Avalanche

      Он лихорадочно соображал.       Если всё то, что он только что услышал в новостях и то, что ему сообщил Умино было правдой, то… это уже даже не просто про «пиздец». Это про конец. Всему. И полетит не только его голова. Но это хер с ним, насрать. Он-то давно привык что его жизнь — гонки по вертикали...       А вот на Саске насрать не было. Потому что во-первых он не должен пострадать из-за сомнительных действий своего мудаковатого братца, а во-вторых — он был одним из двоих людей во всей этой блядской Вселенной, кто действительно был важен для Обито.       По карьере парня только что прозвучал траурный колокол, хотя сам он этого, возможно, ещё не понял. Такие вещи не прощают и не забывают, особенно учитывая тесноту мира, в котором они жили.              Но в сложившихся обстоятельствах это уже было не первое, не второе и даже не двадцать второе. Пацана надо было срочно прятать. А чтобы спрятать — его надо увозить отсюда нахер. В идеале — в другую страну, но это уже не рассматривалось. Тут все дорожки были перекрыты. Реши они сунуться хоть в какой-нибудь аэропорт или на вокзал — с ними тут же захотят побеседовать и это как минимум.       В Японии же, он знал только одно место, где было действительно безопасно для обоих. Только, сначала надо прихватить всё барахло, пока…       БЛЯТЬ!!!! ПОКА НЕ АРЕСТОВАЛИ ИМУЩЕСТВО! Потому что именно с этого всё и начнётся.       В его созревающем плане было одно малюсенькое «но»: с единственным человек, которому он доверял и который мог им помочь, он успел разругаться в пух и прах. И как теперь просить об услуге — не имел понятия. Хотя... вообще-то блять, он Обито, мать его, Учиха. Он никогда не просит.       Но в тоже самое время, прекрасно понимал, что если тот, к кому он собрался, скажет «иди на хуй», ничего другого ему не останется.       Он заметался по пространству квартиры, хватаясь то за одно, то за другое и бросал в кучу в середине.       Саске стоял и не понимал ничего. На его телефон, зажатый в руке, обрушился шквал уведомлений. И этот звук, наконец, вернул Обито в нужное русло. Он подлетел к парню и выхватил телефон:              — На хуй! Выключи! И не включай его.              — Но…              — Никаких «но», Саске. Мы в говне.       Он ломанулся за курткой, потом остановился:       — Быстро, едем к вам. Надо забрать все твои вещи, чтоб ни одного носка не осталось. Всё! Вообще всё! Документы, шмотки, ноутбук, зарядки, снарягу, всю хуйню... — он осмотрелся, — ... а, блять, снаряга здесь. Отлично. Короче, нам срочно надо валить из города!       — Ты чё, ебанулся? — глаза Саске не переставали расширяться от того, что он слышал. — Куда валить? Тут вся моя жизнь… И какого хуя я вообще должен валить?       — Уже нет, Саске! Больше тут у тебя жизни не будет, — он повернулся к нему и хлопнул по плечу. — Говорить будем потом, сейчас надо делать. Времени нет.       Единственное, что в тот момент заставило Саске пошевелиться, было то, что Обито не шутил. Ему даже показалось, что тот был напуган. Поэтому, просто кивнул и в следующий момент они уже бежали прямо на подземную парковку, к фургону Обито.              Добравшись до соседнего района, пробирались к квартире, как пара воров, постоянно озираясь по сторонам. Ключ в замочную скважину, Саске вставлял трясущимися руками.       Встретивший их коридор тонул в полутьме, которую разбавлял только свет из не зашторенных окон. Всё выглядело как всегда. Будто ничего и не случилось. Будто оглушающий голос диктора не стоял в голове.       Он прошёл в свою комнату не разуваясь и, вытащив сумки из шкафа, принялся паковаться.       Куда он едет? Куда он бежит? От чего? От кого? Боже… блять, как много вопросов и ни одного ответа. В мыслях всплыли слова о хищении и только тогда до него постепенно стало доходить, что это не просто про скандал.       Обито, тем временем, пошёл в комнату Итачи. Ещё когда они были у него и он стоял перед экраном не веря в то, что слышит, он, вдруг, вспомнил одну фразу, брошенную Итачи как-то раз «под градусом»:       «Если что-то случится, ищи под нижним ящиком стола. Знаешь только ты».       Ну, вот и случилось.       «Сука, неужели ты уже тогда знал к чему всё идет? Ой бля-я-я-ять… Что же ты натворил, чёртов ублюдок!!?»              Обито присел перед столом с ящиками в пол. Вытащив самый нижний с пазов, он долго ощупывал поверхность под ним. Ничего там не было. Пол и пол. Но он-то знал, что всё это не просто так. Пощупав углы, обнаружил зазор. Вытащил из кармана мультитул и поддел панель. Там были бабки. Достаточно, чтобы что-то начать, но не столько, чтобы на это можно было безбедно существовать. А поверх них, лежал листок с запиской:       «Если ты это читаешь — значит, всё пошло не так. Не ищи меня. И сам исчезни. Позаботься о Саске. У него больше никого нет. Я знал, что когда-нибудь это произойдёт. Прости».       — Блять… — выдохнул Обито.       Затем встал, подошёл к комоду и вытащил спортивную сумку, с которой Итачи когда-то ездил на соревнования. Переложил туда все деньги, листок смял и сунул в карман. Поставил панель и ящик на место. Потом быстро пробежался глазами по комнате и забрал ещё несколько ценных для Итачи вещей. Но не для того, чтобы «сохранять» их на память. Он знал им цену и собирался их продать.       «Пидрила, блять…»       Затем, направился в комнату Саске. Там он застал его сидящим на кровати, с закрытым ладонями лицом. Перед ним валялись полу-собранные сумки и куча барахла. Столько же всё ещё валялось на полках и столе:              — Поторопись! Поторопись же, блять! Чё ты сел? Давай быстрее! — Обито схватил одну из сумок и стал сгребать со стола всё, что там лежало.       Саске нехотя поднялся и продолжил собирать шмотки. Руки тряслись. В голову приходило по тысяче мыслей в секунду, но они тут же обрывались. Открыв комод, принялся швырять в сумку всё, что там было, даже не пытаясь утрамбовывать. Потом ящик с отвёртками, проводами, наушниками, зарядками, парой пауэрбенков, жесткими дисками, GoPro и креплениями. Потом выволок из шкафа спрей для ботинок, сменные линзы, остатки снаряги, которые всё ещё были здесь. А после, вообще потерял фокус на том, что делал.       Он огляделся по сторонам. Комната изменилась и приняла такой убогий вид, что стало жалко. Но всего на мгновение. Часть его вещей уже давно была у Обито. На глазах выступили предательские слёзы, но не от жалости, а от злости и бессилия.       — Я всё, — сказал он жёстко. — Больше ничего моего тут нет.       Обито тоже ещё раз осмотрелся, выдвинул пару ящиков и кивнул:              — Всё, погнали отсюда. Теперь надо собрать моё барахло.       — И куда потом? — спросил Саске не глядя на него.       Обито нервничал. Думал, злился и быстро дышал, прекрасно понимая, что валить из города надо уже сегодня. Заночуют прямо в фургоне. А завтра утром он будет звонить и, если потребуется, молить. Никто другой помочь им теперь не мог.       — Утром в сторону Фудзи. Если примут.       — А если нет?       — Тогда… в душе не ебу.       Они быстро погрузили вещи в фургон и тронулись с парковки. В тот момент, когда они почти свернули в конце улицы, несколько полицейских машин подъехало к дому. Обито кинул взгляд в зеркало заднего вида и надавил на газ.

***

      Какаши был в шоке.       Он вышел на улицу, перекидывая сумку через плечо, в которую хотел бы сейчас сложить не только свои документы, но и чёртовы, визжащие, как стадо малолеток при виде молодого, горячего Эксела Роуза, мысли. И в тоже самое время он был так сильно взбешён.       Выглядел при этом как всегда. И никто бы не догадался, что внутри не просто горит. Там — полыхал дьявольский костёр. Последний раз он видел причину этого костра несколько месяцев назад и они тогда знатно посрались. Из-за всего. Вот просто из-за всего вокруг: из-за работы, из-за прошлого, из-за настоящего, из-за того, что один вечно молчит, а второй вечно ржёт, даже когда не надо. Из-за вечного расстояния между ними, которое, к сожалению, выражалось в километрах. А должны были…       Да хуй его знает, что они должны были. Там всё было давно запутано и запущено. Они трахались, молчали, снова трахались, снова молчали… И за всё эти годы был только один раз, когда серьезный разговор действительно имел место быть — прежде, чем начать трахаться вообще. Точнее… уже после.       Время шло, и Какаши, наконец, выдохся.       Он хотел просто тихо закончить сезон, оставить хозяйство на Узумаки и съебаться куда-нибудь в Саппоро или Нисеко, спать до полудня, читать свои книжки и больше никогда, сука, не возвращаться. Чтобы никто не мог его найти. И он тоже.              Но достаточно было просто одного звонка. И всё.              Сгорел план и Какаши тоже сгорел. Потому что в тот момент, когда получил этот звонок и услышал то, что услышал, он хотел уже совсем другого — чтобы этот сезон больше никогда не заканчивался.       Он добрался до центра посёлка буквально за пять минут. Но для того, чтобы припарковаться, пришлось гонять вокруг ещё минут десять. И, наконец, припарковав снегоход прямо перед зданием, принялся курить, вместо того, чтобы спешить.       В голове была война. Он не хотел его видеть. И в тоже самое время желал только этого.       Когда дошёл до пункта как их расположить, потому что речь шла не про несколько дней, а про… месяцы, вдруг понял что не знает, что с этим делать. С Обито всё было плюс-минус ясно — конечно он будет жить в его крыле.        Но второй…       Какаши даже думать боялся, как говорить об этом Узумаки. Он уже представлял как сообщит ему и что из этого получится.       Он будет орать. Спорить. Жужжать над ухом, как этот его сраный будильник в 6:20. И это учитывая кого именно к нему подселят. Какаши примерно представлял, хоть и видел парня всего пару раз.       Он смотрел не моргая в одну точку и отрицательно мотал головой:       — Бля-я-я-ять, — выдохнул в голос.       Выбросив бычок в урну, зашёл в здание, на ресепшен, где, как обычно, не было бестолковой идиотки, которая должна быть на месте ВСЕГДА! Это же ресепшен. Ладно, потом.       Забрал оставленные для него заявки из секции на стойке и направился в свою каморку. Там разобрал их, открыл таблицу с графиком и начал двигать ячейки.       Все будут в ахуе и все будут орать. Потому что сегодня до восьми должен был быть один Узумаки, но вместо этого — до восьми будут все, кроме Узумаки. Он будет до обеда.       А потом возьмёт ведро, тряпки, средства, швабру, и пойдёт убирать своё крыло. Потому что его половина — это анархия. И теперь в неё заселится ещё и катастрофа.       Он на мгновение представил этих двоих в одном крыле. С одной на двоих ванной. И с одной на двоих сушилкой для белья.       И закрыл глаза.       — Бля… — повторил он. — Я сдохну. И не уеду никуда.

***

      Наруто встречал первую группу на склоне. Юнцы. Выёбистые. Всё как и ожидалось: в куртках за пол его зарплаты, с новыми досками, в новых ботинках и шлемах с закреплёнными на них GoPro. А, ну и, конечно же, уверенностью, которой было больше чем умений.       Он сканировал их взглядом как рентген, натягивая перчатки:       — Так, ласточки мои золотые. Сейчас, вы будете мне доказывать, что решение не работать в офисе — не было ошибкой. И что я не зря вкалываю тут, слушая как вы орёте «я не готов», «мне мама запретила» и «а можно просто покататься?» Ответы: «мне насрать», «я не ваша мама» и «нет, нельзя».       Он сунул в ухо амбушюр , поправил бафф и уже более серьёзно добавил:       — Сегодня учим фротн с тэйл баттером. Если вы не поняли, что это — это не потому что сложно, а потому что вы — тупые. Но ничего, сейчас покажу.       — С чем?!       — Боже… ну я же по-японски говорю, нет? — спросил он себя под нос.       И продолжил уже громче:       — С мозгами, надеюсь. Значит так, на человечьем: фронтсайд сто восемьдесят, это когда ты выкатываешься вперёд, подрубаешь олли и в воздухе даёшь пол-оборота по ходу — не через жопу, не в слоуп — а как положено, по фронту. А потом — не разваливаешься, как мешок, а садишься на заднюю ногу, давишь на тэйл и волочишь его по склону, типа батришь хвостом доски, как будто намазываешь масло на круассан. Смотрим.       Он чуть расстегнул ворот куртки, встегнулся в крепления, взял небольшой разгон и направил доску вниз. Она мягко зашуршала по насту. В следующий момент, он чуть подсел, щёлкнул тэйлом, оторвался от поверхности и в воздухе чётко закрутил фронт сто восемьдесят.       Дальше никакого стандартного приземления не было: он осознанно ввалился назад, сел на заднюю ногу, как на невидимый табурет и поймал баланс в баттере — хвост доски вжался в склон, нос завис в воздухе.       Он протащил на тэйле несколько метров, держа корпус в стабильном балансе. Доска пружинила, поскрипывая под давлением, но держала. Потом он мягко опустил нос, выровнялся и спокойно докатил до конца, притормаживая пыльным облачком снега.       Вернувшись к группе, на ходу сказал:       — Вот это и есть тейл баттер.       Он выстегнулся из креплений и достал термокружку, лежавшую в рюкзаке вместе с бумагами, среди общей горы вещей:       — Ты не падаешь. Ты садишься на хвост и тащишь его по склону, пока нос висит в воздухе. Это выглядит красиво, если у тебя есть баланс. А если нет — как мешок с говном. Давайте, стройтесь. И начинаем.       Первым пошёл Икуя. Высокий, худой, с торчащими во все стороны волосами, как у петуха, с почти оправданной самоуверенностью в комплекте. Всегда первый. Потому что у него и батя гонщик, и мать бывшая фигуристка, и вообще, с детства вся жизнь в «поехали!».       Он дал разгон, подпрыгнул, закрутил — 180 есть, всё чётко. Сел на хвост, и буквально на секунду встал в баттер, прям как надо. Но сразу потерял баланс и начал заваливаться назад. Доска вывезла его прямо жопой в сугроб.       Наруто сделал глоток и почти подавился:       — Что ты туда льёшь, блять? Кровь своих жертв что ли? — выдохнул он сквозь зубы. — Буээ…       Потом посмотрел на ковыряющегося в снегу Икую и крикнул:       — Отвратительно!       Вторым номером вышел тихий, зажатый пацан, которого вообще не понятно зачем сюда затащили. Может, за компанию. Может, сам захотел, но потом передумал. Он поехал, сделал крошечный олли, едва повернулся, но разворота доски было недостаточно. Заехал хвостом на снег и тут же впечатался лицом прямо в склон.       — Вот! — воскликнул Наруто морщась от горечи. — Бесславное падение века. Это был не фронтсайд 180, это был факсайд 911.       Отпил ещё, чуть не выплюнув. Но воду он забыл, а пить было больше нечего. Потом усмехнулся и добавил:       — Там в баре, после десяти наливают бесплатно за лучший рассказ про наебнейшен.       — Нас не пускают в бар, — отозвался кто-то из команды.       — Ах не пускают!? — Наруто ехидно оскалился. — Что ж, в таком случае буду пользоваться вашими фейлами.       Второй доковылял до них и рухнул на снег:       — Я больше не могу.       Наруто медленно выдохнул через нос:       — НО МЫ ЖЕ ТОЛЬКО НАЧАЛИ, ЧТО ЗНАЧИТ НЕ МОГУ? ЗАДЕРИ НОГУ! — потом чуть остыл. — Ну хоть не поломался… Но был близок.       Третий, четвёртый…       «Откуда вы повылазили, чудовища?» — он только успевал закатывать глаза.       Уже собрался было звать следующего, как на запястье завибрировали часы, сообщая, что упало новое уведомление. Снял перчатку, нагнулся к рюкзаку, вытащил телефон и увидел оповещение из чата команды «STAFF-FUJI-BESTSEASON».       — Так, вам повезло. Перерыв пять минут.       И отвернувшись от солнца, согнулся над экраном:       @eyeontheline (Какаши): 📣 ИЗМЕНЕНИЯ В ГРАФИКЕ НА СЕГОДНЯ. ВСЕМ ПОДТВЕРДИТЬ.              Наруто открыл вложенный файл и так и ахнул. Тут же вернулся в чат и начал строчить гневное сообщение.              @fuckgravity (Наруто): …а где мой блок до восьми? Ты чё, выкинул меня, как мусор? Ты просто Бог тайм-менеджмента.       @howling_downhill (Киба): У меня теперь группа и личка в один слот. Уведомление сгорело, как моя надежда лечь раньше полуночи.       @petal2metal (Ино): За что??? Я была на лёгком склоне, почему теперь веду «продвинутых»? Они меня сожрут. Они в прошлом сезоне одного инструктора зарыли под наст. Досками.       @debug_yourself (Шино): Мне кажется или нас всех взяли и просто перемешали?       @tooltime_boy (Канкуро): У меня вообще выходной так-то. Точнее, БЫЛ. Теперь у меня группа детей. ШЕСТЕРЫХ. Что за детский ад, блять? Если дашь ещё две по шесть, получится 666.       @dust_bastard (Гаара): ОБЪЯСНИ МНЕ, ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЖЕНСКУЮ ГРУППУ В 17:00? ГДЕ МОЯ ПЕРСОНАЛКА С ХЬЮГА?! ОН ЗАПИСАН НА МЕНЯ С ОСЕНИ. ЭТО МОЙ КЛИЕНТ. Я ПОЛИРОВАЛ ЕГО КАК СВОЮ ДЕКУ.       @petal2metal (Ино): @dust_bastard, может он просто захотел кого-то помягче…       @dust_bastard (Гаара): ТИШИНА. НИКТО НЕ МЯГЧЕ МЕНЯ НА ТРЕНИРОВКАХ. И ОН ХОТЕЛ НЕ ТОГО, О ЧЁМ ТЫ ГОВОРИШЬ.       @fuckgravity (Наруто): Я В АХУЕ ОБЕСКУРАЖЕН, БЛЯТЬ! @eyeontheline, ВЕРНИ ВСЁ НАЗАД.       @howling_downhill (Киба): Ооо… Ты ещё жив? Я думал ты уже в офисе…       @fuckgravity (Наруто): Был бы. Если бы не группа пиздюков.       @debug_yourself (Шино): Звучит как рабство.       @tooltime_boy (Канкуро): А что если… это всё план?       @dust_bastard (Гаара): ТЫ, БЛЯТЬ, ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ОН СПЕЦИАЛЬНО СДВИНУЛ МНЕ ТРЕНЮ С ХЬЮГА??       @eyeontheline (Какаши): Я смотрю, у вас дохера свободного времени?@howling_downhill твоя личка перенесена на завтра. @tooltime_boy ещё слово и я так и сделаю. @dust_bastard ТВОЯ ТРЕНИРОВКА С ХЬЮГА В 20:00, РАЗУЙ ГЛАЗА. @petal2metal надень штаны с лавинам датчиком, если не вернёшься до завтра — организую поисковиков. @debug_yourself без нытья, у тебя всё расписано по минутам. @fuckgravity ко мне в офис, сразу после группы.       В чате тут же повисла гнетущая тишина.       Наруто хмыкнул, убирая телефон в карман куртки. Натянул перчатку, окинул недовольным взглядом юнцов и снова принялся за свою кружку:       — Так! На сегодня у каждого по три попытки. Потом я показываю вам мастер-класс, и вы все начинаете писать заявления на смену инструктора, потому что у вас начнут подгорать жопы.       Пацаны переглянулись. Один из них, в балаклаве с логотипом какого-то ноунейм-бренда, хмыкнул:       — Я точно всё делаю правильно. У меня не та доска. Мне вообще-то другую под сезон обещали…       — Ооо, — затянул Наруто, отхлёбывая и снова кривясь. — Что со снегом? Тоже не тот? Воздух не слишком плотный? Звёзды? Правильно встали?       — Да я просто…       — Просто пробуй, — оборвал его Наруто. — Пиздеть — тоже навык. Но не спортивный.       Парень оттолкнулся, чуть соскользнул с пяток и погнал. И почему-то решил делать только баттер, но завалился почти сразу: доска зарылась, жопа улетела в небо, и он смачно приложился плечом.       — ПЛЮС БАЛЛ ЗА КРАСОТУ! — крикнул Наруто. — Минус восемьсот — за всё остальное!       Другой, мелкий, но дико упёртый, стартовал следующим. Он разогнался, чётко сделал фронтсайд, перешёл к баттеру и почти вытянул, но не успел выровнять доску, и её кинуло вперёд. Уж каким чудом не упал — оставалось загадкой.       — О! Вот! — Наруто показал на него кружкой. — Этот выживет. Мозгов нет — зато есть стойка.       Прогнал их по кругу ровно три раза, сопровождая всё это недовольными комментариями. Затем, сунул кружку в рюкзак и крикнул одному из инструкторов, чтобы приглядел за вещами, пока его не будет.       Затем, повернулся к своей «золотой молодёжи»:       — Так, на сегодня — всё. Завтра в то же время, здесь же, — он указал на пространство двумя указательными пальцами. — Ясно?       Дождавшись еле слышное «да» и кивки, спрятанные за тяжёлым дыханием, он снова шагнул к доске, которой пользовался на работе. Сучка была хороша, но не любима. Любимую он таскал только на серьёзные тренировки или когда катал сам:       — А сейчас, — он встегнулся в крепления, — достаём свои блокнотики, включаем камеры и фиксируем всё происходящее. Глазами — только на меня. Ртом не дышим, чтоб слюни не мешали.       Он вышел на широкий простор зелёной полосы. Солнце лупило в зеркальную гладь голубой линзы маски.       В тот момент, когда любой нормальный райдер по классике жанра врубил бы олли , он сделал нолли. Прыжок с носа. Сложнее, резче, а значит — вкуснее.       В воздухе он развернулся корпусом и приземлился в свиче, спиной вперёд. То есть, по факту, катился «не своей» ногой. Но выглядело так, будто это — его единственная. И всем остальным надо срочно завидовать.       Приземлился и сразу в седло: резкий присед на заднюю ногу, нос доски задрался вверх, хвост вгрызся в снег. Он скользил так, будто сидел на собственном хвосте, балансируя корпусом в сантиметрах от снега. Всё держала одна нога. Один точный, ебуче-выверенный баланс.       И это был уже не просто тэйл баттер. Это был тэйл баттер наоборот. Стиль. Контроль. Понты, если угодно.       Он протащил хвост через снег и крошево ровно шесть метров. Потом, выровнял доску и ушёл в плавный карв, оставляя за собой глубокий, жирный след.       Очень далеко, за его спиной послышался свист и восторженные крики. Они видели, как он выстегнулся из креплений, подхватил доску и пошёл в сторону административного здания. А сами шептались, направляясь к подъёмнику:       — Неадекватный.       — Зато кайфовый.

***

      Доску оставил прямо у входа, сунув её в металлическую стойку с надписью «STAFF ONLY», где уже стояли три других доски и зашёл внутрь.       И первое, что его тут ждало — баррикада из орущих людей, которые просто неистовствовали: кто-то требовал вернуть деньги за херовую снарягу, кто-то орал в телефон, что «это пиздец, а не отпуск», кто-то просто стоял с красным лицом и ждал, когда его заметят. За стойкой, конечно, никого. Как всегда.       «Надо сказать Какаши. Это бардак» — недовольно подумал он, сворачивая за угол и быстрыми шагами направляясь в конец коридора.       Дверь в кабинет была плотно закрыта, но Наруто не стал стучать. Просто распахнул её и по-свойски зашёл внутрь.       Какаши сидел с очень кислой рожей, уткнувшись в телефон и медленно скроля список покупок. Наруто встал прямо перед ним, упёрся руками в стол и глянул сверху вниз:       — Сенсей, я хотел бы уточнить ЧТО. ЭТО. ЗА. ХУЙНЯ?       Тот, наконец, поднял от экрана глаза, потёрся подбородком о раскрытую ладонь и сказал:       — Предсказуемо.       — Если я не получу объяснений, то щас же захочу оформить жалобу, блять.       Какаши встал, сунул руки в карманы штанов и отошёл к окну:       — К нам… приезжают гости. На весь сезон.       Наруто, не меняя позы, повернул голову в его сторону:       — И?       — Утром звонил Обито.       Блондин сверлил взглядом затылок Какаши. Он прекрасно знал, кто такой Обито. В первую их встречу — они пиздились. В другую — обожрались глинтвейном и орали песни. Ещё в какой-то раз, Обито навёл шороха за считанные секунды и орал матом на весь склон, увидев, что кто-то занял его любимый курум. А на какой-то из апрешек, он просто стоял у барной стойки, ржал над чьей-то историей и пил абсент шотами, что тут не делал никто. Потом, как они ещё в какой-то раз, на спор прыгали на киккерах. Разъёбный тип, да. Они с ним были на одной волне. И он знал, что между ними с Какаши искрит уже хуй его знает сколько миллионов световых лет.       — Обито? Ну и чё? Он же всегда приезжает, когда ему вздумается, я-то тут при чём?       Какаши повернулся к нему и прислонился бедром к подоконнику, скрестив руки на груди:       — Он приедет не один.       Наруто принял зеркальную позу:       — Иииии???       Какаши выдохнул через нос. Терпение явно подходило к концу.       — И его племянник будет жить во второй спальне в твоём крыле.       Повисла тишина, нарушаемая тяжелыми ударами капель о раковину где-то в санузле за стеной. Какаши готовился к худшему.       — Племянник? Чей племянник? — Наруто смотрел на него абсолютно не понимающими глазами.       — Племянник Обито.       Он несколько раз хмыкнул. Затем упёр руку в бок. Усмехался, мотая головой и порываясь что-то сказать, вытягивал указательный палец в сторону Какаши. Потом закрыл глаза и начал нервно притопывать ногой. Долго-долго дышал, но кончилось именно тем, чего Какаши и ожидал:       — ЧТООООООООО?! — блондин без разгона начал орать. — ТЫ СЕРЬЁЗНО?! У МЕНЯ В КРЫЛЕ?! С МОИМИ ШМОТКАМИ, С МОИМИ УТКАМИ, С МОИМИ ЖУРНАЛАМИ! ДА ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?!       Какаши ждал пока он наорётся.              — Наруто.       — НЕ НАРУТКАЙ! Я НЕ ГОТОВ ДЕЛИТЬ СВОЁ КРЫЛО НИ С КЕМ!       — Я готов снизить аренду ещё на половину, — мрачно процедил Какаши.       — ДА НЕ НАДО НИ ХЕРА СНИЖАТЬ! Я ИТАК ПЛАЧУ ТЕБЕ СЕНЫ! Я ПРОСТО НЕ ПОНИМАЮ ПОЧЕМУ ИМЕННО Я ДОЛЖЕН СТРАДАТЬ? ЗА ЧТО ВООБЩЕ? ПОЧЕМУ НЕ ПОСЕЛИТЬ ЕГО В ГОСТИНИЦУ ИЛИ В ГОРНЫЙ ДОМИК, А? ЭТО ЖЕ ОХУЕННАЯ ИДЕЯ — ПУСТЬ ЖИВЁТ В ГОРАХ.       — Там нет ни света, ни воды и тебе об этом известно, — Какаши прошёлся вдоль окна, вспоминая старую хижину, в которой можно было разве что переждать бурю. — Просто. Так. Нужно.       Какаши прекрасно помнил о том, что Обито говорил что-то про новости, но у него не было времени. Да и интернет появился буквально за пять минут до того, как он отправил всем график.       Наруто тяжело выдохнул и злобно проговорил:       — Я всё равно не пойму чё от меня-то надо.       — Освободить вторую спальню, убраться в крыле. И помочь мне с уборкой внизу.       Наруто смотрел на него с лицом человека, которого только что уволили, отымели и поставили в очередь в HelloWork.       — Я… Уборку??? Я… — Наруто приложил руку к груди. — Мне плохо. У МЕНЯ, БЛЯТЬ, ЩАС БУДЕТ МИКРОИНСУЛЬТ.       — Инсульт может случиться только в мозге. Но тебе это не грозит.       Наруто тут же отдёрнул руку. В кармане завибрировал телефон. Он проигнорировал.       — Ну а что если мне будет некомфортно с ним жить? Что если он говно? Что если он мне не понравится?       — О, Наруто, — Какаши сверлил его взглядом, — он тебе ОЧЕНЬ не понравится. И это, кстати, будет взаимно. Так что я ожидаю от тебя благоразумия и уважения. И просто, по возможности, не спалить мой единственный дом, потому что иначе, я буду жить в твоей квартире в Токио. А вот где будешь жить ты — не имею понятия.       Наруто принялся ходить по кабинету кругами, мотая головой:       — Я просто в ахуе. Ты это понимаешь? Я в полном, блять, ахуе. У меня и так сезон идёт как по граблям, а теперь ты ещё… С ВОТ ЭТИМ ВОТ ВСЕМ.       Какаши надоело. Он злобно зыркнул на блондина, пересёкся с ним взглядом, отчего тот сразу сбавил пыл:       — Выметайся, — Какаши махнул в сторону двери. — Время, между прочим, идёт. Гости скоро будут, а твой свинарник ещё даже не тронут. Пока.       — Пока, блять, — рыкнул Наруто, выходя и хлопая дверью.       На выходе из здания, он потянул на себя тяжёлую стеклянную дверь, и на него обрушился зимний, хрустящий, ледяной воздух. Забрал доску и сунул подмышку.       Надо было пиздовать на подъёмник, забирать вещи, потом снова спускаться и ехать домой. Он убеждал себя, что надо было просто сказать твёрдое «НЕТ», но чё теперь об этом сокрушаться-то!?       Снег скрипел под его ботинками, вдоль дороги ползли клубы пара от вентиляций, а он выходил из себя всё больше и больше. Вспомнил, что что-то приходило на телефон. Стащил зубами перчатку и остановился.       Экран отсвечивал от солнца и ему потребовалась минута, чтобы настроить яркость на экране, который никак не хотел реагировать на ледяные пальцы. Потом, наконец открыл сообщение:       @dust_bastard (Гаара): вечером двигаем на апрешку?       Наруто решил, что да, блять, конкретно он — абсолютно точно двигает.       @fuckgravity (Наруто): был у Всевидящего Ока. у меня микроинсульт. могу только пить и жаловаться.       Скривил лицо в злобной гримасе, закинул доску на плечо — и пошёл к подъёмнику, предвкушая очень херовый, длинный день в дерьме и несколько часов рая с друзьями.