Часть 4
25 декабря 2025 г., 19:58
В тот вечер Дин забирал Кастиэля из ресторана уже заметно захмелевшим. Почти весь путь домой Новак был непривычно разговорчив: он взахлеб рассказывал о встрече со старым другом. Похоже, этот человек, о котором Кастиэль никак не мог умолкнуть, действительно был для него важен. Первые мили Винчестер натянуто улыбался, мечтая лишь о том, чтобы этот поток слов наконец иссяк, но под конец поездки Кастиэль притих сам собой.
Уже у дома Новак попросил проводить его до двери, и Дин без лишних слов согласился. Убедившись, что его господин в безопасности, Дин уже нажал кнопку вызова лифта, как вдруг за спиной, из-за закрытой двери, раздался звонкий грохот. Винчестер тихо выругался и, не раздумывая, бросился обратно. Ворвавшись в квартиру, он застал Кастиэля сидящим на полу возле дивана в окружении осколков и лужи виски. Ангел виновато и слегка смущенно улыбнулся.
— Я не настолько пьян, — он кивнул в сторону окна, — просто вазон из-под растения дал течь. Я поскользнулся на этой луже.
— Господи… — Винчестер быстро подошел к мужчине, подхватывая его под локоть, чтобы помочь подняться.
— Прости, что задерживаю тебя, — тихо проговорил Новак, опираясь на плечо Дина.
— Пустяки, — Дин с невольной горечью посмотрел на остатки элитного напитка. Впрочем, вспомнив, что бар Кастиэля забит дорогим алкоголем до отказа, он понял, что эта утрата лишь капля в море.
Ангел слегка склонил голову набок, с любопытством наблюдая за тем, как Винчестер медлит, не спеша уходить.
— Дин, я в порядке, правда, — уставшим голосом произнес он, принимаясь расстегивать ремень, чтобы скинуть промокшие брюки.
— Я помогу прибраться и… — Дин замялся на секунду, — если хочешь, могу составить компанию на вечер. Ты сегодня явно сам не свой.
— Вот как? — Кастиэль криво ухмыльнулся. — Не знал, что ты нанялся еще и моим личным психологом.
— Вовсе нет. Просто хочу выпить премиального виски, — съязвил в ответ Винчестер. — Не волнуйся, машину оставлю в паркинге, а домой дойду пешком.
— Ты же знаешь, я никогда не против твоей компании, — Кас лишь пожал плечами, принимая предложение.
Спустя пятнадцать минут, когда Кастиэль переоделся в домашнее, а лужа была благополучно ликвидирована, мужчины устроились на диване. Телевизор транслировал какую-то бесконечную мыльную оперу. Дин мельком поглядывал на Каса, ожидая пьяных откровений, но тот лишь лениво следил за сюжетом, иногда посмеиваясь над абсурдностью происходящего на экране.
— Ох, Матерь Божья… — Кастиэль покачал головой, когда на экране разыгралась очередная драма. — Эта женщина и вправду выберет Диего? Она безнадежно глупа.
— Нет, — Дин закатил глаза, прихлебывая виски из стакана. — Хуанита будет с Педро.
— Откуда такая уверенность? — Ангел с искренним недоумением посмотрел на Винчестера. Тот едва не поперхнулся напитком.
— Просто знаю, — проворчал Дин, решив ни за что не признаваться, что уже видел эту чертову драму. Было совершенно неважно, при каких обстоятельствах он это смотрел, но спорить с логикой латиноамериканских сериалов было бесполезно.
Разговор снова затих. Кастиэль уставился в пустоту, и Дин в очередной раз украдкой покосился на него. Казалось, встреча с этим старым знакомым, Ишимом, разбередила в Касе какую-то давнюю рану. Его нарочито легкое, почти приподнятое настроение было лишь ширмой, за которой прятались гнетущие мысли.
Винчестер не хотел лезть в душу без спроса. Как и сказал Кастиэль, Дин не нанимался к нему психологом. Однако, вопреки здравому смыслу, Винчестеру действительно хотелось знать, в чем дело. А ещe больше он боялся завтра утром снова увидеть изрезанные руки своего босса.
— Сегодня могла бы быть наша с Амелией годовщина свадьбы, — внезапно произнес Новак. Он поморщился, словно ощутил во рту вкус чего-то горького.
— О… — Дин осторожно повернулся к нему, стараясь не спугнуть внезапное откровение. — Так вот почему тебе сегодня так паршиво?
— Паршиво? — Кастиэль качнул головой, его губы тронула холодная усмешка. — Нет, Дин, я чувствую себя потрясающе.
— Это не так, — Дин пригубил виски, не отрывая взгляда от Каса. — И тебе незачем притворяться передо мной.
Новак на миг замер. Его плечи, до этого напряженные, вдруг опустились. Он тихо, почти бесшумно засмеялся, а затем откинул голову на спинку дивана, уставившись в безупречно белый потолок.
В последнее время Винчестер действовал на него странно. Кастиэль всегда отличался патологической скрытностью, даже с теми, кого считал близкими. Но Дин… Дин словно был создан для того, чтобы Кастиэль мог выплеснуть всю ту правду, которую годами держал в одиночной камере собственного разума.
Он не мог доверять Винчестеру на все сто процентов — это было против его природы. Но когда тот просто сидел рядом, Новак неосознанно расслаблялся. Слова срывались с губ сами собой: жалобы, сомнения, тихие крики о внутренней боли. Он не знал, что это за наваждение нападало на него в обществе этого человека, и было ли это хрупкое доверие хоть чем-то обосновано. Но в такие моменты он просто сдавался. Он говорил то, что боялся произнести даже в тишине наедине с самим собой.
— Ишим напомнил мне, кем я был до того, как стал… таким бесчувственным, — Кастиэль неопределенно взмахнул руками. — Он помнит меня молодым и идеалистичным. Амелия тоже помнит. А теперь я смотрю в зеркало и вижу только человека, который строит своe благополучие на обломках чужих жизней. И я даже не знаю, Дин, в какой момент я перестал быть героем своей собственной истории.
— Но я до сих пор не знаю, из-за чего вы с Амелией расстались? — Винчестер уставился на Новака, ожидая ответа.
— Я тоже не знаю, — вдруг ответил мужчина. — Наверное, мы были слишком разными. Конечно же, она озвучила достаточно вескую причину, чтобы уйти. Ей не нравилось, что я работаю на Гордона, что связан с преступностью… но когда мы начали встречаться, я уже был в этом мире по уши, и тогда ее ничего не смущало.
— Возможно, после того как у вас появилась Клэр, Амелия стала переживать за ее безопасность? — предположил Винчестер. Новак лишь слабо и горько улыбнулся.
— Еще до появления Клэр у нас были постоянные конфликты на этой почве. Она словно никогда не слышала меня, а я будто делал все назло. — Кастиэль прищурился, погружаясь в неприятные воспоминания. — Никто из нас не был идеальным партнером, Дин. Я это признаю.
Винчестер отпил немного алкоголя, собираясь с духом, прежде чем задать личный вопрос, который в этой тишине казался почти опасным.
— Ты… до сих пор любишь Амелию?
— Люблю? — Новак прошептал это слово так, словно пробовал на вкус что-то чуждое и давно забытое. — Не знаю. Наверное… после нее у меня не было серьезных отношений. Так, мелкие интрижки, но ничего глубокого.
— Значит, ты все еще думаешь, что можешь вернуться к ней? — Дин приподнял бровь. Отчего-то ему было неприятно произносить эти слова, в груди шевельнулось странное, колючее чувство.
— Нет, — Новак нахмурился, и его голос стал тверже. — Наш с ней союз — это уже пройденная глава. Не получится заново склеить вазу, которая разлетелась на такое количество осколков, на какое разлетелись наши отношения. Я, безусловно, буду участвовать в жизни Клэр. Я люблю ее больше жизни. — Новак улыбнулся, на этот раз искренне и тепло. — Думаю, моя дочь — это единственный человек на всем белом свете, которого я действительно люблю.
Дин промолчал, разглядывая дно своего стакана. Ему хотелось сказать, что наверняка будут еще и другие люди, способные вызвать в Касе подобные чувства, но он вовремя прикусил язык. Тишина в гостиной стала почти интимной. Кастиэль сидел совсем рядом, и Дин буквально ощущал исходящий от него жар и легкий запах дорогого парфюма, смешанный с виски.
— Этого достаточно, Кас, — негромко произнес Винчестер. — Одной Клэр достаточно, чтобы не давать себе окончательно пойти ко дну.
***
В свой выходной Дин с самого утра затеял масштабную уборку, пытаясь выветрить из квартиры остатки гнетущих мыслей. В обед он встретился с Сэмом на их любимом месте в центральном парке, а к вечеру ноги сами принесли его к клубу. И нет, у него не было намерения подзаработать — он просто хотел поддержать Бенни, у которого был важный бой. Дин стоял у самого края ринга, с нарастающим беспокойством наблюдая, как его коренастый друг буквально летает из угла в угол от мощных ударов соперника. Казалось, только натянутые канаты удерживают Лафитта от окончательного падения. К сожалению, чуда не произошло: Бенни проиграл этот бой. Когда мужчины вышли на задний двор, на город уже опустились сумерки. Бенни дрожащими пальцами прикурил сигарету, и Дин за компанию достал свою. Лафитт слизнул кровь с разбитых губ и тихо хмыкнул. Тело пронзала адская боль, но жгучее чувство унижения было куда сильнее физического дискомфорта. Дин тихо вздохнул, глядя на друга. — Не парься ты так. Против того буйвола мало бы кто выстоял. Думаю, меня бы он вынес уже ко второму раунду. — Ещe бы, — хрипло отозвался Бенни. Винчестер кашлянул и выпустил струйку дыма в холодный воздух. — Слушай, не хочешь подзаработать завтра? — Бенни прищурился сквозь сизый дым. — К нам наведается Гидеон. Соперник он, конечно, опасный, но ставки взлетят до небес. Кроули как раз подыскивает ему выносливого парнишку, но пока все дают заднюю. — Нет, — Дин качнул головой. — Я же говорил тебе, что дал обещание Кастиэлю. — Лафитт скривился. — Слушай, а ты ему случаем ещe не поклялся в верности, в счастье и в горе, пока смерть не разлучит вас? — съязвил он. Дин лишь тихо хмыкнул, стряхивая пепел. — До этого мы пока не дошли… — То-то и оно, — Бенни посерьезнел. — Меня пугает то, какое сильное влияние он на тебя оказывает. — Но ведь это влияние только улучшает качество моей жизни, — Дин пожал плечами, стараясь звучать убедительно. — Ты знаешь, я даже курить стал меньше. Новаку… не нравится, когда от меня воняет табаком, вот я и ограничил себя немного. — О-о-о, — Бенни хрипло рассмеялся. — Нет, братик, это путь в никуда. — Да что ты несешь? — Дин раздраженно мотнул головой. — Я просто пытаюсь быть идеальным водилой для своего босса, вот и всe. Но в глубине души Дин понимал, что «примерные водители» не выбивают двери в квартиры начальников и не катают их детей на закорках. Он действительно стирал границы, и эти перемены пугали его не меньше, чем Бенни. На следующий день, ближе к вечеру, тишину квартиры нарушил телефонный звонок. Дин недоуменно приподнял брови: кто мог беспокоить его после девяти вечера? Сэм обычно звонил по утрам или в выходные, но не в такой час. В голове мелькнула догадка, и она подтвердилась, едва он услышал в трубке знакомый низкий голос начальника. — Кхм, Дин… прости, что беспокою в нерабочее время, но у меня возникла сложная ситуация. — Эм… да, — Винчестер мгновенно выровнялся, — что стряслось? — Я сейчас в полицейском участке. Мне нужно, чтобы ты забрал меня… — Полиция? — Дин резко вскочил с места. — Кас, ты в порядке? — Теперь да, — Ангел выдохнул прямо в трубку, и в этом вздохе чувствовалась запредельная усталость. — Пожалуйста, приезжай как можно скорее. — Уже лечу! — буркнул Винчестер и бросил телефон на диван, на ходу натягивая куртку. Когда Дин ворвался в участок, он первым делом облегченно выдохнул: внешне Новак был в полном порядке. Но когда он узнал подробности, его накрыла волна дикого шока. В квартиру Кастиэля вторглись неизвестные, и, судя по всему, они были настроены агрессивно. Соседи, услышав шум борьбы и звон разбитого стекла, оперативно вызвали полицию, и злоумышленников удалось скрутить на месте. Сейчас они «отдыхали» в камере, но Дина душила вина: все это произошло, когда его не было рядом. Первое серьезное нападение за все время работы — и именно в его выходной. Совпадение? Или все было тщательно спланировано? Мысли роились в голове, но важнее всего было забрать Кастиэля из этого холодного, пропахшего дешевым кофе и безнадегой места. Когда они наконец вышли из участка после бесконечных опросов и протоколов, на город уже опустилась глухая ночь. Легкий снежок кружился в свете фонарей, а мороз неприятно щипал лицо. Новак выглядел как обычно — сдержанно и отстраненно, в то время как Дина буквально подбрасывало от негодования. — Мне сейчас нельзя возвращаться домой, — тихо проговорил Кастиэль, глядя куда-то сквозь Импалу. — Ты сам слышал слова инспектора. Пожалуйста, отвези меня в отель. — Отель? Нет, Кас… А если преследование продолжится? В отелях куча входов и выходов, я не оставлю тебя одного, ни за что. — Дин… Я знаю нападавших. Это люди из окружения бывшего конкурента Гордона. Мелкая, жалкая месть. Они просто хотели ограбить мой дом, думали, что квартира пуста, раз уж свет не горел... — Ты не можешь знать наверняка, грабеж это был или заказ, — отрезал Дин, открывая перед ним дверцу машины. — Это работа полиции, разбираться в мотивах. А моя работа — защитить тебя прямо сейчас. — Хорошо, — Кастиэль прищурился, его пальцы уже заметно покраснели от холода. — И что ты предлагаешь? — Поедем ко мне домой. — Нет, Дин… вот это уже действительно опасно, — Новак резко мотнул головой. — Ты сам сказал, что за мной могут следить. Зачем подставлять еще и твое жилье? — Брось, — Винчестер по-хозяйски хлопнул мужчину по плечу, подталкивая в салон. — Все твои отговорки не принимаются. Едем ко мне, там хотя бы я буду за дверью, а не какой-то сонный портье. — Дин… — Кастиэль сощурился, в его взгляде на мгновение вспыхнула прежняя властность. — Кажется, ты забыл, кто из нас принимает решения. — О, поверь мне, я прекрасно помню, — Винчестер дерзко ухмыльнулся, обходя машину. — Но сейчас ты меня не переубедишь и своими штрафами не напугаешь. Кастиэль лишь выдохнул густое облачко пара, не имея больше сил сопротивляться напору Дина. Он сел в машину и откинулся на сиденье, понимая, что сегодня правила игры изменились окончательно. Кастиэль с любопытством окинул взглядом скромную обитель Винчестера. На удивление, здесь было чисто и по-своему уютно. Да, интерьеру явно не хватало женской руки, но в целом квартира производила приятное впечатление, да и сам квартал оказался на редкость тихим для этой части города. Дин стащил куртку и повесил ее на крючок рядом с тяжелым кашемировым пальто Кастиэля. Новак хранил подозрительное, почти смиренное молчание, что вызывало у Дина волну необъяснимого раздражения. — Да, здесь поскромнее, чем в твоем пентхаусе, и элитного вискаря в баре не водится, так что извиняй — чем богаты, тем и рады… — Здесь очень даже мило, — спокойно отозвался Новак, его губ коснулась слабая улыбка. — Не стоит прибедняться. Только… меня смущает, что у тебя всего одно спальное место. Этот диван. — Не парься, у меня есть раскладушка, в чулане пылится, — Дин усмехнулся. — Сэмми спит на ней, когда заваливается ко мне на ночь. При слове «раскладушка» у Новака едва заметно дернулась бровь. Мысль о том, чтобы все-таки настоять на отеле, и снять два номера для них, снова настойчиво постучалась в его голову. Дин мгновенно считал это молчаливое смятение. Новак привык к безупречному комфорту, казалось, он и знать не знал, что такое быт обычного работяги. Дин снова тихо хмыкнул и подошел к Кастиэлю чуть ближе. — Не волнуйся, господин, я сам на ней устроюсь, а тебе предоставлю диван. — Что ж… — Кастиэль кивнул, — возражать не стану. Пока Новак занимал ванную, Дин закончил возиться с постелями. Для нежданного гостя он вытащил новый комплект белья — подарок хозяйки при заезде, который до этого момента ждал своего часа. Кастиэль успел прихватить из дома лишь самый минимум, пока полиция паковала грабителей: в его кожаную сумку поместились только вещи первой необходимости. Без лишних церемоний Дин выдал ему свои домашние штаны и простую серую кофту. Когда Новак вышел из ванной в его вещах, Винчестер одобрительно хмыкнул — было чертовски удобно, что у них был один размер одежды. Когда они наконец улеглись, воцарилась тишина. Лишь тусклый желтый луч уличного фонаря прорезал темноту комнаты. Кастиэль повернулся на бок, наблюдая, как Винчестер пытается поудобнее устроиться на раскладушке, укрывшись тонкой простыней. Дин как-то упоминал, что Сэм выше и крупнее него, для Кастиэля оставалось загадкой, как кто-то больше Винчестера мог поместиться на этой хлипкой конструкции, которая буквально стонала под весом подтянутого мужчины. Но больше всего Новака беспокоил холод. Несмотря на работающие батареи, по полу гуляли ощутимые сквозняки. И если он сам лежал под теплым толстым одеялом, которое Дин великодушно ему уступил, то сам хозяин квартиры рисковал к утру превратиться в сосульку. Стало очевидно: одеяло в этом доме было в единственном экземпляре. — В квартире довольно прохладно, — спокойный голос Ангела разрезал тишину. Дин приподнялся на локтях. — Это еще не холодно, батареи-то топят. Вот осенью, пока не включат — тогда да, настоящий дубак. — Ты замерзнешь под этой тонкой простыней, — тихо вздохнул Новак, и в его голосе прозвучала несвойственная ему забота. — Ничего страшного, мне нормально, — соврал Винчестер, не желая стеснять гостя своим нытьем, хотя по спине уже пробежал первый предательский холодок. Кастиэль замолчал, словно взвешивая в голове все «за» и «против». Но сейчас, под покровом ночи, в этой остывающей комнате он видел лишь один разумный выход из ситуации. — Диван большой. Ты можешь лечь рядом, — ровным, почти деловым тоном известил он. — Ну уж нет, — Дин нервно усмехнулся, но в полумраке не было видно, как он при этом замер. — Это как-то… странно. — Не бойся, я не собираюсь к тебе приставать, — парировал Новак, укладываясь на спину и закрывая глаза. С раскладушки послышался тихий, короткий смех, и Ангел тоже улыбнулся. Раздался резкий скрип пружин, и спустя мгновение Дин уже стоял рядом с диваном. Винчестер на секунду помедлил, а затем решительно откинул край одеяла и опустился на мягкую поверхность. Новак не пошевелился, лишь едва слышно, облегченно вздохнул. Дин вдруг вспомнил армейские годы: как приходилось спать плечом к плечу с сослуживцами на узких вонючих койках во время полевых выходов. По сравнению с теми воспоминаниями, нынешние условия казались люксовыми, особенно учитывая, что от Новака всегда приятно пахло. Дин не знал, был ли это дорогой шампунь или отголоски парфюма, но от мужчины исходил тонкий аромат свежести с едва уловимыми нотками мяты. — Теперь можно спать, не переживая о том, что кто-то из нас заболеет, — пробормотал Кас. — Мгм, — Дин улегся на бок, вглядываясь в очертания тела, лежащего совсем близко. Было до странности дико ощущать этот необъяснимый комфорт, деля постель со своим боссом. Все происходящее казалось каким-то сюрреалистичным сном. Кастиэль уже ровно дышал, проваливаясь в сон, но Дин продолжал лежать неподвижно, боясь лишний раз шевельнуться, и сверлил взглядом одну точку на стене. Весь следующий день Новак снова провел в полицейском участке, погруженный в бюрократический ад. Суд над налетчиками назначили только через неделю, и на это время Кастиэлю настоятельно рекомендовали сменить место жительства — его квартира все еще официально считалась местом преступления и была опечатана. В ходе расследования полиция благополучно закрыла глаза на сомнительное прошлое Новака. Кастиэль всегда отличался расчетливостью: уходя от Гордона, он виртуозно подчистил все следы своих махинаций. Его нельзя было обвинить ни в чем конкретном — доказательная база попросту отсутствовала. Он был «мозгом»: теневым игроком, который успешно подделывал документы, обходил налоги и проворачивал финансовые схемы. Без его холодного интеллекта Гордон вряд ли смог бы обрести такое влияние на городские группировки и, что немаловажно, на продажных чиновников. По всему городу все еще ходили слухи об «Ангеле» и о том, как феноменально он умеет заметать следы. Было крайне иронично, что теперь этот человек фактически искал защиты у тех самых законников, от которых годами увиливал всеми возможными способами. Ситуация выглядела двояко. С одной стороны, Новак мог бы избежать всей этой полицейской возни и протоколов, если бы соседи не проявили бдительность. Но с другой — Винчестер понимал: если бы не этот звонок копам, Кастиэль, возможно, уже не дышал бы. Те наемники явно пришли не за телевизором. Дин спокойно ужинал в ресторане, пока Кастиэль решал рабочие вопросы со своим заместителем Бальтазаром. И хотя Новак был и владельцем, и управляющим в одном лице, Бальт оставался его главной опорой в администрации. Винчестер с любопытством наблюдал, как Кастиэль, стоя у темно-вишневой барной стойки, смеется в компании своего менеджера. Дин не раз замечал, что эти двое довольно близки. Пусть Новак постоянно твердил, что у него нет настоящих друзей, в его окружении все же были люди, к которым он относился предельно тепло, почти не возводя своих привычных стен. Дин поймал себя на мысли, что и сам хотел бы обладать такой привилегией, но тут же вспомнил, что прошлой ночью они буквально спали в одной постели. Казалось бы — куда уж ближе? Кастиэль закончил разговор с Бальтазаром и присел за столик. Дин покосился на остывшую порцию. — Оно уже холодное, — констатировал он. — Неважно, — Новак безразлично пожал плечами и принялся за еду. Настроение Винчестера весь день болталось где-то на уровне плинтуса. А пару часов назад Кастиэль снова завел свою шарманку про переезд в отель. — Неужели тебе так некомфортно у меня дома? — пробормотал Дин, запихивая в рот кусок картофеля. — Что? — Кастиэль не сразу понял, о чем речь, но через секунду до него дошло. — Нет, Дин, я просто не хочу тебя стеснять. — Я же сказал, что все нормально, — проворчал Винчестер. Кастиэль отвел взгляд, а затем нетерпеливо стукнул вилкой по краю тарелки. — Ладно, как хочешь, — сдался он, не имея желания спорить. Дин внезапно ухмыльнулся. — Так бы сразу, — фыркнул он, и аппетит мгновенно вернулся. Домой они приехали около десяти вечера. Новак прошел на кухню, выкладывая продукты, купленные по пути. Винчестер пообещал поразить своего господина шикарным завтраком, и Ангел, признаться честно, был в предвкушении. Когда Дин открыл бутылку пива и предложил Кастиэлю, тот лишь поморщился. — Ах да, это же не элитная выпивка, — Дин едва сдержал порыв закатить глаза. — Не в этом дело, — Кастиэль запнулся. — Я просто не очень люблю пиво. Могу выпить, но только под особое настроение. — Это еще под какое такое настроение? — Дин широко улыбнулся. — Сказал же — особое, — Новак едва заметно улыбнулся в ответ, но внезапно замер. — Вот черт… — Что? — Дин нахмурился, заметив тень беспокойства на лице мужчины. — Мы забыли купить еще одно одеяло… Почему ты мне не напомнил? — с мягким укором спросил Кастиэль. — Что? — Винчестер рассеянно уставился на него. — А… ну, вылетело из головы. — Похоже, эту ночь мы снова проведем в тесных объятиях, — Новак тихо вздохнул и привычным жестом взъерошил свои волосы. Дин лишь невинно пожал плечами, оценив его сарказм. По правде говоря, одеяло волновало его меньше всего. Несмотря на внутреннюю тревогу, в прошлую ночь он уснул довольно быстро и отлично выспался. Кас почти не ворочался, не сопел и не мешал. Диван был широким, одеяло теплым, и Винчестер не видел смысла жаловаться. Утром они проснулись почти одновременно на разных краях дивана, и между ними не возникло даже тени неловкости. Так что Дин был вовсе не против провести еще одну ночь в таких условиях. Винчестер еще шуршал на кухонном островке, когда Новак уже забрался под одеяло. В квартире по-прежнему гуляли сквозняки, до этого момента Кастиэль даже не подозревал, что он такой мерзляк. По телевизору шли какие-то соревнования по зимним видам спорта, и он отрешенно наблюдал за мельканием фигур на экране, пока в голове крутились слова инспектора. Полицейский прямо сказал, что нападение может повториться. У них не было зацепок, чтобы прижать Азазеля — главу тех наемников. Кастиэль знал его лично: скользкая, беспринципная мразь. На его фоне даже безжалостный Гордон казался человеком слова. Не то чтобы Кастиэль считал себя святым, но прозвище «Ангел» в криминальном мире он получил не просто так — а за чистоту схем и нежелание марать руки в бессмысленной жестокости. Гнетущие мысли смыло волной, когда Дин уселся рядом на диван. Две бутылки пива сделали свое дело: Винчестер перестал ворчать и выглядел непривычно расслабленным. — Может, переключим? — спросил он, слегка хмурясь. Губы Новака дрогнули в едва заметной улыбке. — Как хочешь, Дин. Ты здесь хозяин. — Да нет… если тебе интересно, можем и это досмотреть, — Винчестер смущенно потер щеку, и она моментально покраснела. Кастиэль поймал себя на мысли, что этот жест выглядит мило, и тут же одернул себя. До брака с Амелией он не особо утруждал себя размышлениями об ориентации — просто шел на поводу у желаний, не деля мир на черное и белое. Его тянуло на оба фронта. Поскольку отношения между мужчинами в его кругах не приветствовались, он действовал скрытно, но не чувствовал от этой «запретности» никакого дискомфорта. Напротив, ему нравилось, что после хорошей ночи никто не ждал от него обязательств или признаний. Новак прикусил губу, глядя на профиль Дина. Если раньше он позволял себе быть прямолинейным, то сейчас внутри что-то протестовало. Он не хотел «осквернять» Дина. Винчестер был слишком искренним в своей оставшейся юношеской непосредственности, а то, как тяжело он переживал измену Лизы, ясно давало понять: кто-то другой его не интересует. Кастиэль понимал, что переходить черту рабочих отношений — плохая затея, но границы стирались сами собой, пока они делили одну подушку. И пока Новак мысленно бичевал себя за неуместные желания, Дин сосредоточенно щелкал каналами, совершенно не подозревая, какая буря разыгралась в голове Кастиэля. — Черт… Кас, — Винчестер тихо вздохнул, не отрывая взгляда от экрана, где мелькали кадры какого-то старого боевика. — Я так хочу покурить, просто подыхаю. — Так кури, — Новак озадаченно взглянул на него, искренне не понимая, в чем проблема. — Но ты же сам говорил, что тебя раздражает запах сигарет, — Дин неловко потер затылок. — Ты у себя дома, Дин, — Новак мягко улыбнулся, и в его глазах промелькнула теплота. — Сейчас я не твой начальник. Ты волен делать все, что захочешь. — О… и вправду, — Винчестер пьяно ухмыльнулся, оценив эту внезапную смену ролей. Он пробормотал что-то вроде благодарности и буквально вскочил с дивана. Подойдя к окну, Дин уселся на широкий подоконник и слегка приоткрыл створку. Холодный морозный воздух мгновенно ворвался в комнату, заставляя Кастиэля поежиться и сильнее закутаться в одеяло. Дин с видимым наслаждением сделал первую затяжку, прикрыв глаза. Выпустив облако дыма, он повернул голову в сторону Кастиэля, который молча и завороженно наблюдал за ним. Силуэт Дина на фоне темного окна, подсвеченный лишь отблесками телевизора и уличного фонаря, выглядел на удивление гармонично. — Я быстренько, — заверил Дин, слегка прищурив глаза от удовольствия. На это Новак лишь тихо и коротко засмеялся. Звук его смеха, лишенный привычного холода, очень понравился Винчестеру. Он тоже невольно улыбнулся и сделал еще одну глубокую затяжку. После двух дней воздержания это был настоящий кайф, разливающийся по венам вместе с легким хмелем. Кастиэль снова перевел взгляд на телевизор. На часах была полночь. Все происходящее, этот диван, запах табака, мешающийся с морозным воздухом, и расслабленный человек на подоконнике — казалось каким-то странным сном. Но этот сон, вопреки всем обстоятельствам и опасности, нависшей над ним, казался ему самым приятным из всех, что он видел за последние годы.***
Дин тупо уставился на стеллаж с пледами и одеялами. Логика подсказывала, что нужно выбрать хоть что-то, раз уж он притащил брата в торговый центр, но рука словно отказывалась брать товар. В магазине было шумно: выходной день и объявленные акции собрали толпу народа. Сэм, отиравшийся рядом, покосился на брата, искренне не понимая, почему тот ведет себя так странно. — Эм… Дин, через пару дней весна начинается. На кой черт тебе сдалось пуховое одеяло? — Март довольно холодный, — пробормотал Винчестер, продолжая гипнотизировать взглядом ценник. — Да, но по прогнозу со следующей недели грядет резкое потепление, — Сэм ухмыльнулся, поправляя сумку на плече. — Потепление… — на лице Дина вдруг расплылась странная, почти заговорщицкая улыбка. — И вправду, Сэмми. На кой черт нам это одеяло! Дин резко развернулся и, насвистывая себе под нос, зашагал дальше по рядам. Сэм лишь в очередной раз поджал губы, пытаясь осознать, что за муха укусила его старшего брата. — Нам? — Сэм быстро нагнал его, когда Дин уже сосредоточенно разглядывал какие-то мелочи для дома. — Что? — старший нахмурился, не поняв вопроса. — Ну, ты сказал: «Нам не нужно одеяло». Я вроде не просил тебя покупать дополнительное одеяло, ты же знаешь — мне почти всегда жарко. — Да, ты у меня всегда был странненьким, — проворчал Дин, мастерски избегая прямого ответа. Он не мог признаться Сэму, что «нам» — это не про них двоих. В голове Дина все еще крутилась фраза Кастиэля про «тесные объятия», и мысль о том, что покупка второго одеяла разрушит эту новую, чертовски уютную близость, была почти невыносимой. — Слушай, забей, — Дин хлопнул брата по плечу. — Давай лучше поищем нормальный кофе. Дома закончился. Вечер у ресторана «Волна» оставил в душе Дина неприятный осадок. Сцена у входа — теплые, почти интимные объятия Кастиэля и Бальтазара, вызвали у него укол чего-то острого, похожего на ревность, которую он тут же попытался замаскировать под профессиональную бдительность. Подмигивание Бальтазара только подлило масла в огонь. Весь путь до дома в салоне Импалы висело тяжелое молчание. Дин злился на самого себя: с каких пор его так задевает личная жизнь босса? Он убеждал себя, что это просто паранойя, обострившаяся после нападения. Теперь в каждом встречном он видел потенциального предателя или убийцу, а Бальтазар со своей развязной манерой общения идеально подходил на роль подозрительного типа. Дин не хотел признавать, что за эти месяцы он из наемного водителя превратился в цепного пса, готового перегрызть глотку любому, кто подойдет к Кастиэлю слишком близко. Дома атмосфера была иной. Кастиэль, пребывая в непривычно хорошем настроении, возился с радиоприемником, пока по комнате не поплыл мягкий джаз. Дин застыл посреди гостиной, глядя в спину мужчине. Вопрос, который жег ему язык последние недели, рвался наружу, и сдерживать его больше не было сил. — Все хорошо? — Кастиэль обернулся, заметив странную неподвижность Дина. — Да… я просто, — Дин натянуто ухмыльнулся, — снова забыл купить одеяло. Новак едва заметно поджал губы, и в его взгляде промелькнуло нечто, подозрительно похожее на понимание. — Что ж… не страшно. — Да, — кивнул Винчестер, делая шаг вперед. — Эм… Кас, могу я задать тебе один вопрос? — Конечно, — Кастиэль мгновенно выпрямился, уловив перемену в его тоне. — У вас с Бальтом… ну… — Дин запнулся, подыскивая слова, но в итоге выдал самое прямолинейное: — Вы трахаетесь, что ли? В комнате воцарилась звенящая тишина. Кастиэль замер. Вопрос был не просто личным, он был вызывающе наглым, бесцеремонным и совершенно неуместным. Ангел почувствовал, как внутри закипает холодное раздражение. Он медленно скрестил руки на груди, буравя Дина тяжелым взглядом. — Где? У тебя на диване, что ли? — язвительно бросил Новак. — Нет, вообще. Когда-либо, — Дин упрямо задрал подбородок, не желая отступать. — Я бы мог сделать тебе выговор или просто послать за такие вопросы, — тихо, с расстановкой произнес Новак. — Но мне нечего скрывать. Мы с Бальтазаром старые друзья. Он почти единственный человек в моей жизни, который не связан с криминальным прошлым. И да, я ценю его как личность, но не более. — Ясно, — Дин хмыкнул, и в этом звуке было столько скепсиса, что Кастиэль невольно прищурился. Винчестер развернулся, чтобы уйти на кухню, но в его голове все еще крутилась мысль: «Старые друзья, значит? Ну-ну». Он чувствовал, что этот ответ его не удовлетворил, но продолжать допрос было слишком опасно даже для него. Напряжение между мужчинами начало таять лишь после того, как они приговорили по паре бутылок пива. В этот вечер Кастиэль не стал отказываться и поддержал компанию. Дин очень хотел подтрунить его насчет того самого «особого» настроения, о котором Ангел заикался раньше, но вовремя прикусил язык. Вопрос о Бальтазаре явно задел Новака за живое, и Винчестер, подавив собственное любопытство, решил не испытывать судьбу дважды. Когда Дин вернулся из душа, Кастиэль уже устроился на диване под монотонное бормотание телевизора. Винчестер невольно улыбнулся, эта картина казалась ему чертовски правильной и уютной, словно так было всегда. Как только он щелкнул выключателем, комната погрузилась в густой полумрак. Кастиэль демонстративно отодвинулся к самому краю дивана. В этом жесте не было скрытого смысла — просто попытка сохранить границы, но Дин, раззадоренный хмелем, воспринял это как вызов. Он лег рядом, но не стал зеркально отодвигаться. Напротив, он придвинулся ближе, почти вплотную. Кастиэль сразу почувствовал это движение. Он замер, ощущая, как предательски горят кончики ушей. За эти несколько ночей он окончательно признал сам себе: Дин привлекает его, причем далеко не по-дружески. Но он был уверен, что Винчестеру об этом знать совершенно не обязательно. Кас слабо вздрогнул, когда голова Дина оказалась совсем рядом, а его горячее, пахнущее хмелем дыхание коснулось затылка. Новак попытался убедить себя, что это просто случайность. Дин выпил, его координация в пространстве нарушена, он просто ищет удобную позу… Почувствовав пассивность Кастиэля, Дин вдруг плотоядно улыбнулся в темноте. Он придвинулся еще на дюйм, и его рука, словно в забытьи, накрыла спину Каса, едва ощутимо касаясь его. — Дин… ты на моей половине, — не выдержал Новак. Его голос слегка дрогнул, выдавая то самое учащенное дыхание, которое он так отчаянно пытался скрыть. — Да ну? — голос Винчестера прозвучал обезоруживающе невинно, но в нем слышалась опасная, тягучая хрипотца. — Что на тебя нашло? — Кастиэль резко развернулся на бок, и их лица оказались в опасной близости. Дин тяжело сглотнул. Казалось, он не ожидал такого маневра в буквальном смысле этого слова. Теперь, когда он мог видеть в полумраке четкие очертания лица Кастиэля и блеск его глаз, вся его хмельная бравада и напускное дурачество моментально испарились. — Просто ты приятно пахнешь, — выпалил Винчестер первое, что пришло в затуманенную голову. Кастиэль слегка приоткрыл рот, ошарашенный такой прямолинейностью. На мгновение в комнате повисла тишина, которую он попытался разбить неуклюжей шуткой: — Чем? Пивом? — Нет, — Дин слабо, почти нежно ухмыльнулся в ответ. — Мятой… — И что, ты теперь реагируешь на меня, как кот на мяту? — Новак не сдержал короткий злорадный смешок, пытаясь скрыть за ним собственное смятение. — Это была шутка? — на полном серьезе спросил Винчестер, заставив Каса закатить глаза. — Господи, Дин… просто спи. Кастиэль вновь резко отвернулся к нему спиной, и Винчестер лишь удивленно моргнул. Это действительно напоминало странную игру в кошки-мышки, где роли постоянно менялись. Понятие границ между ними окончательно смыло, словно мощным цунами, а алкоголь в крови только подливал масла в огонь. Дин непроизвольно облизнулся. Поддавшись какому-то первобытному желанию, он подался вперед и мягко ткнулся носом в темную макушку Новака. Кастиэль тихо выругался про себя. Он понимал, что должен немедленно оттолкнуть Дина, прикрикнуть на него, поставить зарвавшегося Винчестера на место… Но вместо этого он просто замер, как девственник, молча терпя все выходки своего подчиненного, который в эту минуту подчиняться явно не собирался. Сердце Каса ухнуло куда-то вниз, когда он почувствовал, что Винчестер не спешит отстраняться. Кастиэль понимал: как только взойдет солнце, вся эта ночная магия и густое, тягучее напряжение испарятся без следа. Дин протрезвеет, вернет маску профессионализма и, скорее всего, успеет сто раз проклясть себя за каждую секунду этой слабости. Новак уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы окончательно оборвать все поползновения Винчестера, но именно в этот момент Дин скользнул губами ниже. Легкий, почти невесомый поцелуй коснулся шеи Новака. Кастиэль замер, перестав дышать. Затылок онемел, по телу пробежала стая колючих мурашек, а в паху разлилось предательское, обжигающее тепло. Не встретив ожидаемого отпора, Дин осмелел: он снова прижался губами к горячей коже, прикрывая глаза от чистого, незамутненного наслаждения. — Ты ведь специально не купил чертово одеяло, — прохрипел Новак. Его голос сорвался, он больше не мог делать вид, что спит или не понимает, что происходит. — М-м-м… понятия не имею, о чем ты говоришь, — прошептал Дин прямо в ухо Кастиэлю, обдавая его жаром. Это горячее дыхание окончательно выбило весь здравый смысл со стороны Новака. Он продолжал лежать неподвижно, словно бревно, но внутри него все кричало. Когда рука Винчестера по-хозяйски легла на его талию, и Дин вплотную вжался в него, Кастиэль отчетливо почувствовал твердый член мужчины, упирающийся ему прямо в бедро. Новак шумно, рвано выдохнул. Ладно, все его глубокомысленные теории о стопроцентной «натуральности» Дина в этот момент полетели в тартары. Этот идиот был явно, недвусмысленно возбужден столь легкой прелюдией. Такую реакцию невозможно было имитировать, и уж точно ее нельзя было ожидать от мужчины, которого интересуют исключительно женщины. Кастиэль почувствовал, как его собственное тело отвечает на этот вызов с пугающей скоростью. Преграды, которые он так ловко строил, рушились под напором этого пьяного, наглого Винчестера.
