Обмен без права выбора

Утро встретило меня так себе — солнце било в глаза, как прожектор на школьной сцене, где ты забыла слова. Я была злая, уставшая, липкая от пота и ночной скачки, и если бы кто-то попытался спросить у меня «как дела», я бы, честно, не поручилась за его жизнь. С лошади я спешилась уже почти на автопилоте, ноги дрожали так, будто я всю ночь провела на тренировке по спринту, а не в погоне за свободой. Поселение оказалось портом — ну, таким… базовым. Настолько базовым, что я почувствовала себя избалованным городским ребенком, которого на каникулах вывезли «в деревню к бабушке», только здесь вместо огорода пахло рыбой, водорослями и мужиками, которые моются раз в полнолуние. Деревянные настилы под ногами скрипели, словно жаловались на жизнь и артрит. Где-то гавкала собака, отдаленно ругались рыбаки, чайки орали как потерпевшие, вплетаясь в общий фон матерка и плеска волн. Картина — маслом, густым, прогорклым. Но я добралась. Жива. И это уже победа, как ни крути. Первым делом — деньги. Мир, конечно, прекрасен, но жить в нём без монет сложно, особенно если ты девушка, внезапно оказавшаяся в теле другой девушки, в другом мире, в другой географии и без Wi‑Fi. Я нашла местный аналог ломбарда — шаткое строение с косым окном и вывеской, на которой был нарисован сундук. По доске над дверью методично стучал ветер, вдобавок жалобно покряхтывала вывеска. Атмосфера доверия, надежности и легкого криминала. Зашла. За прилавком сидел мужичок — скрюченный, с серым лицом человека, который давным-давно перестал удивляться человеческой жадности и активно ей пользуется. Взгляд — из серии «я уже решил, что ты мне должна». Ну да, сейчас посмотрим, кто кому. Я выложила украшения — всё, кроме ожерелья. Ожерелье даже доставать не стала, пусть будет «про запас», заначка апокалипсиса. Скупердяй оценивал всё так, словно перед ним лежали бусики с ярмарки, а не вещи, на которых, возможно, есть отпечатки короны. Я была сонная, голодная, злая и хотела одного — уплыть отсюда. Поэтому торговалась плохо, хотя честно делала вид, что соображаю и «сама вас ободрать готова». Уверена, он ободрал меня, как последний лопух в лесу. Ну да ладно. Деньги — деньги. Мораль оставим на потом, если останемся живы. Зато скупердяй оказался разговорчивым. И страшно этим гордился, как любой человек, знающий чуть больше, чем сосед по лавке. — Назаир, барышня, — сказал он, щелкая счетами так, будто отбивал барабанную дробь. — Столица далеко, а вы в маленьком портовом городке… да, вот так называется. Он произнес название, которое звучало как смесь кашля, шипения и проклятья. Я даже не попыталась запомнить, мозг честно сделал вид, что этого не слышал. — Корабли ходят на север, — продолжил он. — До Цинтры, к примеру. Сегодня как раз один торговый собирается отчалить. Цинтра. Страна, где когда-то бегала, а может, и сейчас бегает маленькая Цири. Родина львицы Каланте — бабки-легенды, которая рубила, командовала и жила так, будто адреналин у неё вместо крови. Если уж куда и податься — то туда. По крайней мере, там цивилизация наверняка будет побольше, чем здесь, где цивилизация заканчивается на условных заборах. И главное — чем дальше я от замка и того парня, с которого я сняла украшения, тем лучше. Где-то там сейчас просыпаются его холопы и обнаруживают, что княжич обчищен до состояния «как студент после стипендии». К этому времени мне желательно уже быть в море и изображать чайку на носу корабля. Я вышла на набережную, погрызывая местный аналог булки с мясом. Вкус… ну, скажем так: есть можно, но в кулинарный блог я бы это не запостила. Я ходила вдоль причалов, слушала разговоры моряков, смотрела на корабли, пыталась понять, как купить билет в этот их средневековый Uber Boat так, чтобы меня не выкинули в море через пятнадцать минут после отплытия. А ещё я была сонная до невозможности. Всю ночь пришлось гнать лошадь так, будто за мной бежал волк в костюме налоговой. Хорошо, что мама когда-то заставляла меня заниматься верховой ездой. Тогда я бурчала, что это «для пафосных фоток и светских раутов». А вот теперь? Теперь это буквально спасло мне жизнь. И, конечно, чуть не вывело на слезы — мама, папа, крипта… Черт, крипта! Я же оставила там заначку. Ну, хоть она со мной — точнее, закрыта на пароль, который никто, кроме меня, не знает. Вернусь — заживу хоть пару месяцев нормально. Вернусь. Точка. Я не собираюсь здесь жить вечно. Пока я всё это прокручивала, взгляд цеплялся за корабли. Большая часть — торговые каракки и прочие «везём всё и сразу». Но говорят, берут и пассажиров. С доплатой, разумеется. Оставался вопрос: кому доверять? И тут судьба — та еще шутница — подкинула человека. Мужчина подошёл сам. Определённо из местных: морской загар, легкая распущенность движений, одежда, которая видела ветер чаще, чем мыло. Черноволосый, с хитрым взглядом и манерами человека, который здесь — как рыба в воде, а все остальные — как утопленники на стадии переговоров. Он окинул меня взглядом, и я почти сразу заметила — он узнал меня. Или подумал, что узнал. — Сианна? — тихо спросил он. Внутри всё вздрогнуло. Я не Сианна. Но выгляжу ровно как она. Мир несправедлив, особенно когда речь о чужой внешности. Улыбка у мужика была… не враждебная, но и не дружественная. Скорее, осторожная, с оттенком того самого любопытства, которым люди смотрят на чужую беду: «интересно, чем всё кончится, но главное — не со мной». Он назвал своё имя — Мирон. Звучало местно, органично, как ворчание моря. Он быстро догадался о моей проблеме — ну, женщине с таким лицом и без свиты явно не хватает контекста — и предложил помочь договориться о месте на корабле. Аргументировал тем, что «знает капитана давно» и «только для вас, госпожа». Улыбался спокойно, уверенно, даже слишком уверенно, но усталость сделала меня менее параноичной, чем обычно. И риск был оправдан — мне нужно было уплыть сегодня. Мы подошли к кораблю. Большой, крепкий, пропитанный солью и смолой до последней доски. Корабль выглядел так, будто пережил больше штормов, чем мой отец совещаний. Капитан действительно знал Мирона. По крайней мере, не прогнал его палкой. Мне выделили место в трюме и сказали, что будем готовы отчалить через пару часов. Всё выглядело слишком гладко. Настолько, что где-то в глубине черепа тихо звякнул колокольчик тревоги: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой». Вечером я стояла в тени, у самого края палубы, и наблюдала, как мы отчаливаем. Канаты с глухим стоном скользили по дереву, кто-то отдавал команды, матросы суетились — обычный, даже успокаивающий, рабочий хаос. Когда корабль вышел в море и берег начал медленно таять в сумерках, я наконец позволила себе расслабиться. Всего на мгновение. — Ты ведь знаешь, почему тебе не следовало показываться, — тихо сказал он. Голос был спокойный. Слишком спокойный. Такой, каким говорят не для разговора, а для предупреждения. Я обернулась. — Ты ведь знаешь, почему тебе не следовало показываться, — повторил он. Голос был всё таким же ровным. Опасно ровным. Передо мной стоял Мирон — и в то же время не он. Внешне всё тот же: знакомые черты, привычная осанка. Но что-то в нём сдвинулось. Или, наоборот, встало на своё место. Исчезла грубоватая фамильярность, ушла напускная простота. Его взгляд стал холодным, режущим, как лезвие, которым примериваются, прежде чем ударить. Он смотрел на меня так, будто оценивал не человека, а уязвимость. И в этот момент всё встало на свои места. Он не помогал мне. Он помогал ей. Той Сианне, которую знал. Той, которую явно недолюбливал, но с которой у него была своя история, свои договорённости, свои счёты. Когда он сделал шаг ближе, я уже знала — сейчас будут проблемы. Но я всё равно не ожидала, что он достанет клинок. Сталь блеснула в полумраке, словно вырастая из воздуха. Я рванула в сторону, больше на инстинкте, чем осознанно. Сердце ударило где-то в горле, дыхание сбилось. Мирон взмахнул рукой. И в тот же миг его собственная рука резко дернулась назад — так, будто кто-то невидимый схватил его за запястье. Крепко. Без предупреждения. Его глаза расширились от шока, но он не успел ни вскрикнуть, ни выругаться. Что-то ударило его. Очень быстро и очень точно. Тело качнулось, ударилось головой о борт — глухо, почти беззвучно, как мешок с ненужными вопросами — и в следующую секунду перелетело за край палубы. Вода сомкнулась над ним без всплеска, будто море просто приняло своё. Всё произошло почти мгновенно. И вдруг — тишина. Резкая, ненормальная. Матросы по-прежнему занимались делом, ветер трепал паруса, корабль шёл вперёд, будто ничего не случилось. Мир продолжал жить. А я стояла, не в силах пошевелиться. Я не видела никого. Не слышала шагов, вздохов, шороха. Ничего. Но у меня было абсолютно чёткое, холодное ощущение: меня только что спасли. Как ангел-хранитель. Только очень, очень кровожадный. Я несколько раз оглянулась — в тени, за мачтами, у перил. Ничего. Ни спасителя, ни свидетелей. Будто сцены и не было. И поспешно ушла с палубы, не оглядываясь. Да хоть сам чёрт, мелькнула мысль. Лишь бы был на моей стороне. Остаток пути я провела в тени парусов, слушая качку, стук волн о борта и пытаясь не сойти с ума. Капитан был нейтрален, даже слегка доброжелателен: главное, я заплатила и не мешала. Купец, который плыл с нами, оказался разговорчивым. Я включила весь свой талант дипломатии и фирменное «ой, а расскажите, я просто интересуюсь» — и вытянула из него всё: про цены, торговые пути, карту мира, опасности, Цинтру, налоги и сплетни. Звали его Герман. Имя простое, но запоминающееся. Он оказался тем ещё сплетником, а я — внимательной слушательницей. Идеальный обмен: он получает благодарную аудиторию, я — бесплатный курс по местной геополитике и логистике. И корабль нес меня к новому месту, новой стране и новой головной боли. Порт Цинтры оказался сразу лучше. Чище. Больше. Люди выглядели не такими оборванцами, и пахло здесь не так… пахуче. Вместо запаха «рыба, пот и смерть» — «рыба, пекарня, лошади и слегка пот». Прогресс. Но всё равно — не мой мир. Не то. Я сняла комнату в приличной, по моим меркам, гостинице. За неделю заплатила довольно много, но позволить могла. Цацки оказались дорогими, а золотишко, добытое в Назаире, всё ещё весело звенело в кошельке. Горячая ванна. Мягкая постель. Чистая одежда, которую я купила у торговки в порту — простая, удобная, и главное без корсетов, которые пытаются тебе переломать рёбра. Маленькая победа в этом странном мире. Гостиничная кровать была мягкой, уютной, почти родной — но я всё равно спала плохо. Слишком многое за последние дни перевернулось в моей жизни… точнее, в чужой жизни, в которой теперь оказалась я. Утром я долго сидела у окна, греясь на солнце и решая, что делать дальше. Что дальше? Я хочу домой. Но чтобы вернуться — нужно разобраться с этим телом, с этой судьбой, с этим миром. Найти ответы. Не умереть по дороге. И, желательно, узнать, кто был моим невидимым спасителем, и кому он помогал — мне или бывшей владелице этого тела. Окно моей комнаты выходило на оживленную улицу. Мне всегда нравилось наблюдать за людьми. В моем мире это помогало читать переговорщиков. Здесь… возможно, поможет читать угрозы. Цинтра… столица Цинтры… шумная, торговая, вроде бы живая, но под всей этой суетой что-то чувствовалось — напряжение. Как будто воздух здесь слегка вибрирует, словно струна, натянутая так сильно, что вот-вот порвётся. Первые слухи я подслушала прямо за завтраком: двое купцов обсуждали, что якобы Нильфгаардская империя точит зуб на север. Нильфгаард. Ну да, помню что-то такое из игры: чёрные доспехи, золото, орлы, строгое высокомерие и строгие мурашки по коже. Но не чтобы война — прямо сейчас! Я выдохнула. Вот оно — знак свыше: пора валить. Цинтра — это красиво, конечно. Дворец стоял гордо, белый камень блистал на солнце, многочисленные стражники с золотым львом на груди выглядели внушительно. Я даже записала в голове: «Музейный экспонат номер один: красивый до катастрофы». Но оставаться тут надолго? Нет. Это место выглядит слишком спокойным. Слишком уверенным в себе. А я-то знаю: когда предприятие уверено, что кризис минует — кризис уже заказывает кофе у входа. Город мне понравился. Здесь был театр — ну, местный аналог. Больше театральный балаган, но я посмотрела вечернее выступление. Не Голливуд и не МХАТ, скажем так. Местные актёры явно жили по принципу «давай громче — там разберёмся». Но зато было живо, ярко… и почти мило. Если бы они только не заканчивали каждую пьесу чьим-то торжественным обезглавливанием. Да, публику хлебом не корми — дай посмотреть, как кому-то прилетит. Мир этот… брутальный, жесткий, цепляющийся за кровь и сталь. И если уж я в него попала — придётся действовать с головой, а не с эмоциями. Пока я ходила по городу, в голове всплывали куски моей прежней жизни. Той — настоящей. С телефоном, кофе, пробками по утрам, переговорами, финансовыми отчетами и отцом, который всегда говорил: «Анна, или ты становишься моей правой рукой и наследуешь бизнес, или выходишь замуж. За кого? Ну уж точно не за студента с ипотекой, Аннушка. Если мужчина хочет быть рядом с женщиной уровня нашей семьи — пусть соответствует. Кто-то из партнеров, например…» Ага, партнёры. Особенно тот — Александр Юрьевич. Богатый, влиятельный, военный в отставке, с темной репутацией, о которой обычные люди шепчутся, крестясь. У него постоянно пропадают жёны. Молодые. Красивые. Домработницы рассказывали маме шёпотом, как видели синяки, как слышали ночные крики. Никто не верил, всё заминалось. И отец как-то обмолвился, что брак Анны с таким человеком «мог бы укрепить позиции семьи». Тошнота. Рвотный рефлекс. Слов нет. Мой дядя был не лучше — считал, что место женщины «у плиты и в родах». Но я смотрела на всё это и сжимала зубы — потому что знала: никто, вообще никто не имеет права ставить меня на полку как вазочку. Поэтому я работала. Училась. Грызла бетон. Делала карьеру, пока другие девочки гуляли. И, чёрт возьми, я почти справилась. А теперь? Теперь я в чужом теле. В другом мире. И если я не вернусь — кто будет там жить вместо меня? Сианна? Она же понятия не имеет, что такое отчёты, дедлайны, графики, корпоративная война. Это будет фиаско. Люди, бизнес, имя семьи — всё рухнет. А ещё на её шею могут повесить брачное соглашение с тем самым Александром Юрьевичем, который из жён делает «призраков». А если к тому времени я найду способ вернуть всё как было… Вот где настоящая паника. Но здесь я пока ничего не могу изменить. Только найти способ вернуться. Днём я решила прогуляться по набережной. Никаких героических задач — просто дышать морем и думать, куда идти дальше. Маги? Маловероятно, чтобы кто-то просто так рассказал мне, как работает межмировой обмен телами. Ведьмаки? Их днём с огнём не сыщешь, да и специализация у них, мягко говоря, другая. Сианна? Судя по диалогу, ей вообще прекрасно в моем мире и возвращаться она не горит желанием. Её сестра? Ох, неизвестно ещё, как она отреагирует на «возвращение» Сианны, не говоря уже про помощь. И тут среди рядов я увидела знакомое лицо. Купец. Тот самый Герман, с которым мы плыли на корабле. Он меня узнал сразу, расплылся в широкой улыбке и даже слегка поклонился — я аж почувствовала себя персонажем королевской династии, внезапно появившимся в народе. — Госпожа Анна! Как вы? Надеюсь, путешествие до Цинтры прошло благополучно? Я улыбнулась — спокойно, осторожно, как принято у людей, много раз имевших дело с чужими интересами. Мы разговорились. Герман, как оказалось, был не только ходячей энциклопедией цен, но и носителем свежих тревог. — Говорят… — он понизил голос, — что война скоро. Что Нильфгаард подбирается к нашим берегам. А он, оказывается, был полон новостей. И вот тут, не знаю почему, слова сами слетели с губ: — Цинтра падёт. Быстро и внезапно. И даже княгиня не успеет надеть гладиаторские штаны. Герман вытаращил глаза так, будто я только что объявила, что знаю номер победителя в лотерее. Но воспринял мои слова серьезно. Слишком серьезно. — Вы… — он сглотнул. — Вы обладаете тайной информацией? Вы… при дворе Калантэ? Вы… человек её величества? Я чуть не подавилась воздухом. Шпионка. Ага. Конечно. Дала бы мне судьба еще зарплату шпионки — я бы вообще не жаловалась. Но я промолчала. Не потому что хотела выглядеть загадочной и крутой. А потому что слова застряли в горле, а внутренний радар заорал: «Не отвергай. Пусть думает, что хочет». Герман выдохнул и поклонился уже почти благоговейно: — Ваше предупреждение спасёт мне жизнь. Я ведь собирался купить дом в Цинтре, перевезти семью… но теперь уеду отсюда сию же минуту. Спасибо вам. Вы не представляете, какую услугу оказали моим детям и моим людям. Если вам когда-нибудь понадобится помощь — вы всегда можете рассчитывать на меня. Сегодня же вечером я отправлюсь в Новиград. И вот тут внутри что-то тихо щелкнуло. Вот он шанс. Настоящий, пахнущий не только рыбой, но и возможностью. — А могу ли я присоединиться? — спросила я. — Я оплачу все расходы. Он чуть не поперхнулся от удивления. — Госпожа Анна, вы… это для меня честь. Такая гостья в моем обозе — знак удачи! Я распоряжусь подготовить для вас место. Ах, и… пожалуйста, не беспокойтесь о лошади — у меня есть… — Нет, — мягко перебила я. — Лошадь я куплю сама. На чужой карман садиться не хочу. Он удивлённо моргнул, но кивнул — и, кажется, это только укрепило его мнение, что я «важная персона, не абы кто». В гостиницу я вернулась только чтобы собрать вещи. Счёт оставила с переплатой — не то чтобы у меня принцип благотворительности, но интуиция шепнула: уходи тихо. Без скандалов, без лишних разговоров, без хозяина, бегущего за обозом с криками. Слишком много здесь глаз и ушей. Если слухи о войне правдивы — бардак может начаться внезапно и гораздо раньше, чем я объясню, почему съезжаю раньше срока. А мне сейчас не нужен бардак. Я его могу создать себе сама, при необходимости. Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, небо окрашивалось в золотисто‑кровавые оттенки, а тени становились длиннее, мы выехали: купеческий обоз впереди, покачивающиеся повозки, звон сбруи; лошади сбоку, на одной из которых — я. Меня слегка шатало от нервов и… странного предвкушения. Я ехала в Новиград — город, куда стекаются слухи, маги, деньги, информация. Там у меня впервые появится шанс не просто выживать по инерции, а начать искать что-то конкретное: следы ритуала, людей, которые о нём знают, знания. Я взглянула на повозку, где ехал Герман. Хороший человек. Нормальный. Честный — насколько купцы вообще могут быть честными. Слушает внимательно, запоминает быстро, считывает — ещё быстрее. Профессия обязывает. А значит… Я улыбнулась. — Ну что, Аннушка, — пробормотала я тихо, — нашла кладезь информации на две недели? Поздравляю. Лови ачивку. И поехала дальше. Лишь бы по дороге не выскочила какая-нибудь местная нечисть, решившая, что мы — доставка еды с сопровождением.