Обмен без права выбора

Леон стоял передо мной, выпрямившись так, будто его вот-вот будут принимать в рыцарский орден, и при этом то и дело косился на листок в руках — явно как на шпаргалку. Говорил уверенно, но с той самой старательностью, с какой отчитываются, когда знают: экзаменатор умнее. — Граф Владимир Креспи, — начал он, — бывший странствующий рыцарь и… предприниматель. Владелец одной из самых богатых и успешных виноделен Туссента — Бельгаард. Я скептически приподняла бровь. Уже звучало отвратительно. — По отзывам, — продолжил Леон, — человек беспринципный и вероломный. Легко идёт на любые подлости, чтобы обойти конкурентов. Вплоть до похищений и человеческих жертв. Вот тут я уже перестала листать бумаги и посмотрела на него внимательнее. — Кроме того, — он сглотнул и снова глянул в листок, — систематически пренебрегал рыцарскими обязанностями. Неоднократно просил княгиню освободить его от придворных церемоний и обязательств. Ссылаясь на «дела винодельни». Конечно. Рыцарь, уставший от рыцарства. Классика. — Ещё в молодости Креспи проявлял жестокость, — Леон понизил голос, — особенно в обращении с теми, кто был слабее его. Он замолчал, будто ожидая реакции. Я откинулась на спинку кресла и выдохнула сквозь нос. — М-да, — протянула я. — Не густо. Леон вскинул голову, явно готовясь защищать честь проделанной работы. — Мы ищем, — быстро сказал он. — Из-под земли достанем, если понадобится. Но найдём всё необходимое. Я кивнула. Спокойно, без давления. Он и так понимал, что это только начало. — Продолжайте, — сказала я. — Мне нужна не репутация. Мне нужны факты. Связи. Ошибки. Всё, что он предпочел бы забыть. Леон коротко поклонился, уже разворачиваясь к выходу, когда дверь кабинета распахнулась с характерным энтузиазмом. Влетел Тад. — Мы нашли ведьмака! — выпалил он с таким воодушевлением, будто речь шла не о мутанте с серебряным мечом, а о легендарном сокровище. — Не желаете пообщаться с ним лично? Такая редкость в наше время! Я моргнула. А потом, к своему собственному удивлению, почувствовала, как внутри что-то перемкнуло — живое, почти детское любопытство. Шутки шутками, но… первый ведьмак из мира «Ведьмака», которого я встречу лично. Не из книг, не из пересказов, а живой. Настоящий. С мечами, контрактами и всем сопутствующим набором. — Он здесь? — спросила я, уже зная ответ. Тад кивнул, сияя. — Пригласи его ко мне, — сказала я, выпрямляясь. — Хочу познакомиться. Тад исчез так же стремительно, как появился. Я перевела взгляд на Леона. — Ищите, — коротко сказала я. Он снова поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна — с бумагами, мыслями и предвкушением. Ведьмак вошел молча. Встал почти по центру комнаты, как если бы привычно выбирал позицию — не у стены, не спиной к двери, но и не вызывающе близко. Быстро, цепко осмотрелся, без любопытства, скорее по привычке. Так смотрят те, кто много раз бывал в местах, где внешний вид обманчив, а углы могут быть смертельны. Я разглядывала его без спешки. Высокий. Выше большинства мужчин, которых мне доводилось видеть. Худощавый, но не из тех, кого можно назвать тонким — скорее жилистый, собранный, как натянутая тетива. Движения сдержанные, экономные, без лишних жестов. Серебристо-белые волосы убраны назад, частично стянуты, открывая лицо — резкое, будто выточенное временем и дорогами. Шрамов я сразу не увидела, но это скорее говорило о мастерстве, чем об их отсутствии. Глаза — холодные, светлые, почти нечеловеческие. Взгляд тяжёлый, внимательный, не оценивающий в привычном смысле, а скорее… вычисляющий ситуацию. Одет он в темную кожаную броню, явно не парадную: потёртую, многослойную, усиленную там, где это действительно нужно. Ни гербов, ни лишних украшений. Всё функционально. Всё для дела. За спиной — два меча в перекрестных ножнах. Один явно стальной, второй — серебряный. Вот она, та самая деталь, которая сразу ставит точку во всех сомнениях. Не наёмник. Не рыцарь. Ведьмак. — Приветствую специалиста редкого ремесла, — я встала и жестом указала на кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь. Думаю, я не задержу вас надолго. Во мне автоматически включился тот самый профессиональный дипломат из прошлой жизни. Когда волнуешься — будь вежлив. Когда не знаешь, с какой стороны зайти — соблюдай этикет. Ведьмак молча сел в предложенное кресло. По тому, как он устроился, было видно: ему не совсем комфортно под моим вниманием, но он терпел. Не из вежливости, скорее из привычки. — Моё имя Сианна, — продолжила я. — И я… владелица этого замка. У одного из моих людей возникла крайне неприятная проблема. В деревне, откуда он родом, повадились гули. Количество и возраст неизвестны. Я прошу вас помочь ему обрести покой за дорогих ему людей и избавить жителей деревни от напасти. Все расходы — за наш счёт. Оплата по факту выполнения, золотом. Я сложила руки перед собой. — У вас есть вопросы? — Да, — хрипло ответил он после короткой паузы. — С чего вы решили, что это гули? Вот это я понимаю. Профессионал. — Судя по описаниям местных, — спокойно ответила я. — Длина твари — около трёх с половиной — четырех локтей, вес — порядка ста пятидесяти фунтов. Конечности выглядят человеческими, передвигается на четвереньках, как пёс. Лицо — мужское. Следы оставляет не человеческие. Есть слепок. Я передала ему лист. Ведьмак взял бумагу, посмотрел. Потом — на меня. Потом снова на слепок. Я продолжила, не давая паузе повиснуть слишком долго: — Пока пуглив. Основной урон — на местном кладбище. — Вы описываете одну тварь, — заметил он, — а заказываете стаю. — Конечно, — кивнула я. — Где один гуль, там почти наверняка есть и другие. Если потребуется, мы можем предоставить сопровождение, но в бою прошу на моих людей не рассчитывать. Такие твари им не по зубам. Он снова замолчал. Переваривал. — Господин… — начала я. — Геральд. Просто Геральд. Да ладно. Мне правда сегодня везет? — Рада знакомству, Геральд, — слишком искренне сказала я. Чёрт. Палюсь. — Мы знакомы? — прищурился он. — Не думаю, — быстро ответила я. — Но я слышала о вас. Он снова опустил взгляд на бумагу. — Госпожа… — Просто Сианна, — мягко перебила я. — Сианна, — Геральт сделал паузу, будто подбирая слова. — Скажу прямо, меня настораживает ваша уверенность и осведомленность в подобных вопросах. Это не типично для... — Согласна, — кивнула я. — Это не типично для человека, чья деятельность напрямую не связана с этими тварями. Так и есть. Но моя работа связана с обеспечением безопасности людей и их сопровождением. Поэтому приходится интересоваться разными вопросами. В том числе и нетипичными. Мой ответ, казалось, удовлетворил и успокоил ведьмака. — Я берусь за ваш заказ... — Превосходно! Скажите, что вам понадобится, и мы обеспечим вас всем необходимым... Обсудив детали сделки, Геральт уже собирался уходить, когда его взгляд привлекла шпаргалка Леона. Он поднял её с пола и бегло пробежал глазами. — Вижу, вы занимаетесь и сбором информации о конкретных людях... Леон, растяпа! Ну зачем ты так подставляешь... Я немного замешкалась с ответом, но Геральт продолжил: — Занятный тип, ваш Креспи... Я сузила глаза. — Вы что-то о нём знаете? — К сожалению... — ведьмак посмотрел мне в глаза и, будто взвешивая слова, спросил: — Не надеюсь на честный ответ, но могу ли поинтересоваться, зачем вам нужна информация о Креспи? Я решила не юлить. — Некоторые действия графа вызывают острую необходимость в их скорейшем пресечении. Убийства не наш метод. Я и мои люди можем воздать лишь в рамках закона... и справедливости. Почти не соврав, я выложила ему почти все карты. — Занятно. Не знаю почему, но я верю вам, хоть и вижу впервые. Вы не производите впечатления подлого человека. Выполняя предыдущий заказ, я кое-что обнаружил, но не был уверен, стоит ли распространяться... сохранил тайну. Мои глаза загорелись. — Даю слово, что хочу лишь ограничить его дальнейшую незаконную деятельность. Но, как видите, мне пока крайне не хватает данных. Если ваша информация будет иметь вес... я смогу поднять этот вопрос в вышестоящих инстанциях и добиться требуемых мер. Поверьте, связей у меня достаточно. Ведьмак снова присел в кресло и принялся рассказывать: — Я принял заказ от владельцев соседствующих виноделен — Короната и Верментино. Так совпало, что обращения поступили от обоих почти одновременно. Я кивнула. Обычная практика. — На винодельнях завелись археспоры, и им был нужен человек, который наведёт порядок на их землях и избавит поля от этих существ. На месте, помимо тварей, я наткнулся на бандитов, что там обитали. А на теле одного из них обнаружил два одинаковых письма, в которых вину за появление плотоядных растений на винодельне конкурентов возлагали на Лиама и Матильду — моих нанимателей. Кроме того, мне удалось выяснить местоположение, откуда предположительно были привезены археспоры. Ведьмак сделал значительную паузу. Я, затаив дыхание, слушала. — Я отправился туда, никому из нанимателей не сообщив о находке, — продолжил он. — И на территории одной из самых богатых и успешных виноделен Туссента — Бельгаарда — обнаружил саженцы тех самых чудовищных растений, а также письмо, компрометирующее графа Креспи. Оказалось, он опасался союза Коронаты и Верментино и решил подорвать их хозяйства. — Это может быть ключом... — прошептала я. — Можно взглянуть на ваши находки? — стараясь скрыть волнение, спросила я. Ведьмак, немного покопавшись в карманах, передал мне бумаги. Я жадно вчиталась в строки. Ознакомившись с содержимым, задумчиво постучала пальцами по столу, прикидывая, как можно разыграть эту карту. — Геральт, — я подняла на него взгляд, — понимаю, что, возможно, прошу больше, чем следует, учитывая уже предоставленную вами информацию. Но всё же... могу ли я, в случае необходимости, рассчитывать на вас как на свидетеля? — Смотря кто будет судить, — осторожно ответил он. — Безусловно, сама княгиня. Никто другой. — Уверены, что ваших связей хватит, чтобы добиться аудиенции у Анны-Генриетты? Я одарила ведьмака одной из самых очаровательных улыбок, на которые способна. — Вне всяких сомнений. Мы попрощались. И я оставшись наедине с новой информацией стала вспоминать местное законодательство. В Туссенте власть сосредоточена у княгини, а дворянские титулы — это не только вопрос наследственности, но и привилегии, напрямую зависящие от благосклонности правительницы. Следовательно, в данной ситуации есть целый ряд юридических оснований для лишения Креспи титула. Только светиться не хочется… Никто не должен знать о моей роли в этой истории. Но, кажется, я знаю что делать. Вечером того же дня я зашла в таверну «Змея и Рубин». Снаружи, в тени, остались Леон и Тад — мои верные сопровождающие, изображающие из себя просто охрану, а не тех, кто в случае чего вынесет меня отсюда на руках, через дым и орущие рожи. Внутри стоял привычный шум: смех, ругань, звон кружек, запах вина, жареного мяса и людской усталости, разбавленной алкоголем. Я скользнула взглядом по залу — быстро, без задержки, отмечая двери, окна, выходы на кухню. И нужного человека нашла почти сразу. Он сидел чуть в стороне, спиной к стене, как и положено тому, кто когда-то слишком хорошо узнал цену беспечности. Мундир, снятый и небрежно перекинутый через спинку стула, всё равно кричал о принадлежности к рыцарству; осанка — о привычке к дисциплине; взгляд — о человеке, который слишком давно живет с тем, что не может себе простить. Я подошла и как бы между прочим опустилась на свободный стул напротив, не снимая капюшона. — Ну здравствуй, Мильтон, — произнесла я ровно, но так, чтобы он услышал и голос, и подтекст. Он вздрогнул едва заметно, но быстро взял себя в руки. — Приветствую, леди Сианна, — барон почтительно склонил голову, хотя пальцы на кружке побелели от напряжения. — Чем я могу вам помочь? Я чуть наклонила голову набок, разглядывая его из-под тени капюшона. — Смотрю, смелости в тебе всё так же, — медленно сказала я. — Как у пугливого зайца. Пауза. — Как здоровье у ее светлости? Мильтон побледнел. Этот удар попал точно. Вина — штука цепкая, она не отпускает, даже если ты годами ходишь в парадном мундире и говоришь правильные слова о чести и долге. Я вздохнула, чуть смягчив голос: — Ладно, расслабься. Я не по твою душу пришла. Пока. Он поднял на меня глаза — настороженные, виноватые, но всё ещё честные. Хорошо. — Хочешь смыть с себя хотя бы часть позора, барон? — спросила я тихо. — Совершить благое дело во имя короны, а не только ради собственного спокойствия? Я достала из-под плаща пачку бумаг, перетянутых твёрдой нитью, и положила на стол между нами. — Здесь, — сказала я, слегка подтолкнув свёрток к нему, — доказательства в подрыве экономических интересов государства, покушении на собственников союзных владений и моральном ущербе репутации дворянства. Я выдержала паузу и улыбнулась хищно. — Со стороны одного очень уважаемого аристократа. Мильтон медленно протянул руку, словно касался отравленной змеи, а не бумаги. — О ком… идёт речь? — спросил он, хотя, кажется, уже догадывался. — О графе Владимире Креспи, — ответила я спокойно. — Того самого, кто считает, что имеет право решать, кому жить, кому править, а кого можно списать как «проклятие», мешающее красивой сказке. Его взгляд дрогнул. Он знал это имя. И знал, что оно не пустой звук при дворе. — Я не прошу тебя вставать на мою сторону, — продолжила я, наклоняясь чуть ближе, чтобы наши голоса терялись в гуле таверны. — Я прошу встать на сторону Туссента. На сторону той самой короны, перед которой ты клялся защищать слабых, а не удобно отворачивать глаза, когда сильные творят, что хотят. Он опустил взгляд на бумаги, но не разворачивал. — Что вы хотите… от меня? — хрипло спросил он. — Всё просто, — ответила я. — Ты читаешь это. Ты проверяешь, задаешь свои вопросы. А потом идёшь туда, куда тебе положено идти рыцарю и барону, — к своей княгине. Не как мой посланник. Не как человек, который должен мне хоть что-то. А как тот, кто наконец решил сделать правильное, а не удобное. Я откинулась на спинку стула, давая ему пространство для решения. — На суде твоё имя прозвучит как имя человека, который поднял вопрос саботажа, покушения и предательства, — продолжила я спокойно. — Моё — нет. Мильтон сжал губы. — Вы… просите меня скрыть ваше участие? — Нет, барон, — я усмехнулась. — Я прошу тебя сделать так, чтобы твоя княгиня опиралась на факты, а не на сестру, которую слишком многие во дворце до сих пор считают проклятием. Я чуть наклонила голову. — Ты хочешь действительно послужить Анне-Генриетте? Вот твой шанс. Не мечом. Не героической смертью. А правдой, которую ты принесешь ей сам. Он долго молчал. Таверна шумела вокруг, кто-то громко смеялся, кто-то ругался с трактирщиком, кто-то играл на расстроенной лютне. Мир жил своей обычной, не заинтересованной нами жизнью. А между нами на столе лежал свёрток, который мог стоить одному человеку титула, а другому — наконец-то дать шанс смотреть на своё отражение в зеркале без отвращения. Мильтон поднял голову. Взгляд у него был всё ещё уставший, всё ещё виноватый — но теперь в нём появилась жёсткость. Та самая, которая делает из человека не просто солдата, а рыцаря. — Я… ознакомлюсь, — сказал он медленно. — И если всё здесь правда… Он посмотрел на меня прямо, без попытки спрятаться за титулом. — Я понесу это её светлости. Не как рыцарь, спасая вашу честь. Как подданный, защищающий Туссент. Я едва заметно улыбнулась. — Вот теперь ты говоришь правильно, барон. Я поднялась, поправила капюшон. — И ещё, Мильтон, — добавила уже тише, наклоняясь к нему. — Это не искупит того, что было. Но, возможно, станет первым шагом к тому, чтобы перестать прятаться за чужими решениями. Я выпрямилась. — Остальное — за тобой. И, не оглядываясь, направилась к выходу, чувствуя на себе его взгляд — растерянный, но, наверное, впервые за долгое время не пустой. На улице меня уже ждали Леон и Тад. Ночь над Боклером была тёплой и обманчиво спокойной. — Ну что, госпожа? — вполголоса спросил Леон. — Клюнул? — Посмотрим, — ответила я, глядя на огни города. — Теперь его очередь выбирать, кем он хочет быть: молчащим свидетелем или человеком, который наконец-то встал не туда, где удобно, а туда, где правильно. Ещё одна фигура заняла своё место на доске.