Последствия

В квалификации в Абу-Даби у Джорджа получается лучше — P2. У Кими хуже — в этот раз он даже в Q2 не пробивается. Дело не в машине, и все это знают. Он не собран, не в форме, срезает простейшие апексы и тормозит слишком рано на большинстве поворотов. А Джордж — нет. Джордж ведёт машину блестяще; его круг был бы достаточен для поула, если бы не Шарль, который ехал так, будто более медленная скорость убьёт его на месте. Ни Шарль, ни Ландо, занявший третье, не смотрят на него во время пресс-конференции. Шарль почти не касается его, когда они встают для фотографии. Он выглядит худее, чем неделю назад, и холоднее. И тут в памяти Джорджа вспыхивает картинка с одного из его ночных заплывов по сети в бессонницу: Шарль, держащий младенца. Фотография снята с нелепого ракурса, так что лица Шарля не разглядеть, зато видно, как ребёнок спит, и работающий телевизор. Рядом с ними на диване — плюшевая игрушка, лишь наполовину попавшая в кадр, но видимых деталей хватает, чтобы понять всё: изгиб хвоста. Пышная грива. Вышитая латинская V. Во сне: он смотрит вдоль ряда машин, выстроенных в пит-лейн, пересчитывая их силуэты. Раз, два, пропустить несколько, семнадцать, восемнадцать. «Астон Мартин» в своём боксе, укрытый чехлом: девятнадцатый. Одной не хватает. Джордж просыпается. Гонка для Джорджа проходит без событий: он сразу отрывается и позволяет остальным драться позади. В последнее время вести машину кажется проще чего бы то ни было; он и есть машина, а машина тратит всю свою энергию на одно-единственное дело — на идеальное исполнение, и Джордж всего лишь ещё одна шестерёнка в её механизме. Единственное, что вырывает его из этого прекрасного отстранённого состояния, — это когда он начинает обгонять отстающих. Первый «Ред Булл» — нормально; номер двадцать два. Ничего странного. Ещё несколько кругов — и он настигает второй. Борьбы там тоже нет, синий флаг уже вывешен, но на одно электризующее мгновение он бросает взгляд в зеркала, видит одну цифру на носу и думает... но это, конечно, не он. Шестёрка, а не единица. После этого он уже не может полностью вернуться в прежнее состояние, но к тому моменту он создал достаточный отрыв, чтобы это не имело значения. Чёрно-клетчатый флаг первым видит всё равно он. Он спотыкается, выбираясь из машины, почти падает в объятия ждущих механиков, не чувствуя, где заканчивается его тело. Краем глаза он замечает, как рядом останавливаются «Феррари» и «Макларен». Подиум: Оскар на третьей ступени — лучше, чем в Катаре, но недостаточно, чтобы догнать Ландо в зачёте пилотов, тем более что Ландо — четвертый. Шарль — на второй. Оба уже стоят там, когда Джордж выходит на сцену. Шарль держит в руках свёрток ткани, прижимая его к груди. Единственное, что Джордж может разобрать в узоре, — это цвета: красный, белый, синий. Когда гимны отзвучали, Оскар и Шарль вежливо забирают свои трофеи, Шарль ставит свой на ступеньку, чтобы пожать руки, поскольку отказывается выпускать из рук пёстрый свёрток. Когда должна была заиграть музыка для шампанского, они переглядываются, и тогда Шарль разворачивает ткань, а Оскар переступает, чтобы взять другой её конец. Для них двоих, держащих флаг, и для Джорджа на верхней ступени между ними места не хватает, поэтому он сходит с неё, отступает. Он смотрит, как свет проходит сквозь тонкую ткань и поднимающийся оранжевый дым. Толпа скандирует имя, которое не принадлежит никому из них.