Металлический распад.

Прошёл месяц. Тридцать дней, которые можно было описать одним цветом — серым, как ноябрьское небо. Школа превратилась для Ди в звуконепроницаемый аквариум, где все плавали по своим маршрутам, не сталкиваясь. На химии он сидел у окна, в наушниках, через которые не играла музыка. Это был его барьер от мира. За спиной, через ряд, шептались Лиф и Диана. Их смех — острый, вымученный, рассчитанный на публику — иногда пробивался сквозь тишину, и Ди сжимал челюсти так сильно, что потом долго чувствовал напряжение в скулах. «Значит с ней ты общаешься и хихикаешь, сука, а я остался забытым ковром на старом пыльном шкафу?» — Ди пытался мириться с тем, с чем мириться было невозможно. Он больше не пытался. Та история у её дома закопала себя сама. Они стали призраками в коридорах: встречались взглядами, но ни один не подавал признака жизни. Он — каменная глыба, она — холодная тень. Когда последний звонок наконец отсёк этот день, Ди вышел одним из первых. У ворот, прислонившись к холодному кирпичу, он закурил. Месяц практики сделал своё — движения стали уверенными, кашель почти ушёл. Чес ворчал, что «пацан легкие портит быстрее, чем мозги атрофируются», сам предложил и сам же возмущается, но всё же подкармливал табачком и терпел его мрачное присутствие в магазине. Новый ритуал: школа, сигарета, вечер у Чеса. Жизнь, свёрнутая до простых, безрадостных процедур. — Бля-я-я! Нахуй эту школу к ебеням! — Хэви вылетел из дверей, чуть не снес дверную ручку. — Училка по истории опять свою пиздологию несла, я там, блять, глаза сломал, пытаясь не уснуть! О, Ди, прикинь, Билл сегодня... — Если твой следующий звук не будет тише работы отбойного молотка. — не оборачиваясь, процедил Ди, выпуская дым. — Я использую твои внутренности как звукоизоляцию. Ясно? — Чувак, да ты охренел просто. — фыркнул Хэви, но прислонился рядом беззлобно. — Чего стоишь, как постамент для голубей? В этот момент мимо них, демонстративно замедляя шаг, прошли Лиф и Диана. Чёрное и розовое. Лиф метнула в Ди быстрый, режущий взгляд — без ненависти, без тоски, с ледяной констатацией факта: «ты существуешь». Диана же устроила целое шоу: подняла бровь, сладко улыбнулась и тут же отвернулась, шепча что-то Лиф на ухо. Они прошли, и Ди почувствовал, как Хэви замер рядом. — Ну всё, твоя бывшая, блять, с этой розовой стервой... — Заткнись. — оборвал его Ди, но было поздно. Его слова перекрыл резкий, агрессивный визг резины об асфальт. К тротуару, разбрызгивая грязную воду, лихо притормозила низкая чёрная иномарка с тонировкой «а-ля гопник-миллионер». Хэви присвистнул. — Во пиздец! Чья это? С водительского стекла опустилось тонировка, и оттуда высунулась круглая, самодовольная рожа Суслика. — Йоу! Диана! Лиф! — проорал он, игнорируя братьев начисто. — Чд? Диана мгновенно переключилась в режим «девушки богатого придурка». Её поза стала вычурной, голос — слащавым, но теперь с лёгкой, язвительной ноткой. — О, сластик мой! Подъехал-таки! Мы тут с Лиффкой просто в тоске сохли, блять. Спасай. Лиф, стоя рядом, закатила глаза так, что казалось, они закатятся навсегда. — Да, спасай. От твоего воя мотора у меня уже в жопе свербит. Заглушку, ёпта, поставь. — Лиф, ну ты! — фальшиво укоризненно протянула Диана. — Он же душевный! Сусик, не слушай её, она просто злая, что мы с тобой любим друг друга, а она одна. — Ну так че встали? — Суслик распахнул дверь. Говорил он отрывисто, будто слова ему давались с трудом. — Диана — на перёд, ко мне. Лиф — на зад. Погнали куда-нить. Хз, скучно, че делать-то. Диана грациозно, с намёком на пошлость, скользнула на пассажирское сиденье, закинув ногу так, чтобы было видно всё, что нужно. — Ой, ты мой финансик пухленький! Спасибо, что не оставил нас тут с этими... — она мотнула головой в сторону братьев, даже не глядя. Суслик довольно хмыкнул, вжав газ. Двигатель взревел. — Норм, да? Тачка, бля, огонь. Лиф, че молчишь, едешь али нет? — Да еду я! — буркнула Лиф, заваливаясь на заднее сиденье. — Только если ещё раз так вмажешь по тормозам, я тебе этой самой тачкой яйца отдавлю. Понял, мудила? — Да я чё, я не нарошно! — обиделся Суслик. — Она мощная, хз как управиться! — Поехали уже. — сдавленно сказала Диана, поглаживая его по щеке. — А то эти два призрака мне уже весь кайф портят. Машина с визгом сорвалась с места, брызги из лужи полетели на тротуар. Хэви отпрыгнул, матерясь. — Ну и уёбища! Богатый дегенерат и две цацки! — Одна цацка, одна живая, но изрядно покоцанная личность. — поправил его Ди, швыряя окурок. — И одна розовая, расчетливая тварь. Пойдём. Воздух здесь уже пахнет бензином, тупостью и дешёвым парфюмом. ___ Дома было пусто и тихо, пахло утренней яичницей. Ди, бросив Хэви фразу: «Если твой следующий вопль разбудит мой мозг, я оторву тебе что-нибудь, очень нужное для жизни», заперся в комнате. Ему нужно было отключиться. Способ был примитивным, но действенным. Он уже расстегнул джинсы, потянулся к телефону в поисках хоть какого-то контента, не требующего работы мозга, в виде порнухи, как за дверью послышались не только привычный топот и бормотание Хэви, но и другой голос — громкий, развязный, с хрипотцой от постоянного курения и криков. — …и она такая, бля: «Паркер, ты ебанутый на всю голову!», а я ей: «Знаешь, детка, так даже интереснее!». Ахуенная же тема! Паркер. Ди замер, рука сама собой потянула молнию джинсов наверх. План «А» по самоудовлетворению отменялся. Появлялся план «Б» — куда более сложный и интересный. Он тихо подошёл к двери, прислушиваясь. — …ну и че, у вас тут вообще нихуя нет? Чипсов? Газировки? Хоть пожрать что? — доносилось из гостиной снизу. — Да щас, братан, щас! — суетился Хэви. — В холодильнике вроде колбаса была, только мать её, наверное, для чего-то берегла… — Да похуй! Режь! Мы же пацаны, или как? Ди подождал ещё минут пять. Ему нужно было, чтобы позвали. Он не хотел выглядеть отчаявшимся или слишком заинтересованным. Вернулся к столу, взял первый попавшийся учебник по физике и сделал вид, что углублён в изучение квантовой механики, дверь оставив приоткрытой. Послышался топот по лестнице. Вскоре в проёме показался Хэви. — Ди… Э… Тут Паркер, типа, зашёл. Можно, если он тут побудет? Он не долго. Ди медленно поднял взгляд, изобразив на лице смесь раздражения и глубокой усталости. — Паркер? Тот самый, чьи когнитивные способности, по слухам, находятся на уровне домашнего таракана? Который шутит так, что хочется плакать? Пусть побудет. Но если он начнёт орать или трогать мои вещи, я использую его лицо как демпфер для входной двери. — Бля, ну ты душнила. — пробормотал Хэви и скрылся. Минуту спустя дверь в комнату распахнулась без стука, и на пороге возник сам виновник. Паркер Питерсен. Высокий, узкоглазый, с хитрой улыбкой на лице, обрамлённом чёрными прядями, падающими шторкой до уровня глаз, улыбка открывала вид брекеты. Фиолетовая бини, чёрная куртка FILA полетела на кровать брата, показалось фиолетовое худи и вылазищие края белого лонгслива из под кофты. Кольцо с шипами в носу блестело в свете настольной лампы. — Йоу, Ди! — протянул он, широко улыбаясь. Улыбка была обаятельной, но глаза сканировали комнату, оценивая. — Че, умные книжки читаешь? Или там скрытая камера, и ты меня снимаешь для тик-тока? — «Основы термодинамики и энтропии». — невозмутимо ответил Ди, откладывая учебник. — Читаю о фундаментальной тенденции Вселенной к хаосу. На удивление актуально для нашего микрорайона. Особенно для пятницы. Паркер застыл на секунду, переваривая, затем хрипло рассмеялся. — Опа, да ты, я смотрю, и правда заумный! Слышал про тебя. Ты тот самый, который с Лиф тусил, да? А потом её, типа, кинул? Ну, бля, мужик. Она такая, конечно, пиздатая, но и стерва ещё та, слышал. — блондина аж дёрнуло, упоминание о его бывшей — это самое последнее, что Ди сейчас хотел слышать. — Слухи обладают свойством мутации. — парировал Ди, но уже без привычной колючести. Скорее, с ленивым, изучающим интересом. — Особенно когда их переносит такая питательная среда, как наш местный фольклор. — Да ладно тебе, чувак! — отмахнулся Паркер, плюхаясь на кровать Хэви и закидывая ноги на спинку стула. — Я сам, если че, не святой. У меня в жизни столько дерьма всплывало, что твой учебник нервно курит в сторонке. Просто я не заморачиваюсь. Жизнь — одна, ебнись в кайф, знаешь ли. — Глубокая философия. — кивнул Ди. — Практически стоицизм, только с более сомнительным набором веществ. — О, вот именно! — Паркер оживился, словно нашёл родственную душу. — Ты понял! Я так и живу. Ну, Хэв тут говорит, вы скучаете. А я, братан, как раз доктор от скуки. У меня квартира — просто пункт выдачи адреналина и прочей химозы. Родители — вечно в разъездах, доктора, хуйня. Я там царь и бог. Начался разговор. Паркер сыпал историями. Про то, как на прошлой тусовке Оливер (одноклассник Паркера и Хэви, по совместительству — их друг) перебрал и пытался целовать микроволновку. Про то, как он сам угнал мопед у пьяного соседа (и вернул, конечно же). Его шутки были похабными, мат через слово, пассивная агрессия сквозила в каждом втором предложении («Ну ты, Хэв, и лох, всегда вляпываешься… а, да не кипятись, я же прикалываюсь!»). Но иногда, между этими клоунскими выходками, проскальзывали моменты странной, почти человеческой уязвимости или простого, без прикрас, наблюдения. — …и вот этот уёбок, смотрю, уже зеленеет. А я ему: «Дружище, или в унитаз, или в окно, выбери роскошь». Ну, бля, смешно же. Хотя… — он на секунду задумался, потягивая колу, которую принёс Хэви. — Иногда, конечно, после таких вечеринок, на утро, думаешь: а нахуя всё это? Но потом снова находится смысл, и опять по новой. Ди наблюдал. Отвечал скептически, саркастично, иногда вставлял заумное слово, чтобы посмотреть на реакцию. Иногда поддакивал с лёгкой иронией. — …так я и говорю этому кенту: у тебя вся жизнь — как плохой анекдот, который забыли рассказать до конца. — закончил Паркер одну из баек. — Поразительная аналогия. — сказал Ди. — Прямо в яблочко. Особенно учитывая, что большинство твоих анекдотов имеют схожую структуру: зачин, неожиданная глупость и полное отсутствие смысловой завершённости. — Чего? — Паркер скосил глаза. — Он говорит, что ты много пиздишь. — брякнул Хэви, сияя от того, что «перевёл» брата. — Хэви, я тебя сейчас придушу твоей же подушкой. — ровно сказал Ди, но было поздно. Паркер расхохотался, но в его узких глазах промелькнула тень. — А, ну да! Я, конечно, приукрашиваю! А как иначе, бля? Жизнь и так серая. Но вот что точно не пиздёж — так это мои тусы. На прошлых выходных, например… — и он понёс новую порцию, но теперь уже смотрел на Ди чаще, будто проверяя, верит ли тот, ища в нём не просто слушателя, а возможного соучастника. Ди позволил себе расслабиться. Немного. Сделал пару комплиментов по поводу «стиля» Паркера (на что тот расплылся ещё шире). Слегка приврал про свои «скучные» встречи с ботаниками, намекнув, что там иногда бывают «вещества для расширения сознания посерьёзнее травы» (чего на самом деле не было). Хэви, конечно, не выдержал: — Какие вещества? Ты же с ними только про споры грибов и хромосомы какой-то хуйни говоришь! Ди посмотрел на брата взглядом, который сулил долгую и мучительную казнь. Паркер опять заржал. — Да всё вижу, всё вижу! Умный ты, Ди, вижу. Заумничаешь. Но это даже… норм. С умными иногда потусить интересно. Они обычно такую дичь несут, когда под чем-то… — он многозначительно подмигнул и постучал пальцем по носу рядом с пирсингом. — И вообще, с тобой не скучно. В отличие от некоторых. — он кивнул на Хэви, который тут же надулся. Проведя так пару часов, Паркер, наконец, поднялся, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Ладно, чуваки, мне пора. Надо кое-кого встретить, кое-что купить… — он многозначительно ухмыльнулся. — Но вы, бля, реально окей. Не то чтобы прям братья навек, но потусить можно. Он направился к двери, потом резко обернулся, глядя прямо на Ди. — Слушай, Ди, серьёзно. В ночь. У меня движ. Ночёвка. С сегодня на субботу. В квартире. Будет всё: выпивка, музон, трава… ну и может, чего покрепче, для своих. — он сделал паузу, в его глазах заплясали искры азарта. — Заскакивай. Хэви тоже тащи, если сможешь его, конечно, выдернуть из-под маминой юбки. Будет ваще огонь. Просто скинь смску, типа, бум или нет. Ок? Ди сохранил маску холодного безразличия, но внутри что-то ёкнуло. Сегодня. Мало времени. — Подумаю. — кивнул он сдержанно. — Ага, думай! Только не долго, а то я устану ждать! — Паркер хлопнул его по плечу, бросил: «Бывай, Хэвка!» и выскочил за дверь. Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Её тут же разорвал Хэви. — Бля-я-я! Он нас позвал! На ночёвку! Сегодня! — Я в курсе. — сказал Ди, но в его голосе уже не было усталости. Была расчётливая, холодная собранность. — Только это не «нас». Это приглашение мне, с опциональным приложением в виде шумного, недалёкого, но родственного организма. — Да похуй! Мы идём?! — Идём. — твёрдо сказал Ди, садясь на кровать. — Но сначала нам нужно решить вопрос с «выдергиванием из-под маминой юбки». У нас есть примерно восемь часов на разработку операции «Пятничный Побег». Нужно железное алиби, точное время и план отхода на случай, если всё пойдёт по пизде. — А что может пойти не так? — с искренним недоумением спросил Хэви. Ди посмотрел на него с тем самым выражением, в котором смешивалось презрение, усталость и какая-то братская жалость. — Хэви, мы собираемся тайком смыться из дома в пятницу вечером, чтобы провести ночь в квартире у нестабильного наркомана с кринжовым чувством юмора, в компании неведомых лиц и неизвестных веществ. Представь себе спектр возможных факапов. Начиная от того, что нас спалит папа, и заканчивая тем, что мы проснёмся в выгребной яме без почек. Но. — он немного смягчил интонацию, видя, как лицо брата вытягивается. — Если всё сделать правильно, это может быть… менее депрессивно, чем очередной вечер в компании кафельного пола Чеса и твоего тупого трепа. — Да я не тупой! — возмутился Хэви, но глаза его уже горели азартом охотника. — Так как будем делать? Ди лёг на спину, уставившись в потолок, и начал раскладывать по полочкам первый, черновой план. Мысли о Лиф, о её смехе из машины Суслика, о ледяной пустоте последнего месяца — всё это отступило на второй план, сдавленное новой, острой задачей. Появилась цель. Пусть сомнительная, пусть ведущая в неизвестность. Но цель. И в этой серой ноябрьской пятнице это было лучше, чем ничего.