Midnight light

      Аудитория Первой башни огромна. Её высокие потолки украшены выцветшими фресками с изображением давно умерших учёных. В воздухе витал запах бумаги и хлорки от недавно вымытых полов, смешивающихся со слабыми металлическими нотками ржавчины от труб, идущих вдоль стен.       Эта комната, как и многие другие в факультете юстиции и права, были самыми старыми и выделялись на фоне нового ремонта в других корпусах.       Элис сидела, сгорбившись. Она беспокойно постукивала пальцами по деревянному столу, пребывая в собственных мыслях. Профессор Вейл монотонно рассуждала о законах Хаммурапи, но девушка не слышала ни слова уже минут двадцать с начала лекции. Её взгляд был прикован к пустому месту рядом, где должна была сидеть Розалинда, если бы не произошедшее прошлой ночью.       В голове царил хаос из мыслей:       «Прошлая ночь, соляной круг, свечи. Правила Полуночной игры: если пламя погасло, значит он рядом, но то чудовище кружило рядом в разрез им».       Голос профессора затихнул, превращаясь в помехи. Теории лихорадочно переплетались, сливаясь в единое целое, пока Харлнад пыталась их сопоставить, подвести к одному знаменателю.       «Теперь хищников было два... три, если считать Кассиана. Полуночный человек представляет угрозу для тех, кто нарушает правила. А второй? Неясно, но соль отпугивает обоих».       Элис поджала губы, коря себя за то, что не попробовала кинуть соль в лицо Нотли в качестве эксперимента.        «Почему та тварь игнорировала меня?» — этот вопрос мучал больше, чем никотиновая ломка.       Девушка безучастно смотрела на трибуну, словно она вот-вот выдаст необходимые ответы. Пальцы вновь начали подёргиваться, пытаясь почувствовать вес несуществующей сигареты.       С другой стороны, был Кассиан, который также, как и то существо, не тронуло девушку. Но Элис довольно быстро отмела эту гипотезу, посчитав себя скорее исключением, чем примером нормы, поэтому стоило перестраховаться вдвойне.       Женщина громко прочистила горло и многозначительно посмотрела на студентку, но Элис даже не пыталась сделать вид, что слушала. Она откинулась назад, проводя ладонями по лицу. Тяжесть прошлой ночи давила сильнее, чем усталость или страх получить выговор от преподавателя.       Нужно было подумать, что делать дальше, что-то предпринять, а не сидеть сложа руки в ожидании, пока какое-нибудь потустороннее существо их схватит.       «Нотли был мёртв, растерзан Полуночным человеком. Но почему он скитался в Ином мире? Души убитых не возносятся на небеса?»       По позвоночнику пробежал мерзкий холодок от осознания, поразившего её.       «Есть вероятность, что он не единственный».       А значит в следующий раз соли может не хватить, если эти демонические твари решат напасть толпой.       Харланд бросила взгляд в сторону, замечая, как на другом конце аудитории Теодор Хаймор ухмылялся одному из своих прихвостней.       «Он сдохнет следующим», — цинично подумала девушка, вспоминая реакцию парня в их последнюю встречу в столовой. Теодор будет последним, кто прислушается к ней, и скорее назовёт Элис чокнутой.       Девушка и сама старалась не отрицать, что произошедшее могло быть плодом её фантазии. А Розалинда? Не более чем массовый психоз, вызванный недосыпом, стрессовыми событиями и предстоящими экзаменами.       «Нет», — Элис покачала головой, опровергая собственную теорию.       Это было бы слишком просто объяснимо. После первой ночи Харланд была вполне солидарна с предположением Атласа о том, что Кассиан, ранее имеющий проблемы с зависимостью, мог подмешать что-то в напитки ребят. Его исчезновение – это не более чем страх физической расправы и попытка освободиться из-под гнёта родительской опеки.       Но вчерашняя ночь меняла всё кардинально. Происходящее не было галлюцинацией. Холод был реальным, и Розалинда тоже его чувствовала, видела пар дыхания, выходящий изо рта. Соль и пламя свечи также не были частью иллюзии, а инструментами.       Профессор Вейл бросила свои лекции на стол с громким хлопком. Вырывая Элис из задумчивости. Звук эхом разнёсся по кабинету.       Её высокий, властный голос прорезал тишину.       — Я вижу, что вас не интересует мой материал, — женщина причмокнула губами, покрытые бордовой помадой, и окинула взглядом каждого из присутствующих.       К удивлению девушки, Агата Вейл обращалась не к ней, а ко всем студентам. Только сейчас Харланд заметила, что большинство ребят даже не открыли свои тетради и ноутбуки, чтобы законспектировать лекцию. Присмотревшись, становилось ясно, что в аудитории многие даже сидели рядом, разбившись по небольшим группам и шепчась друг с другом.       Сплетни не были таким уж редким явлением, но было удивительно насколько гротескно это выглядело со стороны.       Пальцы женщины сжали края трибуны, костяшки пальцев побелели под тусклым светом. Она медленно и размеренно вздохнула, явно сдерживая настоящие эмоции под контролем.       — Думаю, вы уже слышали, что сегодня одна из студенток была найдена выпавшей из окна, — начала мисс Вейл, прорезая тишину. — К сожалению, девушка скончалась до приезда скорой помощи.       Пауза затянулась слишком долго, сгущая воздух.       Элис отстранённо наблюдала, как взгляд профессора нервно скользил по окну, затем опустился на собственные руки, прежде чем вернуться снова к студентам.       Откуда-то позади Харланд раздался шумный вдох, затем девушка с обгрызенными ногтями, сидящая неподалёку от Элис, замерла посреди написания текста, а блокнот соскользнул со стола с приглушённым стуком.       — Власти проводят расследование, — продолжила женщина ровным голосом. — На данном этапе я прошу вас уважать частную жизнь её семьи и...       Её прерывает сдавленный всхлип. Одна из девушек на первом ряду прикрыла рот рукой, глядя на профессора широко раскрытыми и блестящими от подступающих слёз глазами. Двумя рядами выше парень толкнул своего друга локтём. До Харланд донеслось тихое:       — Эта та девчонка с голубыми волосами, да?       «Линда», — имя в голове пришло на ум сразу с мерзким холодком по телу, от которого встали волосы на затылке.       Она вспомнила эту девушку. В воспоминаниях Харланд она была довольно бойкой, несмотря на спокойный характер. Ещё пару недель назад студентка помогала Элис по учёбе, делилась своими конспектами, а сейчас её нет.       Взгляд девушки устремился на Теодора, сидящего в трёх рядах впереди. Она наблюдала, как сначала напряглись его плечи, а затем руки, обычно лениво сложенные на столе, сжались в кулаки. Кровь отхлынула от лица Хаймора, оставляя его кожу восковой под светом ламп. Дрогнувшие губы приоткрылись, но ни звука не сорвалось с них, а глаза были широко раскрытые. В них мелькало нечто, явно несоответствующее привычной язвительности или злорадству. Это была неприкрытая вина, выглядывающая из-под шока.       «Интересно».       Слева от Элис рыжеволосый мальчишка что-то бормотал себе под нос, вцепившись руками в волосы, а чуть поодаль девушка прижимала дрожащие пальцы к губам. Кто-то шмыгал носом, а другой бросился к двери, борясь с рвущимися наружу рыданиями.       За последним следовал нечитаемый взгляд Агаты, в котором мелькнуло сочувствие.       Но мысли Харланд были заняты другим, нежели глотанием слёз и соплей по ушедшему на небеса человеку.       «Выпала из окна», — она прокручивала это снова и снова.       Окна открывались в академии с трудом, а в «Улее» они вовсе были закрыты решётками.       «Могла ли Линда выпрыгнуть? Как? Сама?»       Девушка снова посмотрела на Теодора, который теперь сгорбился, уперев локти в колени, словно его вот-вот стошнит.       «Вряд ли. Хаймору пришлось бы её вытолкать сначала за прутья, что не так просто».       К тому же время было слишком удобным, сразу после Полуночной игры, после исчезновения Кассиана, а до этого Чёрный Шпиль уже столкнулся с эпизодами попыток суицида во время экзаменационной недели.       То, что всё это было частью чего-то потустороннего, отпечатками Иного мира – Элис не сомневалась. Было слишком много необъяснимого и нелогичного.       «Ещё один призрак. Походу у Кассиана теперь появилась подружка», — девушка откинулась назад, вновь потирая ладонями лицо до покраснения кожи.       — Занятие окончено, — объявляет женщина громко, окончательно закрывая свой ежедневник в кожаном переплёте.       Голос мисс Вейл, скрип стульев и шёпот студентов вырвал девушку из омута собственных мыслей, вынудив медленно выпрямится в нормальное положение, а затем засобираться выйти из аудитории вслед за всеми.       Параллельно она наблюдала, как Теодор неуклюже поднялся на ноги и, отталкивая других без всяких извинений, выбежал из кабинета. Эта картина заставила девушку криво улыбнуться.       «Вертится, как уж на сковородке».       К чёрту его. Сейчас первостепенной задачей стояло предупредить Розалинду и Доминика о происшествии. Им нужно было подготовиться к предстоящей ночи, но теперь Харланд будет умнее.       «Соль, свечи и ограниченное пространство», — план держать оборону казался практически без изъянов.       Девушка уже почти вышла в коридор, когда Агата Вейл окликнула её.       — Мисс Харланд, пожалуйста, останьтесь ненадолго.       Последние студенты вышли из кабинета. Дверь захлопнулась за ними, оставляя Элис наедине с женщиной.       Профессор стояла у окна, в то время как тусклый утренний свет отбрасывал длинные тени на её лицо, делая черты ещё более острыми. Она молчала, наблюдая как туман окутывал территорию академии, словно живое существо.       — Садитесь.       Но Харланд не пошевелилась, намекая без слов, что ей хотелось бы закончить со всем этим побыстрее. Девушка стояла, засунув руки в карманы, плечи были расслаблены.       Агата Вейл издала тяжёлый вздох, прежде чем повернулась к своей студентке.       — Мисс Харланд, вы не выглядите удивлённой.       — Смерть – обычное явление, профессор. Люди рождаются, а затем умирают. Если я буду оплакивать каждого, у меня не хватит слёз на что-то стоящее.       — Считаете жизнь этой девушки, не стоящей вашего внимания?       Элис упёрлась бедром о стол, скрестив руки на груди. Голос звучал спокойно в гуле люминесцентных ламп.       — Не делайте из меня циника, мисс Вейл. Линда на моём месте поступила бы точно также. Я всего лишь не хочу создавать фарс вокруг её смерти и думаю, она была бы рада этому.        — Вы наблюдательны, — чуть улыбнулась женщина. — Мне нравится, что вы замечаете то, чего не видят другие.       Девушка наклонила голову вбок, рассматривая профессора перед ней. Агата выглядела крайне измученной и уставшей, но её взгляд всё также оставался острым. Эту женщину невозможно было сломить ничем, Элис более чем была в этом уверена.       — Наблюдение – это не более чем распознавание закономерностей.       — Тогда какую вы видите здесь, мисс Харланд?       Девушка медленно вдохнула через нос, обдумывая свои последующие слова. Агата Вейл явно не знала о потустороннем мире, а значит необходимо было врать, изворачиваться, чтобы не только не оказаться в её глазах сумасшедшей, но и не стать подозреваемой.       Но также в голове вертелся один вопрос: «Почему именно я?». Было не до конца ясно, почему кто-то вроде стервы Вейл заинтересовался чьим-либо мнением, а особенно её, когда ещё совсем недавно женщина вела себя так, словно именно Элис убила Кассиана, закопав его труп под ближайшим деревом.       Ответ пришёл довольно быстро. Доминик Вейл, её племянник. Харланд довольно быстро сопоставила факты, поняв, что женщина просто боялась за этого несносного мальчишку, беспокоясь, что он полетит с ближайшего окна следующим.       «Доминик будет последним, кто совершит подобную глупость», — Элис невольно усмехнулась своим мыслям.       Парень был трусом, слишком заботящимся о собственной безопасности, и обладал превосходным инстинктом самосохранения. Он явно не попадал в категорию будущих самоубийц.       — Вы сказали, что она упала.       — Из окна своей комнаты. Четвёртый этаж, — кивает Агата Вейл.       — Да, этого действительно достаточно, чтобы свернуть себе шею.       На лице женщины мелькнуло раздражение от сухого тона студентки, но намёк был более чем прозрачен – необходимо больше информации. Губы профессора сжались в тонкую линию. Каблуки туфель застучали по деревянному полу, когда она подошла ближе.       — Родители девочки – евангелисты. Они из тех людей, кто считает психиатрию и фармакологию происками дьявола.       «А вот это уже интересно», — Элис чуть кивнула головой.       — Думаете, её толкнули?       Агата неопределённо пожала плечами и махнула рукой в сторону.       — Я знала лично тех, кто страдал депрессией, и, на мой профессиональный взгляд, Линда не была одной из них. К тому же в её комнате не было найдено прощальной записки.       — Не все так делают, — усмехнулась девушка.       — Вы правы. Но, согласно статистике, большинство тех, кто решается на подобный шаг оставляют хоть что-нибудь: письмо, сообщение в мессенджере, хоть какое-нибудь послание.       — Если только они не уверены, что никому не будет до этого дела.       Женщина замолчала на пару мгновений, изучая студентку, и Элис почувствовала физически её взгляд на себе, словно профессор снимала с неё выстроенную броню слой за слоем.       — А я уверена в том, что девушка не покончит жизнь самоубийством в ту же неделю, когда бесследно исчез один из студентов, если только между этими событиями нет связи.       — Вы уверены, что это как-то связано с Кассианом, — утверждала Харланд, ни капли не сомневаясь в уверенности женщины. — Почему? Вам не угодила легенда о том, что Нотли решил сбежать из-под родительского гнёта?       — Я не верю в совпадения, мисс Харланд, и вам не советую это делать.       Она была того же мнения, и это была одна из причин, почему девушка стояла сейчас здесь.       — Поэтому позвольте мне спросить вас прямо, — подойдя ближе, Агата Вейл упёрлась руками о стол с противоположной стороны от Элис. — Вы считаете, что Линда Мосс могла сама выпрыгнуть из окна?       — Разве моё мнение имеет значение, мисс Вейл? Мотив не сошьёт её по кускам.       — Это важно, если вы имеете предположение, кто мог совершить это, — у женщины напряглась челюсть.       «Единственные, с кем вступала в конфликт Линда, были Кассиан, Теодор и Атлас. Кассиан мёртв, алиби других пока не ясно, но мало вероятно, что эти двое решат устроить расправу над девчонкой», — Харланд понимала, на кого могла намекать профессор Вейл.       Она провела большим пальцем по нижней губе, подсознательно ощущая покалывание там, где должна была быть сигарета. Желание никотина сводило зубы.       — Это мог быть импульсивный поступок, а может Линда перестала видеть смысл вставать по утрам. Не все смерти сводятся к насильственным.       — За годы работы в отделе по расследованию убийств, я видела насилие, замаскированное под самоубийство в той же степени, что и самоубийства, замаскированные под насильственную смерть, — голос был тихим, почти безэмоциональным. — А Линда? Она была набожной. Глупо прыгать в преисподнюю, когда искренне веришь, что тебя там ждут вечные муки.       — Если только она не убегала от самого ада.       Пауза. Глаза женщины сузились.       — Сейчас не время для иронии, мисс Харланд.       — Я даже не пыталась, мисс Вейл. Просто хочу сказать, что вера – это плохое обезболивающее. Иногда полезнее знать, что ты всё равно обречён. Возможно, Линда думала о том же в момент смерти.       — Даже если так, то это не сходится с показаниями свидетелей и людей из ближайшего окружения мисс Мосс. У неё была отличная успеваемость, никакой драматичной любовной истории, никаких финансовых проблем. Её соседка по комнате лишь упомянула, что девушка стала вести себя странно после вечеринки в честь Хэллоуина: недосып, кошмары, повышенная тревожность. К тому же странно, что мисс Мосс перед своей смертью даже не потушила свечи.       «Свечи», — пульс Элис лихорадочно застучал в горле.       Пока она пыталась показать равнодушие всем своим видом, разум был подобен рою мух: ужас на лице Кассиана, перед тем, как его утянули в тьму, паника в глазах Розалинды, ощущение когтей Полуночного человека, Иной мир. Обрывки воспоминаний мелькали в голове, проносились перед глазами так ярко, что стало дурно.       Сцепив зубы, девушка молчала. Харланд прекрасно понимала, что стоит ей хотя бы намекнуть на причастность к смертям чего-то потустороннего и мистического, профессор Вейл будет среди первых, кто потащит её в руки сотрудников правоохранительных органов.       «Сошедшая с ума студентка убила несколько однокурсников, утверждая, что ей руководили демоны в голове», Элис была уверена, что именно эта фраза бы пестрила на первых страницах прессы.       Девушка помедлила с ответом, придумывая достоверную историю. Но как никто другой Харланд знала, какой вес имела ложь. А Агата Вейл явно была не из тех женщин, которые быстро отпускают обиды.       Прежде чем она успела открыть рот и сказать хоть что-то, женщина продолжила.       — Мисс Харланд, я знаю о вашем конфликте с мистером Нотли, мистером Хаймором и...       — Вы помогли мне избежать исключения, — догадалась Элис, перебивая профессора.       Выражение лица Агаты осталось неизменным, лишь лёгкое напряжение появилось у глаз. Она откинулась назад, разжимая хватку на столе.       — Да, я действительно вмешалась в ваше дисциплинарное слушание.       — Из-за Доминика?       — Частично.       Это была сделка, а не помощь. Агата Вейл явно рассчитывала на то, что девушка будет у неё в долгу.       Харланд смотрела на собеседницу, не моргая, намекала продолжить.       — Племянник рассказал мне, что произошло, как вы вмешались, когда мистер Нотли и его дружки загнали его в угол, — женщина не благодарила, просто констатировала факт размеренным тоном.       Элис не отрицала причастность, не приукрашивала свой героизм, дав словам профессора повиснуть в воздухе на несколько мгновений.       «Доминик слишком много болтает».       — Он рассказал вам, что Кассиан мёртв, — девушка говорила это утвердительно, зная наверняка, что парень был не из тех, кто способен держать язык за зубами.       Именно поэтому профессор решила рассказать о своей помощи, маскируя истинный мотив – выведать информацию о Нотли, о которой частично была в курсе. Поэтому она завела диалог о Линде именно с ней, хоть Харланд не сразу поняла, почему столько внимания уделено именно её персоне. Это всё меняло дело.       Она слегка поменяла положение тела, стараясь, чтобы это не выглядело нервно, наблюдая за реакцией женщиной.       Веки Агаты дрогнули всего раз. Это произошло слишком быстро, чтобы большинство заметило, но Харланд успела. В глазах женщины промелькнуло раздражение, вызванное тем, что Элис сразу поняла, что к чему.       «Она пытается связать воедино разрозненные факты. Почти верно, просто не те, которые нужно».       — За одну неделю погибли двое студентов. Один пропал, другой «упал». Ты была замечена с ними обоими.       Агата выложила карты на стол, не обвиняя, а скорее наблюдая за реакцией.       — С Линдой я не общалась, к тому же между нами не было конфликтов. Кассиан был придурком, его многие презирали. Но это не значит, что именно я его убила, — Элис даже не дрогнула, голос оставался ровным.       Взгляд женщины стал более острым. Она явно ожидала оправданий, уклонений от ответов, но не безразличия к происходящему.       — Но вы его ненавидели, мисс Харланд?       Очередная проверка. Агата искала признаки лжи, пыталась изо всех сил надавить, спровоцировать, но девушка не давала ей нужной реакции. Вместо этого на губах Элис была лишённая веселья улыбка.       — Ненависть – слишком сильное слово. В основном, он вызывал у меня раздражение, — девушка наклонила голову в другую сторону, давая профессору увидеть тени под глазами. — Вы думаете, что я какой-то местный мститель, мисс Вейл?       — Возможно вы решили, что одного запугивания недостаточно.       — Тогда причём здесь Линда?       — Вы имеете проблемы с агрессией, мисс Харланд. Это не для никого не секрет, особенно для руководства академии. Детектив, занимающийся делом Кассиана, считает, что смерть мисс Мосс была инсценирована.       — И вы думаете, что это я?       — Мне кажется, что вы знаете больше, чем говорите, мисс Харланд.       Женщина старалась держаться, но уже требовала от неё ответов дрогнувшим голосом, и Элис это видела.       «Большая ошибка».       — Истина – довольно скользкая вещь, профессор. Вы то уж точно знаете это, — девушка внешне не реагировала на провокации, хотя сердцебиение внутри было учащённым. — Но я действительно ничего не могу вам сказать...       Ей нужно было солгать, чтобы не оказаться в комнате с белыми стенами. Элис следовало сделать это, потому что правда, которую так хотела добиться от неё Агата Вейл была хуже и страшнее лжи. Но вместо этого она чуть слышно произнесла:       — Вы смотрите не туда, мисс Вейл.       Брови профессора удивлённо приподнялись, не ожидая такого ответа.       — Тогда укажите мне верный путь.       Элис колебалась.       «Полуночный человек, Иной мир, соль, свечи, ритуалы, монстры», — если бы она произнесла это вслух, то женщина подумала бы, что-либо Харланд сошла с ума, либо соучастник преступлений, покрывающий настоящего убийцу.       Но девушка также подумала о том, что в попытках не оказаться в чужих глазах сумасшедшей, может погибнуть ещё больше людей.       На ум сразу пришли мягкий взгляд Розалинды и морщинки у глаз Вейла, когда тот широко улыбался.       — Спросите Доминика о том, что на самом деле произошло в ночь Хэллоуина на вечеринке.       Она сделала свой выбор. Это был рискованный шаг, потому что парень, как и остальные, увидел нечто такое, что нельзя было объяснить с логической точки зрения. К тому же, последние события потрепали его настолько, что Доминик превратился в тень самого себя, так что Элис не могла ручаться, в каком виде Вейл преподнесёт информацию о Полуночной игре.       С другой стороны, он был племянником этой женщины, к тому же, судя по её беспокойству, любимым.       Выражение лица Агаты стало суровым. Было видно, как она разрывалась между подозрениями и любопытством.       — Мисс Харланд, если вы лжёте...       — Вы меня исключите и сдадите полиции. Я знаю, — перебила женщину Элис, выпрямившись.       Разговор был окончен. Больше девушке нечего было ей сказать.       Не успела Харланд выйти в коридор, как профессор Вейл снова окликнула её.       — Мисс Харланд, — на этот раз голос женщины был мягче. — Держитесь подальше от неприятностей. А если они всё-таки настигли вас, то не стесняйтесь просить у меня помощи.       Элис ничего не ответила преподавателю, лишь кротко кивнула, прежде чем дверь за ней с щелчком закрылась.       «А вот это уже звучало как благодарность», — при мысли об этом в душе потеплело.              

***

             Элис распахнула дверь комнаты, едва держась на ногах от усталости. Беседа с профессором Вейл, бесполезно проведённое время на занятиях, где, вместо учёбы, она пыталась найти хотя бы минимально-полезную информацию на просторах интернета о том потустороннем дерьме, в котором девушка оказалась, высосали из неё остатки сил.       Последние сорок восемь часов Харланд питалась исключительно кофе, никотином и экзистенциальным ужасом, поэтому организм требовал покоя.       План казался в голове безупречным: собраться всем вместе, подготовится к предстоящей ночи, держать оборону и спать хотя бы по очереди, сменяя друг друга до 3:33.       С этими мыслями девушка вошла, замерев на пороге от запаха попкорна, ударившего в нос. Она моргнула раз, два, прежде чем из уст вырвалось:       — Господи...       Доминик, одетый в ярко-жёлтую пижаму, усыпанную улыбающимися тако, развалился на её кровати, словно морская звезда в ксанаксном угаре. Миска с попкорном стояла прямо на тщательно составленных ранее Элис картах, тех самых, на которых были указаны пути отступления, на бумагах, где были прописаны слабые места Полуночного человека и его вероятные способности воздействия на психику.       Парень бросал зёрна прямо в рот Розалинды через всю комнату, пока она хихикала как чёртова гиена.       Где-то на фоне на полной громкости ноутбука играл фильм «Крепкий орешек».       Харланд глубоко вздохнула, затем медленно выдохнула через рот. Мысленно отсчитывая до десяти, она пыталась бороться изо всех с желанием развернуться и уйти прямо в лес, чтобы провести остаток жизни как дикий отшельник.       — Что, — произнесла девушка ровным голосом, сдерживаясь, чтобы не сорваться. — Это, блять, такое?       Доминик ухмыльнулся, подбрасывая в воздух ещё одно зёрнышко попкорна, ловя его ртом.       — А на что это похоже? Это совещание по оборонной стратегии, красотка. Кстати, ты опоздала.       Розалинда, завёрнутая в два одеяла и плед и совершенно лишённая инстинктов самосохранения, помахала подруге своим ярко розовым блокнотом, прежде чем протянула записи ей.       — Ты просила нас составить план в твоё отсутствие. Мы всё сделали!       Элис уставилась на аккуратный почерк девушки, вчитываясь в написанное блестящей гелевой ручкой.              

«1. Провиант на ночь (попкорн и «Крамбл кукис»)

      

2. ???

      

3. Не умирать

      

4. Что-то ещё. Я не запомнила...»

             Лучше бы она оставалась в неведении.       — А где остальные? — начала говорить Харланд, поперхнувшись, то ли слюной, то ли шоком. Правый глаз дёрнулся несколько раз, прежде чем она помассировала веко подушечками пальцев.       Ребята синхронно пожали плечами.       — Холли сказала, что от нашей компании у неё изжога, — хмыкнул Вейл, загибая пальцы. — Теодора мы не звали, так как сошлись во мнении с коллегой, — парень повернулся в сторону Розалинды, которая с крайне серьёзным видом кивнула. — Что этот мудак может гореть в аду, так что скорее всего этой ночью он будет прятаться под кроватью с распятием и бутылкой виски. А Атлас...       — Что Атлас? — перебила Элис, уже жалея о своём вопросе.       — У него свидание с местной цыпочкой, — фыркнула Ландри. — Ему не до нашего бреда.       — Так и сказал?       — Прямая цитата.       Харланд вновь закрыла глаза, но в этот раз досчитала до двадцати, прежде чем открыла их.       К сожалению, это не оказалось кошмарным сном, и ничего не исчезло. Вместо этого остался тот же самый хаос в комнате, который она в мыслях окрестила «пиром во время чумы» и Доминик, который пытался удержать ложку носом.       — Не так всё плохо, как кажется, — пыталась разбавить атмосферу Розалинда. Её рот, измазанный маслом из-под попкорна, изогнулся в широкой улыбке. — Мы посыпали дверной проём солью и... у нас есть свечи!       Девушка проследила за взглядом подруги, замечая на своей прикроватной тумбе огромные мерцающие свечи, источающие ванильный аромат. Приглядевшись, Харланд непроизвольно закашлялась, заметив в воске блёстки.       — Итак, — Элис протёрла виски. — То есть, я потратила шесть часов на планирование тактических маршрутов отступления, запоминание каждого чёртового сантиметра этого кампуса...       — Звучит до жути скучно, — пробурчал невнятно Вейл с высунутым языком, пытаясь удержать им столовый прибор.       — ...и лучшее, что вы смогли придумать, — продолжила Харланд, игнорируя парня, — Это план «обожраться попкорном и молиться под голос Брюса Уиллиса» и «да нахер всё, Полуночный человек подождёт»?       Ландри кивнула с торжественным видом.       У Элис не осталось слов. С прискорбным выражением лица человека, разочаровавшегося в человечестве, она полезла в карман брюк, достав сигарету и зажигалку. Девушка закурила, делая долгую, очень долгую затяжку во все лёгкие.       При виде этого взгляд Доминика загорелся.       — Отличный настрой, красотка. Какое веселье без сигаретки, не так ли?       — Мы все сдохнем мучительной смертью, — безэмоционально произнесла девушка, уставившись в одну точку перед собой.       — Возможно, — Розалинда не осталась в стороне, с громким металлическим щелчком открывая припасённую банку пива. — Зато мы умрём, будучи в стельку пьяными, и оставшуюся вечность будем вместе.       — Прекрати угрожать мне, — Элис взяла предложенный алкоголь, сделав глоток.       «К чёрту всё. Если мир рушится, то она хотя бы насладиться этим видом с первых рядов».       Пижамная вечеринка, как называл её Доминик, хотя Харланд считала, что тут ближе было прилагательное «безумная», с каждым часом лишь набирала обороты.       Воздух был наполнен запахом подгоревших закусок, пролитого пива и резкого одеколона парня, отдающий чем-то цитрусовым.       Элис, ближе к часу ночи переодевшись в привычную одежду для сна, состоящую из мешковатой футболки и спортивных штанов, прислонилась к дверному косяку с свисающей между губ сигаретой. Она наблюдала за разворачивающимся хаосом с отстранённым интересом зоолога, который рассматривал обезумевших приматов.       Розалинда стояла теперь на кровати подруги с видом женщины, смирившейся со своей неминуемой гибелью, подобно героини любовного романа, пела припев песни «Живя молитвами». Её белые носки, с ярко-зелёными мультяшными лягушками, опасно скользили по простыням, пока девушка имитировала игру на гитаре, чуть не ударив Вейла коленом в нос, когда тот попытался забраться к подруге.       Доминик, аплодируя и свистя, подобно обезумевшему фанату, бросал в девушку горсти попкорна. Половина полетела в открытую сумку Харланд, а другая прилипла к чёрным волосам, как конфетти, но Ландри этого даже не заметила, продолжая воображать себя рок-звездой.       Элис сделала ещё одну затяжку, выдыхая дым через нос, как разъярённый бык.       — Вы двое в курсе, — протянула она ровным голосом. — Что мы собрались здесь не ради веселья?       Парень замер посреди движения бёдрами, но Харланд назвала бы это скорее безобразием, чем попытками танцевать.       — Ага. Но это же круто? — он выкрутил громкость ноутбука на максимум, заставляя половицы задрожать от басов.       — Доминик прав, — поддержала Розалинда, пытаясь выполнить весьма необычный пируэт. — Это психологическая война! Если мы достаточно запугаем Полуночного человека, он больше к нам не сунется.       — Или забьёт нас ароматизированной свечой в приступе психоза, — пробормотала Элис, устало прижавшись щекой к дверному косяку. — Чудесно. От моего покрытого блёстками трупа будет пахнуть ванилью.       Вейл ахнул, прижав ладонь к груди. Он явно пытался драматично схватиться за сердце, но будучи пьяным перепутал стороны.       — От твоего чёрного юмора у меня в глазах потемнело, красотка, — парень, спотыкаясь, направился к Харланд. Пиво перелилось через край стакана, когда он обнял девушку за плечи. — Ну же, мисс стоунфейс, потанцуй с нами.       — Нет.       — Трусишка, — пропел Доминик, тыкая Элис в рёбра, но при виде красноречиво поднятой женской руки, сжавшейся в кулак, благоразумно отступил в относительно безопасное место к Розалинде.       Та уже переключилась на песню «Не переставай верить», покачиваясь с закрытыми глазами и размахивая руками.       Харланд обратила внимание, что один из носков отсутствовал на её ноге. Почему? Она понятия не имела, но глядя на то, как подруга прыгала уже по полу, перескакивая через соляной круг, который был обведён вокруг их одной кровати, в другой, Элис решила не мешать её выступлению.       Девушка бросила взгляд на контуры самого большого круга, который они сделали на всякий случай, отойдя подальше, чтоб не разорвать его.       Доминик, как обычно, всячески потакал Розалинде, подбадривая с ложкой на носу и алюминиевой банкой в руке.       — Нам пиздец, — Элис тяжело вздохнула, потушив сигарету о порог.       Ландри, всё ещё подпрыгивая, улыбнулась ей, выглядя необузданной и невероятно живой.       — Да, — согласилась девушка, запыхавшись. — Но посмотри, как же это может быть весело.       После этих слов, Розалинда втянула её в этот хаос.       Элис не танцевала. Никогда. Но каким-то невероятным образом из-за сочетания тёплой женской руки на её запястье, щенячьего взгляда подруги и подбадриваний Доминика, она подошла ближе, неуклюже покачиваясь на месте.       Вейл сразу воспользовался ситуацией и, достав телефон, стал снимать всё на камеру, активно комментируя происходящее.       — Это попадёт в видеоряд, показанный на моих похоронах сразу после кадров, где я учился ходить в ползунках, — хохотал парень, глядя на то, как девушки кружились в кадре. — Здесь покоится друг ворчуньи, которая ненавидела веселье ровно настолько, насколько любила танцевать.       — Придурок, — закатила глаза девушка, вскрикнув от того, как Доминик игриво шлёпнул её по ягодице.       Розалинда рассмеялась, прижимаясь лбом к плечу подруги. Её тёплый и искренний смех отдавался вибрацией в женском плече.       И вопреки здравому смыслу, у Харланд дёрнулись уголки губ. Чёрт возьми, она действительно улыбалась.       Мир явно приближался к концу, но почему-то это казалось нормальным.       Где-то после пятой банки пива девушка поняла, что совсем перестала смотреть на часы с тех пор, когда в последний раз на них было 2:47.       Всё достигло абсурда, когда Доминик начал исполнять песню группы «АББА», используя настольную лампу в качестве прожектора и микрофона одновременно. Розалинда, надев задом наперёд красную кепку «Янкиз» с подписью Фреда Дерста на козырьке, аккомпанировала ему, энергично играя на воображаемых барабанах, которыми служили подушки Элис.       Девушка протёрла глаза, в которых боролись усталость и странное веселье.       — Вы же понимаете, что эта потусторонняя тварь будет нам мстить после увиденного?       Она уже представляла, как Полуночный человек всё это время наблюдал за ними из какого-то тёмного угла, совершенно сбитый с толку этим безразличием к ужасу.       — Неа, красотка, — протянул Вейл, пританцовывая. Он приблизился к девушке, одарив ту своей фирменной улыбкой. — Зачем нам бояться демона, если мы можем его запугать своим оптимизмом?       Розалинда кивнула с крайне сосредоточенным выражением лица, хотя её голова опасно покачивалась из стороны в сторону.       — Это как… обратная психология. Они ожидают от нас криков и бегства, а не… — девушка взмахнула руками по сторонам. — …чтобы это ни было.       — Если мы переживём эту ночь, — Харланд тяжело вздохнула, но уголок её рта дёрнулся. — Я всерьёз начну сомневаться в могуществе этого сверхъестественного мудака.       — Ты такая скучная, — Доминик обнял девушку за плечи, и, вопреки здравому смыслу, Элис не стала от него отмахиваться. — Что случилось? Боишься, что твою очаровательную попку ночью укусит Полуночный человек?       — Почти. Есть новости, — хмыкнула Харланд. Выражение лица девушки снова стало серьёзным. — В академии ещё одна смерть. Линда Мосс.       Элис бросила взгляд на Ландри, которая вмиг побледнела, а её кожа приобрела болезненный цвет. Девушка знала, что Линда училась с Розалиндой не только на одном факультете, но и в одной группе.       Не дав возможности никому из них задать вопрос, она продолжила.       — Мосс выпала из окна. Со слов её соседки, Линда страдала бессонницей, совсем не спала, — Элис выгнула бровь, окинув взглядом каждого из ребят. — Ничего не напоминает?       — Она тоже видела Полуночного человека?! — вскрикнул Доминик, отчего Розалинда вскрикнула от страха, подпрыгнув на месте. — Значит, помимо нашей «очаровательной» компании «Тайна», есть и другие участники?       — Это была моя первая мысль, — Харланд кивнула, потянувшись за банкой алкоголя на письменном столе. — Мы видели Линду тогда в часовне, к тому же это объясняет её странное поведение накануне смерти. Но когда девушку уже нашли мёртвой, в её комнате догорали свечи, в том числе ритуальная.       Элис наблюдала, как пальцы подруги впились в колени, побелев от напряжения. Сердце неприятно сжалось от этой картины.       — Шутишь что ли? — Доминик присвистнул. — Значит, она могла выброситься из окна во время ритуала, либо…       — Полуночный человек с ней расправился, — голос Розалинды был таким тихим, что было трудно расслышать, что она сказала. Пухлые губы задрожали, а кончик носа задёргался.        — Неа, — парень наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Правило четыре, помнишь? Если свеча погасла, у вас есть десять секунд, чтобы зажечь её снова. К тому же, наш полуночный друг не оставляет тел, как было с Кассианом.       Элис вновь кивнула, соглашаясь с Вейлом.       — Полуночный человек использует психологические методы воздействия. А это, — она махнула рукой на окно. — Не в его стиле.       Доминик ухмыльнулся, но улыбка не дошла до глаз.       — Значит, у нас появился подражатель? Круто. Когда ждать прибытия инопланетян?       Девушка хмыкнула, уже открыв рот, чтобы ответить в такой же саркастичной манере, как ей на глаза бросилась подруга. Розалинда выглядела так, словно сейчас потеряет сознание и рухнет Харланд под ноги.       Она тут же сделала широкий шаг к девушке, придерживая ту за плечи. Элис видела, как часто подруга сглатывала, хрипло дыша.       Парень тоже это заметил, подступая ближе.       — Малышка, — его тон смягчился. — Ты знала её, да? Прости, я не должен был говорить это.       — Мы не были друзьями, — Розалинда покачала головой, нервно перебирая пальцами края своей пижамы. — Просто хорошо общались, особенно после того, как Теодор и Кассиан начали издеваться над нами обеими.       — Но это ещё не все, не так ли? — Элис переплелась пальцами с подругой, сжимая их крепче, когда девушка прижалась к крепкому женскому плечу щекой.       Розалинда замялась, явно не решаясь озвучить вслух то, что её мучало.       — В последнее время Линда вела себя странно. Я… я виню себя за то, что не заметила этого раньше, — выдавила из себя девушка сквозь ком в горле. — Она могла быть здесь сейчас рядом с нами. Мы бы приняли её в нашу компанию, правда?       Харланд кивнула, мягко погладив подругу по голове свободной ладонью.       Внезапно Доминик выкинул руку вперёд и легонько щёлкнул Розалинду по лбу. Это было не болезненно, а всего в пол силы для того, чтобы привести девушку в чувство.       — Прекрати, — сказал он прямо. Пальцы парня спустились ниже, сжав крепко запястье Ландри. — Линду столкнули из окна не потому, что ты не сыграла в психотерапевта вовремя.       — Доминик прав. И сейчас самое главное не стать следующими в очереди, — Элис вытащила ещё одну сигарету, зажав её между губ. — Кому было выгодно, чтобы смерть Линды выглядела, как проигрыш в полуночной игре?       — Тому, кто знает на своей шкуре об играх с демонами, — Доминик усмехнулся. — Теодор, Кассиан – выбирай, кто больше понравился.       — Ни тот, ни другой. Хаймор труслив, — Розалинда покачала головой. — А его дружок мёртв.       Пламя свечей задрожало, отбрасывая на их лица рваные тени. Пепел от сигареты девушки осыпался на соляной круг, но не разрушил его.       В комнате похолодало всего на мгновение, прежде чем всё снова вернулось в норму.       Дрожащими пальцами парень обхватил запястье Элис, притянув к своим губам её сигарету. Доминик медленно ей затянулся, и тлеющие угольки вспыхнули в тусклом свете. Впервые за долгое время фирменная ухмылка парня пропала, а его взгляд стал обдуманным.       — А что, если Кассиана убил не наш потусторонний друг? — прозвучал вопрос Доминика в напряжённой тишине. — Его растерзали прямо у нас на глазах в ту ночь, так что я не сомневаюсь, что это был не человек. Но была ли та тварь Полуночным человеком?       Сигарета повисла на полпути к губам девушки, прежде чем она медленно опустила её. Харланд замерла, как и Розалинда, на одном месте, глядя пустым взглядом в одну точку.       «Вейл выдвинул действительно хорошую гипотезу».       — Хочешь сказать, что на нас, возможно, охотится не одна тварь, а несколько? — пальцы ног Ландри поджались, отодвигаясь подальше от соляного контура, начерченного на половицах. — Попахивает теориями заговора.       — Или пьяными бреднями, — нервно хохотнул Доминик, крутя в руках банку пива. — Но это же логично, не думаешь?       — Кассиан нарушил правила и поплатился, — напомнила девушка. — Он не успел зажечь свечу.       — А кто точно знает, сколько времени прошло?       И тут Розалинда затихла, задумавшись на несколько секунд, прежде чем неуверенно прошептала:       — Больше десяти секунд.       — Никто, — произнесла следом Элис. — Это невозможно сказать точно, ведь у каждого из нас не только субъективное восприятие течения времени, но также оно было искажено страхом и паникой.       В комнате воцарилась мёртвая тишина, которую нарушали лишь пушистые тапочки девушки, которые поскрипывали от её нервных движений. Руки дрожали, сжимая банку пива, в то время как конденсат капал на эти нелепые носки с лягушками.       Элис наблюдала, как лицо Доминика побледнело, а затем он замер на целых три секунды, что впечатлило даже Харланд. Для парня это определённо был рекорд.       «Он явно думал о чём-то таком, что было слишком даже для его извращённого разума».       Затем ноутбук, забытый в хаосе, резко ожил. Из динамиков заиграли аккорды песни «Шоссе в ад».       Момент был настолько удачным, что парень издал истерический смешок, подозрительно похожий на всхлипывание.       Харланд не верила в совпадения и знаки, оттого песня показалась в этой ситуации более чем забавной. Сделав ещё одну затяжку, она наблюдала, как дым поднимался к потолку.       — Ты прав в том, что Кассиана вероятнее всего убило нечто другое. Так что? Всё ещё считаешь, что запугивание – наш лучший ход?       Доминик открыл рот, а затем захлопнул его с лязганьем зубов. С видом человека, принявшего своё последнее решение перед смертью, он схватил недопитое пиво девушки, залпом выпив его.       — Да, — заявил решительно парень, вытирая рот. — Но теперь мы добавим для этой суки изюминку.       Розалинда моргнула несколько раз, прежде чем наклонилась к другу ближе. В её глазах горела решимость идти следом за своим идейным лидером.       — Я слушаю.       — О Боже, — выдохнула Харланд, уже чувствуя, что это не закончится чем-то хорошим.       Мозг Доминика был подобно неизученной галактике, но когда парень был пьян, то он выдавал по-настоящему безумные идеи.       — Мы будем действовать иначе… творчески, — Вейл ринулся к шкафчикам, став рыться в скетчбуках подруги. — Я предлагаю рисовать члены на поверхностях. Большие, маленькие, изысканные, что-то в стиле эпохи Возрождения!       И эта была одна из них.       Элис действительно пыталась серьёзно обдумать это, но после нескольких секунд её мозг просто отказывался воспринимать услышанное. Шестое чувство подсказывало ей убраться прочь, пока эти идиоты не похоронили её вслед за собой.       Девушка на протяжении часа пыталась добиться серьёзности от этой парочки, даже навела жути на их лица рассказами о смерти Линды Мосс и о её возможной связи с Нотли. Но эти двое вернулись на круги своя, стоило Элис немного расслабиться и ослабить хватку.       Теория о том, что это могла быть галлюцинацией из-за недосыпа, рухнула в одночасье, когда девушка заметила одобрение на лице Ландри, которая из-за алкоголя шаталась из стороны в сторону как маятник.       — Вы понимаете, — Элис замолчала, пытаясь заставить свой голос не дрожать то ли от раздражения, то ли от подступающего истеричного смеха. — Что мы имеем дело с древним сверхъестественным существом?       — И что? — Вейл поднял на девушку взгляд, отрываясь от выполнения своего плана с острым графитным карандашом в руке. — Ничто так не говорит «иди нахер со своими ужасами», как изображения того, куда ему стоит пойти.       Розалинда закивала головой, как болванчик, присоединяясь к другу.       Харланд молчала, сев на негнущихся ногах на свою кровать. Потягивая алкоголь, она с отстранённым взглядом уставилась на кучу непристойных каракулей, которая становилась всё больше.       Вскоре музыка стихла, а экран ноутбука потускнел.       Розалинда, поддавшись изнеможению, свернулась калачиком на постели Элис.       Ребята некоторое время наблюдали за ней, прежде чем Доминик осторожно выбрался из-под коробок закусок и пустых пивных банок и с удивительной лёгкостью поднял подругу, уложив с нежностью на её постель. Харланд засеменила рядом, укрыв девушку одеялом и погасив лампу на её прикроватной тумбочке.       Между ними повисла густая, напряжённая тишина. Что-то безрассудное витало в воздухе, словно перед бурей.       Элис затянулась сигаретой, наблюдала за парнем сквозь пелены дыма. Выражение её лица было нечитаемым. Доминик также не отводил взгляда.       Затем парень сократил расстояние между ними. Движения были неуклюжими из-за алкоголя, но тем не менее его руки крепко сжали ткань одежды Харланд, притягивая к себе для поцелуя.       Это было неряшливо. Их зубы цокали друг об друга, а смех Доминика отдавался на женских губах, прежде чем Элис не проглотила его, жадно углубляя поцелуй. Язык скользнул по языку парня, вырывая из него тихий скулёж, перетёкший в стон.       Это было хорошо, даже лучше. Парень целовался так же, как и говорил – безрассудно, страстно и импульсивно. Его рот был тёплым, губы потрескавшимися и имели привкус дешёвого пива и попкорна.       Харланд обхватила его шею рукой, притягивая Доминика ближе, отчего тот застонал, впиваясь в футболку девушки в ответ.       На мгновение мир сузился до ощущения прижатого к ней парня, шелеста его дурацкой яркой пижамы и прерывистого дыхания. Элис позволила себе погрузиться в этот жар, наслаждаться им, прикусывая нижнюю губу Вейла.       Но внезапно Доминик зевнул. Это была не просто намеренная демонстрация усталости или скуки, а полноценный зевок, прервавший поцелуй и вынудивший девушку замереть на месте.       Она всегда была собранной, гордилась своим умением адаптироваться и подстраиваться под любую ситуацию, но сейчас Харланд просто застыла, не зная, что делать дальше: расстроиться, разозлиться или рассмеяться.       Но при виде смутившегося Доминика, который, словно новорождённый котёнок не мог открыть свои слезящиеся глаза, в душе приятно потеплело.       — Чёрт, — парень заморгал, протирая веки основанием ладоней. — Извини, красотка. Я не специально.       Элис покачала головой, закусив щёку изнутри, чтобы ненароком не улыбнуться глупо.       Пульс всё ещё колотил в горле, но это не было разочарованием, а чистым умилением, от которого щемило в груди. Она не могла оторвать глаз от Доминика, от его сонного выражения лица, слегка наклоненной вбок головы, подёргивания пальцев, словно парень хотел протянуть руку, но не был уверен, стоило ли это делать.       «Идиот».       Девушка провела по опухшим покрасневшим губам Вейла, прежде чем потянулась вновь, но не для очередного поцелуя, а чтобы легонько подтолкнуть его к своей постели.       — Идём спать. Уже поздно.       Доминик удивлённо заморгал. Сонливость сменилась нежностью во взгляде.       Матрас прогнулся под тяжестью тел. Пока Элис устраивалась поудобнее у стены, парень укрыл их одеялом.       Вейл придвинулся ближе, обжигая дыханием острые линии челюсти девушки. Когда Элис повернула голову, их губы снова встретились. Прикосновение было лёгким, неторопливым и изучающим. Рот Доминика распахнулся ровно настолько, чтобы Харланд смогла прикоснуться к его мягкому расслабленному языку своим, почувствовать остаточный привкус соли и масла.       Ноги переплелись под одеялом. Колено парня прижалось к внутренней стороне женского бедра, поднимаясь выше. Это медленное трение заставило Элис задержать дыхание и уронить голову на плечо Вейла. В ответ она провела рукой по спине Доминика, ощущая кончиками пальцев изгиб его позвоночника сквозь рубашку.       На фоне Розалинда тихо засопела, с приглушённым неразборчивым ворчанием перевернувшись на другой бок. От этих звуков они оба замерли, прислушиваясь, прежде чем Вейл тихонько фыркнул, прижавшись лбом к женской ключице, ласково расцеловывая её проступающие через кожу косточки.       Элис не возражала, впервые за долгое время расслабившись настолько, что тело казалось невесомым.