Способ 7. Присмотреться друг к другу
5 февраля 2026 г., 21:00
In vultu alterius nos videmus.
— Хочешь стать сокровищем? Кейл вздрогнул — не столько от голоса, прозвучавшего над самым ухом, сколько от того, что даже не заметил, как Альбер подошёл к нему и тоже склонился над раскрытым сундуком. Смерив кронпринца недовольным взглядом, Кейл поднялся, но от встречного вопроса всё же не смог удержаться: — А вы, ваше высочество? Альбер, уже вглядывавшийся не в менталиста, а в сундук, усмехнулся: — Разве я — не сокровище? Розалин, придерживающая крышку сундука, прикусила губу, чтобы не заулыбаться: таким кислым стало выражение лица Кейла. Если бы он и сравнил Альбера Кроссмана с сокровищем, то скорее с темномагическим артефактом, спрятанным где-то под ними: вроде бы нужная в хозяйстве, то есть на экзамене, вещь, но спускаться за ней как-то не хотелось. Словно прочитав мысли ротарки, Кейл вдруг приободрился, решительно зашёл за сундук и положил руки на крышку сундука. Розалин, озадаченная поведением менталиста не меньше Альбера, даже подвинулась. — Прыгайте, ваше сокро... то есть высочество, — как ни в чём не бывало ответил Кейл. — Я прикрою. — Спину его сокро... то есть высочества? — заинтригованно уточнила Розалин. — Или крышку? — И то и другое. Теперь уже кронпринц поморщился так, будто надкусил лимон. Хотя весёлость Розалин отчасти передалась и ему, и даже Чхве Хану, который терпеливо стоял рядом и ждал, когда все наконец вспомнят о том сокровище, которое им ещё предстояло найти. Альбер, впрочем, и не забывал об артефакте: из раскрытого сундука всё ещё тянуло знакомой прохладой. Но вот кому эта самая прохлада была знакома — ему или всё же Мэри, ротарке из Turris Umbrae, — он пока не понимал. Хотя тоже слышал и так же всем своим существом отзывался на голос — беззвучный, бесцветный голос, — который обещал ему, ей, им всем, что боль, незаметно разъедающая тело, скоро утихнет. Скоро — и уже навсегда. Своей знакомой Альбер всецело доверял, тогда как в Кейле Барроу всё ещё сомневался. Тот — по его же словам, всего лишь менталист, а не маг, — знал о темномагических артефактах такое, что изо всей их связки могла знать лишь ротарка из Turris Umbrae. Прочёл ли менталист её мысли? Если да, то — как глубоко он вообще мог заглянуть в человека?.. Альбер чувствовал его напряжение — не потому, что они были связаны, а потому, что Кейл напоминал ему туго натянутый лук: то ли он вот-вот, прицелившись, на выдохе спустит стрелу, то ли тетива оборвётся и хлестнёт по пальцам его самого — а заодно и всю связку. Альбер задумчиво посмотрел на свои собственные разбитые пальцы. Пока что Кейл Барроу вёл себя как человек, который в случае чего отступит за чужую спину — будь то Чхве Хан или даже Розалин. Но Альберу уже хотелось его остановить. Удержать руку, что уверенно натянула тетиву. Ведь внутреннее чутьё — или же... опыт? — подсказывало ему: Кейл Барроу не был тем, кем пытался казаться. — Держишь? — Розалин убедилась, что менталист справится с крышкой сундука, если она её отпустит. — Тогда подержи ещё немного... Хотя Кейл не выглядел слабым, Розалин всё же не могла отделаться от ощущения, что она сильнее него. Тряхнув волосами, — скорее всего, эти ощущения передались ей от Чхве Хана или даже от Альбера, с его-то боевой подготовкой, — она расстегнула сумку и перебрала пальцами многочисленные кармашки. Может, ротарка из Turris Alchemiae и не могла сравниться по силе с тем же кронпринцем, но уступать ему она тоже не собиралась. — Возьми. — Розалин завораживающе медленно вытащила из сумки руку, протянула её Чхве Хану и раскрыла ладонь, показав всем изогнутый стеклянный флакон с медно-золотистым порошком — или же не порошком?.. — Что это? — Альбер тоже присмотрелся к флакону: внутри и правда тускло посверкивали причудливые кусочки металла. — Орхалик. — Розалин сжала флакон в кулаке и встряхнула его: сквозь пальцы пробился уже яркий медно-золотистый свет. — Когда он осядет, — ротарка передала флакон Чхве Хану, — встряхни его ещё раз. — Разве орхалик светится? — Альбер перебрал в уме всё, что знал об этом металле. В прошлом году они с Чхве Ханом изучали, разве что, кристаллы из орхалика — узлы концентрации, которые выравнивают потоки маны. В тренировочных залах их закрепляли в полу и накрывали решётками, из которых потом, когда кристаллы перегревались, выходил пар. Но вот светились ли они при этом?.. — Конечно. — Розалин, застегнув сумку, поудобнее перехватила посох. — Просто свечение едва заметно. А вот если орхалик раздробить, — она кивнула на флакон в руке Чхве Хана, — то при встряхивании происходит трибоэфирная реакция: частицы сталкиваются, накопленный эфирный потенциал высвобождается — и мы видим свет. Альбер уважительно хмыкнул, чем впервые с начала экзамена заслужил искреннюю улыбку Розалин. — Я взяла его на случай, если по каким-то причинам не смогу колдовать на экзамене, — расслаблено продолжила она. — Хотя посох у меня не забрали, да и потоки маны тоже не перекрыли, но кто знает, что нас ждёт там, внизу. Розалин перевела взгляд на Чхве Хана и успела увидеть, как он опустил руку, чтобы Мэри, привставшая было на носочки, смогла рассмотреть флакон получше. Заметив — а может, и почувствовав, — с каким умилением посмотрела на них Розалин, Чхве Хан недоуменно моргнул, но девушка не стала ничего ему объяснять. — Ты молодец, — похвалил её Альбер. Он дёрнул копьё вверх и, перехватив древко пониже, легко вытащил его из портупеи. В руке кронпринца оно засветилось мягким белым светом, и потому Розалин почудился подвох. Альбер Кроссман вообще не скупился на похвалу, особенно когда хотел расположить к себе людей. А он хотел, причём и саму Розалин, и всю связку. Им же предстояло работать вместе ещё целых тридцать пять часов. — Вы тоже молодец, ваше сокро... то есть я хотела сказать: ваше высочество. — Розалин повернулась к менталисту, который то ли не слушал их разговор, то ли слушал, но вполуха, и хитро улыбнулась ему. Альбер чуть заметно поморщился, а Кейл, отвлёкшись от своих мыслей, приподнял бровь — и Розалин внезапно поняла, что единственным, кто не повёлся на сладкие речи кронпринца, был именно Кейл Барроу. Она покачала головой в ответ вопросительный взгляд менталиста и спросила сама — у всех: — Спускаемся? Чхве Хан, сжав в кулаке флакон, молча кивнул. — Если что-то пойдёт не так, — начал было Альбер, — то... —...помните: оно уже пошло, — понимающе кивнув, закончила за него Розалин. — А значит, и нам нужно идти: не отставать же. У Альбера от неожиданности вырвался смешок. Чхве Хан между тем тоже решил, что задерживаться в оружейной дольше необходимого не стоило: вытащив меч, он встряхнул флакон, который доверила ему Розалин, и легко спрыгнул вниз. За ним спустила ноги в сундук уже сама Розалин — красновато-прозрачный кристалл на её посохе не успел разгореться, как она уже соскользнула вниз. У Кейла даже мелькнула мысль, что если бы под сундуком была вода, то она бы ушла под неё без всплеска. Альбер молча придержал Мэри под локоть, пока она, подтянув полы плаща, перекидывала через бортик сундука сначала одну ногу, а потом и вторую. — Ничего, — негромко произнёс Чхве Хан. Кейлу не нужно было его видеть, чтобы представить, как он оглядывается, крепко сжимая рукоять меча. — И никого, — поколебавшись, подала голос и Розалин. — Ни мёртвых, ни... живых. Мэри, оглянувшись на кронпринца, коротко кивнула ему — то ли подтвердила слова Розалин, то ли просто поблагодарила, то ли всё вместе, — и разжала руки. — Ну почему сразу — «ни мёртвых, ни живых»? — Альбер убедился, что Розалин взмахом посоха — «Tarde!» — замедлила падение Мэри. — Живые уже есть, а мёртвые... —...скоро появятся? — не без иронии уточнила Розалин. Кейл поморщился: он даже и думать не хотел о том, что почувствует остальная связка, если кто-то из них умрёт... Хотя до такого не должно было дойти: всё-таки их alma mater проводила экзамен, а не искала способы, как тихо и незаметно избавляться от незадачливых ротар. — Прыгай. — Альбер сам взялся за крышку сундука, чтобы менталист тоже смог беспрепятственно спрыгнуть в подвал. Кейл не стал спорить с кронпринцем, но кивнул всё же не ему, а Раону Миру, который осторожно поддел когтем прядь его волос: «Человек, будь осторожен!» «Ты тоже».
