Midnight light

      Туфли прилипали к половицам, замедляя шаг. Подошвы, словно обмазанные смолой, с хлюпом отрывались от пола, заставляя парня дёргаться каждый раз.       Парень блуждал в темноте, цепляясь пальцами в стены и морщась от ощущения мокрых прогнивших обоев. В другой руке покоилась погасшая свеча, от которой пахло смесью из горелого хлопка, тёплого воска и лёгкой гари. Этот аромат немного перебивал густую вонь сырого камня, пробивавшуюся в нос. Солонка в заднем кармане шуршала при ходьбе остатками соли.       Он опустил взгляд на запястье, на котором покоились тяжёлые наручные часы, сделанные из красного золота с римскими цифрами. Циферблат имел бело-серебристый цвет, вокруг были фианиты. На нем хорошо были видно время – без пятнадцати минут три.       Паутина прилипала к его лицу, а длинные пряди застревали во рту. Парня тошнило, отчего он периодически сплёвывал слюну, смешанную с пылью.       Студент остановился, чтобы повторить это снова, как до его ушей донёсся влажный щёлкающий звук, напоминавший резкое захлопывание рта. Воображение рисовало эту картину в голове, особенно когда шум затихал на несколько секунд. Затем щелчок прозвучал уже ближе, подкрадываясь.       Парень не сразу это заметил, потому что его взгляд скользнул к неестественно бегающим теням по поверхностям, освещённые тусклым лунным светом, который проникал сквозь разбитые окна. Тени бели бесформенные, хаотично перемещали с места на место, а когда оказывались близко, то приносили с собой леденящий душу холод.       Внезапно у уха зашептали:       — БЕГИ.       От испуга студент дёрнулся в бок. Его плечо с силой ударяется о стену, отдавая болью по всей конечности.       Щелчки становились громче. С каждым их приближением воздух становился густым, давил на лёгкие изнутри, пока из горла не начали вырываться лишь хрипы. Он задыхался, чувствуя рыбой, подвешенной на крючок.       Затем крючковатые пальцы с острыми когтями коснулась затылка, незатейливым движением срезая резинку с длинных волос.       Парень вскрикнул, с трудом подавив полноценный крик, и резко обернулся.       Никого. Перед ним только пустой коридор, уходящий в непроглядную тьму.       На мгновение студенту показалось, что он в безопасности, но следом вновь раздался шёпот, сопровождающийся смешками, переходящими в искажённый хохот. Насмешливый смех окутал его, подобно удушающему дыму, от которого першило в горле.       От страха ноги подкосились. Парень рухнул на колени, ударяясь ими о щепки на полу.       Весь коридор, казалось, пульсировал под ним, а пол ощущался живым, поднимаясь и опускаясь, как рёбра какого-то спящего зверя огромных размеров. Стены растягивались на глазах, двигаясь по половицам. Это казалось галлюцинацией, если бы не он не слышал, как рвались обои, обнажая что-то блестящее под их слоем.       Тьма изменилась, становилась плотной, практически осязаемой, наполняясь какофонией запахом влажной земли и испорченного мяса.       Пытаясь подняться, пальцы впились в деревянную поверхность перед ним, выгибающееся с треском под прикосновениями.       Сквозняк ласкал пот на задней части его шеи, меняясь с горячего на ледяной. Парень открыл рот, не в силах сдержать крик, молитве, как новый звук остановил его, заставив замереть.       Скрип-скрип-скрип.       Это звучало, словно кто-то лениво проводил острым кончиком по стеклу, но это исходило изнутри стен.       Горло сдавило от ужаса, когда снова раздались щелчки, приобретшие ритмичность, смешиваясь с насмешками некто, стоящего в темноте.       Следом позади него загорелся тусклый красный свет. Медленно обернувшись через плечо, парень увидел в конце коридора одиноко загоревшуюся лампочку, как в дешёвом фильме ужасов. Она качалась на проводе, привлекая внимание к себе.       И тогда в этом внезапном свете парень увидел отпечатки рук. Их были десятки, разбросанные по полу, стенам, потолку. Мокрые свежие следы вели к нему, останавливаясь от студента в нескольких футах.       В следующую секунду лампочка с грохотом взрывается. Мелкие осколки рассыпались по полу, в лунном свете выглядя подобно падающему снегу.       В наступившей тьме кто-то или что-то захихикало, но на этот раз прямо у его уха. Хихиканье переросло в нечто близкое к человеческим смешкам, издаваемые множеством людей разного пола и возрастов, а затем растворилось.       В лучах луны показалась рука, если её можно было назвать таковой. Это была паукообразная и длинная конечность, кости которой были обмотаны кожей, словно ветки, завёрнутые в сгнивший пергамент. Пальцы изгибались под невозможными углами, имели слишком много суставов и костяшек, впиваясь в деревянные половицы с скрежетом. Чёрные вены извивались под кожей, как черви под стеклом.       Затем показалось лицо.       Оно лениво, дюйм за дюймом выглядывало из темноты. Челюсть с хрустом двигалась, дёргая обвисшей и свисающей кожей щёк и обнажая проблеск безгубой улыбки. Существо имело множество зубов, тонких как иголки. Глаза были похожи на разодранные раны, из которых текла густая жидкость, скатывающаяся по щекам вниз и капающая на пол.       Из рта монстра вырвался влажный булькающий звук, прежде чем оно дёрнулось вперёд, выглядывая уже наполовину. Существо содрогнулось, выгибая свой позвоночник. Что-то внутри его грудной завертелось, выпирая из-под кожи.       Голова монстра резко повернулось вбок, а затем оно исчезло за углом с мерзким хихиканьем.       Наступила тишина, прерываемая прерывистыми вздохами и тихими всхлипами парня. Поднимаясь на онемевшие ноги, он сделал несколько шагов, прежде чем остановился, прислушавшись. Ничего. Студент сделал ещё несколько попыток показать, что уходит, делая это настолько громко, насколько позволял страх, сковавший его. Снова никакой реакции.       Уже более смело парень двинулся вперёд, стараясь как можно быстрее выбраться из этого длинного коридора, как раздался ещё один звук, от которого студент вздрогнул, замирая.       Теперь звучало сверху.       Он поднял глаза как раз в тот момент, когда потолок раскололся, и штукатурка посыпалась вниз. Наверху сидело то существо.       Покачиваясь на четвереньках, оно держалось преобразовавшимися конечностями за поверхность. Это были зазубренные шипы, а выгнутые суставы вырывались из-под кожи. Оно ползло вперёд, задевая и пронзая собственную плоть при перемещении.       Парень не сразу дёрнулся с места. Парализованный ужасом, он наблюдал за монстром, не мигая. Но когда грудная клетка существа раскололась, демонстрируя человеческие зубы, студент сорвался, побежав.       Лёгкие горели. Резкое прогорклое дыхание монстра ощущалось на затылке, прежде чем он завернул за угол, задев его плечом.       Коридор впереди неестественно деформировался. Половицы вздувались, словно наполнялись водой, но на ощупь были твёрдыми как камень, а немногочисленные двери плавились на стенах, подобно воску.       Тяжёлые шаги, смешиваясь с прерывистым ритмом хруста суставов, следовали за парнем. Существо училось, адаптировалась, следя за жертвой, переходя с четверенек на попытку бега на двух конечностях.       Вслед парню прозвучал гортанный хрип, образующий:       — ВИИИЖУ ТЕБЯЯЯ...       Доказательство того, что этот монстр был разумным ошарашило, отчего парень едва не кувыркнулся через лежавшую на боку тумбу. Он обогнул мебель, держась за поверхность ладонью. Занозы глубоко впились под кожу.       Существо радостно заверещало позади. Этот звук разделился на дюжину голосов, которые завывали в унисон.       Во рту появился отчётливый вкус меди, когда парень закусил щёку изнутри, пытаясь не заорать от страха. Ноги задрожали сильнее, мышцы ныли, но он заставлял себя двигаться вперёд, не сбавляя темпа.       Внезапно лодыжку пронзила острая боль, когда ледяные костлявые пальцы умудрились схватить его. Парень отшатнулся, вслепую став лакированной туфлей долбить по конечности с протяжным визгом. Подошва ударилась о что-то податливое, вгибающееся от ударов с влажным хлюпаньем, но это сработало, и хватка ослабла.       — Блять, блять, блять, — скулил он, вновь рванув с места.       Парень чувствовал, как из пульсирующей раны шла кровь, попадая внутрь обуви и затекая между пальцев.       Коридор разделился надвое. Путь налево вёл в тупик. Пусть лунный свет не окрашивал его полностью, но, приглядевшись, он заметил кирпичную стену. Но справа была непроглядная тьма.       Выбора не было.       Путь заколотил в ушах, когда парень бросился вперёд, завернув в правый коридор. Рывок был слишком резким особенно в такой темноте, поэтому он вновь задел стену, едва не рухнув на пол, где доски выгибались, а щепки загибались, словно пальцы, пытаясь зацепиться за парня, уронить его.       Позади монстр издал звук средний между хохотом и визгом. Длинные крючковатые когти заскребли по стенам, когда существо бросилось за ним на четвереньках.       Впереди был виден ещё один коридор, который был более освещён благодаря окнам. Парень ускорился, но неуклюже спотыкнулся о выбившуюся из половиц доску, едва не прокатившись носом по полу. Он сумел устоять на ногах, но из-за резкого движения пустая и бесполезная солонка со звоном выскользнув из заднего кармана.       Отвлекшись, студент поздно заметил, как перед ним выскочил силуэт. При приближении парень смог разглядеть, что этим было ещё одно существо, состоящее из мешанины криво соединённых мышц и дёргающих конечностей. Оно двигалось, как сломанная марионетка, неестественно дёргалась, прежде чем развернуться перед ним, демонстрируя себя во всей красе. Затем из силуэта вышло ещё две фигуры.       Твари стояли неподвижно, будто выточенные из камня фигуры, но от них ощутимо веяло затаившейся угрозой. Кожа существ была изъедена трещинами, похожие на древние письмена на глиняных дощечках. Каждая линия и неровность была неестественной, чуждой этому миру.       Вместо глаз были чёрные провалы без единого отблеска жизни, словно они наоборот впитывали тусклый свет луны. Парень почувствовал их безмолвный и леденящий душу взгляд, проникающий в самое естество.       Вертикальные пасти казались рубцами на лицах, не предназначенные для речи. Но затем голова одной из тварей стала поворачиваться набок, а шея изгибалась с отвратительным треском.       Оно улыбнулось.       — ПОПАЛСЯ.       От испуга парень остановился, пугливо дёрнувшись назад, совсем забывая, что позади его также ждала опасность. Рука взметнулась в сторону, со звоном ударившись об ручку двери. Чертыхаясь и матерясь, он наощупь повернул ручку вбок, едва не вскрикнув от радости, что было открыто.       Парень нырнул внутрь, захлопывая за собой вход. Он упёрся спиной о деревянную поверхность, окидывая беглым взглядом комнату в поисках того, чем бы забаррикадироваться.       Лунный свет, наполненный пылью, проникал сквозь такие же разбитые окна, которые не отличались от остальных. Тусклое ночное сияние освещало гнилые парты и стулья, беспорядочно сваленные в кучу.       Парень тяжело дышал, панически сглатывая. Он хотел сделать шаг, отойти в сторону, но ноги отказывались слушаться.       Шкряб, шкряб, шкряб.       Скрежет когтей послышался прямо за дверью, прежде чем всё затихло вместе с быстро удаляющимися шлепками босых ступней.       Кровь шумела в ушах, заглушая отдаляющиеся шаги, а сердце колотилось о рёбра с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит их. Пот щипал глаза, смешиваясь со слезами, которые стекали по щекам непрерывным потоком.       «Наконец-то...»       Капля упала ему на плечо.       Адреналин после побега и крохи радости от спасения трансформировались в чистый кристаллизованный ужас, заморозивший каждую мышцу. Разум отчаянно цеплялся за последние крохи здравого смысла, но инстинкт самосохранения взял вверх, превратив парня в застывшую, немую жертву.       Дрожа, он медленно поднял глаза.       Существо цеплялось за потолок, ехидно улыбаясь острыми как бритва зубами. Его тело наполовину было скрыто в тенях, и парень бы не заметил тварь, если бы она не распахнула челюсти так широко, что они спокойно могли бы заглотить голову человека целиком. Вязкие струи слюны раскачивались между клыками, когда существо наклонило голову на сто восемьдесят градусов и издало хихиканье.       — НАШЁЁЁЛ ТЕБЯЯЯ.       Крик парня поглотила тьма.              Розалинда резко выпрямилась на постели. Воздух вырывался из её лёгких шумными хриплыми вздохами, а тело сжалось от ужаса. Сердце бешено билось, словно пойманное животное, отчего девушка чувствовала болезненный пульс в висках. Холодная липка плёнка пота покрывала кожу, прилипая к рубашке. Пальцы дрожали, сжимая простыни до побеления костяшек.       Судорога резко схватила икру, сжав мышцу в большой жёсткий комок, но Розалинда почти не ощущала боли из-за мелькающих перед глазами кадров ночного кошмара.       Из её уст вырвался сдавленный вздох вперемешку со всхлипом, когда зрение затуманилось от слёз. Смутные очертания комнаты размылись, а силуэты мебели то появлялись, то исчезали из фокуса. Несколько мгновений девушка не понимала, где находится.       Все мышцы были напряжены: плечи сгорблены вперёд, позвоночник выгнут. Розалинда заморгала быстро, пытаясь прийти в себя. Зрачки расширились, когда она посмотрела на шторы, сквозь которые слабо пробивался лунный свет.       Горло горело. Девушка смутно осознала, что кричала или пыталась кричать. Звук застрял где-то за языком, оставив после себя лишь грубую боль. Её челюсть была так сильно сжата, что коренные зубы пульсировали.       Монстр. Зубы. Кровь.       У Розалинды перехватило дыхание. Издав влажный, сдавленный звук, она прижала дрожащую руку к груди, которая болела от судорожных вдохов, словно девушка дышала сквозь осколки стекла. Пульс в горле неистово колотился, отчего его было видно через тонкую кожу.       Реальность постепенно обступала её: комната, кровать, спящие в обнимку друзья, тихий ночной гул общежития. Не было ни того существа, ни крови, а только она, всё ещё дрожащая после того, чего не было.       Ландри сидела в постели, всё ещё живая. Но кошмар прилипал к коже, а его ужас был свеж и душил.       Одна-единственная капля пота стекала с виска по щеке, следую по тому же пути, что и слеза. Язык был слишком сухим, прилипая к нёбу, когда Розалинда попыталась сглотнуть, тут же тихо закашлявшись. Когда девушка наконец разжала челюсть, зубы заныли.       Тонкие пальцы впились во влажные простыни, пока девушка пыталась прийти в себя. Затем она ослабила хватку, ладонью разглаживая матрас под собой и расслабляясь от шероховатой структуры под кончиками пальцев.       Хриплым шёпотом Розалинда пересчитала предметы в своей комнате:       — Стул. Стол. Окно. Книга, — каждое слово было якорем, вытаскивая её всё дальше от тьмы и возвращая в привычный мир.       Ландри бросила взгляд на телефон, покоящийся на прикроватной тумбочке. Разблокировав гаджет, девушка уставилась на время: 3:56. Белые цифры расплываются из-за слёз, градом льющихся из глаз. Она вытирает их ладонью, и солёная жидкость обожгла обветренные щёки.       Лунный свет лился по полу, освещал женские ключицы, когда Розалинда повернула голову к окну. Зрачки медленно сужаются, не адаптируясь после того, как их расширил ужас.       Внезапно матрас на соседней кровати сдвигается с тихим шелестом, когда Элис села на краю кровати, спустив босые ступни на холодный пол. Она не сразу потянулась к подруге, вместо этого руки лежали на коленях, а силуэт девушки застыл на фоне тусклого света, льющегося из окон.       Доминик посапывал рядом, закинув руку на женское бедро, чуть сжав его. Парень во сне перекатился к Харланд ближе, утыкаясь носом в поясницу, а на его лице расцвела улыбка, когда пальцы Элис провели по его мокрым от пота волосам, приглаживая откидывая пряди с широкого лба.       Долгое время они обе молчали, пока девушка не наклонилась вперёд, потянувшись к стакану воды на письменном столе. Кубики льда тихонько звенели, когда Элис протянула Розалинде стакан. Конденсат стекал по стеклу вниз, стекая по руке, но девушка даже не вздрогнула.       Ландри осторожно взяла его без слов.       После этого девушка встала, и половицы скрипнули под её весом. Она просунула конечность сквозь прутья решётки, открывая окно, и прохладный воздух тут же наполнил воздух, унося с собой застоявшийся запах страха и пота.       Когда Харланд повернулась, взгляд заскользил по девушке вновь, подмечая дрожь в руках, поджатые колени и непроизвольные нервные дёрганья головой во время того, как Розалинда опустошала содержимое стакана большими глотками. Выражение её лица не поменялось, но зелёные глаза потемнели, прежде чем она вернула себе нейтральное выражение.       Элис не спрашивала, всё ли с подругой в порядке, не настаивает на разговоре. Вместо этого, она произнесла тихим и ровным голосом:       — Вода помогает, — констатация факта, не утешение.       Стараясь в темноте не наступить на круг из соли и не размазать его, девушка села рядом с Розалиндой. Локоть упирался в колено, осанка расслабленная, но настороженная. Она готова был оставаться в таком положении часами, если ситуация того требовала.       Харланд старалась не навязывать свою заботу, а просто была рядом, ожидая, когда она понадобится подруге.       Когда Ландри заговорила охрипшим голосом, она слегка наклонила голову, внимательно слушая и не перебивая, не торопя.       — Снова кошмар, — всхлип вырвался из девушки, пока она свободной рукой растирала глаза, утирала слёзы. — Я не понимаю, что со мной. Кажется, что я схожу с ума.       Единственное, как отреагировала Элис, так это постукивала большим пальцем по коленной чашечке, прежде чем замерла после слов подруги.       — Я вижу чужие смерти их глазами, — она поставила стакан как можно тише, подняв свои голубые глаза на девушку. — Ты думаешь, что я сошла с ума?       Рука Элис поднялась в этот момент, грубыми шрамированными костяшками поглаживая женскую щёку. Словно котёнок, Розалинда прижалась к конечности подруги, прикрыв доверчиво веки.       — Нет, — пробормотала девушка, оставаясь серьёзной. — Я думаю, что среди нас нет никого, кто считался бы нормальным.       Вот и всё. Никаких банальностей или пустых заверений, а лишь горькая непоколебимая правда.       Между ними повисла густая тишина, но не вызывающая дискомфорта. Элис знала, что не стоило сейчас заваливать её словами, когда нервы девушки всё ещё на пределе. Расспросы могли подождать, а психическое состояние Розалинды нет. Вместо этого Харланд слегка повернула женский подбородок к полупустому стакану, безмолвно подталкивая её продолжить пить.       Нервные покачивания головой. Хорошо. Элис не настаивала.       Половицы вновь скрипнули, когда девушка наклонилась вперёд к своей постели, чтобы достать из-под Доминика плед. Ткань разворачивалась с тихим шорохом, когда Харланд накинула её на плечи подруги, крепко прижав ту к себе, продолжая разглаживать руками несуществующие складки на материале.       Затем она потянулась свободной конечностью к прикроватной лампе, заливая комнату тёплым янтарным светом. Тени, которые ещё несколько мгновений назад казались такими угрожающими, теперь отступили окончательно, принимая безобидные формы: стопки книг, брошенный мужской свитер на полу, знакомый рельеф комнаты.       — Три вещи, которые ты видишь, — это не вопрос, а очередной якорь.       Дыхание Ландри на мгновение прервалось, прежде чем окончательно стабилизировалось. Элис наблюдала за тем, как девушка сглотнула, став перечислять предметы хриплым голосом. С каждым словом женские плечи расслаблялись.       От этого Вейл проснулся, подняв голову. Лицо парня было помятым после сна, а на щеке сиял красный след от подушки. Он пытался сощуренным взглядом разглядеть девушек перед ним, понять, что вообще происходит, но когда Доминик увидел заплаканное лицо Розалинды, то тут же проснулся.       — Боже, Рози, — прошептал парень, судорожно став выбираться из-под одеяла, но запутался в нём ногами и едва не рухнул лицом в пол.       Это вызвало смешок у Ландри, после чего Элис сама заметно расслабилась.       — Доминик, ты сейчас весь Чёрный Шпиль на уши поднимешь. Тише, — хмыкнула Харланд, прижав подбородок женской макушке.       — И к чёрту их, — зашипел Вейл, наконец-то выбравшись из хватки ткани. — Пусть все знают, что малышке Рози плохо, и несутся сюда с вёдрами мороженого.       Матрас прогнулся, когда парень сел к ним. Облокотившись спиной на изголовье кровати и вытянув ноги, он обхватил руками девушек, прижимая их двоих к себе.       Комната заполнилась ворчанием Элис и смехом Розалинды, пока она доверчиво прижималась к мужской груди и прикрывала веки от того, как Доминик вытирал слёзы и обдувал мокрое лицо подруги.       Лунный свет серебристыми полосами скользил по переплетёнными конечностям на постели девушки. На развалившемся длинном теле Вейла лежала Розалинда, уткнувшись носом в мужскую ключицу, в то время как Элис лежала с другой стороны, переплетаясь ногами с парнем.       Остатки ужаса растворились в чём-то тёплом и мягком.       — Ты давишь мне рукой на мочевой пузырь, — безэмоционально произнесла Харланд, щёлкнув Доминика по лбу, когда тот ещё сильнее прижался к ней.       Парень ахнул, прижав ладонь к груди.       — Малышка, защищай меня! Этот эмоционально незрелый криптид...       — Назови меня так ещё раз, и я покажу тебе, чему меня научил тренер, — перебила Элис, закусив щёку изнутри, чтобы сдержать улыбку. — Ты размахиваешь руками, как курица, которую ударило током.       Доминик драматично шмыгнул носом, вытирая его о предплечье Элис.       — Это лучше, чем твои объятия, которые по ощущениям как сон в горе деревянных вешалок. Рози нужна настоящая поддержка, — он продемонстрировал это, прижав лицо Розалинды к своей груди крепче. — Видишь? Человеческое тепло.       — Я дышать не могу, — Ландри фыркнула, прежде чем разлилась смехом.       — Вот он. Аллилуйя, — пробормотал Доминик, ухмыляясь. Он потянулся пальцами к женской щеке, смахивая прилипшую чёрную прядь. — Так и знал, что мы выжмем из тебя смех. Даже если ради этого пришлось пожертвовать своим достоинством...       — Можно ли лишиться того, чего нет? — добавила Элис, выгнув бровь.       — ...и вытерпеть ледяной взгляд этой красотки, — продолжил парень, игнорируя Харланд. — Ты только глянь на её угрожающую мордашку. Спорим, что мисс Стоунфейс вздрагивает по утрам, когда смотрится в зеркало?       Розалинда расхохоталась ещё громче, вцепившись пальцами в пижаму Вейла, и слёзы навернулись на голубых глазах.       — Вы двое, — всхлипнула девушка, вытирая лицо. — Я вас так люблю.       Это было сказано так тихо, почти едва слышимо, отчего сердце Элис сжалось.       Слова повисли в воздухе. Харланд замерла, замечая, что лукавая улыбка Доминика также пошатнулась.       — Чёрт, — он прижался лбом к лбу Розалинды, и слёзы брызнули на женские щёки. — Теперь и я плачу. Я тоже люблю вас двоих.       Ответ почти сорвался с языка, но Элис проглотила его и вместо этого лишь крепче обняла подругу одной рукой, а другой взъерошила и без того растрёпанные волосы Доминика.       Парень всхлипнул, прижавшись носом к волосам девушки, и переплёлся пальцами с Харланд на своей макушке.       — Элис тоже плачет. Глянь...       — Это враньё.       — Ну, скажем так, своеобразно. Я всё ещё придерживаюсь теории, что акушерки в роддоме прижгли тебе слёзные железы, — Доминик тыкнул девушку в скулу. — У тебя нижнее веко дёрнулось. И судя по моим исследованиям, ты делаешь это тогда, когда плачешь без слёз.       — Ты же осознаёшь, что это противоречие, дурень? И ты только что завуалированно назвал меня лабораторной крысой?       — Скорее агрессивным карбышем.       Розалинда вновь тихонько рассмеялась, вжавшись в друзей сильнее.       Последовавшая за этим тишина была наполнена шорохом колена, проводящего по бедру Элис, тихими звуками пальца девушки, вычерчивающего круги на макушке Вейла, а затем сопением Ландри.        Больше слов не требовалось. Вместо этого были вес конечностей Харланд, голова Розалинды, доверчиво прижимающейся к мужской груди, и укрывающий их одеялом Доминик. Это был язык заботы, на котором они умели говорить друг с другом лучше всего.       Шли часы. За окном стали пробиваться первые лучи рассвета, и кошмары казались теперь такими далёкими и утопающими в тепле переплетённых конечностей и умиротворённом дыхании. И в гнезде, которое они сплели из одеял и дурацких шуток, ничто другое не имело значение.              

***

             Двор академии Чёрный Шпиль был залит осенним солнцем. Лучи были слабыми, создавали иллюзию того, что на улице всё ещё присутствовало тепло.       Элис любила осень, особенно из-за ароматов, которые приносило это время года. В воздухе пахло влажной землёй и приближающимся дождём. Обычно девушка чувствовала себя более расслабленной в такой обстановке, но с последними событиями, этот запах она считала зловонием страха, витавшее вокруг неё двадцать четыре часа в сутки.       Харланд сидела на кованной скамье, раздвинув колени и уперевшись предплечьями на них. Она курила, уставившись на Доминика перед собой, который сидел на корточках и крутил в руках солонку, пытаясь научиться жонглировать.       Розалинда сидела рядышком, прижимаясь щекой к женскому плечу. Чёрные волосы, заплетённые в косу, растрепались. Прядки лежали у неё на бледных щеках и лезли в глаза, под которыми выделялись тёмные круги. Элис заострила на них особое внимание и, не удержавшись, мягко провела по ним костяшками пальцев, вызывая мягкую улыбку у подруги.       «Самое главное, чтобы они были в безопасности», — промелькнула мысль в голове, следом за которой мозг воспроизвёл последний разговор с остальными членами их группы.       Холли, Атлас и Теодор сбежали через пять минут разговора, презрительно фыркая и откровенно посмеиваясь над их троицей. Словосочетания как «массовая истерия» и «галлюцинации от недосыпа» она слышала от них чаще, чем прозвище «красотка» от Вейла. Это было довольно иронично слышать от тех, кто так же, как и они видели, как нечто утянуло Кассиана в темноту, а затем расправилось с ним.       — Итак, — прервал молчание Доминик, убрав солонку в карман чёрного пальто. — Предлагаю, подвести итоги, друзья. Линда Мосс либо выпрыгнула из окна из-за того, что учёба встала ей поперёк горла, либо она была выброшена Полуночным человеком, потому что зажгла вместо нужной свечи, купленную в Волмарт. Какие у вас догадки?       — Второй вариант точно нет. Ритуальная свеча почти догорела, когда её нашли, —хмыкнула Ландри, подперев руками голову. — К тому же, как минимум странно, что тело Кассиана исчезло, а Линды нет.       Элис смахнула пепел, не сводя взгляда с ухмылки Доминика, которая не доходила до его глаз. Юмор был отвлекающими манёвром также, как и её сигареты.       — Что-то не сходится, — пробормотала девушка. — Да, Нотли до сих пор числится пропавшим без вести. А Мосс он решил оставить нам в назидание или чтобы запугать? Полный бред.       Парень фыркнул, нагнувшись вперёд. Он потёрся щекой о колено Харланд, улыбаясь во все тридцать два зуба, когда девушка его погладила по голове и одарила своим вниманием.       Розалинда уставилась на эту сцену, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег с глупым выражением лица. Её рот округлился, а веки затрепетали, прежде чем практически полностью исчезнуть, когда девушка широко распахнула глаза.       «Чёрт», — Элис недовольно поморщила нос, увидев радостное выражение лица подруги, которая светилась, как новогодняя лампочка.       Благо она это никак не комментировала вслух, за что Харланд была благодарна.       Элис была уверена, что если попытается одёрнуть Доминика или намекнуть ему на их договорённость после первого поцелуя, то парень тут же одарит её своим щенячьим невинным взглядом, наполненный тоской и вселенской скорбью. Девушка готова была взвыть от того, как внутренние противоречия разрывали её изнутри. Желание оттолкнуть Вейла было настолько сильным, насколько она хотела держать парня на коротком поводке рядом с собой.       Харланд поправила тёмные пряди на ушах, чувствуя, как кончики загорелись от мыслей, граничащих с извращёнными.       — Круто, круто, — пропел Доминик, игриво кусая девушку за коленку, за что моментально получил звонкий шлепок по лбу. — Значит, мы пришли к соглашению, что в академии обитает ещё одна демоническая дрянь? Тео, это очень понравится. Можно я скажу ему об этом первым?       — А был ли монстр на самом деле? — Розалинда сильнее вжалась лбом в плечо подруги, скрывая улыбку за тканью её кожаной куртки. Девушка сделала паузу, понизив голос до шёпота. — Вдруг это галлюцинация? Мы не знаем точно, как Полуночный человек воздействует на нас, информации слишком мало. Даже если Кассиана действительно утащил он в наказание, то вопрос с Линдой остаётся открытым.       — К тому же была ли та тварь, которую мы видели с Розалиндой единственной, или она может принимать разные формы? — вторила Элис, отстранённо глядя в одну точку.       Остальные могли бы посмеяться над их дискуссией, если бы услышали. Атлас с героической бравадой обязательно закатил бы глаза, Холли со своей клинической отстранённостью опустила бы едкое замечание, заставляя зубы заскрежетать от раздражения, а Теодор обязательно назвал бы их идиотами, верящими в сказки и закрывающими глаза на пропажу его друга. Но в отличии от них Элис знала наверняка, что неестественно искривляющиеся коридоры и потусторонние твари, прячущиеся за каждым углом, были далеки от фантазий её больного разума.       А особенно Нотли. Её мысли крутились вокруг Кассиана, а именно в том виде, в котором Харланд видела его в последний раз. Кадры изъеденного полусгнившего тела мелькали под закрытыми веками, как бы она не пыталась от этого абстрагироваться.       «И этот запах», — поморщилась девушка, но это натолкнуло её на ещё одну безумную теорию.       — Вы когда-нибудь замечали, какое зловоние появляется перед тем, как всё пойдёт наперекосяк? — внезапно произнесла Элис, туша сигарету о ботинок как раз в то время, когда мимо них прошла группа студентов.       Харланд внимательно посмотрела им вслед, провожая взглядом, в то время как ребята, казалось, даже не замечали их.       — Красотка, пожалуйста, только не говори что-то поэтичное, как «гниющие розы», — Доминик притворно подавился, скорчив рожицу.       — Да нет же, я не об этом, — закатила глаза девушка. — Запах меняется в зависимости от того, кто появляется.       — А что насчёт холода? — спросил парень уже спокойнее.       — От той твари был ледяной холод. Он ощущается иначе, чем от Полуночного человека, — включилась в разговор Ландри, переведя взгляд на Элис. — Думаю, дело в том, что они из другого мира. Мы ведь можем чувствовать их только ночью...       — Нет, — просипел парень, перебивая подругу.       От его ответа девушки уставились на затихнувшего Вейла удивлённо, явно не понимая причин таких перемен.       Прошло несколько мгновений, прежде чем Доминик объяснил, нервно оглядываясь по сторонам.       — Сразу скажу, я не рассказывал это, потому что многого не знал от вас двоих. Я ведь не был в, как вы называете, Ином мире, — он попытался вновь отшутиться, оправдывая себя, но голос предательски подрагивал. — Но я чувствую этот холод постоянно рядом с собой. Сначала думал, что на фоне стресса у меня крыша едет, заметил, что также приходит усталость, апатия. Под конец дня сил у меня совсем не остаётся.       Слова парня повисли в воздухе, подобно неудачной шутке.       Элис изучала лицо Доминика, обратила внимание, как подрагивал его кадык, когда он глотал, как его пальцы дёргались на бедре девушки, сжимая тонкую ткань брюк.       — Вот почему, ты выглядишь таким в последнее время, — медленно произнесла Харланд. — Думаю, Ландри и то выглядит живее на столе патологоанатома.       Парень громко рассмеялся, но это больше походило на кашель.       — Спасибо, красотка. От твоей любви у меня мурашки.       Розалинда наклонилась вперёд, положив ладонь на плечо парня. Мягкая сочувственная улыбка расплылась на её лице.       — Хочешь сказать, что кто-то... питается тобой? Энергетический вампиризм?       — Скорее в буквальном смысле, — покачала головой Элис. Подмечая, что Доминик выглядел бледным и осунувшимся, а градус шуток превышал допустимые нормы даже для него.       — Не знаю, — парень пожал плечами. Он замялся, почёсывая запястье. — В восточное части здания хуже, чем ближе подхожу к Часовне. Как будто кто-то наблюдает за мной, зазывает.       Ландри закивала головой как болванчик, веря другу без слов.       — Думаете, что с Линдой было тоже самое? Может она отчаялась, когда поняла, что выхода нет?       — Или просто увлеклась готическим стилем, — Доминик фыркнул, поглаживая женское бедро, прежде чем сжать его крепко, собственнически. — Ты помнишь её волосы?       Розалинда толкнула его локтём, но без особой силы. Пальцы затеребили ткань его пальто.       — Я верю тебе. Эта дрянь также высасывает из меня все силы через сны, — настаивала девушка. — Каждый раз, когда мне снится чья-то смерть, эти создания, вся моя энергия просто... — она издала влажный причмокивающий звук, словно пила через трубочку, и Доминик поморщился.       — Ага, лучшее описание, Рози, — согласился парень, прикрыв веки. — Но если не обращать внимание на это, что уже звучит смешно, то это не особо заметно, — почувствовав на себе взгляд, Доминик приоткрыл один глаз и увидел, как девушки посмотрели на него с нескрываемым скептицизмом. — Эй, я говорю серьёзно! Пару раз я начинал сам себе рассказывать анекдоты, и когда страх отступал, уходил и холод.       — Вот оно, — глаза Элис вспыхнули, когда её осенила мысль.       Девушка вспомнила, как кричал Кассиан, а точнее, тот промежуток, после которого последовали звуки расправы над ним. Нечто дало время осознать, что произойдёт дальше не только Нотли, но и им.       «Страх вкуснее крови».       — В ту ночь точно был Полуночный человек, — пробормотала Харланд, не глядя на ребят. Её голос был зажат от образовавшегося в горле комка, от понимания, в какое дерьмо они все вляпались. — Ему не нужна была смерть Кассиана, а его эмоции, энергия, называйте, как угодно.       — Чёрт возьми, — прошипел Доминик, сложив все пазлы в своей голове. — Вот почему Полуночный человек так с ним церемонился. Этот урод питался всеми нами в этот момент.       — Но он же... — Розалинда попыталась противоречить словам подруги, но та её перебила.       — Я видела его. Нотли, — призналась Элис сквозь сжатые зубы.       Их реакция была такой, какую предполагала девушка – неверие вперемешку с отрицанием. Они все слышали, как Кассиан умирал, но теперь Харланд сомневалась в том, что с парнем расправились ли окончательно именно в тот момент.       — Я знаю, о чём вы думаете, — Элис попыталась внести в свои слова ясность, сквозь физическую напряжённость в теле. Она сама старалась не поддаваться панике. — Но то, как он выглядел не сходится с тем, какое «музыкальное сопровождение» было в ту ночь, когда Полуночный человек напал на него. Мы все слышали, как его рвут на части, верно?       Розалинда закивала, Доминик же замер, но глядел на девушку так пристально, что явно слышал каждое её слово.       — Кассиан в Ином мире был другим. Не скажу, что я бы пошла с ним на свидание в дорогой ресторан, но он выглядел прилично для мертвеца, по крайней мере. Это лишь теория, но мне кажется...       — Нет, нет! Это логично, — подскочила на месте Ландри, приободряюще обнимая подругу. — В Ином мире мы ни разу не видели людей, кроме нас. Нотли мог стать его частью.       — И это уже что-то новое, — Харланд резко выдохнула через нос, потирая ладонями своё лицо. — Новая теория – полуночная игра всего лишь верхушка айсберга. В этой чёртовой академии есть что-то ещё, что-то древнее.       — И ещё голоднее, — добавила Розалинда.       Доминик нервно захихикал, оголив зубы. Он задрожал, пока Элис не стала успокаивающе поглаживать парня по спине и шее, разминая зажимы в мышцах.       — Что мы будем делать? Так и будем прятаться за соляными кругами и будем надеяться на лучшее?       Девушка не рассмеялась в ответ, но уголки напряжённых губ дёрнулись.       — Всю жизнь я бегать от этой дьявольской дряни не собираюсь, — хмыкнула Харланд, криво улыбнувшись. — Сначала надо выяснить, что на самом деле случилось с Линдой Мосс. Если это был не Полуночный человек... — она замолчала, переводя взгляд на возвышающуюся Пятую башню. — Тогда тот, кто её убил, всё ещё бродит по академии.       — И как мы это сделаем? — хмыкнул парень, которого поддержала Ландри своим пожатием плеч, выглядя такой же раздосадованной. — Если мы кому-нибудь расскажем, то нас сразу запрут в комнате с мягкими белыми стенами.       Это была правда. Само по себе всё это казалось полнейшим абсурдом даже когда они обсуждали это между собой.       Взгляд Элис заскользил по двору, наблюдая за тем, как порывы ветра швыряли сухие листья по земле. Её зелёные глаза упали на знакомый Мерседес-Майбах чёрного цвета, припарковавшегося за кованными воротами академии.       — У меня есть идея, — девушка кивнула подбородком в сторону Паула, обращая внимание ребят на помощника мистера Миллера. — Рискованная.       Элис даже не сомневалась, что Розалинда и Доминик поддержат её, а увидев их широкие улыбки, эта уверенность лишь укоренилась в ней.       — Риск – моё второе имя, красотка.       — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — поддержала друга Ландри. — Я с вами.       Залитый солнечными лучами двор на мгновение показался Элис теплее, чем был.       Когда они пересекали двор, ветер обдувал щёки Элис. Свежий осенний воздух доносил до неё отдалённый гул смеха студентов, который ощущался девушкой неуместным.       Пальцы подёргивались по бокам, никотиновая ломка вызывала мурашки по коже, нарастая параллельно нервозу. Рука скользнула к карману брюк, нащупывая успокоительное, но не решаясь принять его, стеснялась своего недуга.       Впереди вырисовывался «Мерседес», элегантного чёрного цвета, солнечные лучи отражались от его капота.       — У мистера Миллера есть вкус, — Доминик тихо присвистнул себе под нос.       Элис не ответила. У неё перехватило дыхание, когда она увидела Паула Чендлера, возвышающегося над автомобилем. Взгляд упал на начищенные туфли, кожаные перчатки, безупречный костюм, идеально сидящий на широких плечах, и смольного цвета волосы, зачёсанные назад.       Лицо Паула была наполовину в тени, линия челюсти выделялась. Галстук был ослаблен, а рукава закатаны до локтей. Предплечья мужчины опирались на кузов, пока он смотрел на приближающихся студентов. Взгляд мистера Чендлера был тёплым как всегда, но Элис казалось, что она видела в них что-то расчётливое.       Поднялся порыв ветра, разнося сухие листья с шелестом по асфальту. Пульс девушки участился, а кожа покрылась мурашками, но не от холода, а от тяжести того, что необходимо было сказать.       «А необходимо ли было рассказывать ему всё?» — слова, застрявшие в горле, имели привкус соли и дыма. И в первые за долгое время она поняла, что не знает, с чего начать.       Паул не двигался, ничего не говорил первым, позволяя тишине повиснуть между ними. Он рассеянно постучал пальцами по дверце машины.       Благо Доминик оказался достаточно болтливым, чтобы первым начать диалог.       — Итак, мистер Чендлер... — парень прислонился к Мерседесу, словно тот принадлежал лично ему. Его ухмылка оголила зубы, но сжатые в кулаки руки побелили от напряжения.       — Паул, — мягко поправил мужчина, голос приобрёл нейтральный, деловой тон.       — Хорошо, Паул, — прощебетал довольно Доминик. — Мы просто хотели узнать, чисто гипотетически, как часто студенты здесь выбрасываются из окон?       «Идиот», — Элис понадобилась вся своя сдержанность, чтобы не шлёпнуть себя ладонью по лбу и, судя по лицу Розалинды, которое вмиг побледнело, она явно подумала о том же.       Челюсть мужчины слегка напряглась, прежде чем медленно и почти незаметно расслабилась. Девушка увидела это, напрягшись.       — Стресс. Это элитное учреждение, а значит, к студентам будут высокие требования, — произнёс Паул, пожимая плечами. Кожа его перчаток заскрипела, когда мужчина скрестил руки на широкой груди. — А почему вы спрашиваете?       — Линда Мосс была в нашей учебной группе, — бесстрастно ответила Элис. — Мы обеспокоены её смертью.       Это была рискованная идея, возможно банальная, но причина была приближенная к человечной.       «Пусть он увидит сострадательных сокурсников, а не сторонником теорий заговора».       Паул ответил не сразу, задумавшись. Его пальцы постукивали по дверце машины несколько секунд, прежде чем губы мужчины дёрнулись вверх.       — Вы не первые, кто спрашивает об этом, — произнёс мистер Чендлер непринуждённо. — Но полиция не нашла никаких следов сопротивления или чужих отпечатков. К сожалению, это трагедия.       — Мы, разумеется, верим официальной версии следствия, — Доминик закивал головой с натянутой улыбкой, в то время как Розалинда прижалась к плечу парня, прикусив губу. — Просто не хотелось бы вступить в клуб тех, кто «вываливается из окон»... чисто теоретически.       — Теоретически, — мистер Чендлер выдохнул с едва сдерживаемым смешком. — Я бы посоветовал вам меньше смотреть фильмов ужасов и больше спать.       Мужчина пытался казаться расслабленным, но Харланд прекрасно видела заметное напряжение в его челюсти, как Паул потирал свободной ладонью своё бедро, оставляя влажные едва заметные следы от пота на ткани брюк.       Внезапно улыбка Чендлера стала острой, почти насмешливой. Он окинул взглядом их троицу, наклонив голову вбок.       — Скажите мне, — протянул мужчина. — Вы, ребята, не баловались никакими ритуалами, как, например, мисс Мосс?       Смех Вейла был слишком резким и громким, отчего даже Элис, привыкшая к специфичному поведению Доминика, не ожидала этого, вздрогнув.       — Да ладно, чувак, — хмыкнул парень под наигранный смешок Розалинды. — А дальше что? Спросишь, не призывали ли мы Кровавую Мэри в душевой?       Девушке не было смешно. Несмотря на беспристрастное выражение, она была в чёртовом ужасе.       «Будь я на его месте, то не поверила бы», — виски пульсировали, отдавая тупой болью, но Элис сдерживалась, чтобы ничем не выдать своего напряжения.       Паул терпеливо наблюдал за ними с лёгкой улыбкой, прежде чем с нарочитой небрежностью снял свой пиджак и накинул на женские плечи. От этого жеста белоснежная ткань рукавов задралась, оголяя на правом предплечье выцветшие шрамы от ожогов, словно мужчину окунул руку в соляную кислоту. Харланд заметила это, запечатлев в своей памяти, прежде чем отвела взгляд как можно естественнее.       — А почему бы и нет? Я не понаслышке знаю о подростковом мистицизме, — голос мужчины стал снисходительным. — Даже мою мать не обошла стороной полуночная игра.       От слов Паула троица вздрогнула. Элис крепко сжала руку Доминика, чтобы тот держал рот на замке. Ощутив подушечками пальцев учащённый пульс парня, она поджала губы.       — Ваша мать была студенткой Чёрного Шпиля? — Розалинда натянуто улыбнулась, взяв инициативу в разговоре на себя. — Не знала, что академия имеет такую длинную историю.       Харланд пыталась вникнуть в разговор между подругой и мистером Чендлером, но в голове крутилось лишь одно:       «Свидетели. Доказательства».       — Она не только была студенткой, но и преподавала здесь судебную этику, пока здоровье позволяло, — Паул перевёл взгляд на Доминика. — Твоя тётя сейчас возглавила кафедру, верно?       — Верно, — парень кивнул, не став отрицать родство. — Но не помню, чтобы тётя Агата рассказывала что-то об этой потусторонней ерунде.       — Потому что ничего не было. Мама рассказывала, что многие восприняли слишком серьёзно, поэтому им мерещилось всякое, — хмыкнул мужчина, переведя взгляд на академию. — Видимо монстр решил не есть её, чтобы я появился на свет. Судьба, не иначе.       Юмор Паула был воспринят Харланд в штыки из-за его уничижительного тона. Конечно она не собиралась бросить это в лицо мужчине, но была благодарна подруге, которая смогла привести её в чувство мягким поглаживанием ладони по напряжённой спине.       — Тогда, почему все... — произнесла на выдохе Розалинда, по Паул её перебил.       — В панике? — Чендлер неопределённо повёл плечами, вновь повернувшись к студентам. — Стресс порождает галлюцинации, повышает тревожность, мисс Ландри. Поверьте, детские сказки о приведеньях не играют на руку в этой ситуации. — он сделал паузу, явно обдумывая то, что хотел произнести. — Вы не первые, кто спрашивает об этом. Несколько студентов разговаривали с детективами, упомянули Полуночного человека.       Доминик вновь выдавил из себя смех.       — Не могу судить их. На прошлой неделе я, клянусь, тоже видел призрака в библиотеке. Оказалось, что это был просто профессор Восс в ужасном свитере.       — Индуцированное бредовое расстройство. Как по учебнику, — Элис механически кивнула, глядя в одну точку перед собой.       Парень с наигранной непринуждённостью снова попытался откинуться на автомобиль, но его пальцы побледнели от напряжения, когда он вцепился в края Мерседеса.       — То есть, все студенты массово сошли с ума, став воображать одного и того же злодея? — Доминик попытался произнести это как можно более насмешливо, но голос в конце предательски дрогнул.       Розалинда поспешила спасти положение. Стоя в расслабленной позе, она с напускным равнодушием накручивала длинную прядь чёрных волос на палец.       — Вполне логично, — пробормотала девушка. — Массовый психоз – это задокументированное явление, особенно в изолированных обществах, подобное этому.       Мужчина несколько секунд пристально изучал каждого, и от этого взгляда у Харланд зашевелились волосы на затылке. Она слишком хорошо знала этот взор.       — Не думал, что буду беседовать с такими скептиками, — задумчиво произнёс Паул, сосредоточенно поправляя запонки на своих рукавах.       Ландри сделала шаг вперёд, преувеличенно распахивая глаза широко. Её ладошки прижались к щекам с выражением искреннего недоумения.       — Потому что это смешно, — девушка посмотрела в сторону Вейла, который нервно захихикал. — Мы не собираемся быть теми, кто кричит «Волки!» из-за ерунды и тем более, не собираемся мешать следствию.       — Вы, ребята, умнее большинства, — с одобрительным смешком похвалил студентов мистер Чендлер. — Продолжайте мыслить в том же направлении. А если вам так интересно узнать побольше о академии, то загляните в Пятую башню. Уверен, вы не пожалеете.       Элис шумно выдохнула через нос, переглянувшись с Розалиндой. Между ними мгновенно возникло понимание – они балансировали на грани, когда пытались продемонстрировать как можно правдоподобнее отрицание очевидного.       Паул аккуратно поправил свой галстук со скрипом кожи его перчаток. Его взгляд задержался на Харланд, прежде чем выражение лица стало мягче.       — Уделите больше времени для сна. И, возможно, вам троим стоит отказаться от кофеина на время.       — Благодарю, Паул, — Харланд усмехнулась, засовывая холодные руки в карманы пиджака.       Неожиданно её пальцы нащупали что-то вроде обрывка бумаги. Не успела девушка сообщить об этом Паулу, пока тот не успел уйти, как она столкнулась с пристальным взором мужчины. Мистер Чендлер не произнёс ни слова, однако Элис могла поклясться, что он всем своим видом показывал ей рассмотреть находку в одиночестве. Харланд покорно вытащила руку из злополучного кармана, демонстрируя пустую ладонь.       «Становится всё интереснее», — девушка наблюдала, как улыбка растянулась на губах мужчины, хоть и не коснулась его глаз.       Когда Паул повернулся к студентам, Элис заметила очертания значка, выглядывающего из кармана брюк мужчины, прежде чем тот бережно спрятал его поглубже в ткань. От увиденного мурашки по всему телу Харланд, а сердце ускорило свой ритм.       «Чёртов пройдоха», — она закусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться. Теперь желание узнать, какой же «подарочек» оставил мистер Чендлер, удвоилось, вызывая покалывания в ладонях.       Девушка вновь просунула руку в карман, вытаскивая на свет помятый клочок отсыревшей бумажки, которая оказалась пустой. Не понимая, в чём дело, Элис под пристальные взгляды друзей подняла находку наверх, давая солнечным лучам осветить её, но ни скрытых посланий, ни прорезей на поверхности не было.       «Ничего», — удручённо подумала Харланд, посчитав их переглядки не более чем собственной паранойей и желанием найти везде скрытый смысл.       Они втроём в последний раз бросили взгляд на удаляющуюся спину мужчины, никак не комментируя произошедшее. Несмотря на то, что разговор был закончен, напряжение в воздухе оставалось густым.       Дыхание Розалинды стало шумным, прерывистым, пока она нервно теребил край своего рукава.       — Он что-то знает, — прошептала девушка. — Я ведь не одна это заметила?       Элис покачала с Домиником синхронно головами, с трудом отрывая взгляд от Паула, заходящего в Первую башню и окончательно скрывая за её дверьми.       Обычная показная бравада парня дала трещину, обнажив скрывающейся за ней ужас.       — Тётя Агата ничего не рассказывала об этом, — его смех прозвучал слишком наигранным. — Интересно, это связано с тем, что она сама пережила весь этот ужас, или у неё хватило мозгов не участвовать в этом дерьме?       — Скорее второе, — хмыкнула Харланд. — Я более чем уверена, что именно на благоразумии этой женщине держится вся ваша семейка.       Вейл активно закивал, улыбаясь уже естественнее.       Элис пыталась поддерживать разговор с ребятами, но мыслях у неё крутилась новая полученная информация. От мозговой активности болело в висках.       Теперь девушка понимала, что они не были первопроходцами, а всего лишь очередными ягнятами на бойне, которая существовала уже несколько десятилетий.       «Руководство академии не идиоты и могли бы давно сложить все факты воедино. Они закрывают глаза на это или…?» — Харланд невольно поморщилась, протирая лицо ладонями до красноты. Думать о том, что полуночная игра проводилась ежегодно во благо какой-то сумасшедшей идеи, не хотелось.       Всё переворачивалось с ног на голову. Они уже играли не против какого-то безликого ужаса, а против конкретного монстра, которому противостояли поколения. Но оставалось непонятным, почему сейчас они молчаливо потворствовали этому.       Её мысли прервало карканье вороны, пролетевшей над головой. Тень птицы пробежала по девушке, подобно жуткому предзнаменованию.       — Что будем делать? — прошептал заговорщическим тоном Доминик, бросив беглый взгляд на наручные часы.       Элис ответила не сразу, наконец-то закуривая. Пламя слегка дрожало в её руке, пока девушка пыталась прикрыть его от ветра.       — Пока есть время, надо узнать побольше об этом ублюдке, — произнесла Харланд, выдыхая дым. Морщась, она потёрла пальцами веки, пытаясь избавиться от сухости в глазах. — Сначала библиотека, а дальше…       — Нет, — внезапно произнесла Розалинда, мягко отводя руку подруги от лица. Мягкая улыбка растянулась на женских губах. — Тебе нужно поспать. Сколько ты уже без нормального сна?       Элис открыла рот, но тут же закрыла его, покачивая головой. Девушка была права. Спать хотелось невероятно, отчего голова плохо соображала, а язык то и дело подводил.       Харланд бросила вопросительный взгляд на Доминика, но тот лишь кивал, как болванчик, показывая выращенные большие пальцы.       — Тогда решено, — протянул парень, приобнимая Элис за талию, придерживая на месте. — Рози идёт в библиотеку, а я буду просматривать интернет. Встретимся завтра и расскажем о том, что нашли.       Харланд не нашла причин противиться этому плану, хотя внутреннее чувство подсказывало, что у них как всегда пойдёт всё наперекосяк.       — Хорошо, — произнесла она на выдохе, поднимая глаза на небо. — Я заведу будильник ровно на двенадцать, на всякий случай.       Элис запрокинула голову назад, наблюдая, как сигаретный дым вился к темнеющему небу, как тлели угольки на конце свёртка между пальцев.       В сгущающихся сумерках пылали остатки уходящего солнца, окрашивая небосвод розовыми и багровыми разводами. Прекрасно. Невероятно красиво.       Подул холодный ветер, доносивший до носа запах влажной земли и приближающегося дождя. Где-то за шпилями академии вспыхнула первая звезда. Харланд не могла оторвать от неё глаз, позабыв о сигарете. Мысли не переставали кружить в её голове, подобно беспокойному рою мух.       Приближался час, когда тени неестественно растягивались, когда ягнята выбирали свой путь: остаться жертвой или с гордостью взять в руки мясной нож.       Элис выдохнула дым в последний раз, прежде чем потушила сигарету об асфальт.       Остальные проследили за её взглядом, как у девушки крепко сжалась челюсть. Слова были излишними – каждый из них понимал, что оказался в ловушке цикла, столь же древнего, как протёртые камни под их ногами. Это была не просто детская страшилка, а ритуал, правила которой были написаны кровью и утверждены молчанием.       Пусть наступит ночь, пусть холод окутает их, словно саван, но она не прогнётся, не сломается.       Девушка была бойцом столько, сколько себя помнила, и она никогда не умела проигрывать.