Пока рушится империя

Калигхат, 1895г Войдя под массивные арки Калигхата, Деви почувствовала, как запахи и звуки из прошлого обрушились на неё волной. Всё то, от чего она сбегала два года назад, снова было здесь, хороводы молитв, шелест сари, металлический звон подношений, жар ладана, запах воска и цветов. Она всегда старалась избегать служений, ускользала во двор, оставалась дома, или же уходила на конюшню, за что получала строгие наказания от Кайраса, но наказания брата были обычным разговором по сравнению с трехчасовой молитвой в Калигхате, поэтому выбор был очевиден. Камал зачем-то увёл Амриту поговорить, а Деви, воспользовавшись моментом, осталась одна и неторопливо пошла вперёд. Её взгляд скользил по узорам на полу, по древним барельефам, по статуе Кали, суровой, молчаливой, всепоглощающей. Всё казалось одновременно знакомым и чужим. В памяти всплыл день, когда Рам с присущей ему серьёзностью объяснял, какие цветы подходят для разных подношений, Сад Калигхата, 1891г — Красные гибискусы для страсти, белые лотосы для мудрости. Если перепутать, богиня вероятно может… рассердиться, — говорил он. — А это что? — саркастично спросила тогда Деви, отрывая первый попавшийся оранжевый цветок, — Для «Пожалуйста, не наказывай меня за то что взяла сладости с алтаря»? — Деви, перестань! Он же сейчас прочтёт нам лекцию про кармические последствия, — захохотала Сара. — Вы обе — невыносимы, — с доброй усмешкой закатил глаза Дубей. Калигхат, 1895г Деви не заметила, как застыла, вцепившись взглядом в статую.  Из воспоминаний её выдернул женский голос: — Драгоценная Госпожа! К ней направлялась грациозная девушка в, алом сари. Это была Сандала, храмовая танцовщица, девдаси, с которой Деви познакомилась в далёком прошлом, в день, когда в очередной раз сбежала с молитвы. Собрание дюжины, 1893г Под давлением жара, запахов и слов Раджа, Деви снова не выдержала. Калигхат с его пылающими лампами и надсадным голосом жреца давил ей на грудь. Стены будто сужались, и она, воспользовавшись моментом, юркнула в боковой проход и выскользнула наружу. Адреналин плескался в венах, улыбка расползлась по лицу. Деви пересекала сад, срезая путь через кусты, пока не налетела на кого-то. — Милостивая Кали, только бы не Вайш, — мелькнуло в голове. Она открыла глаза, перед ней стояла высокая девушка, с угольно-чёрными волосами, украшенными цветами, на ней было разноцветное сари. Это была девдаси. — Потерялась, дитя? Или ищешь чего-то запретного? — мягко, но с насмешкой спросила незнакомка. — Я не дитя. Я — Дивия Шарма. И я хочу знать, чем вы тут занимаетесь… кроме танцев, — слегка обижено ответила Деви, указывая на павильон. — Мне повезло встретить драгоценную госпожу, — усмехнулась девушка. — Я — Сандала. Мы не только танцуем, иногда… мы говорим с богиней, через тела. Младшая наследница и так знала этот очевидный факт, но раз представился шанс, она решила спросить, что то более интересное. — Ты проводила майтхуну со жрецами или ведующими? — спросила Деви резко, слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить. Сандала даже не моргнула. — С богиней. А жрецы, ведущие, брахманы… просто инструменты. Ответ отрезвил. Деви почувствовала, как щеки заливает жар. Сандала сделала шаг в сторону, её тело начало двигаться, извиваясь, пульсируя, словно управляемое не ею, а самой землёй. — Это не для мужчин. Это для неё, для Кали, попробуешь? Деви хохотнула, но попыталась. Движения вышли резкими, угловатыми, Сандала мягко рассмеялась. Тем временем, к ним стремительно приближалась третья фигура, — Иди. Тебя зовут, — шепнула танцовщица — Как ты стала девдаси?, — будто завороженная, Деви не обращала внимание на то, что ее зовут.  — Я не «стала» ею. Я родилась для этого. А ты... ты родилась для чего-то другого. До встречи, Дивия Шарма. Настоящее время — Сандала! — Деви расплылась в улыбке. Танцовщица обняла её. За это время она стала мягче, изящнее. Волосы длиннее, на носу кольцо, от которого тянулась тонкая цепочка к уху. — Как ты повзрослела, драгоценная госпожа. Где пропадала? — В Бомбее, училась. А ты всё такая же красивая и изящная!, — Шарма оглядела знакомую со всех сторон, — чем занималась здесь? — Всё так же танцую. Теперь еще и помогаю вашему брахману, головные боли мучают его всё чаще, — вздохнула она. — А ты что, опять сбежала с вечернего служения? — Нет, я… слегка опаздываю. Дюжина снова в переговорах. Подожди… ты сейчас к Дубею? — Да, несу отвар. — Я с тобой, уже представляю его лицо, я прерываю встречу с красивой девдаси, — расхохоталась Шарма. Рам развалился на диване, прикрыв глаза. — Сандала, принеси мне ещё вина, — пробормотал он. — Я не могу прийти в себя. — Конечно принесу, Господин Дубей, — прозвучал чужой, насмешливый голос. — Но не боишься ли ты, что напьёшься до того, как доберёшься до зала? Он приподнялся. — Деви. Меня предупреждали, что ты приедешь, но я не думал, что ты так стремительно нарушишь мой покой. — И я рада тебя видеть. Почему ты ещё не в зале? — Голова… подожди. Вы что, знакомы? Он перевёл взгляд с танцовщицы на Деви. Девушки громко рассмеялись, наблюдая за выражением лица Рама.  Компания из трёх человек обсуждала приезд Деви. Девушки добродушно смеялись, пока младший Дубей пытался окончательно прийти в себя. Он, безусловно, был рад видеть подругу детства, но головная боль, накатившая новой волной, мешала ему по-настоящему включиться в разговор. — Мне пора, — сказала Сандала, улыбнувшись. — Гита рассердится, если снова меня не найдёт. А вам двоим пора идти, все семьи уже собрались. — И, Деви, навещай меня почаще, когда сможешь, — с теплотой добавила она, оценивающе оглядев юную Шарма с ног до головы, прежде чем удалиться. Не прошло и пары минут, как дверь в комнату вновь отворилась. Младшие наследники поспешно встали и склонились в поклоне: — Господин Вайш. Одно лишь его присутствие придавало всему помещению атмосферу торжественности. Вайш был человеком, посланным самим Шивой, хранитель порядка, величественный, спокойный, внушающий одновременно благоговение и уважение. — Дивия, ты вернулась из поездки? Приятно снова видеть тебя в стенах Калигхата. — Да, Господин Вайш. Я тоже рада быть дома, — Деви учтиво склонилась, а мужчина кивнул с лёгкой улыбкой. — Как твои головные боли, Рам? — Всё ещё не отступают, Махадева. Мы с Девией задержались здесь как раз по этой причине, но сейчас уже немного полегчало. — В таком случае идите. Видия Басу уже ищет вас. Они коротко попрощались с господином Вайшем и поспешили к главному залу. — А вот и наша драгоценная госпожа с младшим Дубеем, — с несвойственным для нее спокойствием заметила Видия, осматривая обоих с ног до головы. — Проходите. У нас больше нет времени тянуть. Кайрас, кажется, был в бешенстве. Деви вновь ускользнула от него и теперь явилась в сопровождении Дубея. — Я всё объясню, — шепнула она брату, стараясь говорить как можно мягче. — Конечно, объяснишь, — холодно бросил старший Шарма. Деви быстро оглядела зал. По одну сторону стояли Камал и Амрита, последняя бросала в неё жгучий взгляд с безмолвным вопросом: "Что ты делала с Дубеем?!" Поодаль — Мохан Прасад, Эрит Тхакур и Радж Дубей. Единственные, кого она не заметила, сестры Басу. — Теперь, когда все наконец в сборе, мы можем начинать, — произнесла Видия, кивая на свиток, перевязанный лентой. — Позавчера я получила письмо от английской знати. Ознакомьтесь с ним. "Прямо таки подарок," — саркастично отметила про себя Деви. Она с трудом терпела всё, связанное с англичанами, после смерти родителей. Напавших на дюжину британцев, она ненавидела всем сердцем. Тогда погибли главы почти всех родов, оставив женщин без мужей, отцов и покровителей, в ее семье, в семье Амриты и Эрита, старшим сыновьям удалось сохранить наследство, ну а другим повезло меньше и пришлось полагаться либо на дальних родственников мужчин, либо на вынужденный брак. Этот кровавый след оставил в Деви затаённую ярость, которую не могли заглушить годы. — Видия, а где близняшки? Разве они не должны присутствовать? Учиться вести дела, в конце концов? — между делом спросил Камал. — Вести их будет только Радха. Но она осталась с Сарасвати, ей нездоровится, — отозвалась Видия холодно и сухо. "Я так давно не видела их, два года в Бомбее казались целой жизнью," — подумала Деви. — Они очень похорошели. Особенно Сарасвати. За ней теперь наследники толпами бегают, — тихо прошептала Амрита. — Видия, от чего тогда не выдашь Сарасвати замуж? — спокойно подхватил Радж. — Красива, благородна, сердце доброе, на роль главы рода не претендует. Лучше невесты не сыскать. — Берегу для лучшего, — усмехнулась Видия. — Она настолько целомудренна, что даже не смотрит в сторону мужчин. — А я слышала, Сара и вовсе смотрит в другую сторону, — хихикнула Амрита, наклоняясь к Деви. — Вы уж точно смотрите в разные, Амри, — отрезала Деви с ноткой раздражения.  Амрита удивлённо приподняла брови. Тон Деви был непривычным. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать судьбу моих дочерей. Лучше вчитайтесь в письмо, — с нажимом закончила Видия. 2 часами ранее, Поместье Басу Утренняя головная боль, которую испытывала Сара, усиливалась с каждой минутой. Выполнить обещание данное матери, что она посетит сегодняшнее обсуждение, с треском провалилось. Боль была невыносимой, скрывать ее стало в разы сложнее. Преодолевая жуткое недомогание Сарасвати все же пыталась справится, и дать служанкам возможность одеть и собрать ее к предстоящей поездке, но уже спускаясь на первый этаж для того чтобы отбывать, девушка чуть не упала в обморок, прямо в руки матери. Обеспокоенная Видия приняла решение оставить дочь, и поехать только с Радхой, но старшая из сестер также отказалась ехать, ссылаясь на то, что оставлять Сару одну в таком состоянии, она не будет.  Настоящее время, поместье Басу Закатное солнце мягко ложится на стены. Тяжёлый воздух будто сгустился от аромата сандала и отвара с туласи. Кровать у окна заслана светлой простынёй, на ней полулежит Сара, бледная, с чуть влажной от лихорадки шеей. На столике стоял недопитый чай с мятой, и полный стакан воды. Глаза Сары закрыты, лоб нахмурен, виски сжаты пальцами. Видия недовольная исходом событий уехала одна, пару часов назад.  Радха молча поправляла подушки, чуть наклоняясь над сестрой. Она не ворчала, как обычно. Но в её движениях выученная строгость дочери Басу, которой приходится быть «собранной». — Ты же знаешь, как мама ненавидит, когда планы рушатся. Особенно если причиной является... «недомогание», - мягко, но с тенью сомнения говорит Радха Ее слова прозвучали почти с усмешкой, но в ней не насмешка, а защитная реакция. От напряжения, бессилия и… страха?. Сара не открывает глаз. — Если бы я поехала, то, скорее всего, упала бы в обморок прямо у порога Калигхата. Это лучше?, — сквозь боль, огрызается младшая Басу. — Нет, — Радха отводит взгляд, — Не лучше. Она опускается на край кровати, руки покоятся в складках сари, пальцы слегка дрожат. Несколько секунд она просто смотрит на сестру, не находя слов. Потом, вдруг, говорит совсем по-другому, будто маленькая девочка, слишком долго вынужденная притворяться взрослой.  — Мне страшно, — девушка горько усмехается своим же словам. Сара чуть приоткрывает глаза. — Страшно, что тебе так плохо. Страшно, что мама снова решит, будто мы... недостаточно хороши. Страшно не оправдать статус наследницы рода Басу. — Ты и так делаешь слишком много, ради нас обеих. — А ты — слишком гордая, чтобы сказать, что тебе действительно плохо. Почему раньше не говорила о головных болях?, — Радха знает что задаёт вопрос в пустоту, ее сестра никогда не жаловалась на здоровье, что заставляло переживать еще сильнее, злиться. Она резко встаёт и делает пару шагов к двери, будто хочет выйти, но не выходит, говорит через плечо,  — Я скажу маме как она приедет, что ты уснула, и что врач был. Надеюсь завтра тебе станет лучше, отдыхай, олененок. — Спасибо. Мгновение спустя, в дверь тихо постучали. Сара не отвечает, но и не протестует. Дверь отворяется плавно и в комнату входит Джая, личная служанка девушки, с тёплыми глазами и аккуратно повязанным на голове платком. В руках у неё поднос с новой чашкой настоя и прохладным компрессом, завернутым в чистое марлевое полотенце. — Госпожа Сарасвати? Можно?, — спрашивает Джая полушепотом. Сара слабо кивнула, не открывая глаз. Служанка аккуратно ставит поднос, потом осторожно опускается рядом, привычным движением, чуть неловко, она прикладывает компресс ко лбу Сары. Пахнет лимонной вербеной и жасмином.  — Это новый отвар, Пандит сказал, что это должно снять жар. Вы такая сильная, госпожа. Но не обязательно быть сильной всё время, совсем не жалеете себя, — неожиданно опечалилась девушка. Сара немного сжала губы, стараясь выдавить из себя что то на подобие улыбки, — Спасибо, Джая. — Я буду недалеко, вдруг вы чего то захотите. Сара не возражала, просто кивнула, и медленно закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.  То же время, Калигхат  Старшие наследники подошли первыми. Прочитав содержимое письма, их лица выражали лёгкое замешательство. Видия подошла следом, бегло глянула на письмо и вернулась на своё место с каменным лицом. То ли ей действительно было безразлично, то ли она и так знала содержание послания. Любопытство победило, Деви подошла поближе и заглянула через плечо Кайраса. "Её Величество королева Виктория, императрица Индии, назначила нового генерал-губернатора на смену почившему. Пост займёт его сын — Кристиан де Клер." — Генерал-губернатор погиб, теперь его место займёт сын, — громко озвучил Камал. — Отличная новость, прошлый губернатор был тем ещё Асуром, — пробурчал Мохан Прасад. — Не спеши радоваться, — отрезал Камал — Новый может оказаться хуже. Ожидать от них милости — наивность. — Согласен, нас на нашей же земле могут начать угнетать ещё сильнее. — Подождите с выводами, — прервала их Видия. Её лицо озарила узнаваемая, холодная ухмылка. — Дюжина должна найти способ повлиять на нового генерал-губернатора. — И каким образом? — впервые подал голос Радж. Его голос звучал спокойно, но все же был напряжён.  — Он молод, и холост. Это наш шанс. — Ты хочешь заключить союз с англичанином? — Радж приподнял бровь. Невозможно было понять, он удивлён или зол. — Именно. Брак как политический ход. Он даст нам ключ к власти, и к будущему свержению англичан. Слова Видии прозвучали серьезно, даже слегка безумно. Деви почувствовала, как внутри все закипает. Сердце стучало слишком громко, ее лицо мгновенно изменилось. Прежде чем поймать предупреждающий взгляд брата, заметившего изменения в лице сестры, она всплеснула руками, — Вы хотите выдать одну из нас за англичанина?! Это… это безумие! — Прикуси язык, Дивия! — рявкнула Видия. — Я не просто прикушу его, я скорее умру, чем стану женой нашего врага! Моего, вашего... общего врага! — Деви! — Кайрас резко дёрнул её за рукав сари. — Простите нас. — Здесь слишком много ушей, поэтому предлагаю решить все в более укромном месте, в горной резиденции. Я разошлю приглашение каждой семье, в Гималаях мы все вместе сможем решить наш вопрос в безопасности — Видия больше не реагировала на Дивию, и в принципе на что либо еще.  — А у нас есть повод для опасений?, — без какого либо интереса спросил Рам. — За мной снова следили на той неделе, поэтому да, есть — отозвался Камал. Как только собрание подошло к официальному завершению, Дивия вырвалась из зала словно из клетки, ноги сами понесли её к выходу, прочь от тяжёлого воздуха, пропитанного дымом ладана и лицемерной учтивости. Всё внутри кипело, под кожей, в груди. Снова заговоры. Снова иллюзия выбора, когда всё давно решено за спиной. Она свернула в сад, села на скамейку нервно постукивая по ней пальцами. Но вместо покоя через пару минут её встретил знакомый приближающийся голос: — Ты снова сбежала. Это не был вопрос. Это было спокойное, почти ленивое утверждение. Рам Дубей встал около нее, опершись на ствол дерева, с той самой лёгкой полуулыбкой. — Я смотрю, тебе весело? — Дивия едва не выплюнула эти слова. — А от чего грустить? — Рам пожал плечами. — Ты же знаешь, выбор дюжины падёт не на тебя. Семья Шарма третья по значимости.. А для других... этот брак — почти благословение, деньги, власть, английское покровительство. Что ещё нужно, м? — Это не сделка, Рам. Это… приговор. Это несправедливо  — голос Деви дрожал. — Девушка из дюжины должна будет делить ложе с чужаком. С мужчиной, который считает нас диким народом, ты правда думаешь, что хоть один англичанин будет слушать, уважать или хоть на секунду воспринимать её как равную себе? Он склонил голову, но выражение его лица не изменилось. — В нашем мире нет справедливости, Деви. Есть только сила, и те кто умеют этой силой пользоваться. Тебе пора снова свыкнуться с реальностью дюжины. Он лениво указал подбородком в сторону повозок. — А теперь иди. Твой брат, кажется, вот-вот взорвется. Рядом с экипажем стояли Камал, Амрита и Кайрас. Когда Деви подошла, брат даже не взглянул на неё, его губы были сжаты в одну белую линию. Вчетвером они уселись внутрь.  Колёса повозки тронулись, а вместе с этим появилось гулкое напряжение в воздухе. Оно пульсировало между ними, как ураган, затихший только чтобы собраться с новыми силами. — Я считаю, нам нет повода волноваться, — осторожно начал Камал. — Ни семья Шарма, ни Рай, не подойдут под этот… союз. — Я буду не удивлён, если Видия из одной своей капризной прихоти запишет тебя в этот список, Деви!, — взорвался Кайрас. — Ты посмела дерзить самой влиятельной женщине Бенгалии. Прямо перед дюжиной! — А я должна была стоять молча?! — взорвалась в ответ Деви. — Улыбаться, пока нас обсуждают, как породистых жеребцов на базаре? Пока одна из нас должна будет лечь под этого напыщенного лорда?! Молчание вновь стиснуло всех. Амрита отвела взгляд, Камал покашлял. Возле своего поместья семья Рай попрощалась с ними, оставляя брата и сестру в этой глухой клетке из несказанных слов и сдержанной ярости.  Поздний вечер. Дом Шарма.  Кайрас в своем кабинете наливал себе крепкий чай. Деви стояла на пороге, опершись о стену. Он не позвал её, но она всё равно пришла, потому что не прийти — означало признать вину. — Ну? — бросил он, не оборачиваясь. — Что? — Ты даже не понимаешь, как ты выглядела перед ними, Деви. Он повернулся. Его глаза были холодны, но в них читалась едва уловимая боль, и страх? — Мы Шарма. Мы держим лицо. Даже когда мы не согласны, даже когда хотим кричать о несправедливости на весь мир. Мы не даём им повод думать, что нами можно управлять через эмоции. — А через кого тогда? Через мёртвую тишину? Через согнутую спину и скрепящее "да, Госпожа"? — голос Деви сорвался. Кайрас подошёл ближе. В его взгляде было что-то усталое. — Я боюсь за тебя, — выдохнул он. — Ты не похожа на нас, ты будто пламя, красивое, опасное, непредсказуемое. Только не забывай, что даже пламя гаснет, если его слишком долго бьют по ветру.  Он мягко коснулся её плеча, и впервые за день Деви ничего не сказала. Она не проиграла, ведь Кайрас попросту не соревновался с ней, но горечь от его слов ощущалась хуже проигрыша.