Midnight light

      Тусклый утренний свет проникал сквозь изъеденные молью шторы в комнате Атласа и Теодора, окрашивая всё в оттенки сепия. Стены были подобны старым фотографиям, оставленных гнить.       В комнате пахло застоявшимся потом, лёгким металлическим привкусом засохшей крови на одежде Элис и стойким ароматом дорогого одеколона Теодора – чем-то лесным и вычурным, как и сам парень.       Доминик, обычно ходящая катастрофа с шутками не к месту, сидел, сгорбившись на стуле и глядел в стену перед собой нечитаемым взглядом. Его пальцы подёргивались на бедре. Никаких улыбок, смешков, а лишь пустая человеческая оболочка.       Элис прислонилась к дверному косяку плечом, медленно затягиваясь «Кэмелом» и наблюдая за происходящим с отстранённым весельем человека, давно смирившегося с тем, что Вселенная играла с ними по своим безумным правилам.       Комната была настоящей зоной бедствия: кровать со спутанными простынями, прикроватная тумбочка, заваленная дорогими часами и стол, погребённый под банками энергетических напитков и вскрытой обёрткой презерватива. Ковёр был изгваздан чем-то, чему Элис не могла дать определение.       Счастливчик Атлас, будучи полусонным, утыкался лицом в подушку, тем временем как его сосед, Теодор, расхаживал взад-вперёд.       Он лишь раз взглянул на Харланд, прежде чем отвёл взгляд.       «Молодец», — Элис даже ничего не нужно было ничего говорить вслух. Вид у неё был не из лучших.       Холли, примостившаяся на подоконнике, выглядела не лучше, будто её прожевали и выплюнули. Ногти, обычно ухоженные и безупречные, были обгрызены до крови. Девушка пребывала в собственных мыслях, прежде чем её внимание привлекла Розалинда.       Ландри бродила вперёд-назад, шаркая ногами и чуть покачиваясь от усталости.       — Съешь что-нибудь, пока не отключилась, — выражение лица Холли смягчилось, когда она бросила девушке мятый протеиновый батончик.       Розалинда поймала его дрожащими руками, рассматривая подношение пустым взглядом.       — Спасибо, — пробормотала она, голос дрогнул. К батончику девушка не притронулась, став сминать его в ладонях.       Хэдж стряхнула пепел сигареты, одолженной у девушки, на драгоценный ковёр Теодора.       — Итак, — протянула она сорванным после криков голосом. — Могу я высказаться первой? Нам пиздец.       Лицо Теодора дёрнулось. Прочистив горло, парень нервно поправил воротник рубашки.       — Говори за себя. Некоторые из нас под Богом ходят, — ответ был неубедительным, вызывая у девушки истеричный смешок.       — Надолго ли?       — Закрой рот.       — Расслабься, Тедди. Твои драгоценные бубенцы в крепких руках Харланд, — Холли ухмыльнулась, кивнув в сторону молчаливо курящей девушки. — Если только она случайно не потеряет эти бусинки в суматохе.       Элис выдохнула дым перед собой, наблюдая, как он клубился к потолку. Сказанное она не прокомментировала, умолчав, что каннибал с циркулярной пилой наперевес был меньшей опасностью. Настоящие монстры всё ещё дышали в этой комнате.       — Как всегда, Элис, ты очаровательна. Должен признать, что образ безумного мясника тебе к лицу, — Теодор фыркнул, поправляя запонки. Его взгляд задержался на футболке и серых штанах девушки, испачканной брызгами засохшей крови.       — Продолжай говорить, Тео. У меня пять пальцев и пожизненный запас плохих решений.       Сигарета Элис загорелась ярче, когда она сделала глубокую затяжку. Не отрывая глаз от скривившегося лица Теодора, девушка демонстративно стряхнула пепел на импортный персидский ковёр парня под смешки Хэдж.       — Конченные стервы. И когда вы успели спеться? — хмыкнул студент, закатив глаза. — Возвращаясь к сказанному ранее. То есть, вы на полном серьёзе утверждаете, что вчера вас преследовал какой-то психопат? В этой академии, которая находится где-то между «как я сюда, блять, забрёл?» и «богом забытом месте»?        — И у него была циркулярная пила, — Розалинда издала звук средний между смешком и всхлипом. Её пальцы потянулись к опухшему носу, кожа которого потемнела как спелая слива.       Элис выдохнула дым перед собой, наблюдая, как он клубился к потолку.       — Ага. Интересно, похоронят ли призраки эту тварь по законам церкви?       — После твоих рук, психопатка, он будет гнить в закрытом гробу, — фыркнула Холли.       Розалинда открыла рот, чтобы что-то сказать, но Доминик внезапно обратил на себя внимание хихиканьем. Улыбка обнажила его зубы, зрачки неестественно расширились, поглощая карие радужки.       Внезапный звук заставил вздрогнуть каждого, включая Харланд, которая быстро повернулась к нему с хрустом шейных позвонков.       Все в комнате затаили дыхание, когда смех Доминика перерос в истеричный.       — Ну и ну, Дом сошёл с ума. А я ставила на него больше всех, — Холли первая нарушила молчание, голос сочился сарказмом. — Если мы наконец-то закончили с этим спектаклем...       Доминик резко развернулся к ней. Улыбка не дрогнула на губах, даже когда он наклонил голову вбок по-птичьи, неестественно.       — Холли, детка, ты когда-нибудь задумывалась, как бы выглядели внутренности Кассиана, если бы они вываливались наружу?       Элис подавилась дымом, но не оттого, что Розалинда внезапно вцепилась ногтями в её плечи. Вейл и до всего происходящего был довольно странным, но сейчас он окончательно свихнулся.       — Доминик, — безжизненно произнесла девушка, без всякого выражения.       Этого оказалось достаточно. Парень размеренно моргнул, прежде чем его плечи опустились, словно по щелчку. Маниакальное поведение вмиг испарилось.       — Извини, — он потёр лицо обеими руками до красноты. — Плохая шутка. Кажется, мне нужно поспать.       Холли фыркнула, обводя ладонью каждого.       — Добро пожаловать в клуб, приятель.       Элис кивнула, наблюдая, как Атлас со стоном перевернулся на бок, утыкаясь лицом в подушку. Парень выглядел так, будто его дважды сбил грузовик, и Харланд не могла его винить за это. Выживание здесь было подобно работе на полную ставку, только никому из них не платили.       — Наша ночь прошла замечательно, спасибо, что спросили, — протянул Теодор снисходительно. — Никаких уродов, пытающихся откусить часть моей задницы, никакой чертовщины, только свечи и цивилизованная беседа.       — А ещё сиськи Сидни Суини на пол экрана, — послышался сонный голос Атласа, на что его сосед издал удовлетворительное мычание.       Холли поперхнулась дымом, закашлявшись.       — Пошли нахер оба, — просипела девушка, утирая тыльной стороной рот от собственных слюней. — Вы двое хвастаетесь спокойной ночью за просмотром сериалов до утра, пока мы все чуть не сдохли?       Теодор неопределённо пожал плечами, указывая на две свечи, всё ещё стоявшие на прикроватной тумбочке. Капли воска скопились вокруг них.       Спрыгнув с подоконника, Хэдж элегантно положила ногу на тело Атласа под одеялом, несколько раз пихая его вбок и выбивая из парня недовольное кряхтение.       — Подъём, скотина, — рявкнула девушка, пока Розалинда не поспешила его оттащить от студента. — И не смей меня успокаивать своим голоском, Ландри. Я не дам спать этому сукину сыну.       — Кроткое сердце – жизнь для тела, а зависть – гниль для костей, — фыркнул парень, приоткрыв один глаз, высунувшись из-под импровизированного укрытия. — Это ведь сработало, верно? Наш ночной друг не появлялся.       — Может быть он просто посчитал, что вы двое не стоите усилий, — пробормотал Доминик, привалившись к стене спиной, как брошенная кукла.       — Очень надеюсь на это, — рявкнула Холли. — Я отказываюсь верить в то, что мы трое оказались тупее этих придурков....       — Они не были целью потустороннего ублюдка, — перебила Элис разгорающуюся гневную тираду Хэдж.       Девушка выронила сигарету под ноги, втоптав её ботинком в драгоценный ковёр Теодора, вызывая довольную улыбку Холли. Разгоревшейся кончик зашипел, прежде чем погас, выделяя тонкую струю едкого дыма.       — Полуночный человек любит играть, но ещё ни разу он не нападал открыто при соблюдении правил, — её взгляд скользнул по блондинке, которая была единственной, кто, как и она, пыталась понять, что происходит здесь. — Вчерашний монстр был явно из Иного мира.       Холли чуть кивнула, понимая, к чему ведёт девушка. Двинувшись вперёд, она схватила одну из ритуальных свечей, прежде чем Теодор успел возразить. Обкусанные ногти резко выделялись на фоне почерневшего воска.       Напряжение было таким сильно, что можно было задохнуться. Все наблюдали за тем, как девушка вертела предмет между пальцев, затаив дыхание, будто она крутила гранату без чеки.       — Свечи были бесполезны против этого урода, — хмыкнула Холли. — В суматохе мы не пробовали забросать его солью, но, как мне кажется, это тоже будет бесполезно.       Лицо Теодора стало цвета прокисшего молока, а тщательно сохраняемое самообладание трескалось подобно засохшей крови на футболке Харланд.       — Господи, — пробормотал он под нос мрачным голосом. — Не проще просто не высовываться? Можем забаррикадироваться, начертить защитный круг и дожидаться рассвета.       — Это соль, Тео, — Холли брезгливо бросила свечу в Атласа. — Где гарантии, что он или какая-то другая тварь не пустит себе кишки, смывая внутренностями нашу защиту? К тому же ты не видел ту тварь, которая бегала за нами. Поверь, ему хватило бы нескольких ударов, чтобы снести дверь с петель.       Доминик издал хриплый смешок из своего угла, отстукивая пальцами по бедру нервным беспорядочный ритм.       — Спорим, что он возьмёт Кассиана в качестве дополнительного игрока?       Розалинда шумно вздохнула, издав писк. Остальные препирались приглушёнными, но наполненные яростью голосами. Теодор настаивал на своей идее спрятаться, а Холли настойчиво со всем имеющимся сарказмом предлагала ему вздёрнуться на ближайшей люстре, чтобы ещё сильнее упростить жизнь Полуночному человеку.       Элис отстранённо наблюдала за этим цирком, но её мысли всё ещё были о пережитых ночах. Труп Кассиана, стоящего у лестницы, с широкой ухмылкой, оголяющей острые зубы, монстры, охотившееся за ней и Розалиндой, а после за девушками. К тому же из головы не выходила встреча с Полуночным человеком, который казался на фоне существ из Иного мира безобидным полтергейстом.       — Полуночный человек не тронул меня, даже когда я была беззащитна, — произнесла Элис хриплым как гравий голосом. — Он пугает, высасывает энергию, как чёртов дементор, но эти чудовища явно жаждут мяса и крови.       В комнате повисла напряжённая тишина. Никто не шевелился, уставившись на девушку, и даже подёргивающие пальцы Доминика замерли в спазме.       — И ты только сейчас об этом говоришь? — Холли прищурилась.       Элис пожала плечами, махнув головой в сторону Ландри.       — Я говорила это, — Розалинда закивала головой, подтверждая слова подруги. — Вы сами назвали нас чудаками и решили засунуть головы в собственные задницы.       — Теперь всё изменилось, Харланд. Так что вам троим следует посвятить нас в нюансы, чтобы мы все успешно дожили до выпуска, — усмехнулся зло Теодор, вызывая отвращение на лице Доминика своими словами.       — Линда Мосс, — повысила голос Харланд, заставив парня заткнуться. — Она была такой же участницей игры, как и мы.       В ответ тишина. Элис наблюдала за их реакцией: ухмылкой Теодора, которая стремительно тускнела, приподнятой бровью Холли, измученным замешательством Атласа, который наконец-то вылез из-под одеяла. Девушка видела, как выражение на их лицах сменяются чистым ужасом и паникой.       Наконец-то до них дошло, что тот факт, что они всё ещё оставались живы, было ничем иным как удачей и позитивным стечением обстоятельств.       Розалинда, стоявшая рядом, медленно моргнула, глядя на подругу. В её голове крутились шестерёнки, прежде чем она присоединилась к разговору.       — И не только она, — голос девушки был тихим, но уверенным. Она оглянулась на остальных. — Мы говорили с мистером Чендлером и тот подтвердил, что несколько студентов подходили к детективам после смерти Линды и рассказывали о полуночной игре. Участников намного больше, чем мы думали.       — Блять, — процедил сквозь зубы Теодор, опустившись на край кровати друга и схватившись руками за голову.       — Но почему именно мы? — как бы Хэдж не пыталась оставаться храброй и отстранённой, её голос дрожал. — Почему кто-то ведёт спокойную студенческую жизнь, учится, веселиться, в то время как мы и ещё несколько бедолаг должны каждую ночь выживать?!       — Это мы и должны выяснить, — девушка глубоко вздохнула, переплетаясь пальцами с Розалиндой, которая потянулась к подруге, явно поняв, что к чему.       Упоминать о встрече с Нотли девушка не решилась – сочтут за сумасшедшую. Некоторые вещи лучше оставить недосказанными.       Доминик резко поднял голову, его зрачки снова расширились. При взгляде на него, Элис поморщилась, вспомнив Кассиана, как он скалился во весь неестественно широко раскрытый рот, выпячивая свою грудь, сшитую из кусков гноящейся плоти.       Словно поняв это, парень улыбнулся ей.       — Реальность меняется, — пробормотал Вейл слишком громко, нетерпеливо.       — Мягко сказано, Дом, — Холли щёлкнула пальцами, указывая на довольного парня. — Академия вытворяет всякие штуки, когда пробивает полночь. Но и у Иного мира, как вы его называете, должны быть свои правила.       — Нужно лишь понять, как он устроен, — кивнула Ландри, натянуто улыбнувшись одногруппнице.       Но изменение пространства волновало Элис меньше всего. Она продолжала не сводить глаз с Доминика.       Парень был явно не в себе, даже близко. Обычно Доминик был чертовски надоедливым – шутил, хохотал, как гиена, над всякой несмешной ерундой. Но сейчас? Теперь он сидел, сгорбившись в три погибели, говоря странную и даже пугающую херню, которая даже для него была слишком.       Девушка медленно вздохнула, прежде чем со свистом выдохнула. От него несло потом и чем-то кислым.       — Ты тоже его видел, — ровным голосом произнесла Харланд. Не вопрос. Факт.       — Кого? — губы парня дрогнули.       Элис достала неторопливо из почти опустевшей пачки ещё одну сигарету, не поджигая, а прокручивая между пальцев на манер Холли, впервые притихнувшей за долгое время.       — Так и будем играть в «вопрос-ответ»? — хмыкнула девушка, подмечая нервно дёрнувшееся колено друга. — У меня терпение не бесконечное.       Секунда. Две. Затем Доминик издал хриплый, истеричный смешок.       — Ладно, да. Он... он был в коридоре прошлой ночью. Просто стоял там. Наблюдал, — его голос упал до шёпота. — Он улыбнулся мне.       Теодор с отвращением фыркнул.       — Ох, да ладно. Если лжёшь, то хотя бы делай это правдоподобно...       Вейл вскочил на ноги так быстро, что не заметил, как зацепил ногой близстоящий стул. Предмет мебели с визгом отъехал назад, прежде чем с грохотом упал на пол.       — Я говорю правду! — пальцы, сжатые в кулаки, лихорадочно тряслись. — Тебя там не было, блять! Ты не видел...       Но парень не договорил, поджав до бела губы. Процедив оскорбления, он вылетел из комнаты.       Элис даже не успела его окликнуть, наблюдая за удаляющейся спиной парня. Он двигался неправильно: скованно, сдержанно, словно его суставы были неправильно соединены. Обычно Доминик ходил вприпрыжку, весь такой расслабленный и энергичный, но сейчас он шаркал ногами, как старик, сгорбившейся под невидимой обычному глазу тяжестью. А затем он хлопнул за собой дверью с такой силой, что задрожали фотографии в рамках на стене.       Обычно Элис было всё равно – пусть этот улыбчивый засранец дуется. Но сейчас отсутствие Доминика давило сильнее, чем его присутствие.       Парень должен был привычно крутиться по чужому ковру, мозоля глаза своей энергичностью, отпускать тупые шутки о вычурных часах Теодора или корчить глупые рожицы, когда Атлас пытался произносить пафосные цитаты, украденные из фильмов про крутых парней. Вместо этого была тишина, казавшаяся не столько напряжённой, сколько мёртвой.       — Ну, это случилось, — присвистнула Холли без привычного яда в словах. Взгляд её стал мягче, теплее.       Но Теодор не унимался.       — Он притворяется, — хмыкнул парень, расплываясь в довольной улыбке. — Драматичная визжащая сучка.       Харланд бросила на него холодный и немигающий взгляд, пока студент не отвёл глаза. Но оставлять это так просто она не смогла, совесть не позволила.       Рывком Элис приблизилась к нему, хватая за грудки под испуганный вскрик девушек. Вблизи она смогла разглядеть лопнувшие капилляры в глазах Теодора, как быстро дёргался его кадык.       «Богатый мальчишка сам висел на волоске», — пришла в голову мысль, доставляющая удовольствие.       — Когда придёт эта потусторонняя тварь, а она обязательно придёт за таким куском дерьма, как ты, — спокойно произнесла девушка, смакуя каждую букву. — Сделай мне одолжение и сдохни где-нибудь подальше. Не хотелось бы слышать твой поросячий визг.       Рот Теодора открылся, а затем закрылся с громким клацаньем зубов. Парень даже не пытался вырваться, замерев перед Харланд загнанной в угол дичью. Он лишь только попытался рявкнуть, но голос, который должен был казаться грозным, прозвучал как писк.       — А ты его защитница?!       Пальцы девушки дрогнули на ткани рубашки. Не страх, ничего подобного, а просто усталость, грызущая виски из-за отсутствия нормального сна.       Холли нарушила тишину сухим смешком.       — Защитница? Элис? Скорее, она единственная здесь, у кого осталось больше половины мозга.       Атлас простонал на кровати, потирая налитые кровью глаза. В ссору он лезть не стал, бегло оценив ситуацию сонным взглядом, потирая пожелтевший синяк на челюсти.       Внезапно тонкие женские пальцы коснулись предплечий девушки, разминая её напряжённые мышцы. Розалинда, как всегда, была рядом, успокаивая, вселяя умиротворение своими мягкими прикосновениями и очаровательным взмахом пушистых ресниц.       — Элис, — тихо произнесла Ландри, кивнув в сторону покрасневшего от злости парня. — Отпусти его, серьёзно. Сейчас главное понять, что, чёрт возьми, происходит.       — Ага, — сигарета между губ покачивалась, пока она говорила.       Именно так – прямо, сухо, просто, признавая присутствие подруги, не отрывая взгляда от Теодора.       Затем, одним плавным движением, она откинулась назад и с тошнотворным хрустом врезалась лбом прямо в нос парня.       Теодор отшатнулся назад с пронзительным визгом. Руки взлетели к лицу, кровь хлынула между его пальцев.       — Блядь! Ты... ты... тварь! — его идеальная осанка искривилась, а колени подогнулись, рухнув на пол.       Хэдж согнулась пополам от смеха, шлёпнув себя по бедру так сильно, что звук разнёсся эхом по комнате.       Элис не смеялась, даже не ухмыльнулась, просто стёрла тыльной стороной ладони пятно чужой крови со лба. Она дышала ровно, пульс был едва учащён, но глаза, холодные и острые, как битое стекло, теперь горели чем-то тёмным, наблюдая за тем, как студент скорчился на полу.       — Разница между мной и тобой, — выплюнула девушка, — В том, что я не срываюсь на своих, когда дело пахнет жаренным. Доминик – заноза в заднице, но в моей. И я протащу его, придурка, через ад, прежде чем позволю какому-то бесхребетному упырю вроде тебя унижать его.       — Ты чокнутая стерва, — Теодор сплюнул кровь на мягкий светлый ворс. Голос дрожал от ярости и чего-то опасно близкого к панике.       — Ага. А ты слабак. Отребье, у которого верность и честь затерялась в глубине папиного кошелька, — она наклонилась, уперев руки в колени, отчего парень вздрогнул. Её взгляд упал на его дорогие часы и золотой браслет из тонкой цепи. — Когда у твоего порога будет стоять Полуночный человек, надеюсь, ты вспомнишь, как просить милостыню. У тебя это отлично получается.       Элис выпрямилась, поведя плечами. Гнев выветрился из неё также быстро, как и появился, оставив лишь усталость и горький привкус дыма.       Взглянув в сторону двери, за которой исчез Доминик, она вышла из комнаты, проигнорировав возмущённый вопль Теодора.       Перед ней растянулся пустой коридор, казавшийся мрачным без привычного столпотворения студентов перед занятиями. В воздухе пахло пылью и чем-то сладким, оставляющий на корне языке мерзкий металлический привкус.       Позади девушки разгорался спор между ребятами, на который она не обращала и малейшего внимания. Пусть Теодор кричит столько, сколько ему хочется, но Харланд надеялась, что впредь парень будет держать в её присутствии своё словесное дерьмо при себе.       Доминик увидел Полуночного человека и контактировал с ним. Что бы ни произошло при той встрече, это оставило в нём следы глубже, чем кто-либо из их разношёрстной компании мог разглядеть.       Половицы скрипели под её кроссовками, пока она шла вперёд на неразборчивое бормотание Доминика где-то вдали. Девушка считала своим долгом убедиться, что он в порядке, что то, что с ним происходит не...       Мысль затихла, не закончившись. Пальцы Элис нащупали в кармане брюк дешёвую пластиковую зажигалку. Пальцы с щелчком сомкнулись вокруг колёсика, и металлический щелчок раздался, словно взведённый курок. Привычный ритуал прикуривания давал не только рукам, но голове долгожданную разрядку.       Пламя заплясало в зелёных глазах. Первая острая и бодрящая затяжка обожгла горло, почти вызвав улыбку.       Элис заметила парня у лестницы и прислонилась плечом к стене, держась на расстоянии. Она наблюдала, как Доминик расхаживал по тускло освещённому коридору, как загнанный в клетку зверь. Движения Вейла были резкими, нескоординированными и абсолютно не похожими на его развязную походку. Его пальцы то и дело поднимались, чтобы подёргать воротник, хотя верхняя пуговица уже оторвалась, валяясь на пыльном полу.       Сигарета в пальцах девушки догорела до фильтра, однако жар едва ощущался на её загрубевшей коже.       Харланд ранее видела шок на чужих лицах, собственное в отражении зеркал, но это был не просто страх. Что-то засело в его голове, поселилось там.       — Ты расскажешь мне, что произошло на самом деле? — голос Элис прозвучал грубее, чем она хотела. Поджав губы, девушка произнесла следом как можно мягче, нежнее настолько, насколько была способна. — Пожалуйста.       Доминик резко обернулся, бросая дикий взгляд на Харланд, прежде чем он смягчился. Разглядел. Признал, кто был перед ним.       — Он... говорил со мной, — прозвучало тихо на выдохе. Плечи опустились. — Не словами, а внутри... внутри моей, блять, черепушки, красотка.       Зрачки парня всё ещё были расширены, дыхание учащённое. Он всегда был склонен к театральности, но сейчас всё это было далеким от его привычного поведения. Ужас натурально выворачивал Вейла наизнанку.       Из комнаты в конце коридора отчётливо раздался гнусавый голос Теодора:       — ...совершенно не в себе! Я же говорил, что она неуравновешенная...       Девушка стиснула зубы так сильно, что виски прострелило острой болью, но не от жалких причитаний студента. Она не могла перестать наблюдать за руками парня, дрожащих и бледных, трущихся друг об друга.       «Он меньше всех заслужил это дерьмо».       — Смотри на меня, — приказала Элис, дожидаясь, когда остекленевший взгляд Доминика сфокусируется на ней. — Что-то заползло к тебе в голову? Там ему не рады. Слышишь?       Вейл издал прерывистый смешок, слишком похожий на рыдания. Он подошёл ближе на несколько шагов, смотря так отчаянно, что у девушки сердце облилось кровью.       «Не смотри. Не смотри на меня так, чёрт возьми», — впервые Элис отвела взгляд куда-то в сторону, не справившись со зрительным контактом.       Она раздавила потухшую сигарету пальцами, чувствуя жжение на покрасневшей коже.       Руки Доминика лихорадочно тряслись, когда он схватил девушку за футболку, потянув на себя. Это было не то игривое подёргивание за одежду для привлечения внимания, а что-то более глубокое, отчаянное. Пальцы впились в ткань, пока он тонул, и Элис была единственной, кто могла удержать его наплаву.       Девушка почувствовала, как его дрожь перебежала к ней ещё до того, как их губы соприкоснулись.       Поцелуй не был нежным. В нём чувствовался голод, такой очевидный и ненасытный, доставляющий боль не зубами, а напором, проникающим под кожу. Его рот был горячим, настойчиво обрушивающимся на сухие губы, раздирая тонкую кожицу в кровь.       Элис позволила ему прижать себя к стене. Девушка не отстранилась и даже не поморщилась, когда Доминик укусил её нижнюю губу, но у всего была грань. Пальцы взметнулись к челюсти парня, вынуждая отстраниться, посмотреть ей в глаза.       — Послушай меня, — прошипела девушка, пронзая взглядом. — Я тебе не панацея, мать твою.       Судорожное горячее дыхание парня обдавало лицо, вызывая мурашки. Зрачки его расширились снова, а губы покраснели не столько от поцелуя, сколько от чужой крови, окрасившей их.       — Ты, — обиженно проскулил он, целуя, несмотря на крепкую хватку на лице. — Эта дрянь... она слушается тебя, останавливается, когда ты...       Этого было достаточно. Девушка почувствовала его панику, острую потребность удержаться на плаву, напомнить себе, что он всё ещё человек даже таким способом.       Элис не дала ему закончить, снова утянув в поцелуй глубокий и нарочито медленный.       Доминик растворился в нём с прерывистым звуком. Его руки скользнули вверх по пухлой груди, хватаясь за плечи, шею, за всё, до чего мог дотянуться.       Пальцы с треском сорвали резинку с каштановых волос, бросив под ноги, прежде чем запутались в них, сжимая до боли, вырывая первый стон с женских губ. Парень поддался вперёд, ища трения, пытаясь заглушить статический шум в ушах, довольствуясь тем, как много ему было дозволено.       Элис резко вдохнула через нос, когда крепкие зубы вцепились в изгиб шеи с влажным причмокивающим звуком. Бешено колотящийся пульс, лихорадочная дрожь передавались и ей, особенно тогда, когда девушка вновь поцеловала Доминика.       Пусть запомнит всё – жар, ломоту в конечностях от чёртовой любовной аддикации и трепет рук, которые ещё мгновения назад вопреки всему оставались спокойными.       Парень захныкал во влажный рот, прежде чем утянул Харланд за собой дальше по коридору.       Дверь за ними закрылась, и этот щелчок резанул по ушам во внезапно наступившей тишине незнакомой комнаты. Элис едва успела заметить беспорядок, разбросанную повсюду одежду, несколько одноразовых электронных сигарет ярких цветов на столе и смятые простыни, как Доминик уже толкнул её на кровать, отчаянно схватившись за край серых спортивок вместе с кружевом нижнего белья.       Подушечки пальцев задёрнули грязную ткань футболки, сдирая с женского тела и откидывая вслед к остальной одежде. Мягкие ладони заскользили по шрамам и твёрдым мышцам, выпирающим из-под кожи, особое внимание уделяя груди, так идеально поместившейся в чужих руках.       Элис так не трогали давно, может несколько месяцев, может дольше. Трудно было вспомнить, когда жадные прикосновения выбивали из головы остатки разума.       Он словно издевался, губами обжигая напряжённый сосок, затем царапая зубами, а после лаская языком, зализывая покрасневшую кожу.       Шумный вздох вырвался из девушки, когда пальцы Доминика проникли в неё резко, нетрепливо, без подготовки, но она не останавливала. Элис выгнулась на постели и приоткрыла рот без единого звука, поджимая пальцы ног.       — Блядь, — прошептал парень надломлено, наблюдая за этим зрелищем с перехватившим от благоговения дыханием. Зазвучало нервное дребезжание кожаного ремня, а следом кроткое жужжание ширинки. — Ты... я чувствую себя чёртовым школьником...       У неё было всего несколько секунд передышки, пока парень скинул с себя брюки вместе с боксерами, запихивая их под кровать, но они прошли также быстро, как и мысль, что всё это слишком быстро, неправильно.       Зелёные глаза закатились до мерцающих пятен под веками, когда Доминик вошёл в неё одним нетерпеливым, безжалостным толчком, выбившим воздух из лёгких.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — заскулил парень, сжимая в ладонях простынь до скрипа рвущихся ниток.       — Тише, — зашептала Харланд, пытаясь заставить голос звучать громче и строже.       Доминик не слышал. Он двигался так быстро, втрахивал девушку в собственную постель и сжимал свободной рукой спортивные бёдра до боли и синяков.       Подушка парня пахла им самим – потом, дешёвым шампунем и чем-то чуть сладковатым, как конфетка, извалявшееся в грязи. Элис уткнулась в неё носом, сдерживая стоны.       — Боже, — пробормотала она в ткань хрипло, с надрывом, позволяя использовать своё тело, чтобы отгонять призраков отчаянными и неровными толчками.       Доминик дышал прерывисто, прижавшись лбом к женскому плечу. Он смеялся, задыхаясь, губами расцеловывая намокнувшую кожу.       Ритм сбивался, пальцы особенно болезненно впились в ягодицу, приподнимая таз для более глубокого проникновения, и девушка поняла, что он близко, долго не продержится.       — Я же просила тебя сбавить темп, — процедила Харланд, получая в ответ лишь покачивание головой и неразборчивое бормотание.       Грязно выругавшись, девушка перевернула их. Матрас заскрипел, когда Элис оседлала парня. Он дёрнулся внутри, скользкий и горячий, вызывая очередной табун мурашек.       Мужские руки тут же метнулись к её талии, впиваясь изо всех сил, удерживая, что вызвало у Харланд кривую усмешку.       — Посмотри на себя, — пробормотала девушка, размеренно вращаясь бёдрами.       В тихой комнате их мокрое скольжение было неприлично громким – шлёпанье кожи о кожу, хлюпанье члена, входящего и выходящего мучительно медленно для парня. Это было очевидно по его нетерпеливому хныканью, но как бы Вейл не старался, теперь Элис контролировала всё.       — Ведьма, — ласково произнёс парень, откинув голову на подушки. Горло сжалось, когда он с трудом сглотнул.       Доминик попытался двинуться резче, быстрее, но девушка быстро пресекла это, шлёпнув его по ноге больно, оставляя красный отпечаток на бедре.       — Нет, — предупредила Элис, проводя нежно по месту удара.       Она наблюдала за дёрганьем кадыка за блеском пота на шее и ключицах, прежде чем приподнялась ровно настолько, чтобы услышать резкий хлюпающий звук, когда член почти выскользнул из неё, а затем опустилась вниз одним плавным движением. Растяжение жгло в самом лучшем смысле, а от ощущения наполненности губы растянулись в блаженной улыбке. Веки задрожали, став невероятно тяжёлыми.       Девушка вращала тазом, растягивая удовольствие для них обоих, лаская себя изнутри там, где было приятнее больше всего. Влажные звуки между ними становились громче, развратнее, когда Элис брала его глубже снова и снова, пока Доминик не задрожал под ней.       — Элис, — пальцы оставляли на коже вмятины от ногтей. Даже находясь на грани, он пытался взять ситуацию под контроль, но собственное тело не слушалось, отдавалось девушке полностью. — Ещё чуть-чуть и я...       — Давай, — прохрипела Харланд, наклоняясь вперёд и опираясь ладонями на мужскую грудь. Она задвигалась на нём энергичнее, нашёптывая бархатным медовым голоском. — Ну же, милый. Я разрешаю.       Спина Доминика тотчас выгнулась на кровати, а рот открылся в безмолвном крике, когда он кончил. Бёдра свело судорогой, дёргаясь в отчаянных толчках.       Элис не останавливалась, продолжала двигаться, доить его, пока парень не стал задыхаться от сверхчувствительности, скулить и ныть, задыхаясь во время того, как молил нечленораздельно.       Только тогда девушка потянулась к их соединению тел, начав грубо и резко ласкать себя, доводя до оргазма. Это не заняло много времени – не с ним, всё ещё находившимся внутри, не с тем, как Вейл смотрел на неё снизу вверх, разбитый и ошеломлённый.       Она завороженно наблюдала, как наслаждение разрывает Доминика. Его приоткрытый рот, широко распахнутые карие глаза, слюни, блестящих на распухших губах – одного этого зрелища было достаточно, чтобы девушку пронзил собственный оргазм с протяжным стоном.       Элис рухнула обессиленная на парня, тут же оказавшись в хватке его рук, поглаживающие лениво мокрую спину вдоль позвонков. Доминик был полусонным и довольным.        Её взгляд бы направлен на груду вещей, сложенных на противоположной кровати, у которой явно не было владельца. Девушка смотрела в одну точку бездумно, прислушиваясь к гомону студентов за окнами, бредущих в общежитие после занятий, свисту разбушевавшегося ветра снаружи и ровному дыханию парня, блаженно уткнувшегося ей в макушку, засопев.       «Призраки, демоны и прочее потустороннее дерьмо могут подождать», — Элис устроилась поудобнее, утыкаясь кончиком носа в мокрую от пота, но горячую шею, закрыв глаза.