Inseparable enemies

Спустя неделю я все же встала на ноги. Больная нога ещё давала о себе знать, но уже не так сильно, как раньше. Хенджин все ещё не вернулся, поэтому Минхо снова захватывал все мое пространство. На тренировки он меня не брал, ссылаясь на то, что мне ещё рано напрягать ногу, но заезжал за мной после и мы ехали ужинать в наше кафе или гуляли по парку, обсуждая новые танцы и то, как с ними справляются подопечные. Мне было интересно, сколько я пропустила, а он заверял, что я смогу все спокойно нагнать. Почти каждый вечер, мы возвращались домой вместе, что очень не нравилось моей маме. В один из таких вечеров, когда мы вернулись домой и Минхо остался на улице, чтобы посмотреть что-то в машине, она устроила мне допрос, заперев в своей же комнате. Разговор был не из приятных. Она говорила, что мне не следует проводить столько времени с братом и стоит найти себе другое занятие и друзей. Там ещё было много всего, но эти слова я не хочу озвучивать. Да, мы действительно стали близки с Минхо, но все, что сказала она, не является действительностью. По крайней мере, озвученной действительностью. Я чувствовала, что между нами зарождается что-то большее, но гнала от себя эту мысль. Когда она вышла из комнаты, я наконец смогла выдохнуть. Я написала смс Минхо, прося встретится после того, как все уснут, за домом на площадке. Он ответил, что придет и я стала ждать. Время тянулось слишком медленно. Я смотрела на часы каждые пять минут, но цифры будто застыли. Наконец часы показали полночь. Я вышла из комнаты, накинув на себя теплый свитер и сделала вид, что иду на кухню. Уже у входной двери меня встретил наш дворецкий. — Куда вы собрались на ночь глядя? Я посмотрела на него с виноватым видом. Он лишь улыбнулся. — Вас ждёт Минхо? Я согласно кивнула. Он единственный, кто понимал все и никогда не осуждал меня и прикрывал все мои косяки. — Хорошо. Я закроюсь в вашей комнате, на случай, если ваша мама решит вас проверить. Минхо ушел из дома ещё в 9 вечера, поэтому его искать никто не будет. Но будьте аккуратны и избегаете камер. Лучше будет, если вы выйдете через служебный вход. Возвращайтесь через сад, я оставлю дверь приоткрытой. Я кивнула и поспешила к служебному выходу, который вел из кухни. Когда я наконец вышла за пределы дома, я выдохнула. Прямо у ворот, меня схватили за руку и утянули в пустоту. Я хотела закричать, но мне зажали рот. — Да тише ты, это я,— сказал Минхо, отпуская руку с моего рта. — Что ты творишь? — А чего ты кричишь то? — Кто так пугает? На дворе темно, откуда я знаю, кто может ходить ночью по улицам. Не каждый день я так сбегаю ради парня. — А ты сбежала ради парня?— усмехнулся он. Я не видела его лица, но знала, что он улыбался. Все ещё держа меня за руку, он потянул меня на себя и я оказалась прижата к его груди, ощущая тепло его тела и слыша его сердцебиение. Мы стояли так несколько минут. Я даже не задавалась вопросом зачем, а только наслаждалась его присутствием. Рядом с ним мне не было страшно. Я доверяла ему. — Дворецкий помог, да?— спросил он полу шепотом. — Да. — Ты ему доверяешь? — Больше да, чем нет. Он всегда меня поддерживал и не сдавал родителям. — Ясно. Ну пойдем на площадку. Там нет камер и мы сможем поговорить. Мы шли недолго. Площадка находилась прямо за домом, разделяли их только высокие деревья, полностью закрывающие обзор. Сейчас это было нам на руку. Минхо так и не опустил мою руку, хватка была даже крепче. Мы сели на самую дальнюю лавочку, где горели лишь мелкие светильники в газоне. — Что случилось?— начал Минхо, отпуская мою руку и поворачиваясь лицом ко мне. — Мама. — Что мама? Давай без загадок. — Сегодня она пришла в мою комнату и устроила мне допрос. А ещё сказала, чтобы я перестала проводить время с тобой и нашла себе занятие и новых друзей. — Понятно. — Что понятно? Она следит за нами. Вся прислуга ей сообщает о наших передвижениях и возможно даже разговоры, кроме дворецкого. Он выкручивается, но всегда не сможет нас прикрывать. — Не переживай. Ничего никто не сделает. Пусть передают все, что хотят. Он бережно взял мои ладони в свои, его взгляд проник в самую душу, обжигая теплом и тревогой. От этого прикосновения по коже разлилась волна мурашек, словно маленькие искорки восторга и волнения, пробудившие во мне целый вихрь чувств, которые я все ещё не понимала. — У меня нет никого, кроме вас с Хенджином. Но он ещё не вернулся в Корею. От имени Джинни, Минхо слегка поежился, будто ему дали откусить лимон. — Вернется твой Хенджин, раз обещал. Ты слишком много думаешь. Не думай о том, что ещё не случилось и живи здесь и сейчас. От его слов стало тепло на душе и захотелось его обнять и не отпускать никогда, но я не стала этого делать. — Пойдем домой. Уже поздно и тебе нужно спать. Я доведу тебя до ворот, ты зайдешь через сад, а я чуть позже сделаю вид, что просто поздно вернулся. Хорошо? — Хорошо. Я вернулась в комнату, как и сказал Минхо. Дверь из сада в спальню была приоткрыта, а дворецкого внутри уже не было. Я забралась в постель и взяла в руки телефон. Я переживала за Минхо и то, что нас могли увидеть. Через минут двадцать я услышала, как закрылась дверь его комнаты. Он пришел, все хорошо. Я зашла в наш диалог в Какао. Он что-то писал. —————————————————— Минхо: — Спишь? Я: — Нет. Все хорошо, ты не попался? Минхо: — Нет. Все хорошо. Я: — Я рада. Спокойной ночи. Минхо: — И тебе доброй ночи, Ханни. —————————————————— Следующие недели стали мучительным испытанием. Минхо словно растворился в бездне корпоративных дел, поглощенный отцовскими амбициями. Теперь мы почти не пересекались: он возвращался домой, когда ночь уже окутывала меня своим сонным покрывалом. Лишь редкие, скупые сообщения в течение дня служили слабым эхом нашей близости. Я прекрасно знала, кто приложил к этому руку. Мама точно рассказала всё Уильяму и они снова приняли решение за нас двоих, посчитав, что нам лучше не проводить вместе время. Эти дни тянулись бесконечно долго, наполненные невыносимым одиночеством. Тоска по Минхо терзала душу, разрывая сердце на части. Я ощущала каждую секунду его отсутствия, как зияющую рану, кровоточащую и причиняющую боль. Теперь мне приходилось находить себе занятия. Я стала частым гостем книжных клубов и библиотек, зарываясь в книги. Однажды, вернувшись домой, я услышала, как на кухне мама разговаривает с кем-то. Этот знакомый голос принадлежал Хенджину. Я только успела порадоваться, как до меня донеслись слова, после которых мне расхотелось идти туда, и я прислушалась. — Вы же понимаете, что это ужасно. Я не буду так поступать с ней. Я дорожу ей и уважаю её выбор и её чувства. — Какие чувства? О чем ты говоришь? Это простая просьба. Мы все устроим. Тебе нужно только быть рядом и делать то, что говорят и всё. — Я не согласен. — Джинни, пойми, так будет лучше для неё. Я не знаю о чем шла речь, но мне не нравился этот разговор. Я услышала шаги, приближающиеся ко мне. Пришлось сделать вид, что я только пришла. На встречу вышел озадаченный Хенджин. Увидев меня, он натянуто улыбнулся. — Привет, Джинни. Что ты тут делаешь? — Привет. Твоя мама позвала. — Что-то случилось? — Нет, все хорошо. Просто разговор о семье. Конечно, я не поверила. Но меня расстраивало, что он соврал мне. — Ну ладно. Может погуляем? — Извини, принцесса, у меня дела сегодня. Я позвоню тебе на днях и погуляем. Хорошо? — Ладно. Он обнял меня и поспешил уйти. Их слова, словно ядовитые змеи, клубились в моей голове, не давая ни единого вздоха покоя. Я сидела на краю кровати, потерянная в тумане неразберихи. Что происходит? О чем мать могла просить Хенджина? Мое сердце разрывалось от желания поделиться этим с Минхо, но его все еще не было рядом. Они с Уильямом, как назло, уехали по делам в другой город, оставив меня наедине с терзающей душу неизвестностью. Я могла бы ему написать, но сухие односложные ответы меня только расстраивали, поэтому я убрала телефон и легла в постель, уставившись в потолок. Спать ложиться было ещё рано. К вечеру, тоска по Минхо сдавила сердце, и я, забыв о стуке, вошла в его комнату. Впервые без предупреждения. Да и кто бы мне ответил? Коты, осиротевшие без его тепла, свернулись клубком на его кровати, словно ища в ткани знакомый запах. Я опустилась рядом, касаясь их мягкой шерсти по очереди. Их мурлыканье, тихое и надрывное, сплеталось в симфонию одиночества и нежности. Незаметно для себя, я провалилась в сон, утонув в их пушистом утешении. Пробуждение настало в объятиях темноты. Рядом, словно тень, сидел Минхо. Его пальцы, легкие и осторожные, перебирали мои волосы. Лунный свет, просачиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, нежно касался его лица, высвечивая в глубине темных, бездонных глаз что-то обжигающе теплое, родное. В этом взгляде я видела целую вселенную, полную сочувствия и понимания. — Привет,— сказал он шепотом. — Привет,— ответила я. — Скучала так сильно, что перепутала комнаты?— он улыбался. — Не правда. Я пришла к котам, а они меня усыпили. — Как скажешь, врушка. — Я думала, что вы не скоро вернетесь. — Планы поменялись. Папочка сжалился и вернул меня домой. — Они ведь это специально, да? — Я уверен, что да. Но либо так, либо я останусь без единственного, что приносит мне радость. Без танцев. — Понятно. Поднявшись с его постели, я уже было направилась к двери, но Минхо перехватил мою руку, не позволяя мне уйти. Нежно потянув, он усадил меня обратно на край кровати. И прежде чем я успела что-либо сказать, его руки сомкнулись вокруг меня, заключая в крепкие, тоскующие объятия. Слова казались лишними, ненужными в этот миг. Мы просто сидели, утопая в тишине комнаты, залитой призрачным, серебристым светом луны, ища утешение друг в друге. В этом безмолвии таилась целая вселенная невысказанных чувств, глубоких, словно океан. Но хорошему суждено быстро заканчиваться. В любой момент нас могли поймать. Я слегка отстранилась и пошла в свою комнату, оставляя Минхо одного. Мне не хотелось этого, но выбора не было. Уже лежа в кровати, я думала о том, чтобы поговорить с Уильямом и попросить ослабить его хватку на шее Минхо. Дать ему свободу от того, чем он не хочет заниматься, но я понимала, что врежусь в стену непонимания и осуждения с его стороны. Сегодня мы встретились с Хенджином в парке. Он был расстроен, что чувствовалось даже за его притворной улыбкой. Почти все время прогулки он молчал, лишь изредка отвечая на вопросы. Я не понимала, что происходит, а он не спешил отвечать на мои вопросы. Придя домой, я ушла в сад. Там мне всегда было спокойно и только в саду я могла побыть наедине со своими мыслями. Воткнув в уши наушники, я закрыла глаза и попыталась освободить мысли от лишнего. Я просидела на качели до позднего вечера. В комнате Минхо зажегся свет. Он, заметив меня, вышел в сад и сел рядом. Я вытащила наушники и грустно посмотрела на него. — Что случилось? — Ничего. Просто устал. Совмещать две работы очень тяжело. Все из рук валится. — Поговори с отцом. Так не может продолжаться. — Я пытался, поверь. Он накрыл мою руку своей, и взгляд его потупился. Подрагивающие ресницы бросали тени на бледные щеки, кончики пальцев едва заметно дрожали. Каждой клеточкой я ощущала его боль и отчаяние. Слова казались чудовищно лишними – пустой звук, не способный унять эту душевную бурю. Я перевернула его ладонь, сжала крепко, словно пытаясь передать всю свою поддержку. В его глазах мелькнула тень благодарности, и он вымученно улыбнулся. В этот момент все барьеры рухнули, и я заключила его в объятия, крепко, отчаянно. Отстранившись, нежно провела ладонью по его волосам, убирая непослушные пряди, упавшие на глаза. Наши лица были так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Мгновение – и наши взгляды встретились, в них читалась вся глубина невысказанных чувств, вся сила взаимной боли и надежды. Его пальцы заплутали в моих волосах, касаясь с невесомой нежностью, словно боясь разрушить хрупкую тишину момента. Глаза, приковавшие мой взгляд, хранили в себе целую вселенную, полную мольбы и надежды. Сердце замерло в предчувствии, когда он, словно ведомый невидимой силой, придвинулся ближе. Дыхание оборвалось, а мир вокруг сузился до точки соприкосновения наших губ – робкого, трепетного прикосновения, обещавшего целую бурю неизведанных чувств. По телу пробежали мурашки и мы совсем забыли о том, что даже у стен есть глаза и уши. И это было фатальной ошибкой. Мы разорвали близость, и я заметила, как за дверью, ведущей в сад исчезает силуэт. — Черт! — Что нам делать? — Я не знаю, Ханна. Правда не знаю. Я не смог удержаться, прости. — Все хорошо, не волнуйся. — Пойдем лучше по комнатам, пока ещё что-то не случилось. С грустью, но я подчинилась. Задвинув щеколду, я упала в кровать. Губы пылали, храня на себе робкое эхо его поцелуя. Кончиком пальца коснулась их, словно собирая драгоценные крохи ускользающего мгновения. В ту минуту меня уже не волновало, что ждет впереди. Все сомнения развеялись – я осознала, что все это время чувствовала к Минхо. Мама была не права, он не был мне братом. Потому что то, что жило во мне, было гораздо глубже, сильнее, нежнее… Любовь.