Способ 6. Услышать друг друга
23 января 2026 г., 21:00
Audi alteram partem.
Причина, по которой ротарам из разных факультетов не позволяли видеться друг с другом, была проста, как защитный жест. На первом курсе их учили обращаться со своими собственными силами, чтобы они не пострадали сами и никому не навредили. Со второго же курса в расписании всех факультетов появлялось всё больше и больше часов, которые они проводили вместе: разные ротары с разными магическими способностями. У каждого факультета была своя башня, у каждого курса — свой этаж, вокруг которого вращались двенадцать крыльев с учебными аудиториями. Но чтобы во всём этаже не было никого, кроме одного-единственного ротара?.. Кейл отвернулся ото всех. Чужие чувства всё ещё разбивались об его ментальный щит, как разбиваются волны о скалы. Но он старался обращать на них не больше внимания, чем на обрывки чужих голосов, время от времени проносившихся в голове, — голосов людей и нелюдей, которых здесь больше не было и никогда уже не будет. Его рука легла на рукоять — пальцы подцепили застёжку, откинули стропу, удерживающую кнут. Лица коснулась привычная прохлада, и Кейл понял, что было не так: холод, исходивший от элементалей, не казался таким… пробирающим. — Все сундуки, — Кейл поднял голову к потолку, — пустые? Он спрашивал не у своей связки, а у элементалей, проносившихся над ним порывами ветра. Они не спустились к Кейлу, даже когда он отстегнул от пояса золотой кнут — лишь та, что рассказала Кейлу о кровяных цветах, а потом и об артефакте, который Ханна, ротарка из Turris Sanations, нашла в заброшенной оружейной, наклонилась к нему и пропустила сквозь пальцы прядь красных волос. — Сундуки? — Розалин перевела взгляд с Кейла, так и застывшего с поднятой головой, на Альбера. Прочитав в его глазах такое же непонимание, она прошлась от первого сундука ко второму, присела перед ним и, отстегнув защёлку, приподняла крышку. — Ничего. — Чхве Хан провёл рукой по дну третьего сундука, но ничего не почувствовал — даже тее магические следы, о которых говорила Розалин. Альбер, открывший и закрывший четвёртый сундук, покачал головой в ответ на вопросительные взгляды ротаров. — А что в них обычно хранится? — Розалин, встав и одёрнув юбку, подошла к Мэри, которая с трудом приподняла крышку пятого сунудка — такого же, как и все остальные, пустого. — Всё что угодно. — Альбер, прислонившись плечом к стене, сверху вниз посмотрел на ротарок: Розалин приподняла крышку, а Мэри задержала ладонь на дне сундука. — Хотя чаще всего всякие расходные материалы. — Verbi gratia? — склонила голову набок Розалин. — Стрелы с болтами для луков и арбалетов, — стал перечислять Альбер, — масла для них же и всего остального оружия… Розалин посмотрела на него с интересом. О каких маслах он говорил: о самых обычных, для смазки подвижных частей, или о защитных, которые она вместе с остальными ротарами из Turris Alchemiae училась готовить ещё на первом семестре? Но спрашивать всё же не стала. Кейл Барроу, размяв затёкшую шею, повернулся к «своим» и нахмурился: не ожидал, что они пойдут обшаривать другие сундуки. — Ты что-то почувствовал? — перехватила его взгляд Розалин, но, пока Кейл не нашёлся что ответить, опустила крышку сундука и подошла к нему. — Но почему тогда мы ничего не почувствовали? Розалин не хотела прижимать менталиста к стенке — и в прямом, и в переносном смысле, — но он уже сделал шаг назад. — Ты же, — её взгляд упал на серебристый браслет, — разделил с нами свои чувства? Кейл скрестил на груди руки — и чтобы отгородиться от Розалин, и чтобы спрятать от неё рукоять золотого кнута: мало ли, о чём ещё она могла его спросить… — Думаешь, — кисло поморщился он, — я из другой связки? Розалин остановилась — хотя, если бы протянула руку, то смогла бы коснуться груди менталиста. Но не протянула. — Нет, — покачала она головой, — Даже и в голову не приходило… — А теперь — пришло? Как пришло, так и ушло: пальцы вдруг свело от боли. Розалин, охнув, схватилась за руку, почти отзеркалив движение Кейла. Почти — потому, что тот сразу же вскинул голову, с едва сдерживаемой злостью посмотрев… нет, не на Розалин — на Альбера Кроссмана. «Человек, — Раон, не ожидавший такого поворота событий, вцепился Кейлу в плечи, — тебе больно?!» — Не больно, — скрипнул зубами менталист. — Да-да, — не выдержал и закатил глаза Альбер. — Я вижу. Пальцы пульсировали от боли. Столь тесное знакомство с каменной стеной не понравилось ни самому кронпринцу, ни всем остальным. Зато дало ответы на все вопросы — и те, которые были заданы, и те, что повисли в воздухе. «Человек. — Голос чёрного дракона прозвучал так тихо, что Кейл нахмурился. — Я не стану будить тебя в следующий раз». Кейл не сдержал вздоха. Если бы чёрный дракон его не разбудил, он всё равно бы подскочил. Тоже — от боли. Потому что придурки, с которыми его связали на целых тридцать шесть часов, без неё решать проблемы не умели!.. А вот Мэри не почувствовала боли — или почувствовала, но так привыкла к своей собственной, что, задумавшись, как будто не заметила чужую. — Как у медальона, который забрала Ханна… — пробормотала она. — Ты что-то почувствовала? — со вздохом спросила у неё Розалин. Ротарка из Turris Umbrae всё ещё сидела перед закрытым сундуком, прислушиваясь к себе и к своим ощущениям. Её ладони были прижаты к каменному полу, а из-под капюшона выбились короткие тёмные волосы. Кейл пристально посмотрел на неё: Мэри не могла почувствовать того тянущего холода, который чувствовал он. Но если артефакт, спрятанный где-то под полом, был проклят так же, как и медальон, который унесла с собой Ханна, то… — Под нами, — он прошёл между Розалин и Альбером и присел перед Мэри на корточки, — что-то есть? В оружейной повисло молчание. Приходило ли в голову кому-то, что у крыльев могли быть подвалы или хотя бы тайники в полу? Если бы приходило, то они могли бы поискать их, пока ещё учились на первом курсе… Мэри внезапно отняла от пола ладони и, чтобы скрыть шрамы на них, пониже опустила рукава. Кейл скользнул по ней взглядом, но ничего не сказал: может, ему было всё равно, а может… — Ты слышишь тёмную магию? — осторожно спросила она у Кейла, но тот, нахмурившись, непонимающе посмотрел на неё: — Слышу? — Да. — Мэри помолчала. — Словно она зовёт тебя, но... не по имени. Словно, — её голос стал ещё более отстранённым, чем обычно, — знает о тебе ту правду, которую ты сам считаешь ложью — и ты всем своим существом отзываешься на неё... Хотя то, что тёмная магия говорит с тобой на языке правды, уже само по себе ложь, — помолчав, добавила она. — И когда светлая магия говорит на языке правды, — внезапно сказал Альбер, — это тоже ложь. — Почему? — искренне удивилась Розалин. — В каждом человеке есть то, что он принимает, и то, что не принимает, — пожал плечами кронпринц. — Чтобы увидеть себя настоящего, нужно отбросить предрассудки. «Душа как танец с тьмой, — вспомнил Кейл двустишие, которое то ли в шутку, то ли всерьёз цитировали Альбер с Розалин. — В ней ложь сплелась с чужой мечтой…» Он помотал головой, отгоняя непрошенные мысли, и прежде, чем Розалин успела что-то ещё спросить у кронпринца, сказал: — Если я что-то и слышу, то, — он помолчал, подбирая слово, — голоса. — Голоса? — тут же вскинула брови Розалин. — Хочешь сказать, под нами кто-то есть? Если о «голосах в голове» говорил менталист, то ему стоило поверить на слово. Наверное. — Есть. — Кейл, выпрямившись, ответил ей спокойным взглядом. — Но не живой, а мёртвый. — Мёртвый?! — Да, и, — Мэри опустила капюшон пониже, — не один...◌ ◌ ◌ ◌ ◌
— Мёртвые… люди? — переспросил Чхве Хан, когда молчание затянулось. Он сам ничего — и никого! — не чувствовал, но всё же рука сама по себе потянулась к рукояти меча. На лицах Розалин с Альбером читалось такое же напряжённое непонимание, с каким Чхве Хан ждал от них всех ответа. Но Мэри молчала, как будто не знала, что ещё можно тут сказать, а Кейл — потому, что сказал всё, что хотел. — Люди — или нелюди? — уточнила у менталиста Розалин. — Между людьми и нелюдьми, с точки зрения сознания, нет никакой разницы. Оно есть и у тех, и у других. — Подавив вздох, Кейл с таким видом пристегнул к поясу золотой кнут, как будто больше не собирался отстёгивать его. Не опять, а снова. — Хочешь сказать, — изменился в лице Альбер, — что после смерти сознание… остаётся? По груди — и у него, и у них остальных — тут же потёк холод. Розалин чуть побледнела, а Чхве Хан, прислонившийся к тренировочному голему, скрестил на груди руки. Сознание. После смерти! Когда тело уже… — Не хочу. — Кейл нахмурился, будто и правда не понимал, как кронпринц пришёл к такому выводу. — Тогда почему… — Потому что под нами спрятан темномагический артефакт. — Кейл посмотрел на Мэри, и та кивнула, подтверждая его догадку — или уже не догадку?.. — Чтобы до него никто не добрался, он создаёт вокруг себя зацикленную иллюзию. — Зацикленную? — быстро переспросила Розалин. Кейл подавил ещё один вздох. Ему надоело и объяснять, и объясняться. — Вырванный отрезок времени, — тем не менее начал рассказывать он. — Своего рода воспоминание, но не конкретного человека, а самого артефакта. Оно будет прокручиваться раз за разом, пока… — тут Кейл замолчал, словно ему пришла в голову какая-то мысль. Альберу только понадеялся, что своя, а не чужая. — Пока?.. — нетерпеливо напомнил о себе он. — Пока то, что его запечатало, не распечатают, — остановив на нём взгляд, всё же договорил менталист. — Но сознание, — упрямо повторила Розалин. — Откуда у воспоминания, то есть у иллюзии, сознание? — Тёмная магия, — криво усмехнулся Кейл, и сам понимая, что шутка вышла такая себе. Зато ответ — короткий. И до того ёмкий, что между ними всеми вновь повисло тягостное молчание. Мэри сцепила под мантией руки, не зная, что тут можно было ещё сказать. Розалин покусала губу и повернулась к Альберу, но тот уже смотрел себе под ноги — так, как будто вот-вот собирался провалиться сквозь каменный пол. Чхве Хан же думал не только об этической стороне вопроса, но и о практической. — Они опасны? — помедлив, всё же спросил он у Кейла. — Мёртвые? — Кейл помолчал. — Опасен сам магический артефакт, который вызывает их, чтобы они его защищали. — То есть — опасны? — Чхве Хан, на миг забывший о том, что чувствует к менталисту безотчётную неприязнь (или всё же — приязнь?), приподнял уголок губ. — Да. — От его полуулыбки у Кейла по коже пробежал холодок — почти такой же, каким тянуло из сундука. — Но, если артефакт проклят, — все оглянулись на Розалин, а она сама покрепче сжала посох в руках, — как мы заберём его? Чхве Хан невольно посмотрел на Кейла, а Альбер перевёл нечитаемый взгляд с Розалин на… Мэри. — Если артефакт возьму в руки я, — ротарка из Tirris Umbrae, поколебавшись, всё же подтянула рукав, показав всем пальцы, испещрённую чёрными шрамами, — со мной ничего не случится. Альбер удовлетворённо кивнул.◌ ◌ ◌ ◌ ◌
Розалин открыла один из сундуков: тот самый, на дне которого остались магические следы — правда, чёрного дракона, а не белого, но Кейл не спешил ничего объяснять своей связке. Да и не до того было: Раон Миру, великий и могучий, но всё-таки — малыш, спрыгнул с плеч своего человека. Почувствовав уже ставшую непривычной лёгкость, Кейл только и успел, что дёрнуть плечом, а потом скрипнуть зубами. Чхве Хан тут же повернул голову к менталисту, но Кейл не заметил, даже не почувствовал его настороженного взгляда. Рука потянулась к рукояти кнута, но не ухватилась за неё и уж тем более не попыталась отстегнуть, хотя он мог бы… мог бы — что? Что-то промелькнуло в голове, но Чхве Хан успел зацепиться только за образ золотого кнута в руке. Он уже его видел, точно видел, но — где?.. Чхве Хан решил, что спросит в другой раз. Пока они все были в связке, вряд ли у них с менталистом — да и самого у менталиста тоже! — могли возникнуть проблемы. А если и могли, то… что ж, у Чхве Хана всё равно никак не получалось расслабиться рядом с ним. — Ничего, — покачала головой Мэри, для которой Розалин и придерживала крышку сундука. — Ничего не чувствую. — Она отняла ладони ото дна. — Понятно, — без удивления кивнул Альбер. Кронпринц, склонившись над ней и над сундуком, тоже прислушивался к своим ощущениям, но те мало того, что было смутными, так ещё и заглушались чужими. Но если Мэри и говорила, что ловушки в сундуке не было, значит — не было. Кейл, решив, что пора вмешаться, положил ладонь на плечо Чхве Хана. Мечник тут же весь напрягся, хотя даже и не попытался сбросить его руку. — Попробуешь пробить дно? — как можно спокойнее предложил Кейл. — Пробить? — Чхве Хан присмотрелся к сундуку. Массивные металлические полосы и такие же накладки на углах, вот только дно — самое обычное, деревянное и, кажется, не укреплённое даже поперечными досками… — Я тоже хотел предложить, — выпрямившись, кивнул другу Альбер. — Сундуки оставили на самом видном месте, рано или поздно кто-нибудь из ротар заглянул бы в них… — Нажимная плита тоже была на самом видном месте. — подхватила Розалин тем же, что и у кронпринца, тоном. — Рано или поздно кто-нибудь из ротар наступил бы на неё. — Наступил бы потому, — усмехнулся Альбер, — что не заметил. — А вы, ваше высочество, — Кейл убрал руку с плеча Чхве Хана, — хотели наступить на неё потому, что перестали замечать? Он ещё не забыл, как они были готовы рискнуть собой — и всей связкой, — чтобы проверить, какую ловушку запускала та чёртова плита. Розалин мигом сообразила, к чему клонит менталист. — Кажется, — протянула она так задумчиво, как будто сама не предлагала наступить на плиту, — нашему, то есть, — тут же поправилась Розалин, — его высочеству пора проверить зрение? — И кажется ему уже не в первый раз... — задумчиво кивнул Кейл. Альбер посмотрел на одного, потом на вторую — и отвернулся от обоих к Чхве Хану, который терпеливо ждал, пока они все наговорятся. — Пробивай, — устало сказал он мечнику. — Но, будь добр, — Чхве Хан, дёрнувшийся было к сундуку, вопросительно посмотрел на кронпринца, — начни не с сундука, а... с него. — Альбер кивнул на Кейла, и улыбка менталиста тут же скисла. Чхве Хан укоризненно покачал головой. Как бы он не относился к Кейлу Барроу и в чём бы его не подозревал, веских причин для рукоприкладства, а уж тем более для избиения не было. И всё же менталист так посмотрел на Чхве Хана, что тот, не выдержав, с досадой отвернулся. Как будто Чхве Хан мог предать доверие человека, которому и сам не то чтобы доверял... Даже смешно. Он пробил дно сундука не кулаком, а ногой, и оно не проломилось, а вылетело — и почти сразу же раздался глухой удар о камни. Кейл вздрогнул: он не увидел, но почувствовал, как из сундука потянуло тем самым пробирающим до самых костей холодом, от которого похолодели кончики пальцев. Кейл прикрыл глаза, чтобы проверить ментальный щит. — Ты в порядке? — отступила к нему Мэри, тогда как все остальные склонились над сундуком с таким видом, будто у него было двойное дно, но не с сокровищами, а с глиняными черепками. Голос ротарки из Tirris Umbrae звучал, как и всегда, механически, но её внимание было тёплым — в отличие от внимания артефакта: до того ледяного, что казалось — горячего. Кейл мысленно пробежал пальцами по ментальному щиту и открыл глаза. Там, где заканчивался он и начиналась его связка, тоже тянуло холодом, который никто из ротаров пока не чувствовал. Ключевое слово — пока. Потому что у них всё было ещё впереди. Кейл, так и не ответив Мэри, подошёл к сундуку и тоже заглянул в него. Оставалось лишь надеяться, что ему не придётся на ходу отстраивать ещё один ментальный щит, чтобы защитить и самого себя, и всех остальных. Ведь если пострадает хоть кто-нибудь из его связки — пострадает и он сам.
