Восьмое Рождество

25 декабря, 1995 Драко спускается в гостиную. Меховые тапки неспешно шаркают по мрамору. Уже время обеда, а он только встал — непозволительная роскошь, которую ему прощают только два раза в году. Так что праздник в доме ощущается ещё с самой постели, даже несмотря на непроглядную стену снегопада за окном, из-за которой кажется, что солнце сегодня можно и не ждать. Нарцисса встречает его внизу лестницы и мягко целует в щёку. От неё пахнет зелёным чаем и бергамотом. — С Рождеством, дорогой. Хорошо спал? — Угу. Драко кивает и, сонно улыбаясь, позволяет ей пригладить свои взъерошенные волосы. На губах Нарциссы расцветает улыбка. — Ну что, тогда готов к подаркам? Он зарывается руками в карманы домашних брюк и, склонив голову набок, лениво пожимает плечами. — У меня и так всё есть, мам. — И к чему эта скромность? — качает головой Нарцисса, но не перестаёт улыбаться. — Да нет, я серьёзно. Мне ничего не нужно. На самом деле, никакая это не скромность. Это правда. Ни одна из его мечт до сих пор не прожила дольше года, потому что родители тут же претворяли её в реальность. Абраксанский жеребёнок? Конечно, вместе с конюшней. Изумрудные запонки гоблинской работы? Только в комплекте с костюмом-тройкой. Собственное поле для квиддича на заднем дворе? Пожалуйста. Он не вылезал с него всё прошлое лето, даже перчатки протёр до дыр. В этом смысле его жизнь очень предсказуема. Стоит ему заикнуться о какой-то своей хотелке, и Драко получает её на следующий же праздник. Так что это не преувеличение. Ему и правда не о чём мечтать. — Неужели? — поднимает бровь Нарцисса. — И тебя не обрадует даже паучья мантия? Драко мгновенно просыпается. Его брови взлетают, губы тянет от улыбки. Мантия из паутины акромантула — самая прочная и при этом самая лёгкая мантия в мире квиддича, такие шьют на заказ исключительно для континентальных сборных. Это не просто редкость — это эксклюзив. — Да ладно? Ты правда её нашла? Ведясь на приманку, Драко оживлённо бегает взглядом по лицу матери, пытаясь найти подтверждение её намёку. Нарцисса беззвучно смеётся и только пожимает плечами. — Вот откроешь свой подарок и узнаешь. Она кажется довольной его реакцией, но сохраняет привычную сдержанность, движением головы увлекая сына за собой в гостиную. Драко незамедлительно следует за матерью. В груди приятно пульсирует предвкушение. В гостиной зажжён камин. Возле него стоит наряженная ель, такая высокая, что её верхушка упирается в лепнину на потолке. На размашистых ветках между красными бантами горят восковые свечи. Ствол не видно за горой подарков, предназначенных для череды гостей и дальних родственников. В воздухе стоит аромат хвои и печёных яблок. Дома непривычно тепло, и Драко пытается запомнить этот момент до мелочей. Ему хочется, чтобы этот день длился вечно, ну или просто чтобы Рождество было каждый день. Вслух он этого не говорит — слишком наивно и уже не по возрасту, но меньше всего ему хочется сейчас думать о том, что через каких-то пару недель придётся возвращаться в холодные, сырые подземелья школы. Мать жестом руки зовёт его к себе на бархатный диван, поближе к ёлке. Отец сидит в кресле напротив, листая свежий выпуск пророка. Драко садится между ними и, выпрямившись, переводит взгляд с одной на другого. — Эм… Могу сначала я подарить вам то, что подготовил? — осторожно спрашивает он. Люциус громко фыркает. — Что ещё за «эм»? — холодным тоном говорит он. — Ты где такого понабрался? Драко напрягается всем телом и ждёт, что будет дальше, но отец молчит, выражение его лица остаётся скрытым газетой. Очевидно, вопрос риторический, так что он не уверен, какой его ответ сочтут правильным. Нарцисса бесшумно вздыхает и, поймав взгляд Драко, выразительно закатывает глаза, мол, не обращай внимания. Ужасно не подобающий жест для леди её статуса. Но когда мать так делает, его пробирает к ней какая-то особая нежность. Драко поджимает губы, чтобы подавить улыбку, и слегка расслабляется. — Конечно, милый. Дари первый, — мягко разбавляет загустевшую тишину она. Он аккуратно берёт у ели два свёртка и протягивает первый матери, затаив дыхание. Нарцисса бережно берёт его, неспешно развязывает шпагат, не разрывая бумагу. Внутри деревянная закладка для книг ручной работы. Тонкая пластина из полированного ясеня с выгравированным на одном конце нарциссом. Драко долго выбирал подходящую в антикварном магазине в Хогсмиде и, в конце концов, оплатил индивидуальный дизайн. — Какая тонкая работа, — улыбается она. — Очень изящно. Большое спасибо. Нарцисса кладёт закладку рядом с собой на столик, на самое видное место. Драко чувствует слабое, тёплое облегчение. Затем он чуть откашливается и неторопливо подходит к отцу. — А это… это тебе, отец. Люциус убирает газету и поджимает губы, вроде как улыбается, а затем кладёт свёрток рядом с собой на подлокотник. — Я посмотрю позже, — отвечает он на озадаченный взгляд Драко. — Ты же знаешь, лучший подарок для меня — твои превосходные оценки. — Да, конечно. Драко возвращается на диван к матери и, натянуто улыбнувшись ей, берёт из её рук плоскую коробку в малахитовом атласе. Он разворачивает медленно и аккуратно, чтобы не показаться совсем уж невоспитанным мальчишкой без грамма терпения, хотя уже по весу и размеру чувствует, что там именно то, о чём он думает. Так оно и оказывается. Это паучья мантия. Даже в той же угольной расцветке, о которой он грезил. — Спасибо, мам. Она потрясная. — Потрясная, — недовольно повторяет себе под нос Люциус, качая головой. — В смысле, чудесная, — немедленно исправляется Драко, нарочно повысив голос, чтобы отец точно услышал. Нарцисса улыбается и гладит его по щеке. По традиции следующий подарок следует ожидать от отца, так что Драко покорно ждёт, наблюдая за тлеющими в камине поленьями. Чаще всего это что-то грандиозное, чем ему ещё долго можно хвастать перед друзьями, так что что бы это ни было, оно стоит ожидания. Тем не менее, Люциус остаётся в кресле и продолжает читать новости. Когда пауза затягивается, повернувшись к мужу, Нарцисса приподнимает подбородок. — Люциус? — Да? — Ты же подготовил подарок для Драко? Люциус немного кривится, будто ему в глаз попала мелкая мошка, но в остальном остаётся спокоен. Он опускает газету и внимательно смотрит на Драко, точно впервые за сегодня замечает его присутствие в доме. — Почему бы тебе не отправиться в город и не выбрать себе подарок самому? — отец говорит таким тоном, будто это самая высшая привилегия, о которой только можно мечтать. — Ты ведь уже почти мужчина. Сам знаешь, что тебе нужно. Новая метла или… серебряный котёл, да? Драко некоторое время молчит и лишь моргает, глядя на отца. Всё это кажется шуткой, будто Люциус вот-вот расколется и объявит какой-нибудь грандиозный сюрприз. Когда становится очевидно, что никто в этой гостиной не расположен к смеху, Драко поджимает губы и, улыбаясь только ртом, кивает. — Да, разумеется. Спасибо, отец. — Вот и славно. Люциус возвращается к газете, и Драко тоже отворачивается, сжимая челюсть. В гостиной становится зябко. Кажется, холод с улицы пробрался сквозь щели в дом.

***

Они с матерью идут по заснеженной улице Косого переулка. В такой снегопад им на пути пока не встретился ни один волшебник, а те, что выбрались в праздник на улицу, слоняются по магазинам или прячутся в тёплых тавернах, распивая грог. Их румяные лица видно даже сквозь заледеневшие окна. — Не злись на отца, Драко, — мягко говорит Нарцисса. — Ты ведь знаешь, на него в этом году навалилось столько работы в Министерстве. — М-гхм, — невнятно отвечает Драко, поглубже кутаясь в шерстяную мантию. — Даже в праздники приходится заниматься делами. Войди в его положение. Вообще-то, он не злится, ему просто чертовски холодно и хочется провести остаток дня в тишине. Его мало волнует, что там за тараканы у отца в башке и какие у него могут быть оправдания, слушать об этом просто тошно. Особенно сегодня. Не нужен ему никакой подарок от человека, который вечно пропадает неизвестно где и доводит этим свою жену до нервов. То у него какие-то сверх-важные совещания посреди ночи, то международные командировки по две недели. Драко и летом ни разу не видел отца дольше недели, а когда недавно вернулся домой на зимние каникулы, Люциус даже не соизволил поздороваться с сыном, которого не видел четыре месяца, и просто закрылся в своём кабинете. — И мы тебя очень любим, — надавливает мать. Драко прикрывает глаза, чтобы их не закатить. — Мы оба. Ты ведь знаешь это? Она не слышит ответа и настойчиво пытается заглянуть ему в лицо, что даётся ей всё сложнее с тех пор, как Драко стремительно пошёл в рост в этом году, но его терпение уже на исходе. Вместо того, чтобы посмотреть на неё в ответ, он демонстративно ускоряет шаг. — Я понимаю, что ты расстроен из-за подарка, Драко, — назидательно летит ему в спину. — Я тоже. И твой отец тоже, даже если… Драко останавливается и, резко развернувшись к матери, сужает глаза. — Да к чёрту его подарок, ясно? — перебивает он. — Мы что, не можем о чём-нибудь другом поговорить? Клянусь, ещё одно слово про отца, и я… Ни одна веская угроза не приходит в голову, и Драко запинается, пока слова эхом разлетаются по пустой улице. Он почти задыхается от эмоций, ему физически не хватает воздуха в лёгких, чтобы выразить своё негодование. — Я просто понять не могу, почему ты его защищаешь? — теперь его голос звучит тише, но всё ещё сквозит злобой. — Тебе же он тоже ничего не подарил, не так ли? Почему ты продолжаешь его оправдывать? Как ты не понимаешь, что для него существует только его работа? Ему же плевать на нас. Что на меня, что на тебя… На всю улицу звенит колокольчик, и из соседнего магазина вываливается шумная компания молодых людей. Драко замолкает и тяжело дышит, глядя на мать. Какое-то время они молчат. Затем облако пара из его рта совсем рассеивается, и Драко с полной ясностью видит бледное лицо Нарциссы, её голубые, почти прозрачные глаза, её плотно сжатые губы. Только тогда до него доходит, что он сказал что-то лишнее. И смотреть на неё становится невыносимо. Он отворачивается, до хруста сжимая челюсть. Лицо горит то ли от холода, то ли от стыда. Драко никогда прежде не срывался на мать, даже голоса на неё ни разу не повышал. Ему тут же хочется извиниться перед ней, но язык буквально прилипает к нёбу. Он не может заставить себя сказать ни слова, так что просто разворачивается и уходит, куда глаза глядят. Нарцисса его не останавливает. Так что становится предельно ясно, что в этот раз он точно переступил черту. Следующий час Драко бесцельно таскается по переулкам, даже не поднимая головы, чтобы случайно не столкнуться с кем-то из знакомых. Да, теперь он по-настоящему злится, хотя и не до конца понимает на что — на равнодушие отца, слепое милосердие матери или на свою вспыльчивость. В любом случае, чувствует он себя отвратительно. Ещё и чёртов мороз пробирает до самых костей. Драко не выдерживает, и ноги сами заводят его в спортивный магазин. Над головой звенит рождественский колокольчик. От перепада температур щёки мгновенно теплеют. Драко снимает мантию и отряхает снег с ботинок. Внутри стоит знакомый аромат масла для мётел и дерева. У самого входа вращается платформа с подарочными наборами уже в красных и зелёных бантах. Под высоким потолком со свистом пролетают зачарованные мётлы. Каждый свободный угол искрится гирляндами и колючей мишурой. Драко с детства обожает это место. Консультант мгновенно узнаёт его и рассыпается в доброжелательности. Как мы рады, мистер Малфой… В такой день… Спасибо, что нашли время… Драко сдержанно кивает и спешит отделаться от него, скрываясь в отделе фанатских футболок. Он равнодушно осматривает цветастые ряды, даже не прикасаясь к одежде, затем поднимается на второй этаж. В отделе с обмундированием он без особого энтузиазма берёт со стенда первые попавшиеся перчатки и делает вид, что осматривает их крой, чтобы хоть чем-то себя занять. Новая метла или… серебряный котёл, да? Слова отца горько свербят в груди. Драко и сам не знает, чего хочет. Теперь он не уверен, что вообще заслуживает подарка. Не после того, как только что обидел мать. Ещё и на Рождество. Честное слово, каким же нужно быть кретином, чтобы так себя вести. Если ему и стоит на кого злится, так это на себя. Может, отец прав. Ему действительно пора наконец вырасти и научиться брать ответственность за своё поведение. Как там было? Он ведь почти мужчина… — О, это перчатки из последней коллекции! Из ниоткуда на него нападает второй консультант, и Драко вздрагивает от неожиданности. — Драконья кожа, чары терморегуляции. Отличный подарок для настоящего спортсмена! Этот совсем коротышка и скорее похож на эльфа, чем на взрослого мужчину, особенно в своем нелепом новогоднем колпаке. Может, у него в роду были домовики? — Ага, супер, — угрюмо кивает Драко, стараясь не морщиться от громкого голоса. — Я их беру. — Замечательно, мистер Малфой! Желаете подарочную упаковку? Для вас это, разумеется, бесплатно. — Обязательно, — хмыкает он с иронией, которую способен понять только сам. — Чудесно. Хотите глянцевую или матовую бумагу? — Мне без разницы. На мгновение ему кажется, что он наконец избавился от назойливого консультанта, но тот продолжает следовать за Драко сквозь ряды спортивной литературы, так что приходится изображать острый интерес к биографиям восточных вратарей. — Хо-ро-шо, — краем глаза он замечает, как мужчина-эльф торопливо записывает его пожелания в маленький блокнотик. — А какого цвета предпочитаете бант? — Зелёного. — Отличный выбор. Что напишем на поздравительной открытке? — Иди на хер, — бормочет себе под нос Драко, закатывая глаза. — Извините? Неловко ему всего одну секунду, затем он оборачивается к консультанту и с самым невозмутимым видом повторяет: — Иди на хер. Каллиграфическим шрифтом, пожалуйста. Это пожелание остаётся незаписанным. — О, ладно… Тогда ваша покупка будет ждать вас у кассы на первом этаже. В конце концов, когда консультант скрывается на лестнице, Драко позволяет себе рассмеяться вслух. Наверняка открытка выйдет отличная. Стоит её передарить кому-нибудь из школы, кто оценит шутку. Обернувшись обратно к отделу литературы, он замирает. Между книжных рядов стоит Грейнджер. Она стоит спиной, но Драко без сомнений узнаёт её деревяный гребень, едва удерживающий все эти волосы в какой-никакой причёске. Из парящей рядом с ней корзины торчат огненно-рыжий шарф с вышитой на краю пушкой и снежный шар со снитчем внутри. Он заходит за стеллаж и останавливается напротив того места, где, по его предположению, сейчас стоит Грейнджер. Теперь её силуэт проскальзывает лишь сквозь редкие просветы между книг, Драко бесшумно проводит пальцами по корешкам, чтобы видеть больше. В руках у неё сборник интервью британских капитанов прошлых лет. Закусив губу, она сосредоточенно вчитывается в синопсис на задней обложке. Встретить её здесь почти так же неожиданно, как и неловко. Драко не покидает зудящее под кожей напряжение, будто нарушили его личные границы, будто Грейнджер оказалась не в его любимом магазине, а прямо в его комнате и более того — без приглашения. Возвращая книгу на полку, Грейнджер поднимает голову, и Драко опускает взгляд прежде, чем их глаза встречаются. Его сердце бешено колотится. Затем он слышит её шаги и берёт первую попавшуюся под руку книгу, листает её до середины и старается не думать о том, что со стороны наверняка выглядит полным идиотом. Её парящая корзинка больно врезается ему в бок, и в конце концов, Грейнджер его замечает. Драко не сдерживает ругательство и бросает на неё холодный взгляд сверху вниз. Впрочем, его жестокость тает за секунду. — Малфой? Задрав голову, Грейнджер стоит и смотрит на него с широко распахнутыми глазами, лицо её стремительно краснеет. — Я тебя не заметила, извини. Вместо ответа Драко привычно оглядывает её с ног до головы. От мокрого снега её волосы распушились пуще прежнего, так что от преполагаемой причёски осталось одно название. Это заставляет его улыбнуться, но Драко вовремя одёргивает себя. Грейнджер кажется озадаченной его молчанием и, видимо, чувствует себя обязанной продолжить разговор. Она переводит взгляд на книгу в его руках и тут же цепляется за это, её глаза загораются. — Тоже выбираешь подарки для друзей? — Да, вроде того. В горле сухо, так что слова выходят с неохотным хрипом. Откашлявшись, Драко опускает взгляд и чуть хмурится. Уши у него начинают гореть. Грейнджер отчего-то не спешит уходить. Её присутствие физически давит на него, заставляет чувствовать себя глупо. — А я никак не могу найти подарок для Гарри, — продолжает она, в её голосе звучит улыбка. — Он мне что-то показывал в журнале, но название из головы вылетело. — Ясно. Драко всё ещё избегает её взгляда, в десятый раз перечитывая название на обложке книги у себя в руках – Взлёты и падения квиддича в Британской Империи. Он не имеет ни малейшего представления, о чём с ней говорить, хотя за последний год не один раз представлял, каково это будет. — Ну ладно, я, вообще-то, спешу, — совсем смутившись, наконец тихо говорит Грейнджер. — Ага. Драко качает головой, так и не найдя в себе сил встретиться с ней глазами. И Грейнджер уходит. Теперь они встретятся только в школе, после каникул. Но там всё будет по-другому, она не станет пытаться завести с ним разговор, даже в сторону его не посмотрит. Между ними вновь вырастет стена, и ему ничего не останется, кроме как наблюдать за Грейнджер сквозь стеклянный купол своей репутации. Как и весь прошлый год. Представив это, ему становится так тоскливо, что Драко бросает книгу на ближайший стенд и торопливо спускается на первый этаж. Заметив любопытные взгляды, он выпрямляется и теперь с напускной скукой оглядывается по сторонам. Кроме него, в магазине лишь несколько покупателей — пожилая пара, их внук и мать с сыном не старше одиннадцати. Грейнджер среди них нет. Проглотив очередную порцию разочарования за сегодня, Драко подходит к кассе. Скрестив руки на груди, он понуро ждёт, когда за прилавком появится кто-нибудь из сотрудников. Раздражающий голос мужчины-эльфа появляется из соседнего зала: — Простите, мисс, последнюю пару только что забрал молодой человек. Обращаясь к кому-то за спиной, консультант показывает рукой прямо на него и, быстро нырнув под рабочий стол, вручает Драко подарочную коробку с зелёным бантом и открыткой. — Мистер Малфой, ваш заказ. Драко несколько секунд игнорирует мужчину-эльфа, пялясь на Грейнджер прямо за ним, затем вспоминает о необходимости моргать и забирает свою коробку. — О… ну, ладно, — тут же отвечает она. — Поищу ещё что-нибудь. Грейнджер снова уходит, теперь вглубь магазина. Драко смотрит ей в спину и уже заранее жалеет о том, что не может сдержать слова за зубами. — Грейнджер, — окликает он. Сначала кажется, что его слова утонули в общей суматохе, но затем она оборачивается. — Да? Грейнджер смотрит на него вполоборота, вытянув шею. Глаза её растерянно округляются, и Драко отчего-то вспоминает оленя, которого недавно видел в лесу неподалёку от поместья. Есть и сейчас в их взгляде какое-то сходство — задумчивая глубина и страх, смешанный с любопытсвом. Но как и тогда, Драко не хочет её спугнуть, так что не сразу решается продолжить. Он подходит ближе, и только когда расстояние между ними сокращается настолько, чтобы никто другой не услышал, говорит: — Вообще-то, знаешь, забирай их. Собственный голос звучит будто со стороны. Грейнджер разворачивается к нему всем телом и, уставившись на протянутую коробку, растерянно изгибает брови. В тёплом свете рождественских гирлянд черты её лица кажутся мягче, и наверняка по этой же причине в карих глазах проскальзывает что-то, похожее на волнение. — В смысле, перчатки, — добавляет Драко, пожимая плечами, не совсем уверенный, что она понимает его жест правильно. — Ты уверен? — Да, разумеется. Они всё равно слишком… — он запинается, пытаясь подобрать подобающее оправдание своему поведению, — дешёвые. Я выберу для этого придурка что-то подороже. — Ну конечно. Ещё бы. Грейнджер фыркает и, закатив глаза, заметно расслабляется. Тем не менее, мягкая улыбка не сходит с её губ, и Драко продолжает на них пялиться, пока рассеянно отдаёт ей коробку. — Ладно, эм… спасибо тебе, — убирая подарок в корзину, пожимает плечами она. В ответ Драко небрежно кивает, будто то, что он только что сделал, было его обычным поведением. Об открытке он вспоминает в последний момент, когда уже становится поздно. Он морщится, но в голову быстро приходит решение: — Кстати, можешь передать Поттеру, что открытка от меня. Сама не читай, пускай будет сюрприз. Грейнджер недоверчиво сужает глаза. — Там же не что-то гадкое? — Салазар, нет. Только мои искренние пожелания. Драко с выразительной невинностью кладёт руку на грудь, и это заставляет её рассмеяться. Теперь улыбку не сдержать и ему. Это длится недолго, и они даже не смотрят друг другу в глаза, но Драко уже знает и знает наверняка, что этот момент не сравнится ни с одним рождественским подарком, который он бы выбрал себе сам. — Ладно, я передам, — наконец говорит Грейнджер. Ещё несколько секунд они изучают лица друг друга, затем прощаются короткими кивками и расходятся. Всё ещё немного взволнованный, Драко направляется к выходу и, подняв взгляд, замечает на пороге мать. — И Малфой? — в это же мгновение окликает его Грейнджер. Он слегка вздрагивает, затем оборачивается и поднимает брови. — С Рождеством. В груди разливается незнакомое тепло. На долю секунды ему кажется, что обращается она к кому-то другому, хотя это было бы такой же бесмыслицей, как и говорить что-то такое ему. Что-то, что не говоришь людям, которых презираешь. В ответ Драко только сдержанно кивает, и её щёки краснеют. Отвернувшись, Грейнджер торопится скрыться в отделе бладжеров. — Мог бы и ответить, — хмыкает мать, когда они выходят на улицу. — Кажется, я тебя не так воспитывала. Засунув руки в карманы мантии, он виновато косится на Нарциссу, но её замечание всё же заставляет его поморщиться. — Извини меня, ладно? — неуверенно начинает Драко. — В смысле, за всё, что я наговорил. Сам не знаю, что на меня нашло. Мать только пожимает плечами и, вскинув подбородок, не спеша поправляет норковый воротник на своей мантии. Драко ожидает её реакции, затаив дыхание. — Ничего, милый, я не держу обиды, — в конце концов отвечает она, бросая на него тёплый взгляд. — Правда? — Правда, — с улыбкой кивает Нарцисса. — Любовь всё прощает. Драко кивает и некоторое время обдумывает это. — Поэтому ты и отца терпишь? — негромко спрашивает он после паузы, неуверенный, имеет ли вообще право на этот вопрос. — Именно. Хотя, говоря это, она и улыбается, Драко улавливает в её словах оттенок печали, который оседает горечью у него под рёбрами. — Но я так больше не буду себя вести, клянусь, — ещё раз повторяет он, чтобы смысл наверняка дошёл до матери. — Ты ведь на меня больше не злишься? — Конечно, нет, — без злобы закатывает она глаза. — Всё-таки сегодня Рождество. Не к чему нам ссориться. — Ты самая лучшая мама на свете, ты знаешь об этом? — Я запомню, если будешь говорить мне об этом почаще. Нарцисса ласково смеётся, берёт его под руку, и он чувствует цветочный ароомат её духов, с особой теплотой окутывающий его на морозном воздухе. — Так что, ты нашёл себе подходящий подарок? — спустя время спрашивает она. — Что-нибудь… потрясное? Драко ловит её лукавый взгляд и, не сдержавшись, фыркает. — Да нет, как-то ничего не попалось на глаза, — пожимает он плечами. — Прямо ничего? В таком её тоне открыто читается намёк, но разгадать его выходит не сразу. Сдвинув брови, Драко с вопросом заглядывает в лицо матери, в уголках голубых глаз таится веселье. — А мисс Грейнджер? — вполне буднично спрашивает она. — Ты не считаешь её потрясной? — Мам! Драко почти давится воздухом и, отвернувшись от неё, изо всех сил жмурит глаза. Мать вновь смеётся, и его лицо становится таким горячим, что хочется броситься в сугроб. Салазар, просто уму непостижимо. — Я только спросила, — оправдывается Нарцисса, всё ещё веселясь. — Знаешь, ведь на мантию с утра ты смотрел точно так же, как на неё. — Ну нет. Ты перегибаешь. Какое-то время она молчит, а затем вздыхает. — Я на это надеюсь, Драко. Теперь в её голосе проскальзывает серьёзность. Драко слишком взвинчен, чтобы понять причину. В первые секунды его это тревожит, он слегка хмурится, но затем делает вид, что не услышал последних слов, и дальше ведёт мать под руку вдоль снежного переулка.