Шанс дождя

Он проснулся среди ночи, поняв, что остался один. Желудок сводило от голода, ещё бы, омлет на двоих и кофе с круассаном — так себе сбалансированная еда на весь день. Ирука вскочил на постели и огляделся. В его комнате не было никого кроме него самого. Он растерянно поёжился. Наверное, Какаши ушёл через окно на кухне, не придумав, как закрыть его за собой. Пришлось встать, устранить проблему, найти старую лапшу в глубинах кухонных шкафов и поставить чайник. На часах было два ночи. Ирука прикрыл глаза, вспоминая. Почему его кинули? Но как ни напрягал память, он не мог найти причину. Может, её и не было. Просто Какаши надоело торчать у него, или он получил всё что хотел. Ируке стало тошно, и он тоскливо уставился в бумажный стаканчик с ароматной лапшой, осталось только специи добавить. Не выливать же в унитаз из-за минутной слабости? Возможно, сама слабость возникла как раз из-за того, что он давно ничего не ел. Пересилив себя, он запихал лапшу в рот, заставил себя проглотить, сдержал позыв и не стал подбегать к раковине. Набив кое-как желудок, он наконец более-менее почувствовал себя человеком. За эти пару дней Ирука выспался на неделю вперёд. Он не мигая смотрел на циферблат. Два десять. Чертыхнувшись, он пошёл одеваться, и уже минут через пять вышел как полагается, через дверь, провернув ключ в скважине. Он знал, где живёт Шестой. Как-то раз его даже послали отнести кое-какие бумаги. Это было в той же стороне, что и академия, поэтому просьба была вполне логичной. Он отлично запомнил, как дверь ему открыл помятый Какаши, как раз поправляющий маску на лице. Этот намёк о том, что он снимал её, когда никто не смотрел, так врезался в память, что Ирука иногда заглядывался на горящие окна третьего этажа, проходя мимо. Сейчас окна тоже горели. Ирука фыркнул, шмыгнул носом от холода и запрыгнул на плоский карниз, чего никогда не делал. Какаши был внутри — стоял перед грудой одежды на узкой кровати. Неужели хокаге спит на односпалке, как ребёнок? Ирука так удивился, что забыл скрыть своё присутствие, и алый шаринган в ту же секунду поймал его в западню. Он не мог пошевелиться, завис на высоте трёх этажей, вцепившись в раму снаружи. Как только Какаши понял, кто за ним наблюдает, он отменил технику и втащил его в окно, но Ируку всё равно трясло ещё минут двадцать. — Зачем торчишь там как шпион? — Строгий выговор от хокаге — это не шутка. — А если бы у меня при себе были сюрикены? — Ты бы разбил окно, хотя сам постоянно через них ходишь, как и твои ученики? — недоверчиво переспросил Ирука, безотчётно вцепившись в его ладонь, хотя опасность давно миновала. В квартире хокаге пахло забытой на столе едой, постельное бельё явно не меняли с месяц, а разный мусор расползался по углам, видимо, прячась от основных путей передвижения своего хозяина. — Я не ждал гостей, — на всякий случай напомнил Какаши, всё так же придерживая его за руку. А потом кивнул на кучу одежды: — Зашёл переодеться и немного… завис. Ирука заморгал часто-часто. Он ждал, что не выдержит и устроит скандал, что Какаши будет оправдываться или скажет, что никому ничего не обещал, или даже что здесь будет кто-то третий. Но что Какаши тоже проснулся посреди ночи, не мог уснуть и, помня об обещании куда-нибудь сходить на следующий день, день перед Новым годом, решил незаметно сбегать за чистой одеждой… Почему-то такой расклад не приходил Ируке в голову. Похоже, что Какаши понял что-то по его лицу. Немного нахмурившись, он подошёл, задумчиво поймал двумя пальцами каштановую прядь у виска. Мягко напомнил: — Я ведь забронировал тебя на встречу Нового года, если не забыл. Ирука торопливо кивнул. Как змеиный танец, его завораживал голос, трепет ресниц, такая знакомая ткань, скрывающая нос и губы. Какаши снова был в маске, но без защитной повязки. Почему-то это будоражило воображение ещё сильнее, чем раньше, когда Ирука даже не догадывался, что за ней. Поцелуй через маску получился даже слишком невинным и лёгким. Из такой ткани делали одежду для шиноби — она отлично тянулась и не промокала, но Ирука всё равно увидел пятнышко от слюны и невольно сглотнул. — В моей квартире неоприходованных мест не осталось… — недвусмысленно намекнул он. — А в твоей? Почему-то Какаши выглядел смущенным. — Как видишь, моя твоей и в подмётки не годится, — взмахнул он рукой, как бы говоря: «Ты и сам можешь оценить». — Как такое может быть, чтобы хокаге деревни Листа спал на походной койке? — не сдержал любопытства Ирука, а затем оценивающе глянул на фигуру в форме джоунина. — И как у тебя спина потом не болит? — Болит, — неопределённо пожал плечами Какаши. — Поэтому обычно я сплю в кресле хокаге. Они переглянулись, не сговариваясь, и засмеялись. — Зачем квартира, когда твой дом — вся деревня? — глубокомысленно заявил Ирука, оперевшись на столбец кровати. — Я не такой собственник, мне достаточно пары улиц, — в том же тоне возразил Какаши, мерцая глазами, и подошёл к нему вплотную. Красный шаринган выглядел очень странно. Ируке хотелось смотреть в него и смотреть, и в то же время — отвернуться и никогда не видеть. — Прости, я забыл. — Какаши достал из кармана жилета повязку и надел её как обычно, скрывая шрам и необычный глаз. Ирука слышал, как за стенкой побежала вода — кто-то из соседей решил принять душ. Где-то в подъезде хлопнула дверь. И чего людям не спится? Какаши нерешительно приобнял его, положив руки на талию. В спешке натянутый на голое тело свитер противно кололся, но Ируке не хотелось, чтобы его отпускали. — Ты говорил про Новый год… — начал он, проведя ладонями по широким плечам. — Говорил, — согласился Какаши, делая ещё один микрошажочек к нему. Теперь между ними была только злосчастная одежда. — И как мы его проведём? — У Ируки внезапно пересохло горло. — Сказочно. — В голосе Какаши не было ни капли сомнений, когда он прижался щекой к его щеке, как будто желая вдохнуть аромат волос. — Я же серьёзно, — Ирука протянул с обидой, обнимая его со всей силы, на которую только был способен. Какаши отстранился и с каменный лицом ответил: — А я, думаешь, шучу? Ирука, не найдя, куда девать руки, расстегнул на нём жилет и вцепился в ворот. — Я не знаю… — рассеянно признался он, уставившись на то место на подбородке Какаши, где, как он знал, под маской скрывалась родинка. Он и вправду уже ничего не понимал. Когда он отшивал какого-то там Сукею, было проще. Может, поэтому он и вписал это дурацкое «обычный человек» в анкету. Днём он спросил Какаши об этом. Они сидели на скамейке и смотрели, как дети лепят снеговика из мокрого, тающего снега, пальцы согревал горячий стаканчик, навевая воспоминания. Всего лишь один кофе навынос — и столько тепла и даже… любви. «Если бы я написал другое в анкету для знакомств, ты бы…» Ирука хотел задать вопрос, но не мог понять точно, о чём. Стал бы Какаши ухаживать за ним от своего имени? Или стоило спросить себя самого, принял бы он эти, несомненно, неловкие ухаживания? Даже под личиной другого человека, можно сказать, с чистого листа, Какаши и то умудрился всё испортить. «Ну… мы ведь и так знакомы. Было бы тяжело пытаться познакомиться снова», — протянул Шестой, кутаясь в высокий шарф. Ирука знал, что за шарфом была маска. А сколько их было у Какаши ещё? Под детские визги — кажется, кто-то растоптал чужой ком снега, — Ирука сдвинул брови: «Неужели это так сложно?» Даже теперь, когда всё так хорошо, этот ужасный человек продолжает сомневаться, стоило ли их «знакомство» таких усилий? Какаши скосил на него единственный видимый глаз: «А ты? Почему сам ничего не делал?» Признаться честно, у Ируки не было ответа. И вправду, почему он так долго думал о Какаши и никогда ничего не делал? Лёгкая влюблённость в человека вроде Какаши казалась ему обычным делом. Ты приходишь куда-то, как Ирука — в штаб Шестого, встречаешь там потрясающих людей, и некоторые из них будто… особенные. Ты ловишь их слова, краснеешь, когда вы случайно сталкиваетесь в коридорах, и это всё, что тебе нужно. Так или иначе, Какаши знать о его чувствах не обязательно. Ни тогда было, ни даже сейчас. «Мне и так было неплохо», — признался он нехотя. — «Зачем разбивать мечты о суровую реальность?» В его мыслях Какаши был блистательным рыцарем, который опаздывал на важные встречи, потому что помогал старушкам переходить дорогу, всегда был вежлив и внимателен к коллегам и подчинённым, выдвигал гениальные идеи и один стоил небольшой армии. Ему не хотелось бы узнать, что дома у Какаши явно кто-то сдох в мусорке, что на самом деле он спит в своём кабинете за столом хокаге и во время секса совсем не брутально стонет как порноактёр. Забавным было то, что, узнав всё это, он не потерял веры в прекрасного первого ниндзя на деревне. Теперь этих скудных познаний как будто было недостаточно. «Суровая реальность — это неплохое описание для меня», — усмехнулся в шарф Какаши, и Ирука протянул ему ладонь, поднимаясь с обледеневшей скамейки: «Пошли, пока не замёрзли». Раньше он обходил Какаши стороной, боясь, что его руку не примут, а на любое предложение он будет слышать лишь «нет». Но настоящий Какаши почему-то без колебаний взял его за руку и позволил притянуть к себе. Костяшки бледных пальцев покраснели, словно от обиды на холода, и Ируке очень захотелось согреть их своим дыханием. — Что ты загадывал на прошлый Новый год? — немного насмешливо спросила та версия Какаши, которая обнимала его в собственной спальне. — Пытаешься перевести тему? — фыркнул Ирука и потянулся за новым поцелуем сквозь маску. Лизнул на пробу там, где должны быть губы, и отстранился, когда Какаши попытался поймать его ртом. — Нет… хочу узнать о тебе побольше, — хмыкнул тот, поглаживая Ируку по бокам. — Как ты вообще обычно празднуешь? Ирука посмеивался про себя, глядя на невозмутимое лицо, морщинки в уголке глаза, аккуратное ухо, которое всегда смешно топорщилось из-за натянутой вниз защитной повязки с символом Конохи. Он провёл пальцем по «клюву», металлическая нашивка всё ещё холодила кожу. — Я… — Ирука притворно задумался. — Обычно я получаю неприлично большую премию по итогам года, иду в самый дорогой ресторан, а затем уезжаю на острова, пить коктейли на пляже! Какаши покачал головой: — Даже если бы это было правдой… да нет, я бы всё равно не поверил. В этом взгляде Ирука вконец потерялся. Раньше при нём Какаши так смотрел только на собак, и то — не собак-шиноби. — У меня что-то с лицом? — Ирука храбрился как мог, рассеянно поглаживая мягкие под жилетом плечи. Вместо ответа Какаши чмокнул его в нос и деловито сказал: — Так, ты ведь пришёл мне помочь? Ну так помогай, а не стой. Всё равно пользы никакой. — Оставь этот покровительственный тон для официальных собраний, — Ирука демонстративно вынырнул из его объятий. — Ты либо вноси конструктивные предложения, либо сам будешь виноват и на критику нашего Нового года от тебя налагаю вето, — припечатал Какаши, сложив руки на груди. Сейчас он выглядел так же, как на работе, весь с головы до ног закрытый и таинственный. Ирука нехотя отвёл взгляд, притворившись, что куча вещей на кровати интереснее. — Обычно я отсыпаюсь дома после сдачи годовых отчётов, — не стал врать он. — Иногда хожу к друзьям, помогаю с готовкой заодно. Как-то раз мы… я ездил на горячие источники… Было неплохо. Но… Он обернулся к Какаши, который будто физически навострил уши. Даже волосы топорщились теперь как-то подозревающе. — Это было давно, — от всего сердца улыбнулся ему Ирука. Ну правда, это было невероятно давно. Они оба были сиротами, Какаши должен понимать. Ирука не помнил, как выглядит обычный семейный Новый год. В молодости это были весёлые попойки в больших компаниях и поцелуи с незнакомцами в 00:00. Когда с кем-то встречался, он без проблем подстраивался под традиции этого человека. Но абсолютное большинство его бывших предпочитали праздновать Новый год в кругу семьи, а Ирука никак не вписывался. Если подумать, один из них даже недавно женился… — Я тоже давно не был на горячих источниках, — медленно начал Какаши, отмеряя каждое слово. — Я просто так это сказал, нам не обязательно… Строить такие планы, — вздохнул Ирука, выуживая среди вещей чёрные боксеры. Судя по размеру, очень обтягивающие. Он с немым вопросом на лице взглянул на Какаши. Тот хмыкнул и предложил: — Хочешь, примерю? Ирука покачал головой, не понимая, шутит ли он или серьёзно. — Лучше сходи выкинь мусор, — посоветовал он, принюхавшись и скривив гримасу. Даже за маской было очевидно, что Какаши недоволен. — Я твой дом не критиковал, — напомнил он как бы между прочим, выходя из спальни мимо незваного гостя. — Потому что в нём нечего критиковать, — Ирука одинаково хорошо защищал свои отчёты, проекты, учеников — и конечно, личную жизнь. Где-то в глубине тёмного коридора, приблизительно в районе кухни послышался стук стеклянной тары, шорох пакетов и чертыхания Какаши. Затем повеяло свежим воздухом — наверное, Какаши ушёл через окно и открыл его посильнее, чтобы проветрить. Ирука подошёл к тому, в которое зашёл сам, распахнул и его, засмотрелся на ночное небо. Несколько звёзд загадочно поблёскивали на тёмно-синей ткани небес, как пуговицы на форме шиноби. Позади оказалась быстрая тень, и у Ируки сердце рухнуло в пятки. Всё-таки Какаши был не просто шиноби, а настоящим… убийцей. Ирука не успел бы среагировать или дать отпор. Он всего лишь учитель, штабной сотрудник. Дыхание обожгло ухо, тёплые руки обняли со спины, и Ирука невольно расплылся в улыбке. — Не боишься простудиться перед праздником? Я не дам тебе лишних выходных, — спросил Какаши, залезая под свитер холодными пальцами. Он ещё и издевается. Ирука задержал дыхание, чтобы не показывать, как эти пальцы негативно влияют на его когнитивные способности. Особенно задевая соски или оказываясь опасно низко, у самой бляшки ремня. В кои-то веки Ирука надел что-то «нормальное» — джинсы и свитер. Он выбрал именно их, потому что ткань словно ещё хранила запах Какаши, хотя он его не чувствовал. — Я просто возьму больничный, — парировал Ирука, кое-как взяв себя в… чёрт… в руки. А потом не выдержал и повернулся к Какаши, прижался всем телом, неуклюже толкаясь пахом в бедро. Позвал почти в маску: — Какаши… Просить дважды не пришлось — Какаши поднял его над перекладиной изножья как какого-то ребёнка и без труда бросил на кровать. Та жалобно застонала, явно не привыкшая быть не самой жесткой в обращении. Ирука тоже застонал от неожиданности. Какаши замер, а потом мигом оказался рядом: — Ты как? Сильно приложил? Ирука не смог не рассмеяться: — Выживу как-нибудь, хокаге-сама. Какаши положил ладонь на его бедро, а другой рукой лихо сдвинул вниз маску, наверное, чтобы точно показать ухмылку: — Смешно тебе… А я так однажды два рёбра кому-то сломал. Он осёкся, наблюдая за реакцией Ируки. Ну конечно, он уже кидал на кровать кого-то другого. Было бы глупо это отрицать. Тем более, когда Ирука только недавно сообщил, что ездил с кем-то на горячие источники отмечать Новый год. Им обоим было уже достаточно лет, чтобы не стесняться этого. И хотя в груди кольнула ревность, Ирука запихал её подальше и нежно прикоснулся к чужому лицу. — Я не такой хрупкий. Хотя понимаю, что выгляжу очень невинно и беззащитно. Он провёл пальцами по линии скул, очертил чёткий подбородок, а затем приподнял маску, вернув её обратно. Какаши сначала выглядел обескураженным, но потом его взгляд осветил изнутри опасный огонёк. Недолго думая, он приподнялся и оседлал бёдра Ируки, сев прямо на бляшку ремня. На узкой кровати они могли бы поместиться рядом только вплотную. К счастью, для того, что задумал Какаши, было достаточно места для одного. — Действительно, довольно беззащитный и невинный, — протянул он, приподнимая свитер, чтобы неторопливо любоваться обнажённым торсом и вспыхнувшим под шрамом румянцем. Какаши наклонился, чтобы столкнуть остатки беспорядка на пол, а ещё стянуть с волос Ируки резинку, и те рассыпались по подушке. — Что ты делаешь? — сварливо спросил тот, пожирая его своим кофейным взглядом. Его присутствие всегда либо бодрило Какаши, либо заставляло ненавидеть моменты, когда Ируки не было рядом, так что сравнение подходило идеально. Раньше он считал, что этот напиток горчит, и вообще, нельзя пить из чужой кружки. Но он всё равно засматривался на то, как из неё поднимается пар, и фантазировал, какой сироп добавил бы, заполучив себе хоть глоточек. — Ты продолжаешь задавать этот дурацкий вопрос, — напомнил он об их вчерашнем разговоре. Ирука вспыхнул было, но вместо слов за него говорили реакции тела — то, как вздымается грудь, как на местах чужих касаний появляются мурашки, а ещё… Какаши сидел на чём-то не очень удобном, и речь вовсе не о ремне с широкой бляшкой. — Хокаге-сама, — заявил поверженный сотрудник, — могу я попросить вас об одолжении? — Разумеется, господин директор, — вежливо вернул поддёвку Какаши, как раз деловито выкручивая ему соски. Ирука задохнулся, выгнулся, прикрыл глаза и сжал зубы. Какаши чувствовал себя абсолютным победителем. Кое-как вернув контроль над дыханием, Ирука на пробу толкнулся, но Какаши прекрасно владел телом. Этот мёртвый груз было невозможно сдвинуть на таком матрасе. Вот у него дома, на пружинах… Вздохнув с сожалением, Ирука продолжил наступление — ведь битва ещё не проиграна: — Не могли бы вы раздеть меня и поставить на четвереньки, хокаге-сама? Он со мстительным удовольствием подмечал, как Какаши на миг задержал дыхание, что зрачок в единственном видимом ему глазу будто расширился, а бледная кожа на границе маски слегка покраснела. — Нет, — неожиданно не согласился Какаши. Ирука оскорблённо втянул в себя воздух. — Я бы предпочёл трахнуть вас так, если директор Умино не будет возражать, — и уже куда мягче, почти ласково сделал финальный удар своим «сексуальным» низким голосом: — Не будет же? Хороший мальчик. Ирука про себя матерился последними словами, но никак не мог показать этого в их незамысловатой игре. Поэтому оставалось только дышать и упрямо таращиться в этот единственный видимый ему глаз, боясь даже представить, что на самом деле Какаши видит вторым. Когда-то он учил Саске Учиху, поэтому немного понимал в теории. Шаринган — не бьякуган, и Какаши не видит через одежду ничего кроме потоков чакры, но зато он способен раз за разом прокручивать любое из увиденных им движений. Запоминать в деталях каждое. Копировать в точности, если нужно. Наплевав на то, что у него даже пропал голос от возбуждения, Ирука просипел: — Может, сделаете всё так же, как тогда, на кухне? Конечно, Какаши поймёт, что он имеет в виду. Копирующий ниндзя Конохи торопливо сдвинулся и начал расстегивать его джинсы. Ирука хотел было сам, но ему дали по рукам, и от нечего делать он снял свитер, кинув его к остальным вещам на полу. Кое-как справившись с ремнём, Какаши рывком стащил с него всю оставшуюся одежду разом. Теперь Ирука был полностью обнажён, даже заколки в волосах не осталось. А Какаши оставался в форме. Его бесцеремонно подвинули, Ирука зашипел было, наткнувшись на что-то твёрдое типа пуговицы спиной, но понял, что Какаши воссоздаёт сцену на кухне и предпочёл помолчать. От одной только мысли, что Какаши действительно всё запомнил, кипела кровь. Какаши грубо раздвинул его ноги, расстегнул ширинку и навалился. Никаких тебе прелюдий, заботы и ласки… А ведь Ирука так долго и тщательно готовил его тогда. Но это так заводило. Какаши словно читал его мысли — Ируке действительно не терпелось. Если он сейчас начал тянуть, Ирука точно бы сделал «хокаге-саме» выговор в лучших традициях «господина директора». Каждое движение Какаши было чётко выверено. Член вошёл в него под определённым углом. Он держал его ноги, необычно сложив пальцы. Ирука со смущением понял, что это его движения и его привычки. Какаши внутри него был плавен и нежен, ничего общего с тем, как трахался сам Какаши. Ирука таял от этой любви, и ещё сильнее горел, понимая, что ощущает отражение собственной любви. Это был настолько сюрреалистичный, почти внетелесный опыт, что его тело натянулось струной, и если сначала Ирука опасался, что тогда на кухне Какаши был доведён до оргазма слишком быстро и вот так вот, без подготовки он так не сможет, а значит, повтор будет неполным, то теперь он мог лишь надеяться, что не кончит раньше нужного и не испортит всё своим неуместным восторгом. — Ирука, — приглушённо позвал Какаши сквозь пелену наслаждения, Ирука сжал его в себе, услышал его тихий возглас и кончил в пустоту, ни разу себя не коснувшись. Он совсем забыл, что это ещё не конец… Какаши ругнулся, сложил его, будто вещь, вбивался в исступлении, в погоне за ускользающим оргазмом, и Ирука удивился про себя — неужели он мог двигаться и так? Он не смог бы дать отпор, даже если бы захотел. Тело не слушалось, послушно принимая в себя страсть и боль, Ирука уже ничего не чувствовал внизу. Закрыв глаза, он прошептал: — Хватит, — и услышал, как Какаши со стоном дёрнулся на нём ещё несколько раз и остановился. Какое-то время они оба приходили в себя, Ирука на скомканной постели и Какаши, откинувшийся на изножье. Затем Какаши ткнулся губами под маской во впадинку на его ноге, под большой косточкой, и добродушно подметил, устраиваясь рядом: — Знал бы, что ты такое любишь, принёс бы зеркало из коридора. Ирука попробовал оправдаться: — Что ты имеешь в виду? Думаешь, я самовлюблённый, что ли? — Не мне в таком кого-то обвинять, конечно… — философски протянул его партнёр, ложась спиной к стенке, чтобы оставить Ируке больше места, и раскрывая ему объятия. Ируке не требовалось особых приглашений, он прижался к зелёному жилету. — В следующий раз принеси, — пробубнил Ирука в грубую ткань, уже привычно положив голову на чужое плечо вместо подушки. Смех Какаши в груди отдавал ему в уши. Он был не прав. На этой кровати вполне могли поместиться двое. Отчего-то эта мысль горчила на языке невысказанными и бессмысленными упрёками. *** Ирука удивился, когда Какаши отнёс его в комнату, которая идентифицировалась как гостиная-кабинет, положил на заваленный бумагами стол и заставил кричать своё имя в утренней блаженной тишине. Ирука бы помолчал, он был приличным человеком, но Какаши сказал, что не перестанет, пока не услышит нужных слов. — Я что, похож на собаку, чтобы требовать «Голос»? — маскируя возбуждение за досадой, посетовал Ирука, потирая поясницу после. Он сидел на краю стола, барахтая ногами и не сомневаясь, что под задницей у него какие-то важные документы — уж больно толстыми и даже мягкими оказались скреплённые папки. Какаши раздевался у дивана, чтобы пойти в душ. — Нет, ты недостаточно милый для собаки, — съязвил он, стягивая синюю кофту через голову. Ирука вежливо посмеялся. На самом деле, ему было не до смеха — Какаши как раз повернулся обнажённой спиной и потянул вниз штаны. Казалось бы, за это время он уже столько раз видел Какаши со всех сторон. И всё равно… Всё равно было мало. — Поедем после обеда или после ужина? — спросил Какаши, выглянув из ванной, как будто вспомнил о чем-то, что надо решить как можно скорее. — Куда? — Ирука обернулся на голос. Он успел надеть только свитер и чувствовал себя глупо в таком виде. — На источники. Ты, я, гигантская лужа горячей воды и никого вокруг. Ирука мученически вздохнул. — Запомнил, да? Какаши наклонил голову набок, слегка прищурившись: — Скажи честно, у тебя аллергия на отдых? — Скажи честно, ты ухватился за эту идею, потому что своих у тебя нет? — Я действую исключительно в собственных интересах, — хмыкнул Какаши. — Давно не был на источниках и не против погреть старые косточки, а ближайший подходящий для такой поездки выходной будет примерно через три года. — Ты преувеличиваешь, — покладисто произнёс Ирука. — В конце концов, в следующий Новый год никто в штабе работать тоже не будет, так что шанс есть как минимум через 12 месяцев. Какаши скрылся в ванной, и его голос стал немного глуше в узком пространстве: — Если ты переживаешь за обещание пообедать, то оно в силе сегодня. Мы можем успеть всё. Ирука растерянно сел на диван, забыв про джинсы где-то в спальне. Может, зря он так реагирует? Но почему-то попытка Какаши примазаться к одному из самых ужасных Новых годов в его жизни невероятно раздражала, и ничего с собой поделать он не смог. Тогда ухажёр тоже заманил его сладкими речами, а наутро, пока Ирука спал, свалил, не заплатив. Какаши успел принять душ и выйти в полотенце на бёдрах, роняя за собой мелкие капли воды, а Ирука всё сидел и пытался собрать слова в верное предложение. Во что-то, что всё не испортит. — Не пойми неправильно, — смущённо начал он, уставившись на голые ступни Какаши и маленькую лужицу, уже собирающуюся под ним. — Просто я… — Ты передумал? — Голос Какаши звучал как-то уж слишком отстранённо. Ирука отказывался смотреть на него, не хотел увидеть в глазах что-то не то. — Я понимаю. В конце концов, ты соглашался встречать Новый год с Сукеей, а не со мной. — Я вообще не соглашался, ты сам всё решил, — возразил он, вспыхнув, но потом понял, что это звучало совсем не так, как хотелось. — Да причём тут это! Я хотел сказать, что… мне совсем не обязательно всё успеть, это не гонка. Я просто… «Я просто хочу провести эту ночь с тобой». Это же так легко, скажи же. Ирука замолчал. — Не бери в голову, — фыркнул Какаши, переминаясь с ноги на ногу. — Будешь уходить, захлопни дверь. И он ушёл куда-то в спальню, наверное, чтобы одеться. Ирука застыл на месте. Неужели его только что попросили уйти? Он только пару часов назад считал, что Какаши ушёл навсегда. Потом испытал невероятное облегчение, поняв, что ошибся. А теперь… Не уж. — Ты меня выгоняешь? — Ирука пошёл следом, прислонился к дверному проёму. Двери не было — только торчали петли. Если бы он не был уверен, что Какаши действительно тут живёт, он бы решил, что попал в какой-то притон. Какаши методично собирал свою одежду с пола, неряшливо складывая её на кровати. Вода с белых волос капала на бледную спину. — Почему же. Можешь тут поселиться, меня всё равно не бывает дома, — хмыкнул он как-то странно, вертя в руках сетчатое нечто. Плюнув, он бросил вещь как есть и кивнул на стул у входа. — Твои джинсы. Ирука молча оделся, достал из кармана резинку, собрал волосы в хвост. По-хорошему, ему тоже нужно было в душ, но он не мог сейчас прервать ссору на непонятной ноте. И стоять как дурак в одном свитере — тоже. — Если я сказал что-то не то, прости. — Не начинай, — посоветовал Какаши через плечо. — Я уже всё понял. Мне не нужно повторять дважды. Ирука вздохнул. Почесал руку над запястьем — свитер нещадно кололся. Посмотрел на Какаши, не зная, как быть. Подошёл и попытался обнять его со спины. Тот вырвался, не оборачиваясь, и негромко ругнулся. Полотенце слетело с бёдер и мокрой кучей рухнуло на пол. — Давай поедем. На каком поезде? — Ирука услышал в собственном голосе мольбу, но ему было уже неважно сохранить лицо. — Что-то уже не хочется. Он никогда не видел Какаши таким. Как хокаге, тот всегда был собран и никогда не уходил от разговора. Почему же сейчас он психует хуже учениц академии, влюбившихся в учителя? Ирука, потоптавшись рядом, ушёл на диван, посидел немного, но Какаши продолжал свою странную уборку, совершенно его игнорируя. И Ирука ушёл — Какаши даже не обернулся на щелчок провернувшегося в двери замка.