Обмен без права выбора

Ранним утром — почти ночью — я взяла с собой минимум вещей. Котомка была лёгкой, непривычно легкой. Без лишнего. Без запасов “на потом”, которых может и не быть. Пальцы машинально коснулись волос. Шпилька была на месте. Я остановилась посреди рабочего кабинета и медленно осмотрелась. Стол. Полки. Карты. Пометки на полях. Следы решений, компромиссов, ошибок и маленьких побед. Я однозначно буду скучать по всему этому. Мысль была простой. Честной. Без драмы — оттого и больной. За окном послышался шорох. Я не вздрогнула. — Идём? — голос Детлаффа прозвучал спокойно, будто он уже давно здесь стоял. — Думаю, будет лучше, если спустишься со мной. Он кивнул в сторону окна. — Да. Я подошла ближе. Он обнял меня за талию — уверенно, но без напора, как держат того, кому доверяют, а не того, кого удерживают. Мир на миг смазался, сжался, и почти мгновенно мы оказались внизу, снаружи ворот. Холодный воздух ударил в лицо. Поздняя осень не щадила: сырость пробиралась под плащ, туман стелился низко, цепляясь за сапоги, за камни, за прошлое. Из тени выступила фигура. — Госпожа… Я прикрыла глаза на долю секунды. Нет, Рахим. Меня поражает твое умение узнавать обо всём. Я обернулась, уже зная, какую картину он видит: я — в своём неизменном охотничьем костюме, в плаще, с котомкой. По обе стороны — Детлафф и Регис. Два силуэта, от которых веяло чем-то древним и опасным, даже если они этого не демонстрировали. — Рахим, уходи, — сказала я холодно. — Я не нуждаюсь в дополнительном сопровождении. Я старалась. Правда старалась, чтобы голос не дрогнул. Он подошёл ближе. Вёл мою шайтанову кобылу — спокойную, терпеливую, как всегда. — Ваш слуга подготовил вашу лошадь. Как будто я могла сомневаться. Он передал мне уздцы, затем отступил на шаг и поклонился. — Пусть ваш путь будет мягок, а дорога — чиста. Я отвернулась, чтобы он не увидел лишнего. Не ответила. И мы ушли. Втроём — в холодный, вязкий туман, где ночь ещё не хотела уступать место утру. Дорога тянулась между голых деревьев. Листва почти вся опала, оставив ветви черными, тонкими, похожими на вены на старых руках. Где-то под копытами хлюпала грязь, пахло прелыми листьями и сырой землёй. Осень здесь не была красивой — она была честной. Я ехала молча. В груди было странное чувство — будто я уже попрощалась с чем-то важным, но ещё не до конца это осознала. — Вы выглядите так, словно оставили за спиной не дом, а целую жизнь, — спокойно заметил Регис, не глядя на меня. Я усмехнулась. — А разве это не одно и то же? Он чуть наклонил голову, словно признавая удачную формулировку. — Для большинства — да. Для редких — лишь этап. — Вы утешаете? — спросила я. — Нет, — мягко ответил он. — Я уточняю. Я посмотрела на него внимательнее. Вблизи он производил еще более странное впечатление: в нём не было напряжения, но и расслабленным его не назовёшь. Человек, который слишком много видел, чтобы бояться, и слишком много понимал, чтобы быть беспечным. — Вы не спрашиваете, почему я иду на этот ритуал, — заметила я. — Потому что вы бы всё равно пошли, — пожал плечами Регис. — Люди вроде вас всегда идут. Даже если знают, что цена может оказаться неприемлемой. — А если я ошибаюсь? Он задумался. — Тогда вы заплатите за ошибку. Но не за трусость. Он посмотрел на дорогу впереди. — Поверьте, это гораздо легче пережить. Я молчала. Где-то рядом ехал Детлафф, не вмешиваясь, будто интуитивно понимая: сейчас мне нужен именно этот разговор. — Вы боитесь не ритуала, — продолжил Регис. — Вы боитесь, что, вернувшись, больше не сможете считать этот мир чужим. Я резко вдохнула. — Вы читаете мысли? — Нет, — улыбнулся он. — Я просто давно наблюдаю за теми, кто стоит между мирами. Самое тяжелое для них — не выбор. А последствия. Я посмотрела в туман, где дорога терялась, будто стерлась самой землёй. — Я уже не уверена, где моё место, — тихо сказала я. Регис кивнул. — Значит, вы живы. Он больше ничего не добавил. И это, почему-то, было самым правильным ответом. Днём мы сделали привал на самой окраине леса. Дальше дорога переставала быть дорогой — тропы дробились, терялись, уходили вглубь, туда, где деревья стояли плотнее, а воздух становился гуще и холоднее, словно лес неохотно пускал чужаков. Свет был тусклым, рассеянным. Поздняя осень не баловала солнцем — оно лишь угадывалось где-то за серой пеленой облаков. Листья под копытами были тёмные, влажные, пахли гнилью и временем. Здесь уже не хотелось задерживаться надолго. Мы тронулись дальше. И почти сразу я почувствовала, как изменилось всё вокруг — не резко, не очевидно, а будто лес затаил дыхание. Детлафф и Регис переглянулись. Этот взгляд длился долю секунды, но в нём было слишком много понимания, чтобы я могла его проигнорировать. В следующий миг они сорвались с места — без предупреждения, без слов, двумя тёмными дымками, которые буквально разорвали пространство, исчезнув между деревьями. Лошади взвились, фыркнули, дернулись подо мной. Я натянула поводья, останавливая свою, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что они заметили? Я не видела угрозы. Не слышала. Но инстинкт кричал, что она здесь. И всё же…Чёрт побери. Это было красиво. Эффектно до невозможности. Не как прыжок, не как бег — как исчезновение, будто мир на мгновение признал их чем-то большим, чем плоть. Два силуэта, ставшие тенью и дымом, — древняя сила, не нуждающаяся в объяснениях. Я невольно выдохнула. Если уж умирать — то в компании, которая умеет входить в легенды так буднично. Прошло всего несколько минут. Лес снова зашевелился — и они вышли обратно между деревьев, спокойные, собранные, будто отходили всего на пару шагов. — Леший, — буднично сообщил Регис, словно говорил о погоде. — Со своими сопровождающими. Я машинально коснулась виска. — Вернусь… наверное, напишу книгу, — пробормотала я. — Всё равно не уверена, что смогу сразу приступить к работе после такого… приключения. Я усмехнулась сама себе, но мысль понеслась дальше, быстрее, чем я успевала её останавливать. Хотя о чём я. Какая работа, какая книга. Сначала — дела. Отношения. Расставить всё по местам. А потом вдруг ясно и резко: К чёрту семью. Вытащить Лизу из задницы — вот задача. А отец пусть идет лесом со своими ультиматумами. Если я смогла выжить в чужом, незнакомом мире, где почти каждый второй хотел меня убить… то в мире, где правила игры мне знакомы, я выживу тем более. — Анна. Голос Детлаффа выдернул меня из мыслей резко, почти болезненно. — Всё в порядке, — ответила я сразу, слишком быстро. — Просто устала немного. Он смотрел на меня внимательно. Слишком внимательно, чтобы поверить, но достаточно тактично, чтобы не давить. Лес вокруг нас был тих. Подозрительно тих. И чем ближе мы были к месту ритуала, тем яснее становилось: назад дороги уже нет. Я спустилась с лошади. — Мне нужно немного отдохнуть. Вы не против привала? Детлафф будто ждал этого вопроса заранее. Он коротко кивнул — спокойно, без слов. Регис же посмотрел на меня с легкой, почти незаметной улыбкой, в которой читалось одобрение, а не снисхождение. — Разумное решение, — сказал он. — Путешествия, в которых игнорируют усталость, редко заканчиваются хорошо. Я просто опустилась на землю, подсунув под себя сумки, и прислонилась спиной к стволу дерева. Кора была холодной и шершавой — удивительно живой на ощупь. Я подняла взгляд вверх: голые ветви переплетались на фоне бледного неба, словно чьи-то тонкие пальцы, застывшие в немом жесте. Я прикрыла глаза. Скорее бы всё закончилось. Я ненавидела неопределённость. Она выматывает сильнее любой дороги, любого боя. Рядом послышались шаги. Лёгкие. Неторопливые. — Вы выглядите так, будто мысленно уже ушли дальше, чем мы на самом деле, — произнес Регис, устраиваясь неподалёку. Он не сел слишком близко, но и не держал дистанции — ровно столько, сколько нужно для разговора, а не допроса. Я усмехнулась, не открывая глаз. — У меня талант сбегать из настоящего, когда оно становится слишком… зыбким. — В этом вы не одиноки, — мягко ответил он. — Большинство разумных существ живут либо в прошлом, либо в будущем. Настоящее требует мужества. Я открыла глаза и повернула голову в его сторону. Регис выглядел… необычно. Не пугающе, не величественно — просто странно правильным в этой осенней тишине. Аккуратный, собранный, с тем спокойствием во взгляде, которое бывает у тех, кто слишком многое видел, чтобы суетиться. — Вы философ, — заметила я. — Вынужденный, — чуть улыбнулся он. — Бессмертие располагает к размышлениям. Когда времени много, начинаешь ценить моменты, а не события. — А если момент — это ожидание неизвестного? — спросила я. — Его тоже нужно ценить? Регис задумался. Не на секунду — на по-настоящему. — Тогда особенно, — сказал он наконец. — Потому что именно в такие моменты мы видим себя без прикрас. Без результатов, без итогов. Только намерения. Я перевела взгляд обратно на небо. — Я боюсь, — призналась неожиданно для самой себя. — Не самого ритуала. И даже не эльфа. Я боюсь, что сделаю неправильный выбор… и узнаю об этом слишком поздно. Слева послышалось едва уловимое движение. Детлафф стоял чуть поодаль, прислонившись к дереву, делая вид, что не слушает. Но я чувствовала его внимание кожей. — Ошибки неизбежны, — ответил Регис. — Даже для тех, кто живет долго. Особенно для них. Разница лишь в том, что некоторые ошибки мы называем судьбой — чтобы было легче с ними жить. — Удобное слово, — фыркнула я. — Всё списать на судьбу и умыть руки. — Не совсем, — спокойно возразил он. — Судьба — это не оправдание. Это признание того, что не всё в наших силах. Но выбор… выбор всегда остаётся за нами. Я повернулась к нему. — А если выбор — уйти от тех, кто стал тебе дорог? Регис посмотрел на меня внимательно. Без жалости. Без снисхождения. — Тогда это не бегство, — сказал он тихо. — Это жертва. Вопрос лишь в том, для кого. Я замолчала. Ветер прошёлся по ветвям, заставив их тихо заскрипеть. Где-то далеко вскрикнула птица. Мир жил своей жизнью, будто ему было всё равно до наших сомнений и ритуалов. Регис некоторое время молчал, глядя куда-то между деревьев, будто прислушивался не к лесу — к самому ходу мыслей. — Знаете, — произнес он наконец, — иногда самые трудные решения мы принимаем не потому, что не знаем, чего хотим… а потому что знаем слишком хорошо. Я медленно повернула голову в его сторону. — Это вы сейчас о чём? Он посмотрел на меня — внимательно, изучающе, но без вторжения. — О тех случаях, — мягко сказал Регис, — когда человек убеждает себя, что уходит ради долга, разума или необходимости… хотя на самом деле пытается защитить кого-то от собственной боли. Я задержала дыхание. Где-то слева тихо скрипнула кора — Детлафф сменил позу, но не вмешался. — И чем это обычно заканчивается? — спросила я. — По-разному, — ответил Регис. — Но чаще всего сожалением не о выборе… а о словах, которые так и не были сказаны вовремя. Он слегка склонил голову. — Простите. Это всего лишь размышления старого наблюдателя. Он поднялся, явно давая понять, что разговор окончен. А я так и осталась сидеть, глядя в серое небо и понимая: что бы ни случилось дальше, назад я уже не вернусь прежней.