Пока рушится империя

Дом Шарма  После завтрака, Деви приказала Айшварии найти ее новый костюм для конной езды, привезенный из Бомбея, чтобы та подготовила его, сама же Шарма была в таком предвкушении, что отсчитывала минуты, до встречи с другом.  Когда Деви наконец вошла во двор, прошла к конюшням, её внимание сразу привлёк знакомый силуэт, высокий, мускулистый и гордый, как всегда. Деймос. Конь стоял у ограды, лениво взмахивая хвостом. Он немного приподнял голову, услышав шаги, и с лёгкой настороженностью фыркнул. Деви не могла сдержать улыбку. Этот упрямец всегда был таким, никогда не был просто животным, он был настоящим другом с характером. Она медленно подошла к нему, протянула руку, и Деймос с легкой нерешительностью принял прикосновение, словно проверяя, действительно ли это она. — Привет, — тихо сказала Деви, ласково гладя его по шее. — Я скучала по тебе. Деймос слегка поддался прикосновению, но тут же дернул головой и слегка пнул землю копытом, словно напоминая: «Не думай, что я стал мягче». Деви рассмеялась, вывела его из загона, ловко забралась на его спину, и конь, сначала все же протестовал, но спустя время подчинился её мягким командам. Вместе они сделали круг по двору, ветер развевал волосы девушки, а в ее сердце снова заиграла та безграничная любовь к этому своенравному созданию, к своему непокорному, но преданному Деймосу.  Вечерело. Тёплый ветер шевелил листву в саду, наполняя воздух терпко-сладким ароматом жасмина, земли и чего-то пряного, напоминающего о детстве. Деви провела весь день с Деймосом, как же ей не хотелось снова оставлять его здесь одного, в этих полупустых конюшнях, которые без нее казались ей почти тюремными. Если бы только можно было, она бы въехала верхом в самое сердце Калигхата, гордая, свободная, какой и должна быть хозяйка такого животного. Её одежда, простая, практичная, чуть грязная после прогулок, была ей куда роднее, чем любое парадное сари. Деви терпеть не могла неудобные, стесняющие движения ткани, какими бы красивыми они ни были. Иногда ей казалось, что в прошлой жизни она родилась вовсе не в этой стране, не в этом теле, и не в это время. Широкие штаны, мягкая хлопковая рубашка, свобода, отсутствие обязательств, наследства и долга — вот её настоящее отражение. Её мир. Но идиллия подошла к концу, когда во двор вновь вошла одна из служанок, склонив голову. — Госпожа, пора собираться. Деви вздохнула. С одной стороны, как же ей хотелось увидеть всех! Друзей, знакомых, лиц, которых не касался её взгляд целых два года. Сказать, рассказать, поделиться. А с другой... О, как ей не хотелось вновь погружаться в этот липкий, удушливый мир интриг, шепчущих за спиной голосов, приторных улыбок и взглядов, скользящих, оценивающих, запоминающих. Она стала слишком свободной в Бомбее, ее нрав только закалился, ее острые углы не сгладились, а стали ещё заметнее. И теперь ей предстояло снова быть «младшей Шарма», той, кого когда-нибудь выдадут замуж, кто будет сидеть дома и вышивать, пока мужчины обсуждают судьбу страны. Но это — не она. Никогда не была. Служанки ходили вокруг, пытаясь привести свою госпожу в подобающее для «важной встречи в Калигхате» состояние. Легкое сари цвета ночного неба, отливавшее серебром в складках, говорило само за себя: «Шарма». Украшения с камнями, переливающимися в свете лампад, аккуратно уложенные волосы. Даже макияж, лёгкий, почти невидимый,  подчёркивал природную красоту девушки. — Великая Богиня! Неужели это моя младшая сестра? — воскликнул Кайрас, входя в комнату с театральным изумлением. Он раскинул руки и широко улыбнулся, едва увидел её. — Как же всё это неудобно, в сравнении с конной одеждой.— закатила глаза Деви. — Ты настоящая разбойница, — засмеялся Кайрас. — Уверен, родители нашли тебя где-то в конюшне, а не вырастили и воспитали в нашей семье. — Может быть! А тебя, вероятно, подобрали на базаре, торгующего сладостями! Слова, как и всегда между ними, были искрами, не жгучими, а тёплыми. Поддразнивание, знакомое с детства, наполнило воздух уютом. Дорога до Калигхата заняла не больше получаса, но зной Калькутты, не прекращающийся даже вечером, за это время выжал из путников последние силы. Хоть никто и не подавал виду, Деви чувствовала, как влажный воздух стекает по спине, как сари тяжелеет от жары. Семья Шарма прошла в Калигхат через сад, чтобы не показываться людям больше нужного. Здесь, среди деревьев, кустов и цветов, ветер обдувал лица гостей, принося долгожданное облегчение. Деви окинула взглядом подъехавшие экипажи — тут уже были и Рай, и Прасад. Она легко улыбнулась. Она подошла к знакомой повозке неспешно, изящно, словно танцуя. Спина девушки перед ней была напряжённой, кажется, Амрита что-то обсуждала с Камалом. Деви, не сдержавшись, мягко коснулась плеча подруги. — Деви! — вскрикнула Амрита, обернувшись и тут же расплылась в широкой улыбке. — Ты совсем с ума сошла, зачем так пугать! Но какая ты красавица! Этот цвет сари — настоящее произведение искусства! Он тебе очень идет! Ну всё, теперь все женихи дюжины будут у твоих ног! — Ох, Амри! — усмехнулась Деви. — Тебе бы только о женихах думать...мы же в Калигхате! — Пойдём! Мне стоолько нужно будет тебе рассказать, после собрания! Бомбей. Год назад  Суббота. День, когда позволяли отправлять написанные на уроках письма домой, а также получать их от родных. Весь класс тихо гудел ожиданием, замирая каждый раз, когда учитель брал новый конверт из стопки и произносил имя. Для Деви этот день был почти священным, письма из дома были для неё ниточкой, связывающей её с братом и друзьями, даже за много километров.  На её парту упало два конверта. Сердце девочки затрепетало, сегодня она не будет скучать. Первым она вскрыла письмо Кайраса, аккуратно выведенные буквы сразу же выдавали ее брата.  «Для Деви Как ты, Деви? Как проходят занятия? Уверен, ты не скучаешь, и не даешь скучать другим. Я прочитал твое письмо о фехтовании, постараюсь сделать все возможное, главное пожалуйста, не выколи себе ненароком глаз, а то я тебя знаю. Дома все спокойно, я снова весь в отчетах, сводках, и других "скучных" бумажках.  Обнимаю тебя, твой занудный брат»  В конце письма Деви заметила небольшой рисунок, две точки с улыбкой. Непроизвольно уголки ее губ приподнялись, хоть она об этом и не говорила, но по Кайрасу она скучала больше всего. Следующим, она открыла второе письмо. На обороте конверта были нарисованные мелками фигурки, одна жёлтая, другая синяя. Вокруг цветы, похожие на те, что росли у фонтана в саду Рай. Она сразу узнала почерк. Каждая строка была живой, полной задора и обидчивой нежности. «Дивии, моей самой несносной и любимой подруге! Ты УЖЕ СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ не пишешь?! Я, конечно, понимаю — дипломатия, госпожа Шарма, великие дела и великие свитки... но я, знаешь ли, не перестала быть твоей подругой только потому, что ты стала очень важной! Здесь всё по-прежнему (ну, почти). У Рухи родился третий ребёнок, та самая, помнишь, что кричала, будто "никогда не выйдет замуж"? Ха! Близняшки не часто выходят на прогулки, тоже вечно заняты учебой. Но мы иногда играем с ними в кости, Сара постоянно выигрывает!! (Мне кажется она жульничаньет)  Я скучаю. По твоим ехидным фразочкам, по твоим советам, по тому, как ты слушала, даже когда делала вид, что тебе скучно. Ты — моя лучшая подруга. Всегда была и будешь. И если ты не приедешь в следующем месяце, я сама явлюсь в Бомбей и украду тебя в мешке. (Шучу. Хотя… кто знает.) Пиши. СРОЧНО. И много!!! Или я придумаю самые дикие слухи о тебе и разошлю всем. Амрита» Деви улыбалась, пока читала, даже в строгих стенах пансионата она почувствовала себя дома. Письма говорили голосами брата, и Амриты, их интонациями, такими разными, но такими родными.