Avalanche

      Обито проснулся от того, что спина превратилась в ледяной кусок мяса. Они стояли на небольшой парковке заправочной станции в тридцати километрах от Токио. Внутри было минус десять, если не ниже. Стёкла запотели от дыхания и снаружи покрылись коркой инея. Он пошевелился, попытался сесть и сразу выругался в голос:       — Сука, блять… хер ли так холодно… пиздец…       Он потянулся к рулю и включил зажигание. Стартер пару раз чихнул. Мотор схватился только с третьей попытки и закашлялся сизым дымом. Врубил печку на максимум, но она дула ледяным ветром ещё минут десять, пока не начало хоть как-то теплеть.       Саске спал на соседнем кресле, отвернувшись к окну. Обито глянул на него и хлопнул по плечу:       — Эй, просыпайся.       Парень дёрнулся и резко открыл глаза, не сразу поняв где он. Потом вспомнил, выпрямился и попытался разогнуть шею.       — Сколько время? — сонно выдохнул он.       Обито бросил взгляд на приборную панель:       — Полвосьмого, — ответил зевая. — Надо валить отсюда. Но сначала поссать и чё-нить пожрать... — почесал затылок и натянул шапку, — ... да и позвонить уже надо бы.       Он не стал глушить фургон. Захлопнув дверь, нащупал бумажник в заднем кармане широких штанов и, так и не надев куртку, пошёл в сторону входа на станцию. Саске вышел следом.       Они взяли два стакана крепкого, обжигающего кофе, онигири, пару тамаго-сандо, несколько пакетиков конфет Look, пару банок энергетиков, воду и пару пачек сигарет.       Саске сел в фургон и сразу достал из пакета энергетик. Смысла в последовательности вода — еда — кофе — энергетик не было. Какая нахрен разница что отъедет первым: почки или желудок? Сейчас казалось, что жизнь кончена и в общем-то насрать.       Он открыл банку и сделал глоток, внимательно наблюдая за Обито. Тот закурил, поднёс трубку к уху и начал ходить кругами. Пока разговаривал, не переставал жестикулировать. По тому как он морщился, дёргался и хмурился, было видно, что он ведёт не светские беседы. На лице были написаны паника, злость и чёткое осознание, что всё это — не просто какая-то херня, которую можно отлежать, пересидеть и потом выдохнуть.       Саске смотрел в окно на заледеневшую землю, заплеванную парковку, прохожих в шапках, суетящихся у машин, на вмерзшую в стекло снежную крошку… Всё это было нормальной жизнью. Вот только она шла мимо, как поезд. И он в этом поезде больше не ехал.       Вместо этого, он сидел в фургоне. С херово работающим обогревом и без малейшего понимания, что будет завтра.       Обито вернулся через пару минут. Закрыл дверь, мотнул головой и взял кофе из подстаканника. Печка, худо-бедно, гнала тепло.       Саске заговорил, глядя перед собой:       — Объясни, что происходит.       Обито почесал затылок и сделал глоток кофе.       — Всё хуёво. Что ещё объяснить — не знаю. Потому что реально не знаю. Ты думаешь он чё, посвящал меня в свои мутные схемы? Нет, не посвящал. Более того — не слушал. Никогда.       —  Ну, и что дальше-то? Ты мне щас чё, хочешь сказать, что мы в Токио не вернемся? А как же Фонд? Как же спорт? Что мне делать?       — Что дальше? Да молиться, блять, чтоб нас в это не вписали — вот что! — рявкнул Обито, резко поворачиваясь к нему. — Тебе сколько лет? Думаешь, ты — просто «младший брат»? Забудь об этом. Они будут копать. Они уже, блять, копают. И если бы ты остался — тебя либо сделают соучастником, либо свидетелем. И то, и другое — поебень.       — Но где Итачи?       — Не имею понятия, блять. Может, уже даже не в стране. Может, уже с фальшивыми документами под чужой фамилией в Сингапуре или Сеуле. А может, наоборот, стоит на мосту и думает прыгать или нет. Бабки были у него. Всё было в его руках. Очевидно, как и причины исчезнуть.       Саске сглотнул, глядя в пол. Потом медленно поднял голову:       — Ты думаешь он правда...?       — Да откуда мне-то, блять, знать, ну?! — Обито выругался и откинулся в кресле. — Но если все доказательства против него — значит, либо да, либо кто-то сделал так, чтобы выглядело как «да». И если ты думаешь, что кто-то будет разбираться — не будут.       Они сидели в тишине. Только мотор урчал, и ветер стучал по кузову. Саске зажал пальцами переносицу и выдохнул:       — Значит, теперь мы просто… бежим?       — Нет, — Обито глянул на него. — Не просто бежим. Теперь всё по-другому. Без Токио и без старой жизни. И без наивных мыслей, что всё это как-то рассосётся. Не рассосётся. Всё пошло по пизде.       Он воткнул заднюю скорость и тронулся, посматривая назад и разворачиваясь.       — Поехали, короче. Тут больше делать нехуя. Нам надо быть там к вечеру.       — Где — там?       —Там, где нас не сдадут в участок. Надеюсь. Или хотя бы дадут поспать под крышей и отогреть яйца, прежде чем сдадут...       Фургон выехал с парковки и исчез в утреннем тумане.

***

      Наруто стоял посреди своего крыла на втором этаже и смотрел на него так, будто видел впервые. Ну и как вот это вот всё убрать за несколько часов, а?        Гость, блять… Племянничек Обито…       Человек, которого он даже в глаза не видел, но уже ненавидел за то, что тот вот-вот ступит сюда и вдохнёт воздух, который Наруто считал своим. Он зашёл во вторую спальню и принялся перетаскивать все свои вещи во вторую комнату, где спал сам. Сваливал всё это на кровать, решив что этой комнатой он займётся позже. Потому что в это пространство — всем путь заказан. И баста.       Ванная… Ой бля-я-я-ять…       Он спустился вниз за ведром, шваброй, тряпками и средствами, еле волоча всё это по лестнице назад, будто весило пару сотен килограмм. Распахнул дверь, щёлкнул выключателем и с дёргающимся глазом осмотрел фронт работ.       Недовольно посмотрел на уток. Одна, или один, хуй знает, из них смотрел(-а) на него с явным осуждением.       — Предатель, блять! Все вы против меня!       Сгрёб в охапку полотенца и, выйдя на антресоль, вышвырнул их вниз. Они приземлились на пол прямо рядом с шедшим мимо Какаши:       — Ты чё блять, решил меня похоронить под этим ворохом? — недовольно воскликнул тот.       — Ну извини, — без каких-либо извинений в голосе, зло усмехнулся в ответ Наруто, снова скрываясь в ванной.       Он драил плитку, раковину, зеркало и даже чёртов сортир. Особенно унизительным было последнее. Потому что ладно когда для себя, но для кого-то вообще не понятно кого?!! Нонсенс.       Закончив тут, быстро раскидал то, что валялось на кровати: журналы определил на подоконник, одежду — в маленький гардеробный отсек в углу комнаты, скрытый за отдельной дверью. Половину нахрен тоже в стирку, особенно вот эти вонючие носки.       Сначала хотел просто заправить кровать, но в итоге постельное бельё тоже решил отправить вниз, вместе с этой кучей одежды на полу. Только в этот раз не скидывал, а спустил, вместе с ведром и всем остальным. Ведь на очереди был ещё и первый этаж…       — Твою же мать! — без конца ругался он.       Корзина была переполнена. На то, чтобы всё это перестирать уйдут годы золотой молодости. На то чтобы разложить — ещё больше. Как же всё это бесило.       Какаши разбирал комнату для хранения и выволок оттуда в коридор всё, что там было. Проходя мимо, Наруто окинул взглядом свою доску, прикинул что ею надо бы позаниматься и позвать в какой-нибудь выходной ребят покатать для себя. Без этих вечных учеников и спиногрызов.       — Не стой! Нет времени! Иди занимайся кухней, — строго сказал Какаши, выглянув из-за двери и забирая доску из рук Наруто.       Блондин фыркнул, но пошёл. В раковине уже высилась гора кружек, термосов, мисок с засохшим раменом и кастрюль. На столе остались только пустые банки, крошки и забытый шейкер с засохшим, воняющим протеином. А на самой поверхности — остатки чего-то зелёного и страшного.       Он включил воду в раковине. И как только пар поднялся — окно запотело. Наруто закатал рукава, надел перчатки (жёлтые, конечно, оранжевые бы лопнули от злости) и начал мыть. Каждую кружку он тер так, чтобы стереть все воспоминания о том, что скоро сюда придёт чужак.       — Блять, — пробормотал он, глядя в отражение в окне. — Это же и мой дом. Ну почти мой!       Не его, да. Но здесь он себя чувствовал так, как никогда не чувствовал в своей квартире в Токио.       Закончив с посудой, принялся оттирать стол, вооружившись круглым ножом, чтобы не подрать поверхность. Какаши подошёл к нему и, скрестив руки на груди, спросил:       — Ты убрал уток?       — Утки остаются. Это мои парни!       — Тогда спрячь их. Чтоб не подумал, что живёт с психом.       — Зачем вводить его в заблуждение? — ехидно улыбнулся Наруто. — Я же не собираюсь притворяться милым.       Какаши косо посмотрел на него и потёр лицо. В сопровождении мыслей о том, как однажды возвращается с работы, а его дом полыхает на фоне заката, он взялся за пылесос и принялся наводить порядок на диване. Сразу после, всучил его едва успевшему стряхнуть последние крошки на пол, Наруто. А сам занялся камином.       — Пылесось всё и мой пол. Здесь, — он указал на камин и зону вокруг него, — я всё сделаю сам.       Камин занимал целую стену: грубо выложенный из серого местного камня, с широкой открытой топкой, в которой могло уместиться пол-дерева. Перед ним лежала старая, повидавшая жизнь медвежья шкура, которую чистить был тот ещё ад, но она была дорога как память. Отец был охотником и однажды подстрелил сучка, собиравшегося на него напасть. Но всё это было давно и не правда.       Сбоку, на кованной подставке висели покосившиеся от времени железные кочерги и щипцы. Какаши любил проводить здесь время, развалившись прямо перед огнём, особенно когда обнаружил, что ноги стали мёрзнуть больше обычного.       Он присел на корточки перед топкой, сгрёб золу щёткой в металлический совок и потянувшись внутрь, щёлкнул рычаг шибера, чтобы воздух уходил вверх.       Потом подошёл к дровнице, стоящей с другой стороны и подтащил её к топке. Поленья выложил «колодцем». Внутрь подкинул щепу и бумагу. Чиркнул длинной спичкой и маленькое пламя метнулось вверх с сухим треском.       Он сидел на корточках, уставившись в огонь и щурясь от жара. Подложил ещё пару поленьев. Огонь моментально охватил и их. Камень начал набирать тепло, отдавая его в комнату.       Сзади раздался щелчок выдёргиваемой вилки из розетки. Наруто принёс ему пылесос, бросив через плечо:       — Твой выход.       Какаши громко вздохнул и раздражённо глянул на блондина через плечо.       — Когда они приедут, будь повежливее.       Наруто кашлянул, приподняв брови:       — Может мне ещё поклон со шляпой отвесить?       — А ты умеешь? — тыкнул Какаши, принимаясь пылесосить возле камина.       Отборная брань Наруто утонула в громком гуле адской машины и Какаши уже не обращал на него внимания. Он пылесосил пару минут, потом нажал на кнопку и до него донесся звук шлепка мокрой тряпки об пол и прекращающаяся ругань:       — … понял, блять?       — Должно быть это была насыщенная речь.       Наруто одарил его испепеляющим взглядом, больше не проронив ни слова. Он был максимально оскорблён тем, что, оказывается, распинался в пустоту. Домыл чёртов пол и кинул тряпку в ведро. Потом накинул куртку и хлопнув дверью ушёл курить.       Какаши сходил за ведром, чтобы домыть у камина. И тоже делал это с каким-то небывалым остервенением. Так всё достало. Казалось, что если сейчас с него капнет пот, он зашипит на полу.       Наруто вернулся и пошёл к себе, бубня под нос что-то нечленораздельное. Какаши же осталось только спрятать уборочный инвентарь. Всё остальное было готово.       Он уже даже было собрался подняться наверх, чтобы сходить в душ, как со стороны дороги раздался характерный шорох: шипованная резина мягко шла по снегу, пробираясь к хорошо знакомой стоянке.       Тело Какаши впало в анабиоз. И так было каждый раз. Нет, он должен злиться на него. Злиться и всё. Но на этого мудака никогда не получалось злиться долго.       Он подошёл ко входу, ещё несколько минут собираясь с мыслями. Двигатель кашлянул и заглох. Следом послышался щелчок хлопнувшей двери.       Дёрнув ручку, вышел на крыльцо и сразу увидел замершую в свете фар фигуру, смотревшую прямо на него. Лица видно не было, только чёрную толстовку, с надвинутым на затылок капюшоном, руки, спрятанные в карманах широких штанов и рюкзак на плече. Тот медленно двинулся в его сторону и пока поднимался по ступенькам, время сдохло.       Глаза встретились. И в этом взгляде было всё сразу: соскучились так, что зубы сводило; хотели наброситься, вцепиться зубами в шею, в губы, в кожу… Но последняя ссора стояла между ними, как ледяная стена, которую ещё не растопили.       — Скучал? — нарушил тишину хриплый, низкий и такой родной голос.       — Нет, — ответил Какаши моментально.       — Пиздёжь, — лениво хмыкнул Обито. Но в его взгляде не было ни насмешки, ни уверенности.       Они стояли почти впритык. На расстоянии, где уже чувствуешь тепло, дыхание и тяжесть присутствия. Но не касались. Даже не дёрнулись навстречу друг к другу.       За спиной Обито хлопнула ещё одна дверь. Саске выбрался из фургона, но подходить не спешил. Он скользил глазами по пространству вокруг: по дому, по склону, задержался на бамбуковой изгороди, явно что-то скрывающей от него...       Потом перевёл взгляд на порог и медленно направился в их сторону, увидев, что оба смотрят на него. Медленно поднялся по ступенькам, вроде и глядя на обоих, но в тоже время не задерживаясь ни на одном из них.       Какаши видел мёртвую серьёзность и ледяной холод на лице. Таким взглядом обычно оценивают с кем предстоит иметь дело. И Какаши смотрел на него абсолютно также. Ведь одно дело — пересекаться время от времени, и совсем другое — делить кров.       Саске протянул руку. Какаши пожал в ответ.       — Ну, вот и заебись, — прокомментировал Обито молчаливое приветствие. — В фургоне всё наше барахло...       — С этим разберёмся позже, — перебил его Какаши, поворачиваясь к двери. — Заходите.       Обито коротко хмыкнул и зашёл следом, как к себе домой, на ходу скидывая ботинки и бросая на пол рюкзак, в котором что-то громко булькнуло. Он остановился возле Какаши, стаскивая худи через голову. Взъерошив волосы, снова посмотрел в глаза. И тот ощутил всё: запах металла, дороги, тепла и безина. Во взгляде читалось: «ты меня бросил», «я тебя не отпускал», «я тебя ненавижу», «я без тебя сдохну». Всё сразу.       Саске молча вошёл следом. Остановился в коридоре, окидывая взглядом гостиную: чистый стол, длинный коридор, камин, где уже вовсю трещали поленья, а огонь лизал камень, бросая красные блики на пол.       Всё чужое. Совсем.       Со второго этажа, очень издалека, доносился плеск воды и чей-то голос. Саске поднял глаза, прислушиваясь. Голос орал что-то из старого японского рока, перевирая слова и добавляя от себя «блять, сука, ебись оно всё конём»:       — ЙО-О-О, Я НЕ ХОЧУУУУ БОЛЬШЕ ЭТОГО ДНЯЯЯЯ, БЛЯЯЯЯТЬ! — доносилось оттуда.       Обито усмехнулся. Саске испытующе глянул на него, а потом просто сказал:       — Я за рюкзаком.       Он развернулся и вышел обратно к фургону.       Обито повернулся к Какаши:       — Ты его предупредил?       — Да.       — И как он?       — В «восторге».       — Значит, ничего не изменилось, — криво усмехнулся Обито.       Какаши уже собрался отойти от него, но в туже секунду был остановлен. Пальцы жёстко легли на ворот лонгслива, обжигая шею:       — Ты всё ещё злишься? — спросил он тихо.       — Да, — Какаши схватил его за запястье. — И ты тоже.       Убрав руку со своей шеи, он повернулся к нему спиной и пошёл к камину. Обито смотрел ему в след и думал только об одном:       «Как же я, блять, по тебе соскучился…»       Наруто тем временем уже вышел из душа и, вытираясь, пошёл в свою комнату. Там, он натянул бельё и глянул в окно, где увидел фургон Обито и стоящую рядом с ним чёрную тень. В руке «тени» тлел уголёк.       «Это, блять, ты и есть что ли?» — он хмыкнул, скользнув по силуэту глазами ещё раз.       Затем спохватился, отошёл от окна и направился в ванную. Быстро высушил волосы феном и сунул его в ящик под раковиной. Глянул на часы — скоро надо было выходить. Он вернулся в комнату и остановился у двери гардеробной, щёлкнув выключателем. Достал чёрные джинсы, оранжевую толстовку и серую футболку.       Быстро одевшись, вышел на антресоль и глянул вниз. Там, на диване уже полулежал Обито, держа в руках бутылку пива и изучающе рассматривал бёдра нагнувшегося Какаши, который подкладывал поления в топку. Блондин усмехнулся.       Наруто тихо спустился по лестнице, и когда шёл по коридору, начал демонстративно громко хлопать в ладоши. Он оскалился так, что в глазах заплесали черти:       — Ну ни хуя себе… Вот это встреча на Эльбе!       Обито резко развернулся на голос, рот растянулся в широченной ухмылке.       — Ебать-ебать, да ты никак подрос, пиздюк! — он громко, раскатисто засмеялся. — Ты глянь на себя!       Поднялся ему навстречу. Они стукнулись костяшками кулаков так, что это больше напоминало раскат грома в горах.       — И куда это ты надел своё лучшее платье? Уж не меня ли встречать? — Обито потянул капюшон худи на голову блондину.       Тот лишь фыркнул и вывернулся из-под руки:       — На апрешку, конечно. С вами что ли тут тухнуть?       Обито поднял бровь, шагнул к рюкзаку и вытащил оттуда литровую зелёную бутылку, с золотой этикеткой.       — В смысле тухнуть? Я привёз лучший абсент, блять! Это тебе не твоё дешёвое пойло из банки. Это настоящая отрава, от которой мозги искрят и возможность встретить фею повышается в разы.       Наруто уставился на бутылку, потом на Обито, потом снова громко, заливисто заржал:       — Можно подумать меня когда-то интересовали феи... — задумался, — ... интересно, а они бывают мужского пола? Или какого они вообще, блять, пола?       — Бывают феи с хуем. Я знаю, я видел, — заржал в голос Обито.       — Ты чё, серьёзно? Блять, ну притащить в горы абсент могло прийти только в твою безумную голову! Ты собрался нас всех угробить?       Обито оскалился шире.       — А ты думал, я приеду и буду пить чай с печеньками? Давай, пиздюк, будем пробовать!       Наруто толкнул его в плечо в ответ:       — Я тебе щас покажу, как правильно пить эту зелёную херню!       Они стукнулись кулаками, как бы подтверждая, что всё по-прежнему. Ржач заполнил гостиную, перекрывая треск костра.       Какаши стоял у камина, скрестив руки на груди. Костёр бросал красные блики на его лицо. Он смотрел на этот цирк и медленно-медленно закатывал глаза.       Обито уже тащил Наруто к столу, размахивая бутылкой абсента. Потом спохватился:       — А где ложка-то, блять?       Снаружи, у фургона, Саске стоял с рюкзаком на плече и слышал этот ржач даже через закрытую дверь. Он смотрел на дом, на блики костра в окне, и думал только об одном:       «Это что…? Что это за хуйня, Обито? Ты куда меня притащил?»       Обито тем временем уже стоял со своим рюкзаком у стола, вытаскивая из него всё содержимое, но в какой-то момент ему надоела эта движуха и он просто перевернул его над столом и оттуда посыпалось всё остальное: упаковка никотиновые жвачек, сигареты, зажигалка в виде канистры, капли для глаз, скомканный чек из «Маруэцу», мини-фонарик, пачка леденцов и какая-то тканевая хрень, запутавшаяся в наушниках. Там было всё, кроме чёртовой ложки.       — Что это за дыра в пространстве, блять? — Наруто с прищуром уставился на горку хлама. — Ты чё, по пути из Токио ещё кемпером по префектурам прошёлся?       — Да хуй с ней, с ложкой, — махнул рукой Обито, так и не высмотрев ничего подходящего. — Сегодня можно и так. В виде исключения.       Он достал пару стаканов и плеснул в каждый по щедрому глотку. Посмотрел на жидкость, на огонь в камине и криво усмехнулся.       — Ну, кампай, что ли?       Наруто сделал глоток. Лицо сразу дёрнулось.       — Скорее за сожжённые пищеводы и травму поджелудочной.       Он поставил стакан на стол и покачал головой:       — Завтра ищи ложку и делай как положено. Это так пить нельзя. Я серьёзно. И всё, я пошёл.       Натягивая шапку, повернулся к ним и спросил:       — Нет желания присоединиться?              Какаша закрыл лицо ладонью и помотал головой. А единственная «апрешка», которая в данный момент интересовала Обито, находилась явно в пределах этого пространства. Он вернулся к своему пиву и, скосив на Наруто взгляд, пробормотал почти невзначай:       — Я, кстати, тебе друга привёз.       — Мне и врагов хватает. А с друзьями итак перебор, — отозвался блондин, натягивая куртку. Накинул капюшон худи на затылок и принялся обуваться.              Как только всё было готово, окинул их взглядом и схватился за ручку с громким:              — Ладно, спокойной ночи, старичьё…       Но тут, блять, всё было обречено на провал. Кто знал, что в этот момент, Саске тоже потянет ручку и дверь на себя?              Наруто не понял ничего. Только то, что он врезался во что-то прямо грудью. И как только голубые глаза со злыми чертями внутри, столкнулись с парой ледяных, бездонных колодцев, он понял, что это не «что-то». Это кто-то. Кто-то очень охуевший.       Парень стоял с одной рукой всё ещё на ручке, другой уже чуть оттолкнув Наруто от себя. Там проскочил такой разряд, что волосы под шапками встали дыбом.       Глаза… Слишком близко и пиздец как опасно.        — Аккуратнее, блять, — выпалили одновременно, одним и тем же стальным, напряжённым, одинаково враждебным тоном.              И ни один не отступал.              Какаши застыл. Обито уже шёл к ним.              — Блять… — сказал он вслух. — Ну не в дверях же, пацаны…       Они не слышали. Они чувствовали только идеальный заряд, чтобы ёбнуться от оглушающего треска разрывной тишины, повисшей между ними.       Блондин опомнился первым и шагнул на выход, специально толкнув плечом. Саске хотел ответить, но крепкая рука Обито втащила его в дом.       В любом случае — было поздно. Они вдохнули одного воздуха. И теперь оба знали: рано или поздно, они столкнутся ещё раз. И там уже никто не оттащит.       Обито хлопнул его по плечу:              — Ну как тебе первое знакомство? Это, кстати, твой сосед.       Cаске посмотрел на него абсолютно ничего не выражающим взглядом. Стащил шапку. Скинув куртку, повесил на крючок. Присел расшнуровать ботинки и глядя в пол ответил со сквозившей яростью в голосе:       — Гостеприимный.