Как разочароваться в магии: практическое руководство для бездельников и не только

      

Veni ad me.

      — Не ходи дальше, — вдруг ухватила его за рукав Мэри. — Подожди нас… то есть меня здесь. — И сбивчиво добавила: — Пожалуйста.       Кейл устало посмотрел на нее — на очертания низко опущенного капюшона, которые проступали в темноте.       «Мэри — хорошая девочка! — поддержал ротарку из Turris Umbrae Раон. — Плохого не посоветует! Так что побудь и ты хорошим человеком: подожди нас здесь!»       «Нас? — недовольно хмыкнул Кейл. — Тогда ничего не выйдет».       «Это еще почему?!»       «Потому что я не смогу быть в двух местах одновременно, — усмехнулся менталист. — А впрочем...» — Он не договорил.       Мысли, которые еще недавно закручивались в его голове вихрем, теперь напоминали разрастающийся снежный ком: там, где заканчивалась первая мысль, уже начиналась вторая, а то и третья, или даже девятая...       А что, если...       «„Нас“ — значит „меня и Мэри“!» — терпеливо, как будто это Кейл был четырехлеткой, уточнил Раон.       — Она права. — Альбер Кроссман положил руку на плечо менталиста, заставив того дернуться от неожиданности. — Что с тобой?..       Вроде бы обошлось: похоже, что малыш убрал свой хвост до того, как его коснулся кронпринц.              — Ничего. — Кейл не сбросил руку Альбера только потому, что Мэри, невольно выпустившая его рукав, уже растворилась в белом свете копья — так, как будто и не стояла рядом.       Так, как будто копье и не переставало светить. Его свет даже не резанул по глазам, хотя они уже должны были привыкнуть к темноте.       — Не рискуй, пожалуйста, — ни собой, ни нами. — Альбер, вздохнув, сам выпустил его плечо. — Кто знает, что с тобой случится, если ты... если артефакт сможет тебя достать.       — Он... уже, — замерзшими губами пробормотал Кейл.       — Что — уже? — сразу насторожился Альбер.       — Он уже... меня достал.        Розалин не смогла не улыбнуться, хотя то, что происходило с менталистом, не располагало к веселью — ни ее, ни всех остальных.       — Кейл, ты... — Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но передумала и опустила ее, сжав в кулак. — Тебе не стоит идти дальше.       — Ты тоже... так думаешь?       — Я так чувствую, — твердо ответила она. — Подожди... Ты сказал «тоже»?       Сначала время, которое должно было быть общим для всех, потекло для каждого по-разному. Потом реальность будто бы расслоилась: они видели друг друга — и не видели вовсе; они слышали друг друга, но не могли услышать, потому что не видели. Все, что у них осталось, — это чувства, разделенные на пятерых.       И все же реальность для каждого была своя.       Для Розалин прошло больше всего времени, но она все еще сопротивлялась его течению, доверяя не тому, что видела, а тому, что чувствовала.       Для Чхве Хана время текло быстрее, но он сам стал наваждением в тот момент, когда они перестали его видеть и слышать. Хотя перемены, которые произошли с мечником, касались не столько физического, сколько ментального состояния. Они с Чхве Ханом пересекались в его временной ветке дважды, и оба раза тот видел перед собой кого-то другого — может быть, того, кого показывал ему артефакт, а может...       И все же у Чхве Хана не было причин называть Кейла «господином», как не было их и поднимать на него свой меч — да и что такого сделал Кейл? Всего лишь... прикрыл лицо рукой?       — Ваше... высочество, — медленно повернулся к кронпринцу Кейл. — Вы... невосприимчивы... к темной магии?       — С чего ты взял? — Кронпринц наклонил голову, и его глаза нехорошо сверкнули.       — А к ментальной... магии?       — Хочешь сказать, — Альбер изменился в лице, — что артефакт может воздействовать на твоем... то есть на ментальном уровне?       — Да.       — Тогда... — По лицу Розалин пробежала тень. — Что нам делать?       — Не верьте... тому, что... видите или слышите. — Кейл с досадой посмотрел на тыльную сторону ладони, по которой уже расползалась корочка льда. — Верьте тому, к чему можете прикоснуться.              

◌ ◌ ◌ ◌ ◌

                    Бежать. Бежать.       Лес смазался. Чхве Хан уже не замечал, как лучи полуденного солнца подсвечивают деревья, — этот лес никогда не был приветливым, разве что пытался казаться таким. Чхве Хан откуда-то знал: тропа за тропой, он будет становиться все опаснее, все непредсказуемее.       Все темнее.       Чхве Хан помнил, что бежать было нельзя: треск ломающихся веток, шорох опадающей листвы, хруст сухостоя, шум его собственного прерывистого дыхания...       Лес слышал все — пусть.       Чхве Хан помнил, что бежать было нельзя: запахи его пота и чужой крови смешивались с приторно-сладким, тяжелым ароматом смолы — черной то ли из-за мертвой маны, пропитавшей почву, то ли из-за темномагического артефакта. Она сочилась, вздуваясь пузырями, и стекала по стволам деревьев, оставляя блестящие, маслянистые следы...       Лес чуял все — пусть.       Он успеет, и никто не пострадает. Он успеет, и никто не умрет.       Не сегодня. Не в этот раз.              

◌ ◌ ◌ ◌ ◌

                    Розалин и не поверила своим глазам, когда заметила на полу разбитый флакон. Она опустила руку, и мелкие осколки орхалика, высыпавшиеся из флакона, тускло замерцали в свете посоха.       — Не верь тому, что видишь и слышишь, — шепотом напомнила себе Розалин. — Верь тому, к чему можешь прикоснуться.       Она поддела флакон мыском сапога, и тот перекатился с едва уловимым хрустом.       — Мисс... Розалин? — Кейл, подошедший к ней со спины, осторожно коснулся ее плеча, и ротарка вздрогнула: ладонь менталиста была обжигающе ледяной. — Вы... в порядке?       — Я... Я порядке, не беспокойся. — Розалин перехватила его руку прежде, чем тот спрятал ее в карман. — А вот в порядке ли Чхве Хан? — Ее пальцы дрогнули, когда она провела по корочке льда на запястье Кейла. — Что такого он мог увидеть или даже услышать, если выронил мой флакон? И почему я... Почему мы ничего не почувствовали?       Такой же самый вопрос она задала бы и Альберу Кроссману, если бы он был рядом — вернее, если бы она могла взять его за руку так же, как и Кейла Барроу. Почему больше никто из их связки не страдал от холода, который сковывал менталиста? Она же видела — они же видели, — что каждый шаг давался ему все труднее...       Розалин молча приложила руку к груди. Красновато-прозрачный кристалл на конце ее посоха пульсировал так же размеренно, как и ее сердце.       Как будто вокруг ничего не происходило. Как будто все, что она видела, слышала или чувствовала, происходило в ее голове — и только в ее голове...       Она закрыла глаза, прислушиваясь к биению своего сердца — и потому уже не увидела, с какой усталостью Кейл посмотрел на свою опустевшую ладонь.              

◌ ◌ ◌ ◌ ◌

                    Альбер не сразу заметил, что менталист остановился, а когда заметил, их уже разделяло шагов десять — хотя, может, и больше: в полутьме коридора так сразу и не поймешь.       — Скажи, пожалуйста, что ты одумался, — со вздохом попросил кронпринц, возвращаясь к менталисту, — и решил, что не пойдешь за мной...       — Не... одумался, — криво усмехнулся Кейл. — Но, да, ваше высочество... вы правы... Не пойду.       — Почему? — все же уточнил кронпринц.       — Я больше... не вижу ни Чхве Хана, ни... мисс Розалин.       — А Мэ... — Альбер сразу поправился: — то есть мисс Мэри?       — А мисс Мэри, — чуть поморщился Кейл, — я с самого начала... то видел, то... не видел.       Альбер надолго замолчал, обдумывая услышанное. А менталист, решив, что сказал все, что должен был, медленно опустился на каменный пол.       «Человек, ты же будешь осторожен?..» — с тревогой спросил Раон, спрыгнув к нему на колени.       «А ты?» — тут же ввернул малышу Кейл.       «Я первый спросил!»       — Что ты собираешься делать? — наконец не выдержал и кронпринц.       — Попробую... вернуть их.       — Как?       — Как-нибудь. — Кейл даже почувствовал облегчение, когда прислонился спиной к стене. — Ваше высочество... если вы попробуете... отвлечь на себя артефакт, то... окажете мне... услугу. — Он закрыл глаза. — А теперь... Замолчите. Оба.       — Оба? — растерянно переспросил кронпринц.       Но Кейл ничего ему не ответил.