Симфония тишины

«То, что больнее страсти» После той ночи дождь будто вымыл весь город, но внутри Джузепе осталось странное, тревожащее тепло. Они с Ахмедом вышли из павильона уже под утро — волосы спутанные, рубашки пересохли на них неравномерно, голоса были тихими, будто их сорвало чем-то большим, чем дождь. Ахмед держал его за руку — просто, уверенно, будто это было естественно. Джузепе не знал, что с этим делать. Не знал, как дышать, если отпустить. Но на следующий день Ахмед исчез. Не отвечал на сообщения. Не пришёл в сад. Не появился на парах. Джузепе рвал себя изнутри: Что, если это была ошибка? Что, если Ахмед передумал? Что, если он просто… ушёл? Ответ пришёл только вечером — когда он увидел Ахмеда у университетской библиотеки. И не одного. С ним стоял худой парень, шатен, с мягкими чертами и слишком лёгкой улыбкой. Он говорил быстро, жестикулируя, а Ахмед слушал. И — самое больное — улыбался. Не той редкой, тёплой улыбкой, что он подарил Джузепе вчера. Но всё равно — улыбался. Джузепе подошёл. Не знал, что скажет — просто шёл, пока сердце билось где-то в горле. Ахмед заметил его первым. — Джузепе? Я… эй, подожди. Но Джузепе уже остановился прямо перед ними. — Ты пропал, — сказал он резко. — Целый день. Ахмед сжал губы. Шатен смутился. — Ты… кто? — спросил Джузепе, не отводя взгляда. — Марко, — парень протянул руку. — Мы с Ахмедом вместе— — Учились, — быстро вставил Ахмед. — Он просто помог мне кое-что найти. Слишком быстро. Слишком оправдывающе. Слишком… Больно. — Понятно, — сказал Джузепе, чувствуя, как в груди растёт ледяной ком. — Не буду мешать. Он развернулся, но Ахмед поймал его за запястье — слишком резко, будто боялся, что Джузепе исчезнет сейчас же. — Подожди. Мы поговорим. Пожалуйста. Голос сорвался на последнем слове. И всё равно Джузепе выдернул руку. — Позже, — сказал он холодно. — Развлекайся. --- Он ушёл. И впервые за много месяцев ему было физически тяжело дышать. Злость жгла изнутри. Как он мог? Как после всего… после той ночи… он мог стоять там и улыбаться кому-то ещё? Он не понял, как оказался снова в саду — там, где всё началось. Небо темнело, ветер нёс сырость. Но он остался — стоять под тем самым каштаном. Потому что, как ни пытался, не мог уйти. Не мог сделать вид, что не ревнует. Что не боится. Что не любит. Шаги он услышал сразу — Ахмед всегда ходил мягко, но рядом с ним звук был другой, будто воздух менял плотность. — Ты действительно подумал, что я… — А что мне было думать? — голос Джузепе дрогнул. — Ты исчез. А потом — он. Твоя улыбка. Ты… Ахмед подошёл ближе, чем позволяла обида. Джузепе отступил на шаг — и упёрся спиной в ствол каштана. Ахмед ловил его взгляд так, как делают только отчаянные люди. — Я не исчезал, — сказал он тихо. — Я пытался собрать себя. После ночи, которую я не смогу забыть. Он сделал шаг ближе. — Я боялся. Чёртовски. Что ты утром решишь, что это была ошибка. Ещё шаг. — И что я всё разрушу, если скажу тебе прямо, насколько сильно… Его голос сорвался. Джузепе почувствовал, как тепло поднимается по шее. Гнев треснул. — А Марко? — спросил он глухо. Ахмед выдохнул. — Марко мне никто. Просто человек, который знает, что такое терять. Я спрашивал его… — он замолчал, губы дрогнули, — как перестать бояться. Слова повисли между ними. Тяжёлые. Честные. Слишком. — Бояться чего? — спросил Джузепе шёпотом. Ахмед поднял руку — медленно, будто спрашивал разрешения — и коснулся пальцами его щеки. — Тебя, — сказал он. — Твоих чувств. Моих чувств. Того, насколько сильно я хочу быть рядом. Он наклонился ближе, их лбы соприкоснулись. Голос стал едва слышным: — Бояться того, что однажды ты уйдёшь. Джузепе закрыл глаза — не выдержал. Когда Ахмед шепчет так — всё становится слишком настоящим. — Я не уйду, — сказал он тихо. — Пока ты хочешь меня. Ахмед резко вдохнул, как будто эти слова ударили в самое сердце. Его руки легли на талию Джузепе — горячие, отчаянные, будто он наконец позволил себе то, что держал внутри слишком долго. Поцелуй накрыл мгновенно — сильнее, чем под дождём. Глубже. Намеренное. Джузепе ответил так, будто хотел доказать каждую эмоцию, которая рвала его весь день. И что-то в этом поцелуе переломилось. Тон. Воздух. Дистанция. Ахмед прижал его к дереву, губы скользнули по шее — и у Джузепе дрогнули колени. Он вцепился в рубашку Ахмеда, чувствуя его дыхание у ключицы. Это было слишком честно. Слишком близко. Слишком… Если бы они не были на улице — мир бы исчез прямо сейчас. Ахмед прошептал ему в кожу: — Пойдём со мной. Не просьба. Не приказ. Признание. И Джузепе даже не попытался сказать «нет». --- Они дошли до квартиры молча. Молчание было натянутым, тёплым, трепещущим, как струна, которую стоит чуть-чуть задеть — и она сорвётся. Когда дверь закрылась — тишина взорвалась. Ахмед прижал его к ней — резко, но с такой жадной нежностью, что у Джузепе перехватило дыхание. Его руки легли на лицо, на шею, на талию — будто он не верил, что Джузепе здесь. Поцелуи были горячими. Длинными. Такими, от которых ломается самообладание. Когда Джузепе тихо выдохнул его имя — Ахмед замер на секунду, а потом улыбнулся той самой, редкой улыбкой, от которой таяли колени. Дальше двери поглотили всё. --- Утро было тихим. Солнечным. Чужим. Джузепе проснулся раньше. Лежал, глядя на Ахмеда — растрёпанные волосы, мягкое дыхание, лицо расслаблено, как у человека, который наконец-то позволил себе быть уязвимым. И впервые его кольнул страх: Что теперь? Как будто Ахмед почувствовал — открыл глаза. — Привет, — сказал он хрипловато. И улыбнулся. Той самой. Для него. Джузепе опустил голову на подушку рядом. — Привет… Ахмед провёл пальцами по его щеке. Тихо. Уверенно. — Никуда не уходи, — попросил он. — Даже если станет страшно. Джузепе взял его ладонь. — Я останусь, — прошептал он. — Но… нам всё равно придётся поговорить. Ахмед кивнул. — Да. И я хочу этого. Но позже. Он притянул его ближе — так, будто ночь ничего не изменила, а изменила всё. И Джузепе позволил себе на мгновение поверить, что всё будет хорошо. Только он ещё не знал — что их ждёт. Потому что самое сложное они ещё даже не начали.