловит на себе взгляд Джонатана, но объяснять ничего не собирается: с громким стуком ставит недопитый кофе на стол и срывается с места.       Уилл, перепрыгивая через одну ступеньку и едва не путаясь в собственных ногах, влетает в подвал. Майк уже стоит на коленях, остервенело шаря руками под диваном. — Где она? — Что ты ищешь? — обреченно спрашивает Уилл. — Ты знаешь, что. И мне все равно, почему ты её прячешь, потому что это касается твоей безопасности. И ты определенно не понимаешь, о чем говоришь, когда называешь жуткое бесконечное подземелье хорошим местом. — Майк, подожди. Давай вернемся наверх, я все расскажу, — тараторит Уилл. — Да, ты прав, что-то похожее было в Калифорнии, но это было похоже на сон, и все было в порядке. — Ты уже выпадал из реальности. Ты уже был одержим, и я не уверен, что разговариваю сейчас с Уиллом.       Уилл осторожно подходит к Майку, но не слишком близко. Оправдания хаотично вертятся на языке, но он не знает, что ему сказать, чтобы остановить вторжение. Паникует так, что готов броситься к своим письмам и позорно сбежать с ними из дома. — Спроси у меня что-нибудь! — Черт, да где же она? О, вижу, — Майк бросается к дивану Джонатана, достает из-под него коробку, а после пристально смотрит на Уилла. — Как звали нашу кошку, когда мне было десять лет? Какого она была цвета? — У вас никогда не было кошки! — Хорошо, верно. Как звали подружку Дастина? — Сьюзи. — Какой модели машина у Харрингтона? — Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этом!       Майк мнет пальцами края коробки, крепко задумавшись. — Отвечаешь быстро, — наконец соглашается он. — В прошлый раз Он думал, прежде чем отвечать. Допустим, я верю, что ты, Уилл Байерс, не одержим. Но тогда мне становится непонятно, почему ты скрывал от нас эпизоды в Леноре.       Уилл подкрадывается ещё ближе, стараясь смотреть в глаза сбитому с толку Майку, сидящему на полу с коробкой, как курица с яйцом, лохматому и хмурому. — Я думал, что это побочка из-за таблеток, которые назначил мне доктор Оуэнс, но я давно перестал. Эпизоды не повторялись. Точнее, до вчерашнего дня такого больше не было. Это напоминало то, о чем рассказывала Джейн, когда была в воспоминаниях Макс, но там не было людей. Место было похоже на знакомое, но оно будто расширялось. — Макс была в трансе, — отрезает Майк. — Физически оставалась по Эту сторону, а в твоем случае мы с Джонатаном смогли проникнуть в «воспоминание» без всякой телепатии, — и продолжает уже серьёзным тоном. — Пообещай мне, что ты больше не спустишься Туда.       Забота Майка иррационально злит Уилла. Он может понять его беспокойство, но ничего не может сделать с отвращением к тому, что с ним снова возятся, как с фарфоровым. Майк его сейчас натурально шантажирует, ковыряя пальцем край коробки. От этого небрежного жеста по отношению к его тайнам Уилл взрывается: — И что ты сделаешь? Закроешь меня, как Хоппер Джейн, и будешь выпускать под конвоем? — С Эл все иначе! Пообещай мне, что то, что было сегодня, ночью не повторится! — Майк использует запрещенный прием, который не пускал в ход, наверное, со времен детского сада. — Иначе я все расскажу твоей маме. — Не надо маме! — в панике выпаливает Уилл.       Майк медленно переводит взгляд с его испуганного лица на коробку в своих руках. Его пальцы ложатся на край крышки. Сердце Уилла замирает, предчувствуя неизбежное. — Третий раз прошу тебя, Уилл. Пообещай мне, — голос Майка звучит глухо, но настойчиво. — Пообещай, Уилл. Иначе я открою её прямо сейчас. И мы обсудим всё, что здесь написано. Каждое слово.       Уилл чувствует, как воздух перестает поступать в легкие. Кажется, он не дышит от страха. Майк не блефует, бьёт по самому больному. Просто не оставляет ему другого выбора, кроме как подчиниться. — Я обещаю, — хрипло выдавливает из себя Уилл, сжимая кулаки так сильно, что раненые ладони взрываются болью. — Обещаю, Майкл. А теперь отдай её мне. И не говори ничего маме. — Твоя мать сама узнает, ты же знаешь.       Майк небрежно бросает коробку на диван и молча поднимается наверх.       Уилл остается один. В сердцах хочет бросить письма на пол, но не решается даже подойти к ним, будто картон ещё хранит в себе тепло Майка. И его угрозы тоже. Он больше не чувствует себя в безопасности в этом доме, даже когда Джонатан спускается вниз и смотрит на него с сожалением, похлопывая по плечу в попытках поддержать, потому что знает, что в этот раз брат на стороне Майка.

***

      Уилл думает, что не выйдет сегодня из подвала, если нужно, забаррикадирует дверь, чтобы не видеть Майка и хоть немного побыть наедине с собой, но его планы на затворничество рушатся. Днём они едут на радиостанцию вместе с Джонатаном и Нэнси.       Суматоха нового дня заполняет все пространство. Слишком много людей и голосов вокруг. Так шумно, что начинает раскалываться голова. Холодная газировка почти не помогает. Робин суетится — она только готовится выходить в эфир и жутко нервничает, ходя кругами по комнате. От её мельтешения перед глазами начинает подташнивать. Бакли вслух репетирует заготовленные реплики, периодически получая от Нэнси увесистой папкой по голове за неуместные шутки про военных. Старшая из Уилеров не понаслышке знает, какие последствия могут быть, если они проговорятся и ляпнут что-то не то. История с токсичными отходами, где её чуть не застрелили, напоминает о себе в ночных кошмарах, соревнуясь по частоте только с видениями Векны.       Стив и Дастин копаются в проводах, шутки ради десятый раз вставляя кассету с отрыжкой в приемник. Джонатан рассматривает выставленные в новом, одной только Робин известном порядки пластинки. Одновременно с этим брат рассказывает про бункер, который единогласно решают звать Подземельем. Он упускает некоторые детали, но новость о неизвестной угрозе всё равно всех пугает. Особенно Нэнси, недоверчиво косящуюся на притихшего Уилла, совсем как её брат.       А Майк ведет себя как надзиратель, и это бесит. Если Уилл идет выносить мусор — Майк за ним. Если Уилл садится на диван, то Майк опускается рядом. Это напрягает даже остальных. Лукас успевает пошутить, что они теперь снова приклеены друг к другу, как в двенадцать лет. О том, что Майк напоминает ему Джойс, он тактично умалчивает.       Уилл думает, как ему избавиться от этой проблемы. Не от Майка, от писем, которыми его шантажируют. Байерс мог бы порвать их прямо на глазах у Уилера, но ему наверняка помешают, поэтому нужно избавиться от них скрытно. Уилл не знает, сколько успел прочитать Майк, но видимо достаточно, чтобы испугаться за него. К этому добавляется ночное поведение Уилла и утренний психоз Майка.       Уилл помнит, что за радиостанцией стоит бочка, в которой Стив сжигал старые документы и программы выпусков. Хочет сделать то же самое с коробкой, но Майк не даст ему и шагу ступить без присмотра.       Ближе к вечеру Робин с растрепанными волосами и кругами под глазами объявляет, что аппаратура барахлит. Стив выглядит при этом так, будто ему под нос сунули что-то смердящее, и комично изображает обморок, навалившись своим весом на ворчащего Дастина, пихающего его локтем под ребра. — Мне нужен кто-то на ночное дежурство, чтобы прогонять частоты, иначе завтра эфир сорвется, — стонет Робин. — Он первый и самый важный, иначе как мы сможем заявить о себе? Нет, я помню, что этот эфир нужен только нам, но для прикрытия нужны ещё слушатели. Мы еле разгребли бардак, оставленный Джимми, нельзя завтра провалиться, я уже попросила Эрику разболтать друзьям про новую волну.       Нэнси смотрит на Стива с жалостью — тот провел на станции всю прошлую неделю — и вызывается помочь. Джонатан тоже остается. Уилл подозревает, что работать ночью они не будут, а просто хотят выпить и ещё раз обсудить историю с бункером, и почти не возражает. Отсутствие Джонатана немного отсрочит гильотину в виде Джойс Байерс. Мать он не видел с прошлого вечера, и это, наверное, к лучшему. Если Майку Уилл может как-то сопротивляться, то перед ней сразу же сдастся. — Справитесь одни? — Джонатан обращается скорее к Майку, чем к брату.       Уилл кивает, хотя внутри всё сжимается, когда Майк бросает на него темный многозначительный взгляд.

***

      Ночь выдается душной. Уилл лежит с открытыми глазами, гипнотизируя потолок. В голове, заглушая тиканье часов, нарастает гудение люминесцентных ламп. Оно зовет его туда, в безопасность и тишину, где не будет людей, которые осудят его или будут ставить ультиматумы. Где он сможет оставить письма и их никто не найдёт. Он хочет проверить, связано ли это место с ним и почему пропало, когда его искали другие. Чувствует, что может спрятать там что угодно и скрыться сам.       Уилл поворачивает голову набок. Майк ему не верит. Его спальный мешок лежит не у дивана, а прямо поперек прохода у подножия лестницы. Словно сторожевой пёс, Уилер буквально забаррикадировал выход своим телом. Интересно, завтра Джонатан сделает так же или не будет беспокоить миссис Уилер перестановкой в подвале. Нет, наверное, он с утра запнется о Майка, и поделом им обоим. Может, туда поставят кресло, и мама будет всю ночь не спускать с него взгляда, держа наготове ружье. Вернется тот массовый психоз, который окружал Уилла, когда его спасли из Изнанки и обращались с ним, как с ненормальным. Как с тем, кто не может сам о себе позаботиться и кого нужно вечно оберегать.       Уиллу это не нравится. Наверное, он сам виноват, что все так отреагировали, и, может быть, Майк прав в том, что он должен рассказать всем правду. Но Уилл не может это сделать. Думает, что с ним будет покончено, как только запретные слова будут произнесены вслух.       Он бесшумно выбирается из-под одеяла и опускает ноги на пол. Даже не обувается. Берет коробку со стола — какой смысл был её теперь прятать — и крадется к лестнице, стараясь даже не дышать, чтобы не разбудить Майка. Уиллу остается сделать только один шаг через спальник, как его вдруг хватают за ногу, заставляя вскрикнуть, отпрянуть назад и едва не повалиться на пол. — Куда ты собрался? — голос Майка звучит бодро, словно он и не спал, а караулил его, предугадав, что тот попытается сбежать. — В туалет, — врет Уилл, дергая ногой, чтобы освободиться из хватки. — Врешь. Ты собрался к дереву.       Майк отпускает его ногу и садится, окончательно преграждая путь. В темноте его силуэт кажется враждебным, и Уилла накрывает паникой только от осознания того, что его лучший друг сейчас представляет для него большую угрозу, чем Векна или стая демопсов.       Он инстинктивно отступает назад. Майка ему видно только благодаря старому ночнику Холли, воткнутому в розетку. — Мы ведь договорились, — Майк растирает лицо руками, кажется, тянет себя за непослушные волосы. — Ты обещал.       В его тоне слышится упрек. Накопленная обида, страх разоблачения и тотальный контроль Уилера душат, злят и ввергают в отчаяние одновременно. И они находят выход в том, чего Уилл раньше никогда бы себе не позволил с лучшим другом. — Я тебе ничего не должен, — шипит Уилл, крепче прижимая коробку к груди.       Он шагает вперед, но Майк резво вскакивает на ноги и толкает его в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы Уилл потерял равновесие и отшатнулся назад. Униженный и едва сдерживающий раздражение, он смотрит исподлобья на Майка. Что-то в нём надрывно стонет, и страх сменяется обжигающей злостью. — Отвали от меня! — Уилл уже не беспокоится о том, что они кого-то разбудят. — Это мои вещи и моя жизнь! Друзья так не поступают друг с другом!       Уилл снова пытается обойти Майка, отталкивает его свободной рукой, но тот перехватывает его за запястье и тянет вглубь подвала, подальше от лестницы. Завязывается нелепая и отчаянная возня. Уилер не дает ему выйти, его рост и длинные руки больше не кажутся привлекательными, а внушают хтонический ужас, как перед демогоргоном.       Майк пытается вырвать коробку у него из рук, но Уилл вцепляется в неё мертвой хваткой. В какой-то момент они спотыкаются и падают на пол, создавая такой грохот, что сейчас сюда спустится Тэд с ружьем. У Уилла замирает сердце, когда он слышит треск картона и чувствует острые уголки конвертов кожей. — Я не пущу тебя Туда, — шепчет Майк ему на ухо, навалившись сверху и прижимая к полу. — Ты не исчезнешь там из-за каких-то тупых писем, слышишь меня?       Что-то внутри Уилла обрывается после этих слов и убивает все желание сопротивляться. У него просто нет сил спорить с Майком, который говорит такие вещи и звучит так отчаянно. Злость мгновенно улетучивается, оставляя за собой жгучий стыд за то, что Уилл снова заставил близких беспокоиться о нём.       Тупые письма валяются рассыпанными по полу. Майк мельком бросает на них взгляд и переводит его на бледное лицо Уилла, искаженное от ужаса. В тусклом свете глаза Уилера кажутся угольно-черными.       Уилл молчит. Сердце бешено колотится, футболка взмокла и прилипла к спине, пуская по спине от лопаток до шеи знакомые мурашки. Он не может вымолвить и слова, горло стягивает спазмом, ещё немного, и он сорвется, разревется, как ребенок.       Майк переносит вес назад и поднимается на ноги, стараясь не наступить ни на один конверт. Они оба знают, что там написано. Но сказать об этом вслух все равно что разрушить их дружбу навсегда. — Собирай их, — надломленно произносит Майк. — Собирай и ложись спать.       С этими словами он возвращается на спальный мешок, давая понять, что не покинет сегодня пост, но и набрасываться больше не будет. Напряжение так и остается в воздухе, пока Уилл негнущимися пальцами собирает письма, комкая их, и небрежно забрасывает в порванную по швам коробку.       Уилл забирается обратно под одеяло, чувствуя спиной прожигающий взгляд Майка, и больше всего на свете хочет сейчас остаться один.