Коробка с подарками

С дивана раздавались то тихие смешки, то громкое хрюканье, то откровенный ржач на всю комнату. Миша даже второй наушник снял, отвлёкся от компа с заигранной до дыр Готикой и с любопытством оглянулся на диван, приподняв бровь. Андрей развалился почти поперёк, в задравшихся шортах и какой-то из заношенных футболок Миши, где рукава уже заканчивались на локтях, а горловина - на груди. И не заставишь его её снять, ну, кроме особых ситуаций, да, когда летела не только футболка, но и всё остальное, в том числе и Мишины самообладание и рассудок.  Заразительный смех так и не прекращался, и Миша не выдержал. Быстро откинул наушники, плюхнулся на диван, привычно прижимаясь к чужому плечу, а Андрей так же привычно поднял руку и притиснул к себе. Хорошо как, Миша прикрыл глаза, забываясь на мгновение, и задумчиво поскрёб по мягкой груди. Так и тянуло цапнуть зубами выступающий сквозь футболку сосок и услышать недовольное, но такое родное бурчание, не надоевшее за столько лет. — Чё угораешь-то так? — Да смотри, какой пиздец.  Андрей наклонил телефон, и Мишиному взору предстала куча совершенно идиотских свитеров всех цветов и мастей. С дебильными оленями, криво вышитыми Дедами Морозами, каким-то полуголыми Снегурочками или что это вообще за бабы, с зайцами, с мишурой, красными носами, Оззи в свитере с какими-то гомункулами… — Блять, — Миша неистово заржал Андрею в футболку, вытирая влажные от выступивших слёз глаза, — эту хуету серьёзно носят? Оззи даже, Оззи, блять, Андрей! — Чё ты хочешь, новогодняя мода заморская. О, а вот этот Сане надо подарить, олень, конечно, не лось, но что уж… — Блять, а это что… «Поцелуй меня под ёлкой», пиздец, — Миша завыл уже во всю мощь. Андрей откинул телефон, повернулся на бок, почти сложившись пополам от смеха, и уткнулся ему в грудь. — Куплю тебе такой. — И под ёлкой поцелуешь? — И не только под ёлкой, — Андрей заиграл бровями, сдерживая новый приступ хохота, — на ёлке, на сосне… — Сосни, ага. — А сосну. Не сосну что ли? — Идиот.  Миша за все эти годы так и не смог понять, как ему могло так повезти, чтобы с одним человеком можно было ржать до хрипоты с самой идиотской херни, да хоть с этих дебильных свитеров, и к нему же вот так крепко прижиматься и гладить по щетинистой щеке, мужественно сдерживая порыв поцеловать в нос, да и не только в нос, а сорвать уже эту футболку и выкинуть подальше, чтобы не мешала. Руки сами собой обхватили крепкую спину и прижали к себе так привычно и так правильно.  — А я всё-таки куплю тебе такой, — Андрей расслабился в объятиях и потёрся о ласкающую ладонь. Какой же красивый, — чтобы сразу снять с тебя это убожество. — И под ёлкой поцеловать? — Миша опрокинул его на спину и навис сверху, млея, как в первый раз, от прикосновений родных рук к плечам и шее.  — И под ёлкой, — прошептал Андрей, с тихим выдохом накрывая Мишины губы своими. А тридцать первого декабря Миша действительно обнаружил среди подарков тот самый свитер. Действительно его надел, оборжал себя в зеркале и был немедленно утянут в объятия, где этот свитер сняли и выбросили в дальний угол комнаты. Андрей же всегда держал слово.