1.5. Милан.
16 декабря 2025 г., 08:19
Наспех собранные вещи, купленные билеты, и вот, Чхве Ю На уже летит в Милан. Полет должен был длиться 13 часов, но из-за разницы поясов, прилететь она должна была примерно в 8 часов вечера — идеально, чтобы выбрать место для съемки, подходящее по критериям, и обосноваться тут.
Следуя указаниям из последнего брифа, лучше всего под площадку для съемок подошёл просторный балкон роскошного отеля IH Milano Ambasciatori. На эту ночь девушка смогла взять только свой номер, а на следующую забронировала и для Хёнджина. Всё равно прилететь он должен был только к утру.
Номер был идеален своим балконом. Широкий, с массивными каменными стульями, он выходил на открыточный вид Милана — тёмные шпили Дуомо на фоне закатного неба. Съёмка будет здесь, мысленно отметила Ю На, и ощутила странный холодок в животе.
Она заказала срочную доставку духов через сервис отеля. Ровно в полночь флакон «So Scandal» стоял на деревянном туалетном столике напротив кровати, но через открытые шторы балкона ловил ночные огни города, завораживающе переливаясь. Он казался живым — и непозволительно личным.
Работа была закончена к двум ночи. Всё тело кричало о восьмичасовом полноценном сне. Но что? Правильно, сон для слабаков. Ю На поставила будильник на четыре часа утра, чтобы, как и обещала, встретить Хёнджина из аэропорта с нанятой охраной и автомобилем.
Сон был тяжёлым и коротким. Будильник вырвал её из темноты в холодную ясность так, будто она всего на пару минут закрывала глаза. Наспех приняв душ и нанеся лишь лёгкий тон, скрывающий синяки под глазами, и резкие, чёткие стрелки, Ю На впрыгнула в джинсы и футболку, а сверху натянула куртку и черную кепку, продевая в заднее отверстие собранные в хвост волосы. Как спецагент, готовый к миссии в чужом городе.
В 4:30 нанятый чёрный Mercedes с водителем и молчаливым охранником уже ждал у входа. Город спал, улицы были пустынны и влажны. В аэропорту Мальпенса царила призрачная тишина. Она стояла у самого выхода из зоны таможенного контроля, руки в карманах, вес на одной ноге. На табло горело: «РЕЙС IC 458 ИЗ СЕУЛА — ПРИБЫЛ».
Она молча ждала, посматривая на часы. Но когда в толпе заспанных пассажиров появилась его высокая, узнаваемая фигура — в чёрном худи и маске, с наушниками на голове и тяжёлой сумкой, — её сердце совершило один резкий, неучтённый удар. Он ещё не видел её.
А потом увидел.
Его взгляд скользнул по ней, прошёл мимо… и резко вернулся. На его уставшем от перелёта лице мелькнуло чистое удивление. Ни усмешки, ни подкола. Просто тихий шок от того, что она здесь, в пять утра, в пустом аэропорту чужой страны.
Он медленно снял наушники.
— Ю На-сси? — его голос был хриплым от той дрёмы, что помогала коротать время в самолёте. — Что ты делаешь в такую рань тут?
Она позволила уголку рта дрогнуть на миллиметр.
— Всё для того, чтобы ты не потерялся, и невредимым доехал до отеля. Давай, машина ждёт.
Она развернулась, давая ему понять, что разговоры окончены. Но спиной чувствовала его пристальный, изучающий взгляд. Он шёл следом, а в голове было лишь недоумение. Они вышли на прохладный воздух предрассветной стоянки.
— Честно, — начал он, скинув рюкзак с одного плеча и устало потирая шею в одновременной борьбе с неловкостью и затекшими мышцами, — фраза про «встретить с айс-латте в аэропорту» была шуткой. Ты могла этого не делать.
Ю На не ответила, лишь кивнула охраннику, стоявшему у чёрного «Мерседеса». Тот беззвучно открыл заднюю дверь со своей стороны для Хёнджина, а сама девушка обогнула автомобиль с другой стороны.
Хёнджин сел, и тут же его взгляд упал на подлокотник между ними. Там стоял высокий прозрачный стакан, с которого стекали мелкие капли конденсата. Айс-латте. Даже не начавший таять.
Он медленно поднял глаза на неё. Она уже смотрела на него, откинувшись на сидении. На её губах играла та самая невыносимо самодовольная, едва заметная усмешка.
— Я не шутила, ТЗ поставлено было чётко, — просто сказала она, подталкивая стакан в его сторону. — Пей и просыпайся уже.
Он взял стакан. Холодный пластик обжёг ему пальцы. Он смотрел то на напиток, то на её профиль, уже отвернувшийся к окну, за которым проносились первые огни просыпающегося города.
— Так это забота, — произнёс он уже спокойнее, скрывая замешательство за очередной маской лёгкости и отпивая латте, — или страх за свои инвестиции?
Она повернула к нему голову. В тусклом свете салона её стрелки казались ещё острее, а взгляд — ещё непроницаемее.
— В моём мире, Хван-сси, — сказала она тихо, чётко, — это одно и то же.
не самой доброжелательной улыбке он, и в его голосе звенела знакомая, колючая игривость. — Ты храпишь. Тихо, на вдохе. Как котёнок с астмой.
Она закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями, а потом медленно поднялась, опираясь на локти.
— Ложь, пиздёж и провокация, — ответила она хриплым голосом, вспоминая старый мем. — Я не храплю. Это ты сопел, как перегруженный пылесос. Я даже просыпалась, чтобы проверить, не лопнули ли у тебя лёгкие.
— О, заботилась, — он захлопнул журнал и отложил его. — Значит, не спала всё-таки. Я-то думал, отрубилась как сурок. Приятно знать, что мое дыхание так волнует моего бренд-менеджера.
Ю На сползла с кровати, чувствуя, как усталость похрустывает в суставах, но мозг уже проснулся и работал на полную. Она направилась к мини-бару.
— Ты завтракал или мне заказать? — бросила она через плечо, наливая себе стакан ледяной воды. — А твоё сопение я записала. На случай, если понадобится чёрный материал для переговоров. Или продам поклонникам.
Он фыркнул, но его улыбка стала шире. Он следил, как она залпом выпивает воду, как её пальцы привычно расправляют мятые волосы.
— Я обошёлся протеиновыми батончиками в той вазочке, — кивнул он в сторону мини-бара, а затем перевел взгляд на балкон. — А ты когда успела всё это?
Там, за стеклянной дверью, в утреннем солнце уже стояла небольшая, но профессиональная стойка с аппаратурой: два светоотражателя на штативах, софтбокс, коробка с батареями.
— Пока ты летел сюда, — она поставила стакан и потянулась к своему рюкзаку за косметичкой, — я уже работала. Иди умойся. Через сорок минут начинаем.
Она вышла на балкон, оставив дверь открытой. Утренний воздух был свеж и резок. Она взяла салфетку и начала методично, с интенсивностью протирать мраморную поверхность столика, потом стулья, ограждение.
А он, всё ещё сидя на кровати, смотрел ей в спину. Его насмешка с лица потихоньку сходила, сменяясь признанием, уважением и тем самым колючим интересом, который уже давно перестал быть просто игрой. Она не просто делала работу. Она создавала мир, в котором ему предстояло сиять. И он, чёрт возьми, был готов сиять перед камерами для неё.
***
Ключ щёлкнул, дверь номера открылась. Всё та же убаюкивающая тишина, тот же вид с балкона, теперь окрашенный первым сизым светом утра. Ю На, не глядя на него, швырнула свою кепку на туалетный столик, сбросила куртку и, сняв обувь, рухнула лицом в подушку на дальней стороне кровати. Голос её был приглушён тканью: — Ванна там, душ, полотенца. Завтрак закажешь в номер или сам сходишь в лобби. У тебя четыре часа, веселись. Она не собиралась спать. Просто дать телу горизонтальное положение, выключить зрение, выдохнуть. Мозг уже прокручивал список: проверить свет на балконе к девяти, договориться об обеде для команды, свериться с прогнозом погоды… Вместо этого он плюхнулся рядом — не вплотную, но достаточно близко, так, что она почувствовала тепло его тела и запах самолётной спёртости, смешанный с его чуть горьковатым парфюмом. — Не волнуйся, я не грязный, — раздался его голос, такой же усталый и приглушённый, как её несколько секунд назад. — И вообще-то я тоже не кайфовал, спя в кресле самолёта. Он устроился поудобнее, с глухим стоном скинув кроссовки на пол. Кровать снова качнулась. Ю На не пошевелилась. Но внутри всё напряглось. Это была даже не провокация. Про личные границы и вовсе смешно уже говорить, когда они заняли одну кровать. Но, справедливости ради, номер Хёнджина достанется ему только после двух часов дня, когда предыдущие гости выселятся. Он не лез к ней, не подкалывал. Он просто занимал своё место. И этим был в тысячу раз опаснее. Тишина повисла густая, тяжёлая, наполненная их дыханием и далёким гулом города за стеклом. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала, как её собственная усталость, до этого ясная и холодная, стала вдруг общей, тёплой и неудобной. Через минуту она услышала, как его дыхание стало ровнее и глубже. Неужели реально уснул? Она осторожно приподняла голову и краем глаза посмотрела в его сторону. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, глаза закрыты. Длинные ресницы отбрасывали тени на синеватые круги под глазами. Он выглядел по-мальчишески уязвимым и вдруг бесконечно далёким от того насмешливого хама, которым был всё это время. Она медленно опустила голову обратно в подушку. «Ну и плевать, пусть спит. Не выгонять же». — Только не храпи, — буркнула она в ткань, уже не в силах сдержать слабую, уставшую ухмылку. С его стороны донёсся сдавленный, полусонный смешок. — Обещать не могу. И они оба лежали там, на расстоянии меньше, чем вытянутой руки друг от друга, в номере в Милане, пытаясь соперничать не друг с другом, а с временем на вздремнуть хоть ещё немного. В половину девятого завибрировал будильник. Она выключила его, даже не открыв глаза, чувствуя, как тяжело снова подниматься, при том, что ещё и веки сопротивляются. Она перевернулась на спину, потянулась, и в этот момент её взгляд наткнулся на него. Хёнджин сидел выше на кровати, прислонившись к изголовью. В руках у него был журнал — какая-то глянцевая арт-бумага из стопки на тумбочке. Но он не читал. Он смотрел на неё. Его взгляд был пристальным, изучающим и откровенно насмешливым. Уголки его губ были подёрнуты вверх, а в глазах светилась тихая, довольная ухмылка, будто он только что стал свидетелем чего-то очень личного и смешного. — Утра, — растянулся в***
Настроенный свет должен был подчеркнуть каждый изгиб и цвет бардового футляра в руках Хёнджина. Ю На, стоя за камерой на штативе, щурилась в видоискатель. Хван держал флакон с изящными золотыми ножками на крышке и насыщенной розово-красной жидкостью внутри, похожей на застывший рубин. — Держи левее флакон. Грани должны ловить свет, — её голос был ровным, рабочим. — Теперь взгляд в объектив. Не «я артист», а «я знаю секрет». Ты продаёшь не запах, а обещание. Хёнджин поворачивал флакон в пальцах, изучая. Его брови поползли вверх. — Погоди. Это же… женские духи? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление. «So Scandal» для него? Ю На, не отрываясь от камеры, лишь хмыкнула. — Задумка, что запах должен отражать сексуальность, ты подходишь на роль модели. Теперь надо почувствовать аромат. Понять, что продаёшь. Давай, начинай источать свои флюиды сексуальности. — На мне уже другой парфюм, всё перебьёт, — отозвался он с усмешкой, протягивая ей флакон через свет. — Ты послушай, расскажешь. Она на секунду оторвалась от видоискателя, взяв прохладный флакон. Собиралась было пшикнуть на запястье, но её руки были украшены массивными браслетами. Не долго думая, она поднесла флакон к собственной шее и нажала на распылитель. Лёгкое облачко осело на кожу. Резкая, холодная нота спирта ударила в воздух. Она отложила флакон, подняла руки и начала мягко, веерообразными движениями гнать воздух от своей шеи, смешивая аромат с теплом тела, чтобы он раскрылся. Она махала руками от себя, и волна аромата поплыла в его сторону. Он стоял неподалёку, наблюдая за её движениями. Решив, что такого дистанционного запаха ему недостаточно, без предупреждения он сделал три быстрых шага, сократив дистанцию до нуля. Хёнджин пригнулся, и его нос, а следом и губы почти уткнулись в то место на её шее, куда она только что брызнула. Его верхняя губа, мягкая и тёплая, на долю секунды коснулась её кожи. Ю На замерла и перестала дышать. В ушах зазвенела тишина, что была громче любого шума. Она чувствовала тепло его дыхания, смешанное с её только что раскрывшимся ароматом, как он ведёт кончиком носа по её шее, едва касаясь и вызывая табун мурашек. Он отстранился так же резко, как и приблизился. На его лице была натянутая, дерзкая усмешка, призванная скрыть его настоящие эмоции. — Да, — произнёс он, и его голос прозвучал чуть хрипло. — Аромат… потрясающий. Идет тебе, кстати. Прям в тему. Он старался казаться насмешливым, развязным, но видел, как её щёки залила густая краска, а зрачки расширились от шока. Он думал, что напугал её. Возможно, даже перегнул с «флюидами». Ю На, будто в замедленной съёмке, подняла руку и ладонью потерла то место на шее, где ещё горел след его мимолётного прикосновения. Она смотрела не на него, а куда-то отстранённо вскользь. Ей стоило только моргнуть. Только поймать темноту глазами. И картинка сама всплывала в голове: не студийный свет, а полумрак. Его рука, впивающаяся в её бёдро, тело, прижимающее её к холодной стене. Его пальцы, запутанные в её волосах, оттягивающие голову назад, обнажая шею ещё больше. И его губы — уже не случайное касание, а жадный, влажный поцелуй, впивающийся точно в то место, которое он только что исследовал, оставляющий на коже след гораздо глубже, чем от духов. Она резко проморгалась, стряхивая видение. Сердце колотилось как бешеное. Аромат «So Scandal» витал в воздухе, внезапно став невероятно интимным и опасным. — Теперь, — сдавленным голосом произнесла она, тут же прочищая горло, — последние кадры, и будет перерыв. Она сверилась с бумагами. — Становись к перилам. Боком. Расслабленно облокотись, только не падай. — Он послушно переместился, и его поза, несмотря на инструкцию, всё ещё хранила остатки напряжённой грации. — Расстегни ещё одну пуговицу. Да, вот эту. Совсем чуть-чуть. Чтобы был намёк, а не объявление. Чёрная кружевная ткань его рубашки приоткрылась, обнажив ещё один участок кожи над ключицей, тонкое кружево едва угадывалось. Не вульгарно. Запретно. — Правую руку — в карман. Левая — держит флакон. Подними его к лицу. Хорошо. Теперь… — она сделала крошечную паузу, — золотыми ножками на крышке коснись губ. Не нажимай. Просто коснись и чуть проведи. Смотри в объектив. Он выполнил. Без слов. Его взгляд через видоискатель стал тяжёлым, пристальным, почти гипнотическим. Она сделала серию кадров. Щёлк. Щёлк. И остановилась. Что-то было не так. Она оторвалась от камеры, изучая его. Образ был дерзким, манящим, но… Слишком ухоженным. Слишком идеальным. Его волосы, уложенные с утра, лежали безупречными прядями. Для такого живого, дразнящего кадра нужен был лёгкий, искусный хаос. Мысль пришла мгновенно, и с ней — воспоминание. Их первая встреча. Гримёрка. Как он отказал. А она послала. — Волосы, — сказала она резко. — Нужна лёгкая небрежность. Взъерошь их. Хёнджин медленно опустил флакон. Усмешка, которую она знала слишком хорошо, тронула его губы. Он не шевелился, сохраняя идеальную, только что заданную позу. — Я уже встал, как ты сказала, — произнёс он, и в его голосе зазвучала та самая, знакомая сталь вызова. — Если тебе так нужны растрёпанные волосы… — он сделал нарочитую, театральную паузу, глядя на неё, — …взъерошь их сама. Тишина на площадке стала абсолютной. Даже шум города будто затих. Команда замерла. Сердце Ю Ны даже зачем-то подпрыгнуло от мысли, что ей самой нужно будет приблизиться к нему. Она смотрела на него. На его спокойное, вызывающее лицо. На его безупречные, ждущие её прикосновения волосы. Пальцы, лежавшие на корпусе камеры, сжались. Она медленно, будто приближаясь к дикому зверю, сделала последние шаги. Расстояние между ними сократилось до десяти сантиметров — и сейчас они ощущались как ничто. Ещё и подначивающий аромат «So scandal» на её шее добавлял атмосферы. Она не смотрела ему в глаза, сосредоточившись на задаче: взять прядь у виска, слегка вытянуть её пальцами, нарушить безупречную линию. Контролируемый хаос. Запустить растопыренные пальцы вдоль по его теплой голове, выпутывая остальные пряди. А он… Он не шевелился. Он стоял, как скала, позволив ей это. Но его взгляд не отрывался от её лица. Он смотрел прямо на неё — пристально, без тени насмешки, гипнотизируя внимательным взглядом. Он видел, как её зрачки расширились в этой близости, как её дыхание стало чуть более поверхностным. Ей было невыносимо неловко от этого взгляда. От этой близости. От того, что её профессиональный жест превратился в нечто слишком личное. Она чувствовала его тепло, излучаемое всем телом. Слышала его ровное, но теперь как будто более глубокое дыхание. Хаос был создан. Но что-то гораздо более опасное и неконтролируемое было создано вместе с ним, и это заставляло Ю Ну всеми силами цепляться в установленную задачу, чтобы ненароком не напортачить от волнения. Она торопливо вернулась к камере, а Хёнджин снова поднес ножки флакона к едва приоткрытым губам, будто ему не хватало воздуха. Кадры были сделаны. — Всем спасибо, перерыв на четыре часа, встречаемся тут же, — отсалютовала команде помощников Ю На, забирая флакон духов. Убрав важную аппаратуру от знойного солнца, Ю На почувствовала, как пересохло у неё в горле. Но стоило ей потянуться к своему рюкзаку за личной бутылкой воды с матовым покрытием, как её там не оказалось. Подняв взгляд, она тут же обнаружила потерю: бутылка была в руках у Хёнджина. Он делал большой, протяжный глоток, и она смотрела, как работает его шея. Которую хотелось придушить. Её лицо стало каменной маской, но в глазах зажёгся холодный огонь. Да как он посмел?! Копошиться в её вещах, пить её воду. Она подошла. — Хван. Моя вода. Моя бутылка. Объяснись. Он медленно опустил руку, оценивая её гнев. На губах играла невыносимая усмешка. — Жажда. А твоя стояла ближе всех к тени. Считай, комплимент твоему стратегическому планированию. Он не отдавал бутылку. Вместо этого слегка протянул её к ней, держа за горлышко. Вызов. — Бери. Или брезгуешь? Шумно выдохнув, она резко выхватила бутылку из его руки, взглянула на горлышко и сделала один долгий, демонстративный глоток, не отрывая от Хёнджина глаз. Она приняла его вызов. Но не допила. В бутылке оставалось два глотка. И вместо того чтобы опустить её, она быстрым, резким движением сжала пластик в руке. Хруст. Струя ледяной воды ударила ему прямо в лицо и на рубашку. — Хотел освежиться? Пожалуйста. На здоровье. Перерыв как раз, — её голос звучал спокойно, почти деловито. Он вздрогнул от неожиданности. Вода стекала по его носу, подбородку, капля зависла на реснице. Но он не отшатнулся. Он замер. В его глазах мелькнула совсем не ярость, а безмерное, дикое удивление, переходящее в восхищение. Он её недооценил. Она снова переиграла. Он медленно провёл рукой по лицу, смахнув воду, и посмотрел на мокрые пальцы. Уголок его рта дёрнулся. — …Эффективно. Она бросила пустую, смятую бутылку в урну и молча двинулась в сторону выхода. — Эй, куда ты? — в два прыжка Хёнджин тут же догнал её, и в голосе мелькнула нотка тревоги. Он всё-таки доигрался и обидел её? — За новой водой, — отрезала она, не оборачиваясь. — А то опять какая-нибудь дикая гиена приблудная присвоит. — Я с тобой, — он тут же взялся за ручку двери, намереваясь во что бы то ни стало уговорить взять его с собой, где он сможет исправить ситуацию и хоть как-то загладить вину. Она обернулась на пол оборота, её взгляд скользнул по его мокрым ключицам, останавливаясь на лице. Решительность парня пойти следом за ней Ю На считала мгновенно. — В таком виде? Ты привлечёшь внимание. Ладно, если так хочешь, мы выйдем в город вечером. Если, конечно, к тому времени успеешь высохнуть и вспомнить, как себя вести. И, не дожидаясь ответа, она ушла, оставив его стоять посреди номера — мокрого, ошарашенного и совершенно, бесповоротно заинтригованного. Оставленный на её столе телефон в этот момент завибрировал, и заинтересованный Хёнджин не смог удержаться от такого соблазна — через строку уведомлений посмотреть. Он увидел не письмо, а СМС, отправленное на ее личный номер, а не служебную почту, и судя по первым двум строкам, там было какое-то стихотворение, обещающее грусть при прочтении.
