Симфония тишины

«Когда Дождь Становится Горячим» Дождь в тот день был неправдоподобно тёплым — таким, каким он бывает только перед бурей. Джузепе понял это слишком поздно, когда уже мчался через университетский сад, а рубашка безнадёжно прилипла к телу. Он бы развернулся, если бы не знал, куда ведут его ноги. Ахмед снова сидел под каштаном. Конечно же, сидел. Он всегда выбирал место, где могла спрятаться только его тишина. Джузепе остановился на мгновение, пытаясь отдышаться. Ахмед листал книгу мокрыми пальцами, но выглядел так спокойно, будто дождь вообще не касался его. — Ты… ты невозможный, — выдохнул Джузепе, подходя ближе. Ахмед поднял взгляд. Его глаза всегда были теми самыми смертельно опасными спокойными морями. — Я скучал, — сказал он просто. И этим выбил из груди воздух. Он скучал? Ахмед никогда не говорил так напрямую. Джузепе сел рядом, и дождь будто нарочно усилился, превращаясь в пульсирующие струи, которые стучали по листве над ними. Но под каштаном было тепло. Слишком тепло. — Ты опять не спал, — тихо сказал Ахмед. — А ты опять всё видишь, — буркнул Джузепе. Ахмед чуть наклонился вперёд, рассматривая его лицо. Он всегда так делал — будто читает, а не смотрит. — Ты дрожишь, — заметил он. — От холода, — попытался отшутиться Джузепе. — Нет, — мягко возразил Ахмед. — От меня. И Джузепе не нашёлся, что ответить. Ахмед медленно — медленно, будто проверяя его дыхание — коснулся его руки. Их пальцы соприкоснулись, и от этого простого прикосновения по спине прошёл жар, несмотря на дождь. — Ты сводишь меня с ума, знаешь? — сорвалось у Джузепе. Ахмед тихо рассмеялся. — Я уже давно сошёл с ума по тебе. Эти слова прозвучали почти спокойно. Слишком честно. И что-то внутри Джузепе хрупко дрогнуло. Ахмед убрал мокрую прядь с его лба — медленно, почти бережно, словно касается чего-то запрещённого. — Скажи, что хочешь остановиться, — прошептал он. Джузепе закрыл глаза. Каждая капля дождя казалась раскалённой. Каждый сантиметр между ними — опасным. — Я… не хочу, — признался он. И в следующую секунду Ахмед коснулся его губ — тёплых от дождя, солёных, нетерпеливых. Поцелуй был сначала осторожным, будто Ахмед боялся разрушить что-то хрупкое между ними. Но Джузепе ответил жадно, будто наконец-то позволил себе то, что держал слишком долго. Ахмед притянул его ближе — рукой, горячей на талии даже сквозь мокрую ткань. Джузепе перехватило дыхание. Дождь вокруг них стал громче, будто мир хотел заглушить всё остальное. Ахмед прижал его к себе, и в поцелуе появилось то, чего раньше оба боялись: — настойчивость, — необходимость, — признание без слов. Когда они наконец оторвались друг от друга, Джузепе всё ещё держал Ахмеда за ворот рубашки, будто боялся, что тот исчезнет. — Вот видишь, — прошептал Ахмед, касаясь его лба своим. — Это было неизбежно. — Ты сводишь меня с ума, видишь? — голос Джузепе сорвался. — Я не знаю, что с этим делать. — Дай мне решать хотя бы это, — так же тихо ответил Ахмед. Он встал, взял Джузепе за руку и потянул под навес павильона неподалёку, где дождь бил по крыше как барабаны. В полутьме там было тепло, почти интимно. Ахмед притянул его к себе снова — ближе, чем позволял любой здравый смысл. И когда его губы скользнули по шее Джузепе, тот тихо выдохнул, пальцы сами легли ему на плечи. Дальше слова перестали быть нужными. Ахмед только прошептал: — Если хочешь, мы остановимся. Просто скажи. Джузепе поднял голову, встретил его взгляд. — Не смей, — выдохнул он. — Не сейчас. И когда Ахмед накрыл его новым поцелуем — более глубоким, более требовательным — мир исчез окончательно. Был только их тяжёлый дыхание, горячие руки, шёпот имен, который тонул в шуме дождя. --- Что происходило дальше — останется между ними, за закрытой дверью дождя. Но когда буря наконец стихла, Джузепе сидел, прижавшись к Ахмеду, положив голову ему на плечо. И впервые за долгое время его сердце билось спокойно. — Ты останешься? — спросил Ахмед негромко. — Если отпустишь — никогда, — ответил Джузепе. Ахмед обнял его крепче. — Тогда не отпущу. И на этот раз Джузепе ему поверил