Коробка с подарками

— Нет, ну ты прикинь! Мы чуть не переругались нахер! Это как вообще? Андрей честно старался не заржать в голос, пока слушал эту гневную тираду. Мишу в запале лучше не перебивать, за тридцать с лишним лет он выучил это как прописную истину, проорётся — тогда можно и разговоры разговаривать. Но и следить всё равно надо, сердце-то не железное совсем. — Роллы, говорит, давай закажем и шампанского купим, зачем мучиться! Хуёлы, ё-моё! Это Новый год или её посиделки с подружками? Начиналось-то всё вполне безобидно. Настя позвонила по видео, пытаясь одновременно держать телефон и следить за ползающей туда-сюда Машей. Миша с привычным умилением пялился в экран, иногда невпопад отвечая. Вот он, до сих пор гроза всех панков, мгновенно теряющий свой страшный вид, когда в поле зрения появляется внучка. Андрей помнил, как Миша всеми силами пытался не разрыдаться, когда встречали Настю из роддома, а когда впервые взял совсем крохотную Машу на руки, сдержаться уже не смог. Фотка даже осталась. Андрей вот не пытался скрывать своей сентиментальности, и фотка гордо висела над его столом между снимками с Дианой и Алисой, с Агатой, с родителями, с группой (и старой, и новой) и многочисленными Мишиными. Андрей ненадолго завис рядом с чайником, вспоминая, в себя пришёл только от звучного баса из комнаты и заинтересованно заглянул туда. Миша давно уже не распалялся особо, только в самых крайних случаях, видимо, случай настал именно сейчас. — Ну пиздец, — закончил свою тираду Миша, как-то сразу сдуваясь и обмякая. Сто процентов сейчас уже жалеет, что наорал на Настю, думал, что и поспокойнее можно объяснить, чем важен огромный, ломящийся от еды новогодний стол. Дети же, они из другого мира, где уже было всё, где селёдку под шубой можно сделать по настроению, ананас купить, потому что «да ананаса захотелось, хули ты ухмыляешься, извращенец?», всяких салатов наделать, потому что душа попросила. Андрей лишь уселся рядом и погладил затихающего Мишу по плечу. Тот угрюмо смотрел куда-то в сторону, сжимая в руке телефон и листок, где в кои-то веки сам решил накидать меню на их огромную компанию. Все родители, Настька с Денисом и Машей, Сашка, Дианка, Алиса, Оля со своим новым ухажером, на которого Миша сначала смотрел подозрительно, но потом успокоился, Агата… — Мих, куда столько салатов-то? — Андрей с любопытством вгляделся в листок — Так народу сколько, ё-моё. Сожрут всё, чё ты переживаешь. Или ты тоже в эти тренды-хуенды ударился, а? — Миша повернулся к нему и прищурился. Как же Андрей его любил. — Никуда я не ударился. Об тебя если только ушибся смачно так тридцать пять лет назад. — Бля, не говори эти цифры вслух, — а сам прижался плотнее, привычно боднул головой и бездумно заводил пальцем по бедру Андрея, — или заказать ей может эти её… роллы. А то чё я за батя такой. — Дурной батя. И самый любимый, — Андрей не удержался, взял Мишино лицо в ладони и легко поцеловал, вновь радуясь, как на родных губах расцветает улыбка, — будут тебе и роллы, и салаты… — Естественно! Салатик, салатик должен стоять, обязательно! А в канун Нового года Андрей откровенно ржал, когда Настя со скромной улыбкой протянула им контейнер с мимозой, а Миша ломанулся к двери встречать курьера.