Midnight light

      За окном свистел холодный ветер – предвестник приближающейся зимы.       Деревья были голыми. Их скелетообразные ветви двигались от порывов, подобно длинным костлявым пальцам.       Бледный свет луны пронзал плотные серые облака, проникая сквозь плотные шторы. Он отбрасывал причудливые узоры на бежевые стены, казавшиеся яркими при дневном свете.       Две односпальные кровати в идеальной параллельной симметрии: одна аккуратно заправленная и пустая, а другая смятая там, где Элис пару часов назад читала при тусклом свете настольной лампы, а теперь спала, укутавшись в одеяло, вытащив наружу одну ногу.       Внезапно мир замер.       Не было слышно вообще никаких звуков. Даже сверчков на улице больше не было слышно, хотя те обычно наполняли поздние часы своим ритмичным стрекотом. Но сейчас абсолютная тишина давила на барабанные перепонки.       Внезапно в воздухе запахло влажной землёй и чем-то металлическим. В горле запершило от этого запаха при каждом неглубоком вдохе под одеялом.       И тут сквозь сон она почувствовала это – тяжесть на матрасе, словно кто-то присел на край рядом с ногами.       Элис лежала без движения, застыв в постели. Одеяла обвили тело подобно кандалам. Глаза оставались плотно закрытыми за трепещущими веками, но она ощущала, что что-то не так.       Воздух становился холоднее с каждой секундой, каждый выдох превращался в облачко, которое кружило у её лица, пока не растворялось в темноте.       Тук, тук, тук.       Нечто забарабанило по изножью кровати с интервалами, слишком точными, чтобы быть случайными.       Мышцы напряглись под потной кожей.       А затем ужас разливается по каждой жилке, когда когтистый палец проводит от лодыжки вверх к бедренной кости, мучительно медленно отодвигая ткань одеяла дюйм за дюймом. Нечто замирает, лишь когда добирается до точки пульса на шее.       — БУ.       Голос прозвучал прямо возле уха, но тепла от дыхания не было. Только холодный воздух обдул скулу.       Она сжимает веки сильнее, пока за ними не взрываются звёзды до тошноты.       Элис едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть и не закричать от страха. Лёгкие горели от нехватки кислорода, когда она пыталась дышать как можно тише, незаметнее, боясь издать любой лишний писк и выдать себя.       Пробуждение означало встречу с тем, что пришло к ней, пронзительно смотрело сверху вниз.       Успокаивая себя мысленно, что всё это сон, Элис слегка приоткрыла глаза так, чтобы это было не особо заметно.       Это был он.       Сгорбленная фигура примостилась на корточках на краю кровати так близко, что его локти почти касаются острых коленей, скрытых под тканью чёрной мантии. Его голова покоилась на когтистой длинной руке, уперевшись в острый неестественно бледный подбородок.       Абсолютно белая плоть окружала глазницы, в которых должны были быть глаза, но вместо этого – пустота.       Рот существа растягивается от уха до уха, демонстрируя каждый острый как бритва зуб, а линия подбородка простирается гораздо шире, чем позволяет человеческая анатомия.       Существо знает, что она не спит.       Элис снова зажмурилась, когда нечто наклонилось ближе, пока его лицо не зависло в нескольких дюймах над её, в то время как костлявые конечности упёрлись в подушку по обе стороны, болезненно зажав её пряди волосы, едва не выдирая их из головы.       Девушка даже не поморщилась, оставаясь неподвижной.       Элис не знала, исчезнет ли монстр, если она откроет глаза, или существо станет достаточно реальным, чтобы причинить ей боль. Поэтому девушка пыталась сосредоточиться на чём-то другом – на собственном дыхании, на ощущении, как ногти впиваются в ладони как можно незаметнее под одеялом.       — Элис.       Знакомый голос Розалинды раздался у уха.       Пульс резко участился, сердце заколотилась о рёбра, словно пойманная в ловушку птица.       Голос казался знакомым, но каким-то не таким. В нём не было слышно той нежной теплоты, которая обычно звучала у её соседки.       Дыхание монстра оставалось холодным, но теперь девушка учуяла сладковатый запах гнили и разложения.       — ЭЛИС, — прозвучало громче, настойчивее, прежде чем зазвучал сдавленный смешок. — ТОКСИЧНАЯ... ЯДОВИТАЯ... НАШЁЛ ТЕБЯ...       Это было похоже на то, как будто кто-то активировал сломанную музыкальную шкатулку, которую слишком часто заводили, прежде чем она треснула, окончательно замолчав.       Коготь вновь прошёлся по её ноге, на этот раз уже давя на кожу сильнее, прочерчивая белые полосы и цепляясь за край пижамных штанов. Он, издеваясь, потянул ткань на себя несколько раз, проверяя, отреагирует ли девушка на этот раз.       Элис не посмела сдвинуться ни на дюйм, но внутри паника разъедала подобно кислоте.       Но потом всё резко закончилось.       Тяжесть больше не ощущалась, а воздух стал заметно теплее, но странный запах подобный прокисшему молоку, оставленного на жаре, всё ещё слабо витал по округе.       У Элис перехватило дыхание, когда она заставила себя полностью открыть глаза.       Комната была залита красным светом.       Взгляд её лихорадочно метался по сторонам: под кровать, за шторы. Девушка пыталась найти глазами существо, но его нигде не было.       Тишина теперь казалась ещё хуже, чем прежде. Ни смешков, ни стука, а лишь гнетущая тишина, от которой волосы на затылке встали дыбом.       Сердцебиение так громко отдавалось в её ушах, что Элис едва могла расслышать что-либо ещё за его бешенным ритмом.       Сев на кровати, она опустила дрожащие ноги на пол. С нарастающим чувством тревоги девушка встала. Деревянный пол был ледяным.       Ей в лицо бил тот самый красный свет, который отражался в противоположном окне здания академии от фонаря под окнами. Но теперь её беспокоило больше не странное свечение, а здание впереди, которое стало как будто старше, чем должно быть.       Каменные стены потрескались от времени, плющ обвивался по фасаду. Башни стали выше прежнего, а витражи слабо светились за слоями грязи, за которыми не было видно ни одного источника света.       Треснувшая часовая башня опасно накренилась под таким углом, что казалось, будто она вот-вот рухнет.       — Что за херня? — прохрипела Элис, ошарашенно глядя перед собой.       Боязливо отступая назад, она схватилась рукой за письменный стол. От резкого движения рукой девушка что-то уронила на пол.       Опустив взгляд, удивление сменилось животным ужасом.       Солонка.       Элис подняла её с пола, проверяя содержимое и убеждаясь, что она была заполнена всклей.       На столе рядом с недопитым стаканом воды лежала свеча с нетронутым воском.       Девушку осенило неприятное осознание – он не просто так пришёл к ней.       В глубине души Элис чертовски прекрасно понимала, что это была не галлюцинация или кошмар.       Она инстинктивно потянулась за телефоном, спрятанным под подушкой, но обнаружила, что экран был разбит. Девушка обтряхнула руку, усыпанную мелкими осколками, поморщившись, когда часть из них проникли под кожу, вызвав зуд.       «Время», — крутилось у неё в голове, в то время как взгляд осматривал каждый сантиметр комнаты в поисках часов.       Пусто.       Элис бросила взгляд на пустую аккуратно застеленную постель Розалинды. Ни малейшего признака, что девушка даже сидела на ней.       Без соседки комната всегда ощущалась какой-то пустой, а сейчас и вовсе зловещей, заброшенной.       — Нет, нет, нет, — бормотала она, сжимая крепче в руках солонку и мерцающую свечу. Девушка выскочила из комнаты в том, в чём спала, не думая ни о чём другом, кроме своей подруги.       Её босые ноги шлёпали по холодному каменному полу. Каждый шаг слишком громко отдавался эхом в этом ожившем кошмаре.       Девушка летела по бетонной лестнице вверх, спотыкаясь о собственные ноги. Сердце колотилось в бешенном ритме, а руки так лихорадочно тряслись, что она едва не выронила предметы, которые крепко сжимала в скольких от пота ладонях.       Соль из солонки немного высыпалась в дрожащую ладонь, а пламя свечи бешено замерцало, грозя погаснуть в любую секунду, если Элис выдохнет слишком сильно или резво повернётся.       Врезавшись плечом в деревянные двери общежития, она протиснулась через них, но не успела сделать и нескольких шагов, как замерла.       Вместо осенней уличной прохлады ей в нос ударил запах затхлости, пыли и плесени. Вся эта какофония ароматов прилипала к нёбу, вызывая судороги в желудке и подступающую к горлу желчь.       Там, где должны были быть полированные мраморные полы и люстры, источающие академический престиж, тянулись под мерцающими тусклыми лампами обветшалые доски, потерявшие когда-то давно свой лоск.       Элис не сразу поняла, что пред ней предстала Третья башня – здание факультета экономики и бизнеса, где размещались кабинеты профессоров, лекционные залы, в которых были симуляции торговли и проходили семинары для финансовых специальностей.       Но то, что предстало перед девушкой было не просто пустым коридором или заброшенным классом, ожидающего ремонта. Это место больше походило на здание, оставленное десятилетиями назад.       Несколько мгновений Элис стояла парализованная, пытаясь осознать эту невозможную смену реальности, в то время как все инстинкты внутри неё кричали:       «Беги».       Она прилипала босыми ступнями к холодному грязному полу, сдерживая испуганный скулёж от далекого эха в конце коридора.       После того, как по телу пробежала первая дрожь, за ней последовала мгновенная волна тошноты, от которой подогнулись колени.       Элис ущипнула себя за бедро раз, затем ещё, пока кожа не покраснела, но картинка перед ней не изменилась.       Дыхание сбилось, пробиваясь со свистом сквозь крепко стиснутые зубы, когда волна ледяного ужаса пронеслась по позвоночнику. Пальцы сжали солонку и свечу, побелев от напряжения.       Каждый мускул в её теле напрягся не только от страха, но и от чего-то более необъяснимого. Подобно животному, ощущающего хищника неподалёку, где-то на уровне глубоко скрытых инстинктов она почувствовала угрозу. Словно она стояла на тонком льду над бездной, которую никто никогда не измерял.       Пульс так сильно колотил внутри, что казалось, будто кто-то стучал в барабан внутри неё.       Тук, тук, тук.       Каждый удар был громче и отчётливее предыдущего, пока звон в черепе не сменился противным писком от напряжения в висках.       В воздухе снова появился тот самый мерзкий запах, как будто прокисло молоко на жаре, а рядом влажная земля смешалась с кровью. Это был его запах.       Элис не видела тварь, не слышала скрипа половиц под тяжестью шагов, но чувствовала кожей, как подкрадывался, а затем прятался от её глаз за ближайшим углом.       Монстр питался не кровью и плотью, а страхом.       Он приходил не только за ней и убивать Элис явно так быстро не собирался. Существо знало, что сможет получить больше, что она бросится прямо в его когти и с радостью предложит ему себя, стоит твари поманить своим острым коготком, а следом указать на подругу, подразумевая: «Сначала она».       Эта дьявольская хтонь раскачивала Элис на эмоциональных качелях, давая надежду, а затем доводя до отчаяния, чтобы потом выжать девушку досуха, пока от неё не останется лишь оболочка.       Сдавленный вздох вырвался прежде, чем девушка смогла сдержать его. Словно в доказательство её догадок из женского рта вырвался клубок пара от резко понизившейся температуры. Он был где-то рядом.       «Пошёл ты», — зубы сжались так сильно, что челюсть щёлкнула.       Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, заставляя Элис невольно морщится всякий раз, когда шлёпанье её ног отдавался эхом от каменных стен. Девушка двигалась вперёд несмотря на то, что каждая клетка её тела кричала бежать, прятаться, дождаться утра в безопасном месте.       Реальность была искажена. Коридоры академии были длиннее и искривлённее, а длинный проход в старом здании казался бесконечным. Деревянные обшарпанные двери тянулись по обеим сторонам, но ни одна из них не была открыта.       Элис попыталась дернуть за ручку несколько из них. Бесполезно. Заперто.       Наконец она достигла первого ориентира – лестницы, ведущей вниз.       «Я не на первом этаже?» — промелькнула мысль в голове девушки, вынуждая её осмотреться по сторонам.       Именно тогда Элис увидела его. Кассиан.       Прижавшись спиной к перилам лестницы, он абсолютно не двигался. Пробитая голова под неестественным углом была откинута набок, а на бледной коже не было живого места от глубоких ран, выделяющихся на теле из-за черных сгустков свернувшейся крови.       Дыхание сперло, когда нечто, одетое в кожу Кассиана, с тошнотворным хрустом повернуло к ней голову, смотря помутневшими глазами.       Искривлённые пальцы дёрнулись, а затем с щелчком встали на место. Кости конечностей с мерзким влажным хлюпаньем и треском пытались встать в нужное положение, но если ноги казались более естественными, то руки выгнулись в обратную сторону. Оживший мертвец даже не вздрогнул от боли, а лишь заулыбался шире, открывая широко свой искривлённый рот.       — Мы снова встретились, Харланд. Ты рада? — густой и прогорклый смех вырвался из него вместе с кровавыми слюнями, прежде чем он начал неуклюже подниматься. Из-за дефектов челюсти, которая была смещена вправо было трудно понять, что он говорит. — Нет? Жаль. Я ждал, когда смогу посмотреть на твою мерзкую безэмоциональную рожу.       Ноги его подгибались, норовя с треском сломаться пополам. Пошатываясь, Кассиан приблизился, возвышаясь над девушкой, не прикасаясь к ней, а мельтеша перед глазами, пугая.       Его улыбка исказилась, превращаясь в нечто гротескное – острое, рваное и нечеловеческое с каплями слюны, стекающими из уголков порванного рта, стекая вниз по сломанной челюсти на изодранную рубашку. Мертвец обнажил ряды острых как бритва зубов, окрашенных кровью и грязью.       — Давай, — просипел он, источая гнилостный запах изо рта. — Проси прощения. Умоляй, чтобы я не вскрыл твою блядскую тонкую шею, которая была создана лишь для того, чтобы сломаться под моими пальцами.       — Не подходи ко мне, урод, — смогла выдавить из себя Элис, ощущая, как её сейчас вывернет от этого зрелища наизнанку.       Девушка отшатнулась назад, и свеча в её руке затрепетала. Пытаясь удержать пламя ладонями, Элис допустила ошибку – упустила существо из виду.       Кассиан сделал рывок и схватил девушку за грудки. Мертвец стал трепать её с такой силой, что нитки потрескивали в ледяных руках, угрожая лопнуть.       — Смотри на меня! — заверещало существо, переходя на противный визг. — Ты в моих руках, сука! Ты...       Его торжествующий крик был прерван резким ударом кулака в лицо от девушки. Резкое движение вперёд заставило свечу погаснуть.       Однако, прежде чем снова зажечь её, Элис вырвалась из хватки мертвеца, нанеся ещё один чёткий удар промеж глаз.       Издав булькающий звук, существо плашмя упало на пол, и его голова с тошнотворным хрустом откинулась набок. Его ухмылка мигом сошла с перекошенного лица, подобно потухшей лампочке.       Элис не стала подходить ближе, без того потратив на него драгоценное время.       — Шесть, — прохрипела девушка вслух, ведя всё это время счёт в голове.       Элис не забывала о правилах Полуночной игры, хоть и не до конца была уверена, что они действовали.       «Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть», — её пальцы, дрожа от прилива адреналина, потянулись к коробку спичек.       В последние секунды девушка успевает снова зажечь свечу, не спуская глаз с Кассиана, вернее с того, что от него осталось.       Его спокойствие не продолжалось так долго, как хотелось Элис. Через пару мгновений уголки треснувших губ растянулись неестественно широко, превращаясь во что-то более безумное, чем прежде. Теперь мертвец совершенно перестал походить на Кассиана Нотли.       — Идиотка! Конченная дура! — шепелявил он, плюнув девушке под ноги густой сгусток слюны, смешанный с чёрной кровью. Жидкость ощущалась на коже горячее, чем должна быть, и Элис стала быстро стирать её другой ступнёй, прежде чем она успела обжечь кожу. — Даже сейчас ты не можешь удержать свои кулаки! Лезешь на того, кто сильнее тебя, могущественнее?!       Казалось, его истеричный крик разносился по всему зданию. Даже когда существо замолкло, чтобы набрать воздух в грудь, оно не переставало шевелить разбитыми от удара губами, между которыми пузырилась кровь.       Он выплюнул на пол зуб, а затем, подняв, кинул его в Элис, отчего ту передёрнуло от брезгливости.       Его искорёженные конечности взметнулись, но не для того, чтобы схватить девушку, а чтобы вцепиться в собственное лицо. Крючковатые выгнутые пальцы оставляли глубокие борозды на бледных щеках, которые поддавались давлению, словно перезревшие фрукты. Сухожилия с едва слышимым звуком лопались.       — Я твой кошмар! Ты грязь под моими туфлями, — хохотал он, дёргаясь в припадке. Его истерика нарастала с каждой секундой. — Дьявол дал мне силу переродиться, отомстить!       Элис не дрогнула.       «Это точно Нотли», — со странным умиротворением признала девушка, непроизвольно выгнув бровь.       Теперь она не сомневалась, что этот идиот с чьей-то помощью действительно ожил. По крайней мере, приструнить Кассиана казалась задача проще, чем вступать в спарринг с нечистью, чьи действия было бы сложно предугадать.       Морщась от брезгливости, она пнула мертвеца в грудь с такой силой, что он перекувыркнулся назад, издав полувскрик-полувсхлип, сменившийся хрипами, когда его спина врезалась в твёрдую балюстраду, заскрипевшая под давлением тела.       Существо оказалось в полулежащем положении без движения. Только его затуманенные зраки метались из стороны в сторону, указывая на то, что тварь всё ещё была жива.        — Ты в моём кошмаре, а значит, на моей территории, ублюдок, — рявкнула девушка, напрягая мышцы рук и ног, готовясь к драке. С каждым словом её голос становился громче. — И я буду бить тебя, пока твоя уродливая рожа не превратиться в кровавое месиво, если ты не свалишь отсюда нахер.       Элис не ожидала, что её угрозы сработают, поэтому была удивлена, когда Кассиан вздрогнул и поджал губы.       Он открыл рот, чтобы выплюнуть в ответ очередную угрозу, в этом девушка не сомневалась, но внезапно напряжённую тишину прорезал резкий звук. Это был пронзительный визг, напомнивший Элис звучание циркулярной пилы. От испуга она отскочила назад, едва не выронив свечу.       Мир словно закружился на месте, прежде чем снова обрести фокус. Девушка заморгала, пытаясь прочистить зрение. Глаза забегали из стороны в сторону, отчаянно пытаясь найти источник шума.       Прошло некоторое время, прежде чем её мозг смог осознать: Кассиан исчез.       Мертвеца нигде не было ни видно, ни слышно. Он не оставил после себя ничего, кроме лужицы крови и нескольких вырванных зубов.       На ослабевших ногах Элис подошла к тому месту, где ранее сидел Нотли, неуклюже плюхнувшись на пол. Подрагивающими пальцами девушка вытащила спичку, зажав её во рту.       Чертовски хотелось курить.       Она бросила взгляд в сторону, наблюдая, отсутствие лестничного пролёта, который был ещё мгновение назад. Вместо него был коридор, становившейся глубже и длиннее прямо на глазах. Тени были искажены до неузнаваемости вдоль стен, меняясь без видимой причины в такт далёкому скрипу половиц, стонущих под чьим-то весом. Воздух наполнился запахом ржавчины и влажной земли, температура резко упала, делая дыхание девушки видимым.       «Дерьмо», — Харланд медленно моргнула, потом ещё раз, потирая веки дрогнувшими пальцами.       Это не сулило ничего хорошего.       Затем вдали она заметила движение. Размытая фигура приближалась к девушке, осторожно ступая по полу. Невозможно было разглядеть, кто или что это было не из-за полутьмы.       Это место туманило рассудок, играло с органами чувств так, как ему заблагорассудиться, навеивая морок.       Забытая спичка выпадает из её губ. Элис напряглась всем телом, стиснув челюсти и сжав солонку, крупицы которой просочились между пальцами. Вены на предплечьях выпирали из-под кожи.       Поза девушки была первобытной: колени согнуты, как у хищника, готового броситься в атаку, тело напряглось, а каждая мышца натянулась, подобно тетиве лука. Пульс гремел в ушах в такт скрипу половиц, который становился ближе.       Существо, бредущее в темноте, не шло, а волочилось. Что-то металлическое скрежетало по дереву, отчего сводило зубы.       Её зрачки – булавочные точки, утопающие в зелени глаз. Это была дикая смесь ярости и страха, адреналин обострял зрение, но даже это не помогало разглядеть потенциальную угрозу.       — Чертовщина, — выплюнула девушка онемевшим ртом.       Соль рассыпалась по костяшкам пальцев, когда Элис поправила хватку. Другой рукой она нащупала, не глядя, зазубренный край сломанной половицы. Дерево впилось в ладонь болезненно. Хорошо. Значит, всё ещё жива, не спит.       Остановившись, существо наклонило голову вбок, и из того места, где должен был быть рот, доносится влажный щёлкающий звук.       Харланд почти вскочила на ноги, бросившись в бой, не дожидаясь, пока нечто сделает что-то первым, как дымка развеялась, открывая вид на знакомый облик девушки.       «Розалинда».       Студентка стояла, сжимая свечу, пламя которой бешено мерцало, в дрожащих руках. Она дышала тяжело и прерывисто и, лишь приглядевшись, Элис заметила слёзы на её щеках.       Появление подруги не ослабило хватки на импровизированном оружии, но конечности заметно расслабились. Харланд всё ещё не доверяла тому, что могло прикидываться её подругой, но при виде девушки в душе появилось тепло.       Она была безумно рада видеть эту дрожащую фигурку.       Элис позволила ей приблизиться, опуститься на колени рядом. Пламя осветила измождённое лицо Харланд, очерчивая синяки под глазами и общую усталость.       Отбросив деревяшку, она протянула руку и запустила пальцы в растрёпанные черные волосы на затылке. Лоб Розалинды прижался к её.       — Где ты была, чёрт возьми? — произнесла девушка на выдохе. Мурашки пробежали по телу от ощущения тепла и такого знакомого парфюма: терпкий жасмин и тонкий запах пионов, переплетающийся нотками персика.       Ландри цеплялась за мокрую от пота футболку девушки. Нитки под её хваткой трескались, норовя порваться. Свет свечи замерцал, отбрасывая рваные тени на зарёванное лицо и поплывший макияж.       — Я вернулась, когда ты спала... не хотела будить, поэтому решила подремать... — слова вырывались из неё потоком, а голос становился выше от паники. — Это был не совсем Чёрный Шпиль. Он был как будто древнее. Стены потрескавшиеся, газовые лампы... чёрт побери, газовые лампы, Элис! И форма...       Девушка закашлялась, подавившись слюной. Она склонилась ниже, положив голову на плечо Харланд.       Воздух вокруг них похолодел. Пламя свечи нормализовалось, лишь изредка слабо потрескивало.       — Там были солдаты, — продолжила Розалинда шёпотом. — Они говорили по-немецки, преследовали меня, но кричали какое-то другое имя. А потом... — девушка издала судорожный вздох, поморщившись от воспоминаний. Она поскуливала, оставляя капли слюны на одежде подруги. — Что-то разорвало их на части. Просто... разорвало как бумагу.       Элис чувствовала, как колотилось сердце Ландри, отдавая в её собственное. Спина, по которой она проводила успокаивающе ладонью, была мокрой от пота, пропитавший женскую блузку.       Она крепче обняла Розалинду, голос был тихим, стараясь не напугать сильнее.       — Послушай меня. Что бы это ни было, оно нереально, слышишь? Сейчас ты здесь, рядом со мной. Всё закончилось.       Но даже когда Харланд говорила это, воздух вокруг них, словно насмехаясь, становился невыносимо холодным. Слабый запах железа и влажной земли проникал в пространство между ними.       Элис не обратила на это внимание, задумавшись над тем, что сейчас рассказала девушка. Особенно её привлекло имя, которое выкрикивали мужчины.       — Что они кричали тебе? — произнесла девушка едва слышимо, ощущая странное и пугающее предчувствие, подступающее к горлу.       Розалинда распахнула рот для ответа, но именно в этот момент из тёмного коридора донёсся влажный звук. Это были не столько человеческие шаги, сколько звонкие шлепки плоти по деревянным половицам, приближающиеся в разрозненном ритме.       Харланд не успела даже двинуться, как звуки резко затихли. Тишина повисла на три удара сердца, прежде чем раздался хруст и из-за угла выглянуло нечто.       Ландри тоже это увидела, обернувшись осторожно назад. Её рот распахнулся, но крик так и вырвался, застряв в горле. Тонкие пальцы впились в конечности подруги сильно, оставляя синяки.       Оно смотрело на них, не отводя взгляда.       Существо, выплывшее из тьмы, казалось нереальным. Его макушка, покрытая длинными чёрными волосами, скреблась о потолок, когда демоническая тварь пыталась сгорбиться под невозможными углами. Позвоночник выпирал острыми вершинами под натянутой серой кожей. Три головы торчали из плеч, а их челюсти шатались от каждого движения, капая вниз густой слюной. Их глаза, если можно было назвать таковые, различались: на одной слепые и поблекшие, на другой вместо глазных яблок были зияющие пустоты, а на третьей вертикальные зрачки вращались хаотично.       Руки существа были длинными, костяшки распухшие и посиневшие, а на кончиках пальцев были острые потрескавшиеся когти. Туловище закрывала обвислая неестественно длинная обнажённая грудь, которая колыхалась об грубую густую шерсть, прилипшая клочками к жилистым ногам, которые заканчивались раздвоенными копытами, источающие зловоние гниющего мяса и мокрой шерсти.       Острые уши дёрнулись при звуки сдавленного вздоха Розалинды. Копыта несколько раз стукнули по половицам.       Проверка. Ожидание. Существо не двигалось.       Слепая голова резко повернулось к ним, раздувая ноздри. Из её горла вырвался влажный смешок, который подхватили остальные. Три голоса сливаются в нечто, отдалённо напоминающее смех.       С хрустом оно наклонилось медленно ближе к земле, вытягивая длинные шеи, наклонив одновременно головы на бок.       В следующую секунду свечи девушек погасли, оставляя после себя тлеющие фитили. Абсолютная тьма поглощает их целиком.       Элис приходит в себя первой, нащупывая коробок спичек в кармане под сдавленный плач Розалинды, но онемевшие пальцы подвели её. Спички выскользнули из рук, рассыпаясь по полу.       Не было времени.       Рука Харланд схватила подругу за запястье, дёрнув девушку на себя и сорвавшись с места.       Гортанное рычание разносится по коридору, и монстр бросилось вслед. Копыта застучали по половице, а вытянутые конечности скреблись по стенам с мерзким скрипом ногтей о каменные стены.       Судорожное дыхание прерывалось, лёгкие горели от напряжения. Адреналин превращал кровь в огненную жижу, но Элис не останавливалась, особенно когда Розалинда наконец-то вышла из ступора, несясь наравне с ней, не отпуская женской руки.       По звукам позади до девушки дошло, что существо додумалось, как нагнать их: кулаки ударялись о землю, затем колени. Оно побежало на четвереньках, всё также цепляясь конечностями за стены, но становясь в разы быстрее.       Запах гниющей плоти наполнял коридор, застревая в горле.       — Налево! Налево! — заверещала Розалинда, задыхаясь.       Девушка резко повернула в указанную сторону, таща подругу за собой в крутой поворот, как раз в тот момент, когда когтистая рука ударила по тому месту, где ранее была Ландри, разрывая вместо неё штукатурку.       Существо завыло от отчаяния. Его головы щёлкнули, а челюсти заскрежетали, выплёвывая слюну девушкам вслед.       Коридоры академии извивались, словно в кошмарном сне: двери захлопывались перед их лицами, потолок сыпался огромными кусками перед ними.       Элис перепрыгнула острый кусок штукатурки, ускоряясь при виде открытой двери одного из кабинетов.       Девушка втолкнула Розалинду внутрь первой, захлопывая за собой дверь и баррикадируя её первым, что попалось на глаза – ученическая мебель. Парты и стулья были повалены перед входом.       Не теряя ни секунды, она осмотрела помещение и бросилась в сторону книжного шкафа, повалив его на одну из парт. Удар сотрясает комнату, поднимая облако пыли.       Следом зазвучал скрежет когтей. Существо рычало из коридора, а три голоса заверещали в унисон:       — МАЛЕНЬКАЯ... ДОБЫЧА...       Ландри ахнула, отшатываясь назад с широко распахнутыми глазами, которые стали лишь больше, когда Элис пихнула её к поваленному шкафу.       — Лезь вниз, — зашипела девушка, игнорируя впившиеся в неё ногти.       Розалинда закачала головой, пытаясь устоять на ногах, но Харланд, применив силу, насильно затолкала подругу под парту.       — Нет, ты не можешь! Оно убьёт тебя... — шептала она в панике, пытаясь вылезти.       Но Элис даже не собиралась её слушать, забаррикадировав девушку шкафом, повалив его набок.       Дверь содрогалась от ударов. Когтистый кулак пробил дерево, разбивая его в щепки.       Харланд встала перед импровизированным укрытием, как раз в тот момент, когда остатки двери рухнули на пол, а существо медленно вползло в кабинет.       Вместо паники, зрение девушки резко вернулось в фокус. Пальцы сжали солонку, костяшки побелели от напряжения. Холодная отстранённость, обычно защищавшая её, вернулась, обостряя чувства и сужая круг восприятия до трёх вещей: прерывистого дыхания Розалинды позади, тяжести орудия в руке и очертания демонической твари перед ней.       Существо не бросилось в атаку, а приближалось с жуткой неторопливостью. Его конечности неестественно сгибались и вытягивались, пока оно расхаживало по периметру комнаты.       Три головы были наклонены под разными углами, двигаясь разрозненно. Слепая обнюхивала воздух, та, с расщепленными зрачками, заглядывала вниз, уставившись на Розалинду, а голова с пустыми глазницами просто улыбалась. Это была гротескная, слишком широкая улыбка, оголяющая пожелтевшие острые клыки, которых было больше, чем мог вместить в себя рот.       Элис шумно выдохнула, сжимая солонку крепче. Голос был тихим, сдержанным, но под ним скрывалось нечто тёмное, граничащее с яростью и ненавистью.       «Эта тварь посягнула на моё».       — Что тебе надо, сука?       Копыта поскребли по половицам в последний раз, прежде чем монстр замер. Оно издало смешок. Одна из когтистых лап поднялась, указывая не на Харланд, а мимо неё. На Розалинду.       Прежде чем Элис успевает сдержать звук, из её горла вырвалось рычание, граничащее с животным, подобное тому, что издавало существо. Девушка нащупала, не глядя, край книжного шкафа свободной рукой, вцепившись в него.       — Попробуй, тварь, — захрипела Харланд, впившись в монстра взглядом. — И я вырву твою гортань из глотки и заставлю её сожрать.       Существо наклонила голову, которая, как показалось девушке, была самой разумной, издавая нечленораздельный звук, словно пытаясь разговаривать. По его гротескному телу пробежала дрожь, и без предупреждения оно отступило, направляясь к разрушенному дверному проёму. Напоследок его рот исказился в нечто, напоминающее оскал. Множество острых зубов блеснули в тусклом свете, прежде чем монстр исчез, растворившись в тенях коридора и оставив после себя лишь эхо копыт, которое скоро затихло в тишине.       Элис не отпускала подсвечник ещё какое-то время. Пульс бешено колотился в горле, а адреналин требовал действий, кричал о том, что опасность всё ещё кружила рядом, но существо не возвращалось.       Девушка пришла в себя лишь тогда, когда краем глаза заметила под ногами круг из соли, который она едва не разорвала движением обнажённого пальца. От всех этих событий Харланд даже позабыла, что всё это время носилась босиком.       «Умница», — промелькнуло в мыслях, вызвав натянутую улыбку.       Элис без сил рухнула на пол, тотчас почувствовав, как пальцы девушки сжали ткань её футболки на спине.       — Почему оно не напало? — шептала Ландри дрожащим голосом.       Харланд неопределённо повела плечами, ничего не ответив. Потому что она сама не знала ответ, и это больше всего пугало.       Густая и неестественная тишина затягивалась, давила на барабанные перепонки. Внезапное отступление демонической твари наполняло воздух электрическим разрядом не от облегчения, а от уверенности в том, что это ещё не конец.       Хватка на солонке не ослабла, мышцы были напряжены настолько, что норовили лопнуть. Элис старалась дышать медленно и размеренно, пытаясь успокоиться, хотя инстинкты кричали ей: «Преследуй! Устрани угрозу!».       Размышления прервал тихий смех позади, а следом за ним хриплое:       — Боже, какие у этой твари страшные сиськи.       Элис замерла, прежде чем повернула голову ровно настолько, чтобы пронзить девушку взглядом через плечо. Выражение лица выражало что-то среднее между раздражением и недоверием.       — Что? — выплюнула Харланд, невольно изогнув бровь.       Розалинда, прикрывала рот рукой, пытаясь заглушить рвущийся из неё истеричный смех.       — Я имею в виду... ты видела... обвисшую... — задыхаясь, шептала девушка. Она неопределённо жестикулировала, указывая на собственную пухлую грудь.       Напряжение в плечах Элис немного спало, когда нервные смешки заполнили гнетущую тишину. Напряжение в комнате раскололось, словно лёд, под истеричным весельем.       Ландри тихо хохотала, вытирая слёзы рукавом блузки. Её смех сменился прерывистым дыханием.       У девушки дёрнулся глаз. Она долго смотрела на подругу, прежде чем снова повернуться к разрушенному дверному проёму. Морщины на лбу разгладились, а уголки губ изогнулись в кривой улыбке.       — Завидуешь этой дьявольской суке? Где твоя толерантность?       — Там же, где эти сиськи – на уровне Бездны Челленджера.       Фыркнув от смеха, Элис покачала головой.       — Ты меня с ума сводишь.       Харланд развернулась телом к подруге. Выражение лица было нечитаемым, когда она протянула руку и большим пальцем с удивительной для неё нежностью счищает полоску грязи с женской скулы.       Розалинда театрально нахмурилась, закатив глаза. Элис буквально слышала не озвученное вслух: «Я не маленькая», закусив щёку изнутри, чтоб не начать умиляться ей.       Между ними воцарилось молчание, тяжёлое, но не вызывающее дискомфорта. Где-то в коридоре послышались стоны, далёкий скрип дверей и половиц, завывания ветра там, где его быть не должно.       Пальцы Ландри вцепились в запястье девушки, прижимая её ладонь к лицу, зарываясь в неё носом.       — Думаешь, всё закончилось? — прошептала Розалинда неразборчиво.       — Сомневаюсь, — взгляд острый, суровый, а голос приобрёл командные нотки. — Ты сидишь здесь, а я буду охранять.       Розалинда застонала, зажмурившись.       — Фантастика.       — Смотри на вещи с оптимизмом.       — Например?       — По крайней мере, тебе не пришлось видеть вблизи обвисшую грудь этой твари, — пожав плечами, ответила Харланд невозмутимо, довольно хмыкая при звуке хриплого девичьего смеха.       Она пододвинулась к подруге ближе, укладывая голову внутрь деревянной конструкции рядом с головой Розалинды, глядя в голубые глаза. Рукой проводя по мягким прядкам, уголки губ вновь дёрнулись при виде спокойствия девушки.       Ночь обещала быть долгой.