Обмен без права выбора

Прекрасная ночь летела под откос в тот самый момент, когда со стороны моего барахла внезапно началась светомузыка. Я даже не вздрогнула — просто медленно повернула голову, глядя на сияние, как на муху, которая решила умереть о лампу. Вставать, естественно, я не собиралась: тёплый пол, вино, остатки ужина — идеальный коктейль для человека, пережившего утопцев, бандитов и психопата с мешком золота. Поэтому я, не меняя позы, протянула руку к стулу, смахнула всё с него на пол, выудила из кучи тряпок зеркало… и встретилась взглядом с собой. Ну, тем «собой», которое уже давно не «я». — Чего тебе? Не видишь — занята, — пробурчала я, прихлёбывая вино. Моё отражение прищурилось. — Ты там… бухаешь? — Отстань, старушка, я в печали. — Покажи бутылку, — потребовала Сианна тоном сомелье с завышенной самооценкой. — Я хоть посмотрю, что за бурду ты там лакаешь. Ты же в винах не разбираешься. Тут вообще никто не разбирается в винах. Что за мир такой… Я честно навела зеркало на этикетку. Мне не жалко. — Сангреаль?! — взвизгнула она так, что у меня в ухе зазвенело. — Я тут отбиваюсь от твоего жениха, а ты пьёшь лучшее туссентское! Где справедливость?! У меня расширились глаза, я поперхнулась и едва не выплюнула глоток, который стоил как половина годовой премии моего отдела. — Слышь, коза, — начала я медленно, смакуя каждое слово, — ты мне тут ещё про справедливость втирать будешь? Я, между прочим, была ведущим специалистом, руководителем отдела, жила в мире смартфона, интернета и нормальной косметики, пока ты, оборзевшая дрянь, не решила, что самая умная, и не засунула меня в этот средневековый дурдом!И ты ещё жалуешься? — Ты?! — я ткнула пальцем в зеркало. — Тут даже ванну нормальной температуры мне нагреть не могут! И вообще, — я пригляделась, сузив глаза, — как ты вообще вышла на связь? Я думала, это была разовая акция. Я тоже так могу? Сианна щёлкнула челюстями. — Теоретически… можешь, — нехотя признала она. — Погоди, — я прищурилась сильнее. — А ты чего вообще решила позвонить? И… что значит жених?! Какой нафиг жених?! Я вкалывала как лошадь, чтобы выйти замуж за кого хочу, а не за кого попало! Я глубоко вдохнула. Настолько глубоко, что почти выдохнула душу. — Ладно. Рассказывай. Сианна сцепила пальцы, как человек, собирающийся выдать неприятную правду и надеющийся, что его за это не убьют. — Ну… такое дело… — Короче, — отрезала я. — Отец… в больнице. Без сознания. — ЧТО?! — я подскочила, едва не опрокинув чашку. — Что случилось?! — Говорят, не справился с управлением, — протянула она. — Но это… не главное. — Обожаю такие вступления, — простонала я. — Просто песня. — Пока он не мог вести дела, мы с Геннадием… поджали бизнес под себя. Мышь нос не подточит. Я взяла себя за голову и протянула: — Оооооой, ты дууууурааааа… — Это не всё, — отозвалась она, как будто это утешение. — Да я уже поняла, что не всё, — вздохнула я. — Дай угадаю: дядя Гена познакомил тебя с уважаемым человеком, без семьи, без детей, с деньгами, властью и «надёжным будущим»… — Александром Юрьевичем, — закончили мы одновременно. Сианна резко замолчала. Потом нахмурилась: — Так это правда, что про него говорила мать? — Стоп, — я подняла палец. — Давай так. Баш на баш. Ты мне — инфу. Я — тебе. Она надменно подняла подбородок, будто хотела отказаться, но в итоге всё-таки кивнула. — Ладно. Что ты хочешь знать? — Для начала, милая, — я откинулась на локоть, — объясни мне, какого южного демона ко мне приходил твой дружок недавно? Этот твой бровастый страдалец, который лебезил «госпожа, госпожа», а потом оставил винишко и мешок золота? Сианна поморщилась. — А, этот… Можешь пользоваться, — сказала она буднично. — Было скучно бегать одной, вот и… завела несколько лишних ног. — Несколько — это сколько? Если быть точнее? — Ну… может, десятка три‑четыре? Я не считала. Я чуть не поперхнулась воздухом. — Ты разрушишь мой отдел, если отправишься на мою работу, — констатировала я. — Пожалуйста. Не пытайся. Сделала глоток. — Вино закончилось, кстати, — мрачно добавила. Сианна закатила глаза. — Этого, что к тебе приходил, зовут Рахим. Он надёжный. Можешь пользоваться. Только в постель не бери. Если не любишь всё делать сама. — Спасибо за инструктаж, — вздохнула я. — А я уже думала, между забегами от утопцев и вооружённых мужиков, с кем бы покувыркаться… Я вылила остатки вина из бутылки в чашку, встряхнула, как будто там могло чудесным образом появиться ещё. — Ладно. Давай так. Мне нужен список всех, кому ты насолила. И отдельный список: кто хочет тебя убить. — Все, — спокойно сказала она. — Чего? — Все хотят меня убить. Насолила — тем, что родилась. — Да‑да, — я вздохнула. — Я помню. Но ты же выросла в семье, всё было нормально… как ты докатилась до этой… жизни? — я обвела рукой комнату, мешок золота, бутылку, кинжал на столе. Сианна вздохнула так, будто выдыхает годы боли. — Это считать за вопрос? — Да. — Ко мне всегда относились настороженно, — сказала она. — Я не была той девочкой, какую хотели видеть. Упрямая. Говорила, что думаю. Отстаивала своё. Она на секунду отвела взгляд, и голос стал жестче: — Пока однажды… из‑за меня не погиб человек. Он спас меня. Рыцарь. Оттолкнул от падающей колонны. А потом все решили, что виновата я. Уголки губ дёрнулись. — Меня пыталась убить моя же стража. Тогда я поняла — выживать нужно самой. Вот и сбежала. А потом… Она замолчала. Тишина упала между нами тяжёлой тканью. — Сочувствую, — сказала я. — Или это алкоголь во мне сочувствует тебе. Но суть ты уловила. Я поставила чашку на пол. — И ещё вопрос. Что ты искала в княжеском доме в Назаире? Она оживилась, как кошка, которой показали лазерную точку. — Вот это, — показала точно такую же шпильку, как та, что была у меня в волосах. Я на автомате залезла в волосы и достала свою. — Эту? Сианна чуть не выронила свою шпильку. — Откуда?! — Оттуда, где все красивые безделушки — с берега моря, — пожала я плечами. — Я её купила на барахолке. Египет? Греция? Не помню. Я прищурилась: — Так, дай угадаю: твоё криворукое колдовство связано с этими штуками? — Возможно… — сказала она медленно. — Это и сбило вектор. Я подумаю. — А теперь про Сан Юрьевича, — она моментально сменила тему. — Ты бы договоры о поставках заключала, как с темы на тему прыгаешь… — фыркнула я. — Ладно, слушай. Я вкратце пересказала нашу семейную композицию. — У нас с отцом договорённость. Либо я выхожу замуж во благо семьи, либо становлюсь наследницей и тяну бизнес. А дядь Гена давно спит и видит, как породниться с Юрьевичем. Когда я закончила, Сианна была мрачнее чумного доктора на ночном дежурстве. — Даже не думай его убивать, — строго сказала я. — Это бывший генерал. Если он умрёт — твою жопу разберут под микроскопом. И вообще — поставь свечку. — В храме смогут помочь отцу? — искренне удивилась она. — Себе поставь, дорогая, — отрезала я. — Потому что если отец умрёт — тебя выдадут за Сан Юрьевича. Если выживет — он размажет и тебя, и дядю Гену в тонкий блин. — Я поняла… — Сианна резко замолчала. — Всё. Мне пора. — Стой! Она остановилась, взгляд стал внимательным, почти серьёзным. — Скажи мне. Что ещё я должна знать, чтобы выжить? Миг тишины растянулся. — Не опасайся тьмы, — сказала она. — Она — возможно, твоя единственная защита. У меня завис процессор. — ЧЕГО, БЛИН?! — заорала я, но она уже ушла. Зеркало показывало только моё ошалевшее лицо. — «Не опасайся тьмы…» ага. Может, мне ещё с бубном поплясать и големов вызвать?! Я уставилась в окно. Луна спряталась за облаками. Комната погрузилась в тень. Стало тихо. Слишком тихо. Тьма легла на стены, словно прислушиваясь. И от этого стало… не по себе. Накрыло липкой тревогой. Захотелось сделать то, что я делала в детстве, когда пряталась от всех страшилок мира: юркнуть под одеяло, натянуть его на голову и очень медленно представить, что меня тут нет. Что тьма — просто темнота, а не что-то, о чём с таким странным выражением лица предупреждает зеркальная ведьма‑двойник. Слова Сианны про тьму неприятно зудели в голове. О какой тьме вообще речь? Внешней? Внутренней? Магической? Или она куда-то влезла, куда нормальные люди даже палку не сунут? Я поёжилась, сгребла весь полученный от банды золотой клад обратно в мешок и почти инстинктивно прижала его к себе. Так и уснула — обнимая мешок, как дракон свою казну. Проснулась ближе к обеду следующего дня — состояние было сносным, без дикого похмельного ада, и я решила, что пора. Мне нужна была Лирена. Слишком много вопросов, слишком много совпадений и слишком мало нервов, чтобы позволить кому-то ещё рулить моей жизнью. Мне позарез нужна информация. Найти нужный дом на площади оказалось до смешного просто — он был единственным с синими ставнями. Не вычурными, не кричащими, а глубокого, спокойного оттенка, будто хозяева заранее знали цену умеренности. Район вообще не располагал к скромности: вокруг теснились ухоженные двух- и трёхэтажные дома с балконами, лепниной, каменными зверями у входов. Камень — вылизан, окна — в витражах, двери — тяжёлые, с коваными ручками. И на этом фоне дом Лирены выглядел почти вызывающе: одноэтажный, приземистый, уверенный в себе. Как человек, которому не нужно вставать на цыпочки, чтобы его заметили. Перед фасадом — аккуратная клумба, выверенная до последнего листа, и роскошные кусты гортензий под окнами. Соцветия были тяжелыми, налитыми, клонились к земле, будто специально смягчая строгие линии камня. Здесь явно жили не те, кто считает каждую монету, и не те, кто любит кричащую роскошь. Я постучала. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла молоденькая горничная — аккуратная, собранная, с опущенным взглядом. Она склонила голову ровно настолько, насколько позволял этикет, и произнесла буднично, будто речь шла о погоде: — Хозяйка ожидает госпожу. Ни удивления. Ни расспросов. Ни тени сомнения. Как будто мой приход здесь был не просто ожидаем — он был запланирован. И вот тут я впервые за долгое время пожалела, что не умею класть кирпичи силой мысли. Девушка провела меня в светлую гостиную. На столе — чайный набор. На двух. А за столом сидела она — гладко причёсанная, спокойная, в нежно‑голубом наряде, будто только что вышла с обложки журнала «Witcher House & Garden». — Присаживайся, — кивнула она, даже не моргнув. Я села. Скорее потому, что чувствовала себя мышкой в логове кошки. Лирена изучала меня. Даже не взглядом — будто рентгеном. — Здравствуй. Вижу, у Сианны всё-таки получилось, — произнесла она ровно. — Ну, скажем так, получилось… не по плану, — я сцепила пальцы. — Я не её сестра… — Я уже знаю, — мягко перебила она. — Вижу. Вы и правда зеркальные близнецы. Она слегка улыбнулась уголком рта. — И я… рада, что ритуал не сработал так, как она хотела. — А вот я не рада, — я сложила руки на груди. — Как вернуть всё обратно? Она спокойно сделала глоток чая. — Угощайся, — кивнула она на чашку. — Прекрасный сбор. — Спасибо, но я бы предпочла поскорее убраться из вашего магического курорта обратно в свой. И желательно — прямым рейсом ваших колдовских авиалиний, без пересадок. Лирена усмехнулась. — Видишь ли, Анна… — Да, именно Анна, — уточнила я. — Мне так проще. — Хорошо. Анна, — согласилась она. — Нужное время появляется редко. Очень редко. Она поставила чашку и переплела пальцы. — И, признаться, я не ожидала, что Сианна сможет пробиться из этого мира вообще куда-либо. Поэтому я и дала ей описание ритуала. В груди у меня что-то неприятно хрустнуло. — То есть… подожди… она достала меня не потому, что ошиблась. А потому что ты дала ей изначально неправильный ритуал? — Он был… неточным, — признала она, как будто говорит о пересоленном супе. — Да чтоб вас обеих, — процедила я. — Как мне вернуться? — Это уже не важно, — спокойно ответила она. — По крайней мере — сейчас. Она снова кивнула на чашку. — Тебе не получится вернуться. Пей чай, остывает. Вот это её «пей чай» начало раздражать на уровне условного рефлекса. В моём мире это звучало бы как «съешь конфетку», после чего просыпаешься без почки где-нибудь на окраине Бангкока. Я мельком взглянула в чашку. Ничего подозрительного. Никаких плавающих глаз, искрящихся рун и радужной плёнки. Но в этом мире я уже знала: подозрительно — всё, что выглядит безопасным. Я сделала вид, что сделала глоток. Старый женский трюк: слегка наклонить чашку, прикоснуться губами, не вдохнуть, не проглотить. — Какая там нужна фаза для ритуала? — упрямо продолжила я допрос. — Не важно, — отмахнулась она, как от надоедливой мухи. — Лучше скажи… что стало со шпилькой, которую Сианна украла в Назаире? Я заглянула в чашку. На всякий случай. — Продала, — равнодушно ответила. — В Цинтре. Деньги нужны были. Врала я ровно, даже не моргнув. Спасибо корпоративным переговорам и умению озвучивать любую чушь уверенным голосом. Лирена печально вздохнула. — Жаль, что ты не хочешь пить чай, — сказала она. — Он действительно хорош. Она чуть наклонила голову. — Правда… с добавлением трав, после которых ты бы не вспомнила мой вопрос. Я замерла. Охренеть. Я же НЕ пила. Я только вид сделала. Где я спалилась?! Тело включилось раньше головы. Я вскочила, опрокидывая стол — чай, печенье, скатерть полетели на пол. Но чародейка оказалась быстрее. Одним движением руки она отбросила мебель к стене, как пустые коробки, и замахнулась — очевидно, чтобы сделать со мной что-то магическое, неприятное и, скорее всего, необратимое. И тут окно взорвалось. Не фигурально. ОНО ВЗОРВАЛОСЬ. Стекло разлетелось, как тонкий лёд под сапогом — с резким, хлёстким звуком. В комнату ворвался алый туман, густой, вязкий, как кровь, взболтанная с тенью. Он не просто заполнил пространство — он навалился, придавил, ударил в грудь тяжёлой волной. Лирену сбило с ног мгновенно. Её просто швырнуло в сторону, как тряпичную куклу. Я не стала ждать второй попытки рассказать мне о пользе травяного чая. Прыжок — в окно. Больно. Очень. Воздух вышибло из лёгких, мир на мгновение сузился до вспышки боли, крика гортензий и хруста веток. Прости, гортензия. До нашего столкновения ты была по‑настоящему прекрасна. Я перекатилась, на чистом инстинкте поднялась на ноги и побежала. Просто побежала — не оглядываясь, не выбирая дороги. Плащ за что-то зацепился, резко дёрнул назад. Я, не оборачиваясь, рванула сильнее, ткань с треском разошлась. Плевать. Я петляла, как заяц, которому вместо обещанного корма показали кастрюлю. Узкие проходы, задние дворы, лестницы, пахнущие кухней и помоями, пустые переулки. Сердце колотилось в ушах, дыхание сбивалось, ноги становились тяжёлыми, как будто их налили свинцом. Влетела в один из дворов, прижалась спиной к холодной каменной стене, стараясь слиться с её тенью. Глаза метались по проулкам, по темнеющим углам, по лицам прохожих — где погоня? где этот проклятый туман? И в этот момент кто-то схватил меня за руку. Резко. Уверенно. Я уже занесла руку, чтобы ударить — автоматом, на рефлексе выживания — но увидела лицо. Рахим. Смуглая кожа, тёмные глаза, знакомая фигура в песочно‑темных тонах. Верный пёс Сианны. — Тихо, госпожа, — выдохнул он почти беззвучно, уже утягивая меня вглубь двора. — Если хотите жить — доверьтесь мне. И почему-то… я доверилась. — Куда ты меня тащишь?! — спросила я, но ноги уже сами бежали за ним. Потому что логика уровня «выжить»: ведьма хотела меня усыпить, этот — неизвестно что, но если кто-то открыто хочет помочь, я не спорю. — Через короткий путь, — бросил он через плечо. — Вы ведь хотите незаметно уйти из города? — Да, но… мои вещи! — Я забрал их, — спокойно сообщил он, как будто говорит о хлебе. — Вы всегда после встречи с Лиреной в спешке покидаете город. Я решил, что вам понадобится помощь. Вот это он меня обескуражил. Даже моя паранойя сделала паузу, села на корточки и сказала: «Ну… логично». Рахим провёл меня через какую-то дыру в городской стене. Да, прям официальную дыру: старые камни, осыпавшийся раствор, тропка, протоптанная явно не одним поколением тех, кто «не любит парадные ворота». Снаружи — лес. Ранний вечер. Свет ещё держался, но тени уже становились гуще. Туман стелился по земле, будто подглядывал из‑под корней. И рядом — моя лошадь. Уже осёдланная, с привязанным к седлу знакомым мешком. — Ваш слуга осмелился собрать вам немного пищи, — поклонился Рахим, протягивая мне поводья. — Скажите, куда вы направитесь — и ваши верные люди последуют за вами. Верные… люди. Три-четыре десятка. Ни хрена себе у Сианны была социальная сеть. Я вздохнула. Вопросы снова копились штабелями, и не так много было тех, кто мог на них ответить. — Туда, где всё началось, — сказала я. — В Туссент.