Он / Him

Бостонский горизонт появился в поле моего зрения через окно нашего автобуса ещё до того, как я был готов его увидеть. Дорога от Северного Массачусетса до ТД Гарден занимает всего полтора часа. «Ледяная четвёрка» всегда проводится на нейтральной арене, и если у кого-то и есть преимущество домашних стен, так это у меня. Я родился и вырос в Бостоне, поэтому сыграть на домашней арене «Брюинз» — это моя детская мечта, которая станет реальностью. Вероятно, это также мечта моего отца-придурка. Мало того что он пригласил всех своих мудацких коллег на мою игру, так он ещё и выставит себя героем за копейки. Всё, что ему надо будет сделать, — запрыгнуть в лимузин, даже не на чартерный самолёт.   — Знаешь, что мне больше всего нравится в этом плане? — спросил Кассель со своего места рядом со мной, попутно листая маршрутный план, который нам выдал наш менеджер. — То, что это место будет больше похоже на штаб-квартиру хоккейных малышек* (puck bunny — термин для фанаток хоккея, чей фокус сосредоточен на игроках, а не на игре).   Он фыркнул. — Окей, конечно. Но я собирался сказать, что мы останавливаемся в хорошем отеле, а не в дешёвом, грязном мотеле у трассы. — Согласен.   Хотя отель, каким бы роскошным он ни был, даже рядом не стоит с моим семейным поместьем в Бикон-Хилл в нескольких километрах отсюда. К слову, я никогда о нём не упоминал. Я не сноб, потому что знаю, что богатство не искореняет невежество и несчастье. Спросите мою семью.   Следующие тридцать минут мы провели в пробке, потому что именно так устроен Бостон. Поэтому, когда мы наконец выгружаемся из автобуса, на часах почти пять вечера.   — Экипировка остаётся в автобусе! — кричит наш менеджер. — С собой берёте только свой багаж! — Нам не надо тащить свою кипу*? (сокращено от «экипировка») — вскрикнул Кассель. — Детка, а вот и я. Привыкай к такому отношению, Уэс. — Он пихнул меня локтем. — В следующем сезоне в Торонто у тебя, наверное, будет собственный помощник, который будет таскать за тобой твою клюшку.   Кажется, что это можно сглазить мой контракт в НХЛ ещё до турнира «Ледяной четвёрки», поэтому я меняю тему разговора. — Классно, чел. Люблю, когда другие парни держат мою «клюшку»* (*Игра слов: stick — клюшка и палка; Уэс намекает на половой орган, «палка».)   — Подготовил почву для твоей шутки, не так ли? — спросил он, пока мы поднимали свои спортивные сумки с обочины, прямо оттуда, куда их бросил водитель с раскрасневшимся лицом. — Конечно. — Я пропустил Касселя вперёд, чтобы он первым вошёл во вращающиеся двери, и схватился за ручку, заперев его внутри.   Застряв, Кассель обернулся, чтобы показать мне средний палец. Когда я не отпустил дверь, он отвернулся от меня и потянулся к пряжке своего ремня, готовясь оголить передо мной свой зад. Ну и показать его остальными бостонцами, которые по стечению обстоятельств проходят мимо отеля в эту ветряную апрельскую пятницу. Я отпустил дверь и толкнул её, ударив его в ещё не оголённый зад.   Ох уж эти хоккеисты. Нас правда нельзя никуда брать.   Позже мы стоим в сияющем лобби отеля. — Как там бар? — спрашиваю я. — Открыт, — отвечает Кассель. — Только это и важно. — Точно.   Мы нашли место, где можно постоять, никому не мешая, пока наш менеджер распределяет гостиничные номера. Это займёт некоторое время. Лобби заполнено людьми, и их становится всё больше и больше. Наша сторона лобби была заполнена явно зелёно-белыми цветами и нашими куртками Северного Массачусетса повсюду.   В другом углу лобби другой цвет попал в поле моего зрения. Если быть точным, оранжевый и чёрный — цвета курток другой команды. Они проходят через те же двери, толкая друг друга и просто ведут себя как бочки, доверху наполненные тестостероном. Это всё слишком знакомо.   А затем пол начинает уходить из-под ног, стоит моему взгляду зафиксироваться на песочно-блондинистой голове. Мне хватает одного взгляда искоса, чтобы узнать эту улыбку.   Блять. Джейми Кэннинг тоже останавливается в этом отеле.   Всё моё тело напряглось в ожидании того, что он обернётся, чтобы посмотреть прямо на меня. Но он не оборачивается. Он слишком погружён в разговор с одним из своих сокомандников, смеётся над тем, что тот только что сказал.   Он также смеялся со мной. Я все ещё не забыл, как звучит его смех. Глубокий и хриплый, мелодичный в своей беззаботности. Ничто не могло сломить Джейми Кэннинга. Он — воплощение человека, плывущего по течению. Возможно, во многом благодаря его калифорнийскому происхождению.   Я даже не осознавал, как сильно скучал по нему до этого момента.   Поговори с ним.   Голос в моей голове настойчив, но я затыкаю его, отрывая свой взгляд от Кэннинга. С огромным грузом вины на душе ко мне приходит осознание того, что мне нужно извиниться перед своим старым другом. Но я не готов сделать это прямо сейчас. Не здесь, окружённые этими людьми.   — Это лобби похоже на ебаный Центральный вокзал, — пробормотал Кассель. — Чел, мне нужно сбегать по одному делу, сгоняешь со мной? — идея пришла мне в голову на ходу, но она хороша. — Уверен? — Задняя дверь, — сказал я, уже таща его за собой в сторону ближайшего выхода.   Лишь оказавшись на улице, я понял, насколько близко к Фанейл-Холлу* (*рынок и историческое здание в Бостоне) и всяким продающимся на нём безделушкам находится наш отель. Идеально. — Погнали, — я дёрнул Касселя в сторону первого ряда магазинов. — Забыл свою щётку? — Неа, нужно купить подарок. — Кому? — Кассель удобнее закидывает свою спортивную сумку на плечо.   Я сомневаюсь. Я всегда держал воспоминания о Джейми Кэннинге при себе. Потому что они мои. На целых шесть недель лета он был моим. — Другу, — наконец признаюсь я. — Он играет за «Рейнерс». — Другу, — Кассель похотливо усмехнулся. — Пытаешься придумать, как трахнуть его после завтрашней игры? В какой магазин ты меня тащишь?   Ебаный Кассель. Я должен был оставить его в заполненном людьми лобби. — Чувак, всё не так, как ты думаешь, — даже если я хочу, чтобы это действительно было так. — Этот парень — Джейми Кэннинг, их вратарь. Мы раньше были близки. — И неохотно добавил: — Пока я не разрушил всё, потому что был уёбком. — Ты? Кто бы мог подумать. — Ага, так ведь?   Я исследую ряд магазинных витрин. Они заполнены бостонскими безделушками для туристов, которые я привык не замечать: игрушечные лобстеры, вымпелы с эмблемой «Брюинз», футболки с Маршрутом свободы* (*Freedom Trail — историческая туристическая тропа в Бостоне). Что-то из этого должно подойти для моей задумки. — Пойдём, — я зову Касселя в самый примитивный магазинчик и начинаю сканировать полки взглядом. Всё чертовски безвкусное. Я взял болванчика Пола Ревера и положил обратно. — Это прикольно, — сказал Кассель, в руках он держит пачку презервативов Red Sox.   Я смеюсь, продолжая продумывать свою идею. — Да, но всё ещё не то, что я ищу.   Что бы я ни выбрал, это не должно иметь отношения к сексу. Раньше мы часто посылали друг другу разные угарные подарки — чем пошлее, тем лучше. Но не в этот раз.   — Могу я вам помочь? — консультантка одета в колониальный наряд: пышное платье, тесно обтягивающее грудь. — Конечно, куколка, — я облокотился на прилавок самым самоуверенным способом, который только можно представить, её глаза слегка распахнулись. — У вас есть что-нибудь с котятами? — Котятами? — Кассель попытался сдержать смешок. — Нахрена? — Его команда — тигры. Очевидно же. — Конечно, — мисс Бетси Росс* (Бетси Росс — историческая личность, известная тем, что сшила первый американский флаг) оживлённо реагирует на просьбу, скорее всего из-за того, что у неё ебать какая скучная работа. — Секундочку.   — Так в чём дело? — Кассель бросил пачку презервативов на стол. — Ты никогда не даришь мне подарочки. — Мы с Кэннингом были друзьями по лагерю. Близкими друзьями, но виделись мы только шесть недель в году — очень насыщенные шесть недель. У тебя есть такие друзья? Кассель покачал головой. — У меня тоже. Ни до, ни после. Мы не говорили в течение года. Мы переписывались и отправляли друг другу коробку. — Коробку? — Да… — я почесал подбородок. — Кажется, это началось с его дня рождения. Ему исполнялось… четырнадцать? — Боже. Мы были такие мелкие? — Я отправил ему отвратительную фиолетовую ракушку* (*часть экипировки хоккеистов для защиты паха) и положил её в коробку из-под кубинских сигар моего отца.   Я до сих пор помню, как старательно упаковывал и заклеивал её в коричневую бумагу, чтобы всё дошло в нужном виде до Джейми. Надеялся, что он откроет её перед друзьями и засмущается.   — Ну вот! — Бетси Росс вернулась и разложила на прилавке передо мной несколько вещей. Она нашла коробку для карандашей с Хеллоу Китти, большого кота в футболке «Брюинз» и белые боксёры, покрытые котятами. — Вот это, — я пододвинул боксёры в её сторону. Нижнее бельё не совсем то, что я искал, но котята были правильного оттенка оранжевого. — И ещё, в дополнение, мне нужна коробка. Что-то похожее по форме на коробку для сигар, если такие есть. Она засомневалась. — Подарочные коробки оплачиваются отдельно. — Да, всё в порядке, — я подмигнул ей, и она слегка покраснела. Она бросила оценивающий взгляд на мои тату, выглядывающие из V-образного выреза моей футболки. Не могу осудить её за это. Большинство девушек делают точно так же. Ну а лучшее то, что мужчинам они тоже нравятся. — Я поищу, что может подойти, — она поспешно удалилась.   Я обернулся к Касселю, который жевал жвачку и смотрел на меня так, будто всё это не имеет смысла. — Я всё ещё не понимаю. Точно. — Ну и несколько месяцев спустя я получил коробку по почте. Без записки. Просто коробку, которую я отправил ему, но она до верху была забита фиолетовым «Скитлзом». — Мерзость. — Нет, чувак. Я, блять, обожаю фиолетовый «Скитлз»! Мне понадобился месяц, чтобы съесть их, кстати. И в конце концов я снова отправил ему коробку. — Что положил в неё? — Уже не помню. — Что?! — вскрикнул Кассель. — Я думал, что у этой истории есть кульминация. — Неа.   До этого момента я даже не осознавал, что в этой истории был важен не столько подарок, сколько сам акт отправки этой коробки. Я был таким же, как и любой другой подросток: проходил через рутину школы, тренировок и домашки, общаясь только по электронной почте, смскам и коротким мычаниям. Когда коробка неожиданно приходила, это было словно Рождество, но лучше. Мой друг подумал и постарался для меня.   С возрастом шутки стали ещё более нелепыми: искусственные какашки, подушки-пердушки, знак, запрещающий пускать газы, антистресс-мячики в форме сисек. Сам подарок был не так важен, как сам факт того, что что-то дарилось.   Теперь Бетси Росс вернулась с коробкой, которая была почти правильного размера, даже несмотря на то, что крышка и не откидывается наверх, как у той, что была у нас. — Сойдёт, — говорю я, хотя немного расстроен этим.   — Так… — Кассель оглядывает магазин, ему скучно. — Ты отправишь ему это? — Да, наша старая, наверное, где-то у меня дома. Если бы я не был таким мудаком, я бы знал где. Я прервал традицию несколько лет назад, поэтому сейчас должен сделать это. — Я напишу менеджеру и узнаю, готовы ли ключи от нашего номера, — сказал Кассель. — Да, узнай.   Я наблюдаю за тем, как Бетси Росс упаковывает боксёры с котятами в тишью, а потом укладывает их в коробку. — Нужна открытка? — спросила она, улыбнувшись и открывая обзор на её декольте. Милая, со мной такое не катит. — Пожалуйста.   Она протянула мне плотный квадратный кусок картона и ручку. Я написал лишь одно слово и положил открытку в коробку. Вот так. Я отправлю коробку Джейми в номер, как только мы вернёмся в отель.   Тогда я смогу выдернуть его в какое-нибудь тихое место и извинюсь.   Нет пути, чтобы вернуть всё как было и исправить то, что я натворил четыре года назад. Я не могу отменить тот глупый спор, в который я втянул его, и неловкий итог, к которому всё это привело. Если бы я мог вернуться назад во времени и не дать своей восемнадцатилетней версии предложить эту хуйню, я бы сделал это, даже не моргнув.   Но я не могу. Я могу только собраться с духом, пожать ему руку и сказать, что рад его видеть. Я могу посмотреть в эти карие глаза, которые всегда убивали меня, и извиниться за то, что был таким мудаком. И тогда я смогу купить ему выпить и свести разговор к спорту и взаимным подколам. Безопасные темы.   Тот факт, что он был первым парнем, которого я полюбил, и тем, кто заставил меня столкнуться со своими худшими качествами лицом к лицу… что ж, это всё останется невысказанным.   А потом моя команда сделает его в финале. Но так уж устроена жизнь.