Часть 5
27 декабря 2025 г., 18:05
Утро принесло с собой холодный душ реальности. Дин чувствовал себя запредельно растерянным, его буквально подташнивало от смеси похмелья и жгучего стыда. Кастиэль же, напротив, виртуозно натянул привычную маску ледяного равнодушия. Казалось, он не испытывал ни капли неловкости за то, что произошло между ними этой ночью. Ну, пообнимались они немного, ну, помогли друг другу рукой — для Новака это явно не было концом света, в отличие от Винчестера.
— Черт… Кас, — Дин выдавил это, рассматривая свои босые ноги. — Ты же понимаешь, что я вчера перебрал и… — он болезненно поморщился. — В общем, не увольняй меня за эту дурость.
— Я и не собирался, — сухо бросил Новак. Он стоял перед зеркалом, невозмутимо застегивая пуговицы на свежей рубашке.
— Да и к тому же… — Винчестер облизнул пересохшие губы, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие достоинства. — Я ведь не из этих. Ну, не педик. Это была просто тупая выходка под градусом, согласен?
— Забыли, Дин, — Кастиэль окинул его коротким, едва заметно раздраженным взглядом. — Собирайся быстрее. Мне нужно забрать Клэр к десяти.
— Да, конечно, — Дин вскочил с дивана, едва не запутавшись в собственных штанах, которые валялись на полу.
Погода стояла удивительно мягкая для раннего марта. Легкий весенний ветерок трепал белокурые волосы Клэр, пока девочка заливисто смеялась, взлетая на качелях. Кастиэль стоял за ее спиной, толкая сиденье, и на его лице блуждала редкая, почти светлая улыбка. Дин сидел на скамейке неподалеку, выкуривая уже вторую сигарету подряд. Он наблюдал за ними, но мысли его были бесконечно далеки от идиллии в парке.
Обрывки ночи всплывали в сознании яркими, обжигающими вспышками. Он пытался найти себе оправдание, свалить все на алкоголь, на стресс от нападения, на холод в квартире… но спокойствие Новака пугало его куда сильнее собственного срыва. Кастиэль ответил ему тогда с такой естественностью, словно для него было привычным делом чувствовать в руке другого мужчину. Подозрения насчет интрижки Новака и Бальтазара теперь казались Дину почти стопроцентной истиной. Винчестер сделал очередную затяжку и выругался себе под нос.
Он понимал, что за последнее время они сблизились слишком быстро, но всему должен быть предел. Судя по поведению Новака, для него этот «недоперепихон» не значил ровным счетом ничего. Для Дина же это был сокрушительный удар по собственному эго. Он не желал оказаться в постели с другим мужиком. И тот факт, что его тело вчера решило иначе, сводил его с ума.
Вечером, в надежде разрядить витающее в воздухе напряжение, Дин вызвался приготовить ужин. Кастиэль с готовностью принял это предложение: завтраки Винчестера были выше всяких похвал, и перспектива полноценного домашнего ужина казалась заманчивой. Пока Дин хозяйничал у плиты, Новак устроился неподалеку с газетой, стараясь незаметно наблюдать за его движениями. Кастиэль ловил себя на мысли, что, не будь Дин его водителем, он бы не раздумывая предложил ему место повара в своем ресторане.
Кулинарный талант Винчестера стал для него настоящим открытием. Под аккомпанемент легкого блюза Дин заканчивал возиться с томатным соусом, когда в дверь громко постучали. Винчестер вздрогнул, а Кастиэль напрягся, мгновенно выходя из состояния расслабленности.
— Ты кого-то ждешь? — Новак нахмурился.
— Нет, но… — Дин слабо улыбнулся, — кажется, я догадываюсь, кто это может быть.
Предположения оправдались: в квартиру ввалился Сэм. Братья обменялись быстрыми объятиями, и, прежде чем Дин успел вставить хоть слово, младший Винчестер уже прошел в комнату. Он замер как вкопанный, увидев незнакомого мужчину, вальяжно сидящего у кухонного островка. Кастиэль нервно сглотнул, но Дин быстро взял ситуацию под контроль:
— Сэмми, это Кас… Кас, это мой брат, Сэм.
К удивлению Дина, знакомство прошло гладко. Кастиэль и Сэм очень быстро нашли общий язык. Новак искренне заинтересовался учебой юноши, а Сэм, стоило только упомянуть юридический колледж, загорелся и пустился в долгие рассказы. Дин лишь мягко улыбался, помешивая спагетти и наблюдая, как они ведут непринужденную беседу. За ужином Сэм с аппетитом уплетал пасту, а Кастиэль в очередной раз отвесил комплимент мастерству повара. Дин лишь отмахнулся, но его щеки предательски порозовели.
— Сэр, так значит, у вас дома ремонт, поэтому вы решили переждать у Дина? — спросил Сэм, не отрываясь от еды.
— Можно просто Кастиэль, — мягко поправил Новак.
— Мне как-то неловко, — Сэмми почесал нос, — у нас разница в возрасте приличная, да и вы все-таки начальник моего брата.
— Все в порядке, — Кастиэль мельком взглянул на Дина, который вдруг стал слишком сосредоточенно изучать свою тарелку. — Да, я здесь всего на неделю.
— Ясно, — Сэм вдруг прищурился. — Только странно, что вы предпочли эту берлогу приличному отелю.
— Кас боится отелей, — выпалил Дин, пытаясь найти хоть какое-то логичное оправдание. Сэм недоверчиво приподнял бровь, а Кастиэль деликатно вытер рот салфеткой:
— Дин, вероятно, хотел сказать, что я очень чувствителен к шуму. В отелях вечный проходной двор, а здесь удивительно спокойный район. Соседей почти не слышно.
— Это точно, тут кругом одни старики, — согласился Сэм. — А как вы спите? Места же в обрез.
— Слушай, Сэмми, — Дин кашлянул, перебивая брата, — тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? Я сплю на раскладушке, точно так же, как и ты, когда заваливаешься ко мне с ночевкой.
— Ну ладно, ладно, — тихо фыркнул юноша.
— Это лишь временные неудобства, — добавил Новак со слабой улыбкой. — Через пару дней я планирую вернуться к себе.
Дин на мгновение замер. Это простое осознание, что через пару дней Новак уедет, ударило по нему сильнее, чем он ожидал. В глубине души поселился страх: выпускать Каса из-под своего присмотра туда, где стены еще хранили следы недавнего нападения, казалось безумием. Настроение мгновенно испортилось, но Дин привычно натянул маску спокойствия. Сэм не должен был ничего заметить.
Когда Винчестеру наконец удалось выпроводить брата, на город уже опустились густые сумерки. Дин вошел в гостиную, и его легкая улыбка погасла, когда он увидел, что Новак пристально рассматривает старое семейное фото в рамке. Ангел резко обернулся и кивнул на снимок.
— На этом фото ваш отец?
— Да, — Дин подошел ближе, становясь плечом к плечу с Кастиэлем. — Но его уже давно нет в живых.
— Мне жаль, — Кастиэль мягко коснулся плеча Дина, но тот лишь натянуто усмехнулся. — Кроули как-то упоминал, что у тебя были проблемы в семье. Но, познакомившись с Сэмом, я этого не заметил. Вы кажетесь близкими.
— Проблемы? — Винчестер тихо хмыкнул, глядя на запечатленного на фото сурового мужчину. — Ну, детство у меня действительно не было радужным. Мама умерла, когда мне было шесть, а отец… он постоянно пропадал на работе. Мы жили в не самом благополучном районе, так что мне с малых лет приходилось стоять не только за себя, но и за Сэмми.
— Прости, — Кастиэль нахмурился, вглядываясь в лицо Дина. — Я думал, это были лишь временные трудности.
— Это были постоянные трудности, — Дин скривился. — Джон, наш старик, не особо утруждал себя нашим воспитанием, да и вообще… плыл по течению. Когда он умер, я понял: в Канзасе мне ловить нечего. От местных парней я только и слышал, что в ЛА крутятся серьезные бабки. Вот я и решил забрать Сэмми и сбежать сюда в надежде на приличную жизнь. Думаю, останься я в том городишке, уже бы сторчался.
Кастиэль поджал губы. Раньше он не интересовался прошлым Винчестера — в этом просто не было нужды. Но теперь он начал понимать, откуда в Дине эта вечная готовность урвать свое и тот звериный взгляд, который он видел на ринге. Новак медленно кивнул.
— А ведь я тоже не местный.
— Правда? — Дин удивленно приподнял бровь, отрываясь от созерцания фото.
— Да. Я родился в крошечном городке за сотни километров отсюда. Мои родители всегда принадлежали к рабочему классу: мать была учительницей, а отец механиком на заводе. Поверь, я не родился с золотой ложкой во рту.
— О… — Винчестер был искренне поражен.
Все манеры, холодная выдержка и повадки Кастиэля всегда создавали впечатление, что он с пеленок был окружен роскошью и слугами. Трудно было представить «Ангела» сыном простого рабочего. Кастиэль тяжело опустился на край дивана, сложив руки в замок. Он долго молчал, словно перебирал в голове старые, запыленные папки с воспоминаниями, к которым не прикасался много лет.
— Я мечтал быть юристом, как твой брат, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Мечтал защищать закон, верил в справедливость. В колледже я был лучшим на курсе по гражданскому праву. У меня был дар видеть лазейки там, где другие видели тупик. Но когда пришло время платить за обучение в престижной магистратуре, сбережений отца не хватило. Даже вместе с моими подработками.
Дин присел на подлокотник дивана, внимательно слушая. Он и представить не мог Кастиэля в роли идеалистичного студента-юриста.
— Одному из моих знакомых понадобилось «подправить» пару документов для своего босса, — продолжил Новак, глядя в одну точку перед собой. — Это казалось мелочью, простой бумажной волокитой. Этим боссом оказался Гордон. Он оценил мою чистоплотность и то, как быстро я решил его проблему с налоговой. Он предложил мне сумму, которую мой отец зарабатывал за два года. Я сказал себе, что это будет один-единственный раз. Только чтобы закрыть долги за учебу. — Кастиэль невесело усмехнулся. — Но у Гордона нельзя просто выполнить заказ и уйти. Он увидел во мне не просто юриста, а человека, способного превратить его грязный бизнес в легальную империю. Он начал давить, шантажировать, а потом… потом я и сам втянулся. Мне нравилась власть, которую давали эти знания. Нравилось, что я могу заставить остальных плясать под мою дудку, просто правильно составив договор.
— Так было проще достичь финансового успеха, — негромко вставил Дин.
— Да, — Кастиэль наконец поднял взгляд на Винчестера. — Ишим и другие прозвали меня «Ангелом», потому что я всегда оставался в «белом пальто». Но правда в том, Дин, что ангел из меня получился падший. Когда я осознал, во что превратился, было уже поздно. Единственное, что я смог сделать — это вырваться от Гордона и начать своe дело, забрав с собой те секреты, которые до сих пор не дают ему спокойно спать.
В гостиной снова воцарилась тишина. Дин увидел в нем человека, который когда-то сделал неверный выбор и всю оставшуюся жизнь пытался загладить вину за свои деяния.
Винчестер заметил, что под конец вечера Кастиэль снова начал заметно прихрамывать. Когда мужчина улегся на диван, Дин устроился рядом, почти бессознательно сокращая дистанцию. Новак слегка нахмурился, растирая колено сквозь ткань домашних штанов. Он уже принял обезболивающее, но препарат не спешил действовать — ногу чертовски тянуло и выкручивало, отдавая тупой болью в бедро.
— Сильно болит? — Дин обеспокоенно заглянул ему в лицо, пытаясь разглядеть в полумраке степень его мучений.
— Скоро отпустит, — прошептал Новак, натянув призрачную, едва заметную улыбку.
Винчестер тихо вздохнул и, поддавшись внезапному порыву, протянул руку. Он коснулся больного колена и начал медленно, с предельной осторожностью поглаживать его. Кастиэль вздрогнул от неожиданности и взглянул на Дина широко открытыми глазами. Эта нежность была настолько непривычной и искренней, что он не нашел в себе сил возразить или отстраниться. Напротив, он почувствовал, как напряжение в мышцах начинает понемногу спадать.
— Спасибо, Дин, — мягко проговорил Новак, расслабляясь под теплом его ладони.
— За что? — Винчестер мотнул головой, не отрываясь от своего занятия.
— За то, что никогда не осуждаешь меня.
— Да потому что я сам «хорош», — Дин внезапно прекратил поглаживания, осознав, насколько интимно это выглядит со стороны. — У каждого свои скелеты в шкафу, Кас.
— А чем ты занимался, когда вы с Сэмом только приехали в этот город? — внезапно спросил Новак, желая продлить этот момент откровения.
— Э-э, ну, я продал наш старый дом в Канзасе, — Дин поежился, вспоминая те смутные времена. — Первое время мы снимали крохотную комнатушку в коммуналке на Скид-Роу у одной прикольной старушки. Она, кстати, приторговывала марихуаной местным бандам, так что у нас всегда было весело. Пока Сэмми доучивался, я пропадал в автомастерских. Грязный, в масле, зато с парой баксов в кармане.
— Вот откуда у тебя такие глубокие познания в машинах, — Новак мягко улыбнулся, представляя молодого Дина с гаечным ключом в руках.
— Да, но платили там копейки… — Винчестер прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. — В самый тяжелый момент, когда жрать было нечего, меня нашел Кроули. Предложил зарабатывать боями. В то время я был готов рвать и метать любого на ринге, лишь бы вытащить нас из нищеты. Ну а потом… появился ты и спас меня из этого ада. Прямо как настоящий ангел, хоть ты и ворчишь на это прозвище.
Дин задумчиво прикусил губу, осознав, как высокопарно это прозвучало, а Кастиэль вдруг хрипло и искренне рассмеялся. В этот миг он почти забыл о ноющей боли в ноге. Присутствие Дина, его бесхитростная забота и этот тихий шепот действовали на него лучше любых лекарств, оказывая какой-то странный, почти исцеляющий эффект.
***
Судебные разбирательства подошли к концу. Злоумышленники получили по три года тюремного заключения, и это означало, что Кастиэль может официально вернуться в свои апартаменты. Новак снова вошел в роль холодного господина, но Дин весь день был сам не свой. Когда они оказались в квартире Кастиэля, тишина роскошной квартиры показалась Винчестеру зловещей. Он нервно сглотнул, прежде чем решиться на предложение. — Кас… тут все еще может быть опасно. Азазель ведь на свободе, — Дин старался, чтобы его голос звучал убедительно. — Если хочешь, я могу остаться у тебя на пару дней. Чисто в целях безопасности. — В этом нет нужды, — Новак дернул головой, не глядя на него. — Я не настолько интересен Азазелю, чтобы он шел на такой риск дважды. Да и сейчас, когда я под пристальным вниманием полиции, он вряд ли сунется снова. — И все же пару дней можно побыть вместе, — Винчестер запнулся. Фраза прозвучала двусмысленно, и он тут же пожалел, что не добавил слово «подежурить». — Как хочешь. Доплата за эти часы будет стандартной, согласно твоему тарифу… — Да плевать мне на бабки! — рявкнул Винчестер, раздраженно потирая затылок. — Не в этом же дело, Кас. Неужели ты не понимаешь? Кастиэль замер, поймав настоящий ступор. Казалось, что этот человек волнуется за его жизнь больше, чем он сам. Эта мысль отозвалась в груди неожиданным, почти болезненным теплом. Новак смущенно потер щеку, рассматривая слегка взвинченного Дина. — Хорошо, — тихо произнес он. — Можешь спать на диване. — Так-то лучше, — Дин заметно расслабился. Плечи опустились, а на лице снова загорелась та самая дерзкая улыбка, которая так раздражала и одновременно притягивала Кастиэля. Уже ночью Ангел ворочался в своей просторной постели, не в силах сомкнуть глаз. Дин спал в гостиной, но Новак вдруг с пугающей отчетливостью осознал: те ночи на диване в тесной квартирке Винчестера были самыми уютными за последние годы. Огромная спальня теперь казалась ледяной пещерой. Кастиэль тихо прошипел проклятие, злясь на собственную внезапную слабость. За последние дни он так размяк, что это начинало внушать тревогу. Он бесшумно прошел на кухню, надеясь унять жажду, и замер. Дин уже был там. В мягком полумраке светился лишь маленький кухонный ночник. — Тоже не спится? — хрипло спросил он, подняв голову. — Да, — Новак налил себе воды и жадно отпил. Винчестер слабо, понимающе улыбнулся. — Думаю, все дело в том, что мы привыкли спать вместе. — Как привыкли, так и отвыкнем, — холодно отрезал Новак, пытаясь вернуть прежнюю дистанцию. — Наверное… — Дин опустил взгляд, разглядывая столешницу. — Конечно. Но сегодня мы ведь еще можем… — Что? — Кастиэль нервно сглотнул. — Только не говори, что ты зовешь к себе на диван. — А почему бы и нет? — Винчестер пожал плечами с нарочитой небрежностью. — Что за детский сад, Дин? — Новак устало потер переносицу. — Просто скажи прямо, что снова хочешь, чтобы я тебе подрочил. — Нет! — воскликнул Дин, мгновенно вскакивая со стула. — И в мыслях не было! Винчестер сконфуженно умолк, чувствуя, как уши начинают пылать. Кастиэль лишь тихо вздохнул, глядя на мужчину. Не говоря больше ни слова, Новак первым прошел в гостиную и улегся на диван, признавая свое поражение в этой безмолвной битве. Дин самодовольно улыбнулся ему в спину. Его все еще душил легкий стыд, но осознание того, что Ангел не отверг его просьбу, невероятно тешило самолюбие. Кастиэль лежал на самом краю, подчеркнуто неподвижно, надеясь, что ровное дыхание убедит Дина в его глубоком сне. Но просторная гостиная, залитая серебристым светом луны, казалась слишком гулкой и пустой, чтобы скрывать реальность. Дин не собирался так просто сдаваться. Он чувствовал, что за этой маской безразличия Новака скрывается нечто большее, и это знание пьянило сильнее любого алкоголя. — Кас, я же знаю, что ты не спишь, — прошептал Дин. Его голос, низкий и с хрипотцой, прозвучал совсем рядом с ухом Кастиэля. Новак лишь плотнее сжал веки. Он чувствовал, как диван слегка прогибается под весом Дина, который начал медленно сокращать разделяющие их сантиметры. — Ты слишком напряжен, — продолжил Винчестер. Его рука, как бы невзначай, скользнула по одеялу и накрыла руку Кастиэля. — И пульс у тебя частит. Кастиэль наконец открыл глаза и повернул голову. Дин был так близко, что можно было разглядеть золотистые искорки в его глазах. — Чего ты добиваешься? — голос Кастиэля был сухим, но в нем не было былой стальной уверенности. — Пытаюсь понять, как далеко мы можем зайти, — Дин дерзко улыбнулся и чуть подался вперед, почти касаясь своим кончиком носа носа Кастиэля. Это было прямое прощупывание почвы. Он осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Новака, наблюдая за его реакцией. — Тебе не кажется, что ты переходишь все мыслимые границы? — тихо спросил Кастиэль, но руку не убрал. — Границы? — хмыкнул Дин. — Мы сожгли их еще в ту ночь в моей квартире. Не притворяйся, что ты этого не заметил. Винчестер замер, давая Кастиэлю возможность оттолкнуть его или прекратить этот разговор. Но Новак молчал, глядя на губы Дина с пугающей его самого жаждой. Противоречие между его разумом, требующим соблюдать дистанцию, и телом, которое жаждало тепла Винчестера, достигло своего пика. — Спи, Дин, — с едва уловимым разочарованием бросил Кастиэль и отвернулся, снова устраиваясь на боку. Дин замер, парализованный собственной неловкостью. Сердце в груди колотилось так сильно, что казалось, этот стук заполняет всю комнату. Новак же в этот момент пытался осознать, в какой именно момент Винчестером обуяло некое подобие биполярного расстройства. То он ластился, нарушая все мыслимые границы, то яростно доказывал свою натуральность, превращая недавнюю ночную разрядку в трагедию мирового масштаба. Пять минут назад он божился, что не притронется к нему, а сейчас снова пер напролом, как танк. Кастиэль не выносил эмоциональных качелей и бессмысленных игр. Раз уж Винчестер сам не понимал, чего хочет, Новак предпочел тактику «холодной войны». Дин придвинулся еще ближе, почти вплотную. Он переплел их пальцы — жест отчаянный и честный. Мужчина прижался лбом к затылку Кастиэля, стремясь вырвать у того хотя бы кроху внимания. В этот миг он презирал себя за слабость, но желание подразнить Кастиэля и высказать вслух нечто пугающее было сильнее. — Ты… — Винчестер прикусил губу. — Похоже, ты мне нравишься. И я понятия не имею, как это остановить. Кастиэль продолжал лежать неподвижно, затаив дыхание, но не подавая ни единого знака. Эта ледяная статичность ударила по Дину сильнее любого отказа. Тишина в просторной гостиной стала почти осязаемой. Кастиэль чувствовал, как пальцы Дина подрагивают, как его лоб давит на затылок, и в этом жесте было столько искреннего отчаяния, что лед внутри Новака на мгновение дал трещину. Но он заставил себя оставаться неподвижным. Он слишком устал от этих эмоциональных американских горок: от резкого «я не педик» до шепота «ты мне нравишься». Новак привык к четкости, к документам, где каждое слово имело вес и последствия. А сейчас Дин напоминал стихийное бедствие, которое само не знало, куда ударит в следующий миг. — Ты не знаешь, как это остановить? — наконец тихо спросил Кастиэль, по-прежнему глядя в темноту перед собой. — А ты уверен, что действительно хочешь это останавливать? Или ты просто боишься, что утром снова проснешься «нормальным» и начнешь клясть себя за минутную слабость? Дин не нашел что ответить, и тишина затянулась до критического предела. Новак, не дождавшись продолжения, резко выдернул свою руку из его ладони. Винчестер лишь ухмыльнулся во тьме: он сам загнал себя в этот угол. Медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, он отстранился и перевалился на самый край дивана, спиной к Кастиэлю, делая вид, что этого нелепого момента никогда не существовало. Новак почувствовал, как к горлу подступил тугой ком, но не позволил себе дать слабину. Он снова закрыл глаза, заставляя себя провалиться в тяжелый, безрадостный сон. Утром Кастиэля разбудил шум воды в ванной. Когда он открыл глаза, из тумана своих мыслей его вывел Дин, выходящий из комнаты. Винчестер выглядел помятым, но собранным. Он коротко кивнул, и Новак ответил ему спокойным взглядом. — Я… у меня сегодня выходной, — нарушил тишину Винчестер. — Да, ты можешь быть свободен, — ровным, почти официальным тоном известил Новак, глядя мужчине прямо в глаза, словно выстраивая между ними бетонную стену. — Ладно, эм… но я вернусь вечером. — В этом нет нужды, — тут же отрезал Ангел. — Как видишь, за эту ночь нас не убили. Увидимся в пятницу, Дин. Винчестер замер, ощущая, как внутри что-то надламывается. Он с горечью прикусил губу, пытаясь проглотить обиду. — А… я понял тебя. — Отлично. Хороших тебе выходных, — закончил Новак, подчеркнуто безразлично принимаясь поправлять сбитое за ночь одеяло. — Да… пока, Кас. Кастиэль бросил одеяло и замер, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Когда входная дверь громко хлопнула, он слабо вздрогнул, и этот звук эхом отозвался в пустой квартире. Новак стоял посреди гостиной, пытаясь понять, в какой именно момент их отношения перекосило не в ту сторону. Но как бы отчаянно он ни копался в памяти, ответа на этот болезненный вопрос он так и не нашел.***
Бенни с нарастающим подозрением наблюдал за тем, как Дин сначала самозабвенно целуется с какой-то незнакомкой, а через пять минут уже пускается в пляс с другой девушкой. Это была не обычная удаль Винчестера, а какая-то лихорадочная попытка забыться. Лафитт жестом предложил другу выйти на перекур, музыка в пабе играла слишком громко для того разговора, который явно назревал. Когда они вышли на улицу, город уже сиял мириадами вечерних огней. Дин привычным движением поднес зажигалку к сигарете Бенни и сам с наслаждением затянулся. Лафитт оперся спиной о холодную каменную стену, не сводя с друга пристального, изучающего взгляда. — Ну, выкладывай… — Ты о чем? — Дин сделал еще одну глубокую затяжку, стараясь не смотреть приятелю в глаза. — Тебя жестко заносит на поворотах, — Лафитт усмехнулся, поправляя кепку. — Говори, что стряслось. — Ничего, — Винчестер выдавил нарочито бодрую улыбку, которая тут же померкла. — Я знаю тебя как облупленного. Ты бесишься, и бесишься пиздец как сильно. Дин резко поднял голову, его лицо перекосилось, словно от внезапной вспышки боли. Бенни понял: все его подозрения попали точно в цель. — Я запутался, — он закатил глаза, выпуская сигаретный дым. — Точнее, я творю какую-то дичь. — Ближе к делу, — проворчал Бенни, равнодушно наблюдая за проезжающими мимо машинами. — Э-э… в общем, мы с Касом немного перешли черту. — В каком смысле? — Ну, между нами был интим, — Дин болезненно прикусил губу, чувствуя, как его накрывает волна жгучего стыда за такую откровенность. — Вот блядство, — Бенни хищно усмехнулся, вскинув брови. — Винчестер, а вот тут ты сумел меня удивить. — Да я и сам не пойму, как до такого дошло, — тихо вздохнул он. — И… проблема в том, что меня до сих пор к нему тянет. — Пиздец, — лаконично изрек Лафитт, выпуская густое облако дыма. — И черт… я же не пидор! — Дин вцепился свободной рукой в волосы. — Но я не понимаю, почему мне так важно ему нравиться. — А сам Новак что? — Да хрен его разберешь. То отвечает взаимностью, то шлет меня нахуй. Этой ночью я вообще ляпнул, что он мне нравится, а Кас просто проигнорировал эти слова, будто я пустое место. А утром и вовсе дал понять, что ему на меня плевать. — Я как будто слушаю гейскую драму, — Бенни не удержался от колкости. Дина передернуло от этого сравнения. — Говорю же... это просто временное помутнение. Перепил или башкой ударился… скоро отпустит. — Ты так уверен в этом? — Лафитт ухмыльнулся, глядя на друга. — Конечно, — ответ прозвучал сдавленно, но Дин отчаянно заставил себя в это поверить. — Что будешь делать дальше? — Бенни прищурился, явно забавляясь ситуацией, которая для Винчестера была сродни катастрофе. — Ничего, — Дин безразлично пожал плечами, хотя желваки на его лице продолжали гулять. — Пущу все на самотек. Еще не хватало, чтобы я из-за мужика убивался… Мерзость, да и только. Он снова судорожно затянулся, выжимая из сигареты последнее. Бенни лишь тихо хмыкнул, глядя на это зрелище. Он видел Дина в разных состояниях, но сейчас понимал: эти странные, путаные чувства задевают Винчестера куда сильнее, чем недавнее расставание с Лизой. Казалось, Дин уже и думать забыл о ее существовании, вытеснив старую привязанность новым, куда более опасным наваждением. Лафитт не спешил давать непрошеные советы, особенно в такой щекотливой ситуации. Сам он относился к подобным вещам куда спокойнее и не видел трагедии в том, что его приятель вдруг обнаружил в себе скрытую сторону. В конце концов, всегда оставался шанс, что это и вправду лишь временное помутнение. Лафитт не мог залезть в голову Дина, чтобы проверить свои догадки. — Да пошел он… — злобно выплюнул Винчестер, туша окурок о холодный камень стены. В этом жесте было столько подавленной обиды, что Бенни лишь сочувственно хмыкнул. — Просто забей хер, — согласился Лафитт, похлопав друга по плечу. Все слова Дина оказались лишь пустым трепом. Уже следующим вечером он, наплевав на гордость, сидел на холодном полу под дверью Кастиэля. Пьяный, растрепанный, он напоминал брошенное животное, которое упрямо ждет возвращения своего хозяина. Поскольку Дин два дня был на выходных, он понятия не имел, куда мог отправиться Новак, и вместе с хмельным упрямством в нем росла тревога. Он не простил бы себе, если бы за время его отсутствия с Кастиэлем снова что-то случилось. Когда двери лифта разошлись и Новак шагнул в тускло освещенный коридор, он не сразу узнал скорчившуюся фигуру. Лишь подойдя ближе, Ангел потрясенно выдохнул: — Дин… что ты тут делаешь? — Сижу, жду тебя, — Винчестер неуклюже поднялся, едва не завалившись на бок. Он ухватился за стену, пытаясь обрести равновесие. От него за версту разило перегаром и дешевыми сигаретами. Новак лишь разочарованно качнул головой. Стоило им войти в квартиру, как Дин внезапно сократил дистанцию. Он навалился на мужчину, прижимая его к стене. Когда их взгляды встретились, Винчестер вдруг пьяно улыбнулся. — Где ты был? — обиженно, растягивая слова, протянул он. — На встрече с другом, — ледяным тоном ответил Новак, пытаясь освободиться от захвата и увеличить расстояние между ними. — С каким еще… блять, другом? — Дин нахмурился, его лицо исказилось от ревности. — Подбирай выражения, — спокойно парировал Ангел, наконец с силой отталкивая от себя эту хмельную тушу. Дин потерял координацию и растерянно попятился назад, пока сам не уперся спиной в стену. — Вот как… значит, я сижу тут несколько часов, жду, а ты развлекаешься с другим… — Боже, что ты несешь? — Кастиэль рывком снял пальто, не в силах больше смотреть на этот позор. — Пригрел меня как бездомную псину, а потом просто выгнал на улицу, так, что ли? — мужчина горько улыбнулся. — Дин, ты не в себе, — бросил Новак через плечо, направляясь в гостиную. Винчестер, словно тень, незамедлительно последовал за ним. — Да, Кас, я явно не в себе! — прорычал он и снова, потеряв всякий стыд, толкнул Новака к стене. Подобная наглость заставила Кастиэля по-настоящему рассвирепеть. Он резко перехватил Дина за ворот куртки и, воспользовавшись его заторможенностью, рывком сменил их положение, припечатав Винчестера к стене. Дин больно ударился затылком и тихо простонал, расширив глаза от неожиданности. — Послушай меня внимательно, Винчестер, — прошипел Новак ему прямо в лицо. — Если ты вообразил, что у тебя есть какое-то чертово право вертеть мной, как тебе вздумается, то ты глубоко заблуждаешься. Похоже, ты забыл, в каком положении находишься и кто здесь главный, но я могу очень быстро тебе об этом напомнить. А если до тебя и в этот раз не дойдет, то нам придется попрощаться навсегда. Ты меня услышал? Дин в полном ступоре уставился на Кастиэля. Тот был в ярости, но Винчестер просто пялился на него, почти не разбирая слов. Сейчас Новак выглядел настолько властно и опасно, что от его холодного, пронзительного взгляда у Дина мгновенно пересохло во рту, а в паху разлилась тяжелая, пульсирующая волна возбуждения. Страх смешался с вожделением в какой-то дикий коктейль. — Почему ты молчишь? — Кастиэль еще раз встряхнул его за воротник, требуя ответа, и Дин лишь растерянно, часто заморгал, не в силах отвести глаз от разгневанного Ангела. Дин сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот, хотя в штанах все еще жгло от неуместного, дикого возбуждения. Гнев Кастиэля был осязаемым, он давил на грудную клетку сильнее, чем его руки, вжавшие Дина в стену. Винчестер приоткрыл рот, пытаясь вытолкнуть хоть какое-то оправдание, но вместо членораздельной речи из горла вырвался лишь рваный выдох. — Я… — Дин запнулся, глядя на плотно сжатые губы Новака. — Я просто не могу… когда ты так смотришь. — Как? — Новак еще сильнее подался вперед, так что их лица разделяло всего пара сантиметров. — Как на свою собственность. И самое паршивое, Кас… что мне это нравится. Эта фраза, вылетевшая так внезапно, заставила Кастиэля на мгновение замереть. Его пальцы, сжимавшие ворот куртки Дина, чуть дрогнули, но хватку он не ослабил. Взгляд Новака метался по лицу Винчестера, пытаясь отыскать там признаки издевки, но видел лишь пугающую искренность. — Ты пьян, Дин. Завтра ты будешь ненавидеть себя за каждое слово, — голос Кастиэля стал тише, но в нем прорезалась опасная хрипотца. — Да похрен, что будет завтра, — прорычал Дин, внезапно перехватывая запястья Новака. Он не пытался освободиться, наоборот — он прижал ладони Кастиэля сильнее к своей груди. — Сейчас ты здесь. И ты злишься на меня. Значит, тебе не плевать. Кастиэль шумно выдохнул, его самообладание трещало по швам. Весь его многолетний опыт контроля, вся его ледяная выдержка пасовали перед этим упрямым, невыносимым мужчиной. — Ты играешь с огнем, Винчестер, — прошептал Новак. — Так сожги меня уже наконец, — выдохнул Дин прямо в его губы. Кастиэль не выдержал. Он резко сократил оставшееся расстояние, впиваясь в губы Дина грубым, почти яростным поцелуем. В этом порыве не было нежности, только накопленная за эти дни злость, недосказанность и то самое желание, которое оба так отчаянно пытались отрицать. Дин ответил сразу, с каким-то тихим мычанием, запуская пальцы в волосы Новака и окончательно стирая остатки субординации.
