Midnight light

      В комнате, отделанной керамической плиткой, царила зловещая тишина, нарушаемая лишь тихими всплесками тёплой воды о стены. Воздух густ от жары, чего-то плотного, обволакивающего кожу вторым невидимым слоем. Витал запах аммиака и чего-то металлического. Он был достаточно сильным и едким, чтобы почувствовать, но тонкий, чтобы определить источник.       Стены изгибались вовнутрь. Их белая поверхность была покрыта трещинами, в которых обитала чёрная плесень. Дверей не было, а только арки, ведущие в другие точно такие же помещения, каждая из которых немного отличалась от предыдущей, но не существенно.       Бледный свет проникал из щелей, которых быть не должно. Это были угловатые прорези, расположенные откуда-то сверху неестественно высокой стены. Лучи мерцали в дымке тумана, который клубился в помещении, искажая отражения и превращая их в неясные очертания. Краем глаза можно было заметить их движение.       Каждый шаг отдавался эхом по коридорам, которым не было видно конца.       — Странное дерьмо, — голос Элис был тихим. Она старалась усложнить задачу тем, кто в теории мог бы их подслушивать.       — Это всё, что ты хочешь сказать? — произнёс Атлас с аналогичной громкостью, стараясь не шевелиться, чтобы не создавать слишком много шума.       Вода была чуть выше щиколоток, но она тянула конечности вниз. Парень попытался слегка пошевелить ногой, пока быстро не понял, что при резком движении дорогие кожаные туфли останутся в этой непонятной субстанции.       Он поднял широко раскрытые глаза на Элис, ртом хватая воздух несколько секунд, подобно рыбе, выброшенной на берег, пока не смог выдавить из себя:       — Что за херня?       Под мутной водой оказалась обычная плитка того же цвета, что и стены. Взгляд Харланд скользнул от пола к выражению лица Атласа, к его губам, которые размыкались и смыкались от попыток высказаться, заорать на всё округу от ужаса.       — У страха сто глаз, — внимание было приковано к ноге парня. Элис прикидывала, как быстро ей придётся двигаться, чтобы вырвать конечность, если придётся.       Девушка осторожно шагнула вперёд, изучая сопротивление. Потрёпанный белый кроссовок погрузился чуть глубже, чем нужно, прежде чем сделала ещё шаг. Рябь не растекается как вода, а движется вяло, тягуче.       Элис присела рядом с Атласом, окуная два пальца в то, что должно было быть водой. Когда девушка потянула их обратно, жидкость потянулась вслед тонкими нитями, прилипнув к коже подобно сиропу.       — Поверхностное натяжение нарушено, — девушка растёрла вещество между большим и указательным пальцами, а затем, скривившись, стряхнула его.       Элис осторожно поднялась, всматриваясь в трещины, зияющие шире, чем мгновения назад. Что-то влажное и тёмное блестело в них, прорываясь сквозь плесень.       — Не дёргайся, действуй медленно, понял? Эта дрянь имеет эффект зыбучих песков.       Рябь искажает их отражение в стоячей воде. Нечто шевелится под поверхностью, стараясь соответствовать движениям студентов, но краем глаза можно было заметить неестественность.       Они были в полном дерьме.       — Ты шутишь? — прошипел парень, резко взмахнув рукой в сторону, едва не попав по лицу Харланд. — Как я могу не паниковать, когда очутился с тобой в каком-то чёртовом месте, похожем на канализацию из фильма «Мутанты»?!       Девушка не вздрогнула, продолжая наблюдать за напряжением Атласа, за его сбивчивым дыханием между словами. Парня накрывала истерика, которая отражалась в каждом его громком слове, порывистых движениях и непонимании опасности.       Размахнувшись, Элис вскинула ладонь, шлёпнув студента по щеке кончиками пальцев, пугая его не столько ударом, сколько звуком.       Хлопок эхом разнёсся по длинному коридору, отбиваясь от стен.       Атлас молчал, глядя на девушку широко раскрытыми от шока глазами, приоткрыв рот. Он не мог вымолвить ни слова, издавая лишь короткие нечленораздельные звуки.       Поджав сухие губы, впервые за всё время знакомства с ним Харланд пожалела о том, что сделала, но успокаивала себя тем, что это вынужденная мера.       — Это была вынужденная мера, — тяжело было произнести извинения вслух. — Ты мне нужен, Атлас, но спокойным и собранным, слышишь?       По лицу парня пробежала паутина морщин, прежде чем он разгладил их. Конечности одолел тремор, переходящий на всё тело.       Она могла понять его. Буквальная каждая деталь давила на нервы, а в особенности тяжёлый влажный воздух, который заставлял задыхаться в приступе кашля. С каждым вздохом в лёгкие входило амбре смеси гнилостного запаха тухлых яиц и чего-то сладкого, отчего мурашки пробегали по затылку.       Не комментируя произошедшее, парень кивнул и поднял края рубашки к лицу, пытаясь спастись от зловония.       Элис обратила внимание, как холодок пробежал по его обнажённому торсу, усыпанного татуировками, под которыми были скрыты многочисленные шрамы. Какие-то были длинными с неровными от швов, а какие-то почти незаметными, если не вглядываться.       Её задумчивость прервал Атлас, бормочущий невнятно сквозь плотную ткань, пропитавшуюся слюнями.       — Нам нужно идти. И не суй пальцы куда не следует. Мало ли эта дрянь ядовитая.       — Не хуже, чем я, а Доминик не особо жаловался.       Шутка прозвучала сухо и безжизненно, но парень прыснул со смеха, демонстрируя свои идеально ровные зубы, покрытые белоснежными винирами.       «Мальчик с золотой ложкой в заднице», — она провела кончиком языка по кривым клыку и резцу, спускаясь к задней части передних зубов, буквально ощущая налёт от чёрного кофе и сигарет.       — Сними обувь…       — А если какая-то херня вопьётся мне в ногу? — перебил парень, но невольно потянулся рукой к ноге, подчиняясь уверенному размеренному голосу Элис, где каждый слог – взвешенное решение с учётом последствий.       — Обработаем, — не дожидаясь его решения, Харланд снова присела, твёрдо обхватывая мужскую лодыжку, скрытую в мутной жиже.       Она понимала, что Атлас брезговал, и не осуждала его за это, молча принявшись ослаблять шнурки. Пальцы задели что-то склизкое прямо под тем местом, где туфля соприкасалась с полом. Элис инстинктивно отшатнулась, прежде чем стиснула зубы, потянув обувь за шнурки на себя.       — Тяни на себя. Осторожно.       Туфля выскочила с громким хлюпаньем, вынудив студентов замереть.       Краем глаза девушка заметила мелькнувшую тень, прежде чем исчезнув, когда она резко повернула голову. Вода неестественно заколыхалась там, где ни один из них ещё не ступал.       Секунда. Две. Три. Ничего.       Студенты расслабились, когда всё стихло и приобрело естественный, насколько позволяла это место, вид.       Элис без колебаний сбрасывает кроссовки, всунув их в руки Атласа. Носки намокли, прежде чем она сняла их, всунув в обувь парня и как можно тише погрузила под воду. Босые ноги упёрлись в плитку, которая поддавалась давлению подобно песку и была неестественно тёплой.       — Двигайся медленно, как будто идёшь по льду и не уверен, что он выдержит.       — А кроссовки?       — Используем как оружие, — девушка потянулась к запястью Атласа и крепко сжала его, удерживая парня в зоне досягаемости, если события развернуться быстрее, чем кто-либо из них сможет вовремя отреагировать. — И не смотри вниз, если в этом нет необходимости.       Кивнув, парень привязал кроссовки Элис за шнурки на свой ремень. Скользящим движением нога Атласа двинулась дальше, затем ещё раз и ещё. Парень двигался, как показывала Элис, словно он катался на лыжах.       Туннель сужался по мере продвижения. Керамика постанывала, подобно старым корабельным балкам в разгар шторма. Этот звук заставлял напрягаться, сжимать запястье рефлекторно крепче, когда парень спотыкался на дрожащих ногах.       Воздух сгущался, забивая горло так, словно девушка глотала мокрую вату, пропитанную чем-то приторно-сладким и гнилым. Запах испорченных фруктов, пролежавших под летней жарой свербил нос.       Откуда-то сзади раздался треск, и на потолке появилась ещё одна трещина, из которой сочилась вязкая тёмная субстанция, капающая им вслед.       Впереди ещё одна арка, ведущая в точно такое же кафельное помещение, но с каждым шагом они погружались всё глубже. Уровень густой и мутной воды поднялся, плескаясь о рёбра.       Дыхание Элис становится коротким, ноздри раздувались. Каждый вдох – борьба со страхом и желанием закричать, заскулить. Пальцы сжались сильнее, пока костяшки пальцев не побелели.       Всё началось с малого: подёргивание челюсти, неровный пульс, подпрыгивающий в горле, а затем появилось онемение конечностей. Всё её тело дрожало, как под напряжением, кожу покалывало от ощущения, что девушка тонула, хотя вода не доходила даже до ключиц.       «Сосредоточься», — Элис резко дёрнула головой, скрежеща зубами.       С потолка ей на плечо упала капля, отчего девушка вздрогнула так сильно, что чуть не утянула парня за собой. Сердцебиение отдавалось оглушительно в ушах.       Харланд не могла дышать, думать. Она ни слова не произнесла вслух, не издала ни звука, а просто замерла на месте.       Глаза девушки бегали по помещению, просчитывая пути отступления, зрачки были расширены, заполняя собой радужку.       Атлас также остановился на полушаге, едва не поскользнувшись на плитке.       — Господи, Элис, — он поднимает взгляд, готовый рявкнуть на девушку, но замер.       Элис, несокрушимая Харланд, тряслась как чихуахуа в метель, что выглядело бы довольно забавно, если бы не обстоятельства.       Вместо смеха и насмешек Атлас мягко вырвался из её хватки и сжал женские плечи, вынуждая посмотреть на него.       — Ладно. Ладно… Эээ, — парень похлопал девушку по щеке. — На меня смотри, слышишь? Назови мне пять вещей, которые ты видишь.       Элис моргнула, веки дрогнули.       — Вода, — стиснув зубы, выдавила она.       — Умница. Ещё четыре.       — Потолок, плесень, — девушка замолчала на мгновение, издав судорожный вздох, прежде чем продолжила. — Мои руки, пиджак…       — Четыре вещи, которые ты можешь потрогать, — продолжил Атлас, не останавливаясь. — И нет, моя задница не считается.       И горла Элис вырвался сдавленный звук, среднее между скулением и смешком.       — Стены, пол, твоя рубашка, — она снова замолкла, произнося последнее слово через ком. — Вода.       Атлас кивнул.       — Три вещи, которые ты слышишь.       — Твои жалкие попытки пошутить, сердцебиение.       — Ты хорошо справляешься, Харланд. Горжусь, — пальцы сжались крепче на её плечах. Парня самого потрясывало. — Теперь две вещи…       Вдали застонала труба. Вода стала подниматься выше, достигая уже ключиц, прежде чем замерла.       Элис открыла рот, хватая им отчаянно воздух.       — Нет, — рявкнул парень, щёлкая пальцами перед её лицом. — Глаза на меня, крутая малышка. Ты можешь учуять только два запаха, и это не страх, поняла? Я уже застолбил это.       Харланд кивнула, вздыхая раздражённо, но с каждой секундой становилась расслабленнее.       — Сточные воды и, — она поморщила нос. — Ты используешь спрей для тела Акс?       Атлас ахнул, притворно обиженный.       — Нахалка! Это Армани Код!       Хватка парня изменилась. Пальцы ослабели ровно настолько, чтобы коснуться влажной ткани рукава девушки, успокаивая.       Его обычная развязность исчезла, уступив место спокойствию и сосредоточенности, от которой у Элис перехватило дыхание.       — Полегче, — пробормотал Атлас, рисуя ленивые круги по женскому запястью. — Просто дыши, хорошо? Вдыхай через нос. Да. Вот так.       Вода больше не поднималась, но даже если бы она снова хлынула из труб, то Элис не обратила бы на это должного внимания благодаря теплу чужой ладони.       — Откуда ты всё это знаешь?       Пульс ощутимо замедлился на долю секунд, когда она увидела, как Атлас с трудом сглотнул, не отвечая сразу. Его кадык дрогнул.       — Из-за младшей сестры, — парень сделал паузу, двигая челюстью. На щеке зашевелился мускул. — Какой-то ублюдок поймал Лив после школы, когда ей было двенадцать. После этого она не выносила мужских прикосновений… даже моих.       Элис молча брела дальше вслед за Атласом, переплетаясь с ним пальцами. Она слушала, не перебивая, давала ему высказаться.       — Мне потребовались месяцы, чтобы снова взять её за руку, — за словами последовал горький смешок. — Пришлось считать цвета вместе с ней: «Видишь жёлтое солнышко, Лив? Красный пакетик кетчупа?», пока моя принцесса не переставала дрожать.       В глазах Атласа потускнел привычные ему огонёк, открывая старые раны, которые не зажили по сей день. Харланд ожидала, что парень спрячет взгляд, отвернётся, но он пристально смотрел в ответ. Парень был открытым и казался беззащитным, сломленным, каким девушка никогда его не видела.       Атлас Сэллоу, цитировавший «Крепкий орешек» и флиртующий с каждой более-менее привлекательной студенткой, оказался не просто болваном. Элис видела в нём воплощение противоположностей, которые умещались в одном теле: острых черт лица и мягкого взгляда, незрелости и преданности, надетой как броня на хрупкую душу.       — Она была такой крошечной, — продолжал парень с теплотой в голосе. — Как куколка. У неё была странная привычка воровать мои носки и носить их как варежки.       Он рассмеялся тихо, и Элис не смогла сдержать мягкой улыбки в ответ, представляя эту картину в своей голове.       — Однажды я застал, когда она пыталась съесть мелок. Он торчал из беззубого рта, как чёртова сигарета, а Лив сидела в подгузниках и улыбалась мне без капли сожаления.       Харланд наблюдала, как расслабились крепкие плечи, когда Атлас говорил о своей младшей сестре, как морщинки появлялись в уголках зелёных глаз, как его выражение лица менялось от гордости до боли при упоминании Лив.       Голос понизился до шёпота, едва слышимого даже в этой мёртвой тишине.       — Его быстро нашли, — глухой смешок вырвался из его рта, который почти не шевелился, онемев. — Этот ублюдок появился в суде с лицом, похожим на фарш, не мог правы глаз открыть. Справедливость восторжествовала, не так ли? — губы дрогнули.       Затем резкость его тона окончательно исчезла.       — Лив не поправилась, как они обещали, — у него перехватило дыхание. — Первый месяц она просыпалась с криками, словно с неё кожу сдирали живьём. Врачи не могли к ней прикоснуться, Лив начинала биться в истерике, пока как-то во время приступа не вырвала провод от капельницы. Только резкий звук заставил её замолчать.       Атлас смотрел на проплывающую впереди крысиную тушку, выглядя так, будто это было самое интересное на свете. Но его глаза блестели от слёз, которые ручьём стекали по лицу. Парень не стеснялся их, не вытирал, казалось, не мог сделать это из-за онемения в теле, потому что пальцы свободной руки подёргивались под водой.       — Однажды Лив вырвала себе клок волос. Просто… выдернула его, представляешь? Она доказывала мне и родителям, что у неё под кожей ползают насекомые, — Атлас вздрогнул, поморщившись от воспоминаний, которые съедали его изнутри. — Но после терапии ей лучше, но пришлось перевести Лив в женский пансион.       Парень шмыгнул носом, вытирая его тыльной стороной ладони. Он замолчал на пару мгновений, прежде чем прошептал так, что Элис едва смогла расслышать, что Атлас сказал.       — Я так скучаю по её объятиям.       Хрупкое признание повисает между ними. Харланд не произносит ничего банального, а лишь кивнула один раз.       Поначалу девушка думала об этом лишь с клинической точки зрения, отключив эмоциональность.       «Андрофобия. Избегающее поведение. Посттравматическое расстройство. Панические атаки», — её мозг анализировал собранный анамнез, пытаясь выстроить единую картину.       Но затем мысли вернулись к Лив, к маленьким ручкам, сжимающие украденные носки старшего брата, а спустя годы – съёжившуюся от мужских прикосновений, не делая различий между тем уродом и близкими.       «И всё равно она доверилась ему», — эта истина застряла в рёбрах, как заноза.       Элис представила Атласа, большого, шумного и невероятно высокого, который учился становиться меньше, тише и безопаснее, чтобы вернуть себе право держать сестру за руку, которое отняли.       Это было абсурдно и жестоко, что такие мужчины, как тот ублюдок, который обидел маленькую девочку, могли ходить безнаказанными, в то время как этот грозный на вид парень плакал и был вынужден извиняться за свой пол.       — В первый раз, когда я взял её на руки, — вырвал парень Харланд из омута собственных мыслей. — От Лив пахло тёплым молоком. Когда мама дала мне сестру подержать, я просто замер с ней на кровати, стараясь даже не дышать. Рассматривал её носик-кнопку, наблюдал, как она хмурится, шевеля своими пухлыми ручками под пелёнками. А когда я поцеловал Лив в лоб, то она пискнула, — его голос дрогнул. — Как чёртова собачья игрушка.       В груди Элис что-то ощутимо сжалось до боли, подобно узлу, о существовании которого она даже не подозревала. В горле появился комок.       Девушка отвернула голову вбок, отчего захрустели позвонки.       Элис не плакала, когда на тренировках по боксу спарринг-партнёр рассёк ей бровь, когда во время отработки ударов она повредила плечевой сустав, когда получила первую в жизни «четвёрку», когда узнала о том, что отец выкопал её мать из могилы.       Но сейчас в глазах пекло от подступающих слёз, которые Харланд попыталась смахнуть ресницами.       — Ей повезло, — произнесла она хриплым голосом. — Лив счастливица, что у неё есть ты, Атлас.       Элис стиснула зубы, пока те не скрипнули, а затем улыбнулась так, как никогда не улыбалась в последнее время – нежно и тепло.       Атлас смотрел на неё удивлённо, уставившись на ту версию Элис, мне плавать на всё, Харланд, которую не ожидал увидеть.       — Ага, — он широко улыбнулся в ответ. — Я чертовски хорош.       Девушка закатила глаза, но спорить не собиралась. Не сегодня.       Они проскальзывают через ещё одну арку и оказываются в помещении, которое не поддавалось законам физики. Потолок неестественно склонился вниз, а стены давили, сместившись ближе. Вдоль них дрейфовали предметы: наручные часы, бумажные тесты с неудовлетворительными отметками, игрушечный деревянный кораблик с облупившейся красной краской на бортах, потрёпанный серый кроссовок с жёлтым шнурком, а рядом с ним перочинный нож, наполовину воткнутый в трещины плитки.       Атлас вытянул руку вверх и, при своём росте почти в шесть с половиной футов, смог дотянуться кончиками пальцев до поверхности, тут же отдёрнув конечность к груди, вскрикнув.       — Оно… ужалило меня, — выдавил из себя парень, показывая покраснение. Он притянул Элис ближе, вдавливая в своё тело и укрывая от возможной опасности.       В этот момент сквозь стены задался низкий гул не то машины, не ветра. Это был резонирующий звук, бьющий по черепам, заставляющий поморщиться от боли в висках.       А затем они увидели движение, рябь воды там, где её быть не должно. Под ней было нечто, дрейфующее под взглядами студентов, прежде чем исчезнуть.       Они, не сговариваясь, рванули вперёд, но впервые путь разделился.       Слева ещё одна арка, в который мерцал свет, а справа альтернативный маршрут вёл вдоль накренённой стены, где опорами для рук была открытая проводка, торчащую из трещин в плитке, но впереди виднелся бетонный островок.       Выбора не было.       Элис шумно выдохнула, заговорив тихо, чтобы только Атлас слышал её.       — Идём направо. Я впереди.       — Стой. Давай я…       — Наступай туда, куда ступаю я, — процедила девушка, отрезав, и проверила первый фрагмент носком, а затем и весом. — Когда выберемся – передашь Лив брошь от меня, понял? Ей подойдёт.       Вывести парня отсюда в целости и сохранности было первостепенной задачей.       Челюсти сжимаются сильнее, когда очередная рябь тревожит тихую глядь воды позади них, но на этот раз ближе.        Пульс лихорадочно бился под кожей, несмотря на сталь в голосе.       — Дыши носом, не паникуй, — она всматривалась вперёд, стараясь не моргать. — Я более чем уверена, что эта хрень питается нашим страхом.       — С чего ты это взяла?       — Наблюдение. Он приходил ко мне ночью, пугал. У этой демонической твари была возможность убить меня, а значит кровь и плоть его не интересуют, — тихо пробормотала Элис, замечая, как Атлас обернулся назад.       Свободная рука инстинктивно взметнулась вверх, надавливая на подбородок парня, отворачивая его лицо от всего, что двигалось позади них. Она заставила Атласа посмотреть ей прямо в глаза, приблизиться, отчего их носы соприкоснулись.       — Смотри на меня, — голос был ровным, спокойным. — Не на эту чертовщину, ясно? Когда двинемся – зафиксируй взгляд у меня на макушке, где небольшой шрам. Не выпускай его из поле зрения…       Внезапно раздался влажный щелчок, прежде чем нечто резко утянуло Элис под воду. От неожиданности девушка отпустила руку Атласа.       Плитка рухнула под ней, а существо стало утягивать за собой всё глубже.       Ноги отчаянно задёргались, пытаясь вырваться из хватки, которая становилась только сильнее. Резкая боль пронзила конечность, когда острые когти рассекли кожу, проникая глубже, задевая мышцы.       Распахнувшийся рот от крика заполнился водой. Стараясь не проглотить эту дрянь, она дёрнула свободной ногой, отбиваясь. Элис била холодную скользкую конечность, попадая в панике по себе.       Страх затмил холодный рассудок, выбивая из неё остатки здравого смысла.       Затем её резко дёрнули за шиворот рубашки обратно наверх. Ткань треснула, норовя остаться в руке Атласа, но он успел перехватить девушку под грудь, прижав к себе.       Сквозь шум в ушах, наполненных водой, Харланд услышала крик:       — Держу… блять… держу тебя, Элис!       Когда девушка окончательно вынырнула, парень двинулся вперёд без оглядки. Он бежал быстро настолько, насколько мог, держа Элис за бёдра, обхватившие его торс.       Возвышающаяся бетонная платформа оцарапала колени, когда Атлас неудачно перебросил Харланд на неё, следом запрыгивая сам.       Стоя на четвереньках, Элис изрыгнула из себя остатки воды. Ноги лихорадочно тряслись после произошедшего, а правая, пострадавшая больше всего, пульсировала адской болью. Хрипы вырывались из её рта вместе с каплями зловонной жидкости, которые чёрными сгустками разлеталась по полу.       Вкус этой субстанции был неописуемо отвратительным: смесь горечи и чего-то едкого, бьющего пазухи изнутри.       Прежде чем Харланд успела доползти достаточно далеко, её вырвало. Тело самоочищалось несколько раз, пока желудок не свело судорогой. Ком в горле встал вместе с кислотой в горле.       — Вот дерьмо, — простонала девушка, вытирая дрожащей рукой остатки рвоты с губ.       Всё вокруг было затуманено от слёз, которые неудержимым потоком лились из глаз. Её лихорадило, трясло от холода, ужаса и отвращения.       Атлас не тратил время на утешение. Парень сорвал с себя рубашку, резко дёрнув её через голову. Мышцы на спине напряглись под чернилами татуировок и шрамами, когда она выжал ткань, а затем прижал к кровоточащей ране.       — Тише, тише. Всё уже закончилось. Я клянусь, всё, блять, закончилось, Элис, — бормотал он нежно, упираясь коленом в бетон, чтобы они не скатились обратно. Атлас закрывал девушку своим крепким телом, широкими плечами заслоняя собой тусклый свет.       Вода внизу лениво колыхнулась, а щупальца угрожающе показались из-под неё на пару секунд, прежде чем снова раствориться.       Только когда всё вновь утихло, Атлас развернул Харланд к себе, свободной ладонью утирая с женского лица воду, смешанную со слезами.       Парень не вздрогнул от рвоты, разбрызгивавшейся по полу. Он прижал предплечье к её рту, соскребая желчь.       — Прости, — выдавила из себя Элис сквозь стыд. Девушка не хотела ему даже в глаза смотреть.       — Всё хорошо, — бормотал Атлас с нервной улыбкой. — Это останется между нами, я обещаю. Просто, давай договоримся, что в следующий раз ты будешь блевать на ходу и не на меня?       — Мудак, — единственное, на что хватило сил.       — Не за что, мисс Стоунфейс, — с усмешкой ответил парень, протягивая руку.       Элис приняла его помощь, неуклюже поднявшись.       Но сделав шаг, девушка замерла, прикрыв веки. Ей нужно было успокоиться, прийти в себя после всего этого дерьма.       Секунда, две, три. Она стояла, не шевелившись, пока не почувствовала, что сердцебиение нормализовалось.       — А что, если всё это нереально? — прервал тишину Атлас в полголоса. Он не стал сразу продолжать свою мысль, обдумывая каждую чёртову букву и стараясь казаться как можно убедительнее. — Обрати внимание на запахи, они слишком часто меняются, неестественно быстро. К тому же это место полностью противоречит законам физики. Ты сама говорила, что Полуночного человека не столько интересует насыщение мясом и кровью, сколько наш страх.       Она обводит помещение взглядом, заостряя внимание на выгнутых стенах, воду, которая изменяла свою структуру, когда это было удобно тому, кто явно наблюдал за ними.       — Всё здесь дешёвый реквизит, — только сейчас до неё дошло очевидное.       Это всё нереально.       Когда Элис наконец посмотрела на парня, выражение лица стало игривее, несмотря на грубые нотки в голосе.       — Если эта тварь любит игры, — её ухмылка состояла их одних зубов, которые девушка больше не стеснялась показывать при Атласе. — Тогда мы сжульничаем.       Улыбка расплылась на лице парня, становясь дикой и предвкушающей предстоящее веселье. Он наклонился, чтобы дотянуться до осколка плитки, который легко поддался давлению пальцев под водой.       — Наконец-то ты говоришь на моём языке, Харланд.       Апокалипсис ощущался как прелюдия.       Атлас швырнул керамический осколок в центр комнаты, где тот с всплеском приземлился, но не потонул. Вода вокруг него неестественно расступилась, открывая проблески чего-то блестящего и пульсирующего на сухом кафеле, а затем всё снова вернулось на свои места.       Элис также потянулась за другим куском и, оторвав его, бросила со всех сил в одно из мерцающих «окон». Стекло или нечто имитирующее его разбилось вдребезги, рассыпая осколки, которые, не долетев до воды, растворились в воздухе и превратились в едкий дым с отчётливым запахом жжённых волос.       Внезапно раздался гул, вибрирующий из какого-то невидимого источника, в то время как трещины в стенах стали кровоточить чёрной густой субстанцией, пахнущей антисептиком и мятной жвачкой.       Атлас схватил девушку за запястье и в этот момент звук стал громче, отчаяннее. Комната накренилась набок.       — Смотри! — пытался перекричать гул Атлас, пинком открывая люк техобслуживания, которого несколько секунд назад точно не было, и с силой швыряя Элис вперёд себя.       Проход открывается, но не в очередной бесконечный коридор, а комнату из ржавчины и костей.       Сводчатый потолок увешан цепями, на которых покачивались сотни стеклянных банок. Каждая из них наполнена мутной жидкостью, внутри которой плавали органы, пальцы, но больше всего было глазных яблок, отлеживающих движения своими зрачками.       Свет преломлялся через далёкие витражи, отбрасывая разноцветные лучи.       Стены были не из плитки, а из массивных и окаменелых рёбер, сцепленных друг с другом, а пол представлял собой мозаику, выполненную из зубов. Это были не керамические имитации, а настоящие моляры и резцы, расположенные в закрученном узоре. Он шевелился, стоило отвести глаза. Их прорезает единственная узкая протоптанная тропинка.       — Охринеть, — произнёс на одном дыхании парень, боязливо оглядываясь по сторонам.       Атлас первым ступает вперёд, завороженный увиденным. Пол под его ногами хрустел.       Внезапно Элис вскидывает руку, дёрнув парня на себя, когда одна из банок прямо над ними начала вибрировать, выплёскивая жидкость через края. Вещество, попав на зубы, зашипело и начало пениться, испуская зловоние.       Харланд, подняв глаза, заметила, как из банки медленно выполз человеческий язык. Орган был обычного здорового розового цвета, если не считать двух слов, вытатуированных на его нижней части, которая прижалась к бокам прозрачной банки.              

«ЖУЙТЕ ОСТОРОЖНО».

             Они обменялись взглядами, не решаясь действовать поспешно.       Это был первый раз, когда Полуночная игра стала включать в себя загадки.       — Я бы предложил разбить здесь всё, — Атлас поднял брови, вновь становясь вальяжным и самовлюблённым, но лишь мгновение, пока в его поле зрения не попал тот чёртов язык, который, издеваясь, облизывал стекло изнутри. — Но я боюсь, как бы эта живая хрень не собралась в чёртового трансформера, — он вздрогнул, покрывшись мурашками.       Элис внимательно осмотрела каждую банку, щурясь несколько секунд, прежде чем заметила первую закономерность: содержимое внутри делится на живое и неживое.       Взгляд упал на пол, на осколки стекла, разбросанные вокруг нескольких зубов. Они блестели в тусклом свете, а над участками эмали, окроплённые неизвестной жидкостью, поднимался едкий дым.       — Есть гипотеза, — девушка вынула ремень из брюк и протянула его Атласу. Тонкий палец указал на несколько банок, в которых активно шевелилось содержимое, а затем переместился к другой, в которой не было видно движения сквозь мутное стекло. — А что, если фраза означает не быть осторожными, а избирательными в выборе того, что жевать?       — Не понял, — бросил честно парень, уставившись недоумённо на девушку. — И жрать я эту ползучую хрень не собираюсь.       — Не в этом суть. Ты бы когда-нибудь стал есть что-то живое?       На лице парня просияло от осознания.       Атлас сжал ремень покрепче в руках, а взгляд заметался между банками, на которые Элис указала. Он слегка наклонил голову вбок, изучая из, пока ухмылка не расползлась на его губах.       — А вот это уже мне нравится.       — Только не подходи близко, — Харланд отошла подальше. — Если моя теория ошибочна, то есть риск обжечься об эту дрянь.       — Будет сделано в лучшем виде, мэм.       Он проверил орудие между ладонями, прежде чем обвязал один конец о торчавшую кость в стене. Быстрыми и ловкими движениями парень соорудил примитивную рогатку, используя в качестве снаряда один из кроссовок девушки.       Элис не была против, лишь раз бросив взгляд на собственную обувь, простившись с ней мысленно.       Цель захвачена. Кроссовок просвистел в затхлом воздухе, прежде долетел до банки, разбив её. Формальдегид расплескался по полу вместе с осколками. То, что выпало было не органом или конечностью, а старым и ржавым ключом.       Он рухнул на зубную мозаику с резким звоном, тут же начав тонуть между резцов, медленно раздвинувшихся в сторону. Они, то ли жаждали поглотить предмет, то ли перемолоть его, но ни тот, ни другой вариант Элис не устраивал.       По пути оторвав кусок рубашки и наощупь обмотав ладонь в ткань, девушка бросилась рывком вперёд, хватая ключ. Не успев отскочить назад, банки лопнули над ней, обрушивая дождь из острых осколков и кислоты на то место, где она ранее стояла.       — Блять! — рявкнула девушка, прикрывая лицо руками, шипя от боли, когда несколько мелких капель долетели до неё, оставляя химические ожоги на коже.       Это чёртово место училось на своих ошибках.       Атлас оттянул её подальше, боясь, что обжигающая жидкость разом хлынет из ёмкостей или вовсе упадёт им на голову. Парень ощупал лицо и руки Харланд, поджав губы, когда увидел, что всё же без увечий не обошлось, пусть и незначительных.       Он осторожно разогнул женскую ладонь, ожидая увидеть ещё один ожог, но ключ смог прожечь лишь часть ткани, которая впитала в себя формальдегид как губка. Он был удивительно тёплым, но не горячим.       — Идиотка, — хрипло рассмеялся Атлас, вызывая на лице Элис ответную сухую улыбку. Парень вытер предмет о собственные брюки, прежде чем аккуратно снял с ладони Харланд ткань, морщась от жжения в пальцах. — Но теперь у нас есть «ужин» и намечается выход. Только осталось найти его.       Девушка осмотрелась, замечая мимо качающихся банок и ребристой стены в самом углу криво висела ржавая решётка. Под слоями грязи едва различим рельефный символ.       — Глаз внутри шестерёнки, — присвистнул Атлас, обратив внимание на то, куда смотрела Элис. — Дизайнер интерьера мог придумать менее гротескное дерьмо?       — Видимо, ему заплатили не долларами, а раритетными монетками, — бросила Элис, двинувшись вперёд осторожно, прижимаясь спиной к стене.       — Скорее картонными фишками из хлопьев, — хохотнул Атлас, придерживая девушку за локоть.       Добравшись до цели, он с лёгкостью взгромоздил Харланд на свои плечи, чтобы та смогла достать до спрятанного в грязи и пыли замка.       Щелчок. Металл заскрипел, когда механизм неохотно поддался давлению, и внезапно решётка рухнула под ноги парня, едва не придавив ему стопы.       — Что там? — пропищал от испуга парень, вырывая из Элис сдавленный смешок.       — Что-то вроде вентиляционной шахты, но здесь темно. Не вижу ничего дальше собственного носа…       Она не успела закончить говорить, как Атлас с силой закинул девушку наверх, буквально выкидывая Харланд вперёд. Следом забрался парень, подтянувшись на руках.       — Держу, — на выдохе пробормотала Элис, помогая студенту забраться.       Узкий вход заскрипел, прежде он захлопнулся, прогнувшись внутрь достаточно, чтобы Атлас дрогнул, едва не рухнув головой вниз, утащив за собой девушку следом. Их поглотила темнота.       Ногой девушка нащупала резкий обрыв. Куда он вёл и насколько был глубок – неизвестно.       «Придётся снова прыгать», — промелькнула мысль в голове.       — Если меня съедят первым, клянусь, я буду приходить к тебе каждую ночь и кусать за пятки, — раздался горячий шёпот у уха Элис, отчего мурашки тут же пробежали по коже.       Она поёжилась, но не отстранилась, а лишь сильнее вжалась в крепкую грудь Атласа спиной, не решаясь прыгать первой.       — Обещания, обещания, — протянула Харланд, и её голос смягчился до медово-хриплой нотки. — Если тебя съедят, я последую за тобой и плюну в глаз любой демонической твари, которая сделает это. Тебя дома ждут больше, чем в чьём-то желудке       — Ловлю на слове, мисс Стоунфейс.       Их пальцы снова переплетаются, когда они, не сговариваясь, скользнули вперёд.       Омерзительное чувство свободного падения. Тьма настолько густая, что ощутимо обволакивала собой, пытаясь утянуть в разные стороны, расцепить их.       Студенты рухнули на пол, не ощутив той боли, которые должны были от прыжка с такой высоты. Стоило им почувствовать землю ногами, резко вспыхнул яркий свет, обжигая глаза.       Лампочки загорелись одна за другой в бесконечном коридоре, усеянном одинаковыми дверями мотельных номеров. Каждый из них был пронумерован облупившейся золотой краской с одним и тем же номером 237.       Ковёр под обнажёнными ступнями был липким с ароматом крови и аммиака.       Элис резко вздохнула носом, поморщившись, и крепче сжала руку Атласа.       — Действуем также логически, — он перенёс вес на носки, готовясь рвануть в любой момент вперёд без оглядки. — Если особенность этой локации в том, что здесь все номера одинаковые, то… должна быть дверь с другим числом?       Харланд искоса посмотрела на парня, оценивая в голове его теорию.       Пальцы дёрнулись к карману брюк, запоздало вспомнив, что личных вещей её, как и Атласа лишили.       — Логично, — повторила девушка одобрительно. — Только не забудь, что логика здесь зубастая.       Она снова обратила внимание на коридор, на повторяющиеся двери, пока взгляд не зацепился за нечто другое – блеклые пятна, едва заметные на запятнанном ковре. Они были жирными и переливались на свету как масло в воде, прослеживая неровную тропу по коридору и пьяно петляя из стороны в сторону, прежде чем резко остановиться у одной конкретной двери.              

«Комната 237»

      Элис побрела к нему без промедления, бесшумно ступая по полу, пока не подошла достаточно близко.       Тот же номер, только висел кривее, чем остальные. Дверная ручка сделана из потускневшего серебра, тогда как все остальные были из латуни.       Глазок был закрыт. Однако, когда девушка отступила с Атласом в сторону, то заметила, как под неплотно примыкающей к полу двери появилась тень, лениво двигаясь из стороны в сторону, словно пытаясь из разных ракурсов рассмотреть неизвестных.       Парень напрягся, сделав шаг вперёд и в этот момент некто исчез, не издав ни звука.       Элис бросила взгляд на Атласа, приподняв правую бровь.       — Легко – не значит безопасно, но вариантов у нас нет, — её стопа упёрлась в деревянную поверхность перед собой, напрягая бедро. — Хочешь поиграть в героя или сначала посмотришь, как меня съедят?       — Никто из нас не умрёт, — хмыкнул парень, перекрестившись не столько театрально, сколько искренне. — Если я не успею вернуться до утра, то Тео съест мои сэндвичи.       — Звучит как достойная цель.       Затем, прежде чем кто-либо из них успеет замешкаться, Элис бьёт несколько раз в дверь, выбивая ту с петель. За ней был не очередной кошмарный коридор, не имитация дьявольского собора полного зубов и не затопленный кафельный лабиринт.       Шёл дождь. Настоящий. Он барабанил по потрескавшемуся асфальту под небом, затянутым грозовыми тучами.       Никакого искусственного освещения, никакой мерзости, а только открытый воздух, пропитанный озоном и влажной землёй.       Впереди виднелась заправка, где-то в глубинке сельского «нигде» и «где-то». Её мерцающая неоновая вывеска гласила: «ПОСЛЕДНЯЯ ОСТАНОВКА».       Элис шагнула на тротуар, ощущая, как вода тут же впиталась в ткань одежды.       Позади них коридор мотеля полностью исчез, сменившись лишь пустой дорогой, тянущейся в обе стороны к серому горизонту.       Она медленно повернулась к Атласу. Дождевая вода капала с подбородка, пока девушка, задрав голову, изучала мужское лицо.       — Мало похоже на выход.       Девушка сама ощущала, что надежда в ней стремительно угасала и осознанием того, что они будут петлять так вечно, пока их что-то не убьёт или они сами не наложат на себя руки.       Харланд старалась держаться. Терпела всё, сцепив зубы, всё ещё коря себя за то, что сорвалась в самом начале из-за глупой гидрофобии. Девушка цеплялась за любую мелочь, особенно ценя поддержку парня.       Но когда на его глазах появились слёзы, внутри неё что-то сдохло, а руки повисли обессиленные вдоль туловища.       Сначала Элис услышала его шумное дыхание через забитый соплями нос, а затем звонкий всхлип, бивший не слабее пощёчины.       Капли дождя смешивались со слезами парня, текущие по съёжившемуся лицу, покрывшегося красными пятнами от повышенного артериального давления.       Его нижняя губа предательски дрогнула, прежде чем зубы нанесли удар, стиснув её так сильно, что проступила кровь.       Харланд дёрнулась к нему, но Атлас лишь отшатнулся в сторону, прикрываясь дрожащей ладонью.       — Дай мне несколько секунд, — всё, что он смог выдавить из себя.       Элис не произнесла ни слова, не подошла ближе, а просто стояла молча под ливнем, давая ему необходимую передышку.       Мимо них проехал грузовик. Его фары на мгновение осветили их, прежде чем он уехал прочь, исчезнув в дождевой завесе.       Неоновая вывеска зажужжала громче позади них.       Девушка наконец разжала челюсти, чтобы прошептать:       — Возьми хоть десять, — жалость, скрытая грубой практичностью.       Она сбросила с себя изношенную промокшую насквозь рубашку и яростно выжала её, прежде чем молча накинуть на широкие мужские плечи, встав на цыпочки.       Белая майка прилипала к телу, но ни Элис, ни тем более Атлас не обращали на это внимание. Сейчас было не до этого, когда неизвестность пожирала и пугала сильнее, чем человекоподобный монстр с острыми когтями и широкой улыбкой.       — Мы ещё не умерли, — это самое близкое к утешению, что она могла предложить. — Так что плачь, если хочешь, злись, кричи, — пауза. — А потом мы сожжём всё здесь дотла, понял? Покажем этому ублюдку, что ему придётся сломать об нас зубы.       Парень издал горький смешок, который перерос в хриплый смех.       Наклонившись, он обессиленно уткнулся лбом в женское плечо, прикрыв веки.       — Откуда в тебе столько выдержки?       — Я просто довольно рано поняла, что, если ты слаб – тебя загрызут заживо, — Элис прижалась щекой к его виску, опустив ладонь на мужской затылок. Она прижала его к себе крепче, давая чувство безопасности. — Теперь моя очередь грызть.       Когда молния раскололо небо в нескольких милях к западу, освещая ржавые бензоколонки, никто из них не дрогнул. Они просто стояли вместе под проливным дождём, позволяя ему смыть то, в чём было стыдно признаться.       Взгляд Элис упал на вывеску, которая становилась тусклее, чем дольше студенты стояли на месте. Намёк? Ещё один знак?       Рука скользнула вниз, переплетаясь осторожно с пальцами парня, чуть сжав их.       Нужно было идти дальше, надеяться и молиться, что это действительно последняя локация перед долгожданной свободой.       — Ты видел, куда уехал грузовик? — она махнула подбородком в сторону. — Если он часть этого мира, значит возвращается к себе, а значит нам надо в противоположную сторону.       Словно в подтверждение сказанного, неоновая вывеска позади них издала последний звук и потухла, погрузив заправку в темноту, изредка разрываемую вспышками молний.       — В противоположную сторону, — хрипло повторил Атлас, усмехнувшись. В голосе была отчётливо слышна усталость. — Вы за главную, мисс Стоунфейс.       Студенты двинулись вперёд, бредя неторопливо по обжигающе холодному асфальту мимо заросших полей кукурузы. Руки оставались сцепленными крепко.       Если это место хотело разлучить их, ему пришлось бы сломать им кости.       Где-то за пределами видимости позади на заправке заработало радио. Металлический голос повторял цифры между всплесками статики:              «Четыре, семь, три, девять, один, ноль, отметка мили…»              Затем звук резко оборвался, и вся конструкция рухнула вниз, сложившись как карточный домик за несколько секунд.       — Смотри влево, — Элис не оглянулась, лишь поправила хватку на мужских мягких пальцах. — Если увидишь что-нибудь с зубами, сначала беги, потом думай.       — Это мой обычный паттерн поведения, — хохотнул парень, потирая лицо свободной ладонью.       Вскоре кукурузное после расступилось, открывая вид на придорожную закусочную в глубине сельскохозяйственных угодий. Небольшое строение было освещено тёплым светом, окна запотели от жары внутри. К ним доносился запах жира и кофе.       Стоило студентам сделать несколько шагов ближе, как асфальт сменился гравием, а затем сплошными жёлтыми парковочными линиями, которые на вид были достаточно свежими, чтобы краска поблёскивала под мерцающим знаком: «ОТКРЫТО КРУГЛОСУТОЧНО».       Подойдя в плотную к двери, они замерли на пороге, щурясь и пытаясь рассмотреть через стекло сквозь собственное отражение.       Внутри закусочной сидели клиенты, которые разговаривали между собой, а мимо столиков пробегала официантка в пышной юбке. С широкой улыбкой она подошла к одним из клиентов, состоящих из мужчины и женщины средних лет и мальчика лет восьми с короткострижеными чёрными волосами.       Обыденность казалась абсурдной.       Замешкавшись, Элис бросила взгляд на Атласа, прежде чем распахнула дверь плечом.       Внезапно их обоих рывком затянуло внутрь. Прежде чем свет погас, девушка успела заметить, как мальчик посмотрел ей прямо в глаза, а затем всё исчезло, оставляя лишь бесконечную тьму.       В один момент они вошли в ложно убежище, а в следующий…       Щелчок.       Тепло. Тяжесть. Мягкость, поглощающая в свои объятия.       — Элис! — смогла расслышать Харланд сквозь гул в ушах, с трудом открывая глаза.       В воздухе пахло потом и жжённой свечой, а не дождём или гнилью.       Мраморный пол холодил щёку девушки, когда сознание возвращалось рваными, дезориентирующими волнами. Первая, кого Элис увидела по пробуждению, была Розалинда. Её обычные спокойные мягкие черты скривились от облегчения, когда девушка сжала руку подруги так крепко, что стало больно.       Рубашка и приталенная юбка были изгвазданы в пыли и соли.       Впереди стояли две размытые фигуры, которые с каждой секундой приобретали чёткие и знакомые черты.       Теодор застыл перед бесчувственным телом Атласа, широко расставив начищенные туфли. Бутылка «Макаллана» дрожала в побелевших от сжатия пальцах, янтарная жидкость плескалась о горлышко.       Рядом с ним стояла Холли.       Элис никогда не видела её без гордой осанки, но теперь девушка, сгорбившись, стояла между ними и тёмным длинным коридором. Она сжимала обеими руками украденный пожарный топор.       — А ну ка, пошёл нахер! — рявкнула Холли в пустоту, голос оборвался на полуслове. Дыхание вырывалось из неё частыми хриплыми вздохами.       Теодор шумно вздохнул через нос, опускаясь на корточки перед другом. Его ладонь застыла на плече Атласа, не решаясь встряхнуть парня, поэтому вместо этого ощупывая обнажённые участки тела, проверяя пульс.       — Он ледяной, — голос дрогнул, став выше от паники.       Розалинда отреагировала быстро. Сняв с себя пиджак вместе с Тео, девушка укутала Атласа, а затем вновь вернулась к подруге, обнимая её руками и ногами, растирая женские плечи. Её лоб прижался ко лбу Элис.       На земле застонал парень, слабо шевельнувшись. Теодор вздрогнул, как испуганный жеребёнок, и виски выплеснулось через горлышко бутылки на грудь друга.       — Лежи, — прошептал он хрипло, дёрганными движениями, вытирая кожу Атласа. — Лежи и не шевелись, дурак.       Мерцающие бра в коридоре отбрасывали длинные тени на сгорбленную фигуру Хэдж. Её обычно ухоженные ногти были обкусаны, а рукава кашемирового свитера цеплялись за деревянную рукоять, оставляя затяжки.       Она была в ужасе, но не убежала. Бесполезная против того, что за ними охотилось, девушка всё равно пыталась защитить не только себя, но и других.       Осознание этого вспыхнуло в голове Элис, подобно чиркнувшей спички. В груди потеплело.       Плечи Холли дёрнулись, когда Атлас снова застонал, но она не обернулась.       — Заткнись, Сэлллоу, или, клянусь богом… — голос дрогнул.       Харланд наблюдала за тем, как лезвие топора дрожало в женских руках, отражая тусклый свет неровными дугами.       Розалинда шмыгнула носом, всё ещё сжимая холодное тело подруги. Пальцами она провела по волосам девушки, зачёсывая их ласково назад.       — Холли первая пошла искать тебя, — прошептала студентка в висок девушки, прикрыв веки. — Она… она не позволила нам вас переместить. Говорила, что возможно у тебя и Атласа что-то может быть сломано, поэтому Холли сделала круг здесь.       Даже в таком состоянии Элис была способна понять, что круг был слишком большим, раз вмещал их всех.       — Соль? — прохрипела девушка, поморщившись от сухости в горле.       — Холли всю свою солонку израсходовала…       — Ага, — Хэдж не оглянулась, не потребовала благодарностей. У неё перехватило дыхание, когда тени в конце коридора зашевелились, но девушка не отступила, даже не вздрогнула. — Теперь ваша очередь прикрывать мою задницу.       Топор опустился ниже на пару секунд, пока она поудобнее перехватывала его в своих руках, вставая вновь в боевую стойку.       — Размозжи этой твари череп, куколка, — бросил с нервным хохотом Теодор, вставая рядом с ней. — Я подсоблю.       Между ними повисла напряжённая тишина, полная невысказанных мыслей, которые Харланд не хотела и не могла выразить словами. Но когда её взгляд снова метнулся к застывшему силуэту Холли, сжатые челюсти расслабились совсем чуть-чуть.       Внезапно мир стал медленно распадаться на разноцветные фракталы.       Это произошло резко и неожиданно. В одну секунду коридор пульсировал от невидимой угрозы, воздух был полон озона, пыли и ржавчины, а в другую тени стали растворяться подобно чернилам в воде, растекаясь по углам, где им и было место. Давящая тяжесть рассеялась, сменившись обыденным гулом флуоресцентных ламп, помигивающих над головами студентов.       Коридор Четвёртой башни стал чётче, больше не искажённый кошмаром. Он был реальным.       Орудие Холли с грохотом упало на пол. Звук прозвучал невыносимо громко во внезапно наступившей тишине. Бутылка Теодора также выскользнула из ослабевших пальцев, со звоном покатившись по линолеуму.       Не было слышно ни шёпота, не чувствовался подступающий холод, а просто ничего.       Взгляд Элис скользнул по полоске соли подле неё и не ощущала от неё той безопасности как раньше, скорее, в момент она стала девушке безразлична.       Никакого барьера, никакой магии, только гранулы, тускло поблёскивающие под казённым освещением.       Никому из них не нужно было смотреть на часы, чтобы узнать время.       3:33.       «Ещё один кошмар закончился не в пользу потустороннего ублюдка».