Avalanche

      Дни тянулись лениво и медленно, но неделя всё равно пролетела незаметно.       Для Какаши и Наруто она была особенно изматывающей. Но если первый успевал хоть немного продохнуть, то у второго — такого варианта не было. На блондина была очень плотная запись: слишком много желающих, особенно молодых, подростков и постоянщиков.       Посовещавшись с Наруто — который был только рад не отсвечивать в доме в силу сложившихся обстоятельств — Какаши расписал ему всю неделю так, что впихнули даже невпихуемое. Тот уходил из дома в семь и возвращался уже поздно вечером. И такой расклад казался ему самым лучшим. Потому что исключал возможность пересекаться кое с кем чаще, чем необходимо.       Но если пересекались, то просверливали друг друга взглядами насквозь. Только вот Саске, сам этого не ожидая, иногда, сдавался быстрее и ретировался первым — и это бесило блондина даже больше, чем факт, что они вообще смотрят друг на друга. Иногда, конечно, в этих мрачных и бессловесных баталиях сдавался и он сам. Обычно, предвестником его ротации было яростное, тяжёлое дыхание, а следом — громкие хлопки дверью.       Саске каждый день ходил катать и торчал с Обито в мастерской, помогая тут и там. И понятия не имел, что каждый день, с расстояния, в бинокль за ним наблюдают.       Он избегал всяческих контактов с другими райдерами и обычно отвечал односложно: «да», «нет», «в другой раз». И если кто-то очень стремился познакомиться — просто уходил, ничего не объясняя.       В его голове прочно засел образ блондина. И как бы он не убеждал себя в том, что всё это идиотская дурь организма и просто тупо голод — не исчезал.       Обито удалось настроить мутную схему с логистикой. И ему она очень нравилась. Он сгонял в посёлок и связался из автомата со старым приятелем-задротом айтишником, который администрировал его сайт и вкатывал туда разные плюшки.       Так, например, у него появился чат через Session, для которого не требовался ни номер, ни почта. Просто ссылка на сайте, уводящая в зашифрованную переписку.       Приятеля звали Дейдара. Дейдара Тсукури. Тот даже не был удивлён, когда услышал, что от него требовалось. В тот же вечер, в доме Какаши был развёрнут VPN, который, в случае чего, легко доказывал: Обито по-прежнему в Токио.       Конечно, любой, кто не совсем идиот, заметил бы, что IP-шники прыгают даже внутри города. Но в любом случае — отследить было невозможно.       Телефонами не пользовались ни он, ни Саске. Обито — с того самого дня, как в последний раз позвонил с парковки, где его и вырубил. Саске — с вечера накануне. И он так и не осмелился его включить, хотя хотел много тысяч раз. С тех пор их трубки просто лежали, как два кирпича. Мёртвым грузом.       Обито никогда не был законопослушным гражданином, всё как всегда — через «похуй» и «да кам он, блять». Налоги? Ни разу. Бизнес был маленьким. Кто знал — тот знал. Сторонние не приходили. Клиенты шли по рекомендации. Или по случайной рекламе.       Оплата? Только наложкой. Курьерская служба доставляла заказ, принимала оплату, забирала процент — остальное шло Обито. Всё чисто, без привязки к счетам.       Он сотрудничал с одной курьерской службой, у которой был главный офис в Токио и локальный пункт прямо на Фудзитене. Схема была простой: отправляешь из гор, а клиент получает посылку как будто из Токио. Отправитель — официальный, доставка — городская. Когда был в Токио — было ещё проще.       А так как ремонтом досок он не занимался, то отправителем мог быть только он. И прислать назад ему ничего не могли, потому что перед отправкой всё и абсолютно всегда проверялось по несколько раз. Обито лишь с удовольствием потирал руки — как та самая мушка лапки на вашем яблоке.       По курорту плавали какие-то сплетни про развал Фонда, но, казалось, всем было вообще поебать. Люди уезжали от забот — и никто не хотел пережёвывать чужую кашу, находясь на отдыхе.

***

      В пятницу утром, когда на часах было чуть больше шести тридцати, Наруто спустился на кухню, где уже сидел Какаши и пил кофе. В камине трещал огонь и по всему дому носились привлекательные запахи еды и смолы. Обито и Саске в такую рань ещё спали.       — Доброе утро, — просипел блондин, потирая шею.       Он подхватил свою кружку и понёс к кофе-машине. Какаши сначала закатывал глаза, но в итоге сам начал активно ею пользоваться, над чем Обито лишь бесконечно ржал.       — Доброе, — ответил тот, перебирая листы с графиками и внося в них какие-то пометки.       — Ты что, уже сел работать?       — Да так… хочу перекинуть кое-какие тренировки другой группе инструкторов, у которых больше выходных, чем у вас.       Наруто, прежде чем сесть даже застыл:       — Сенсей, что с тобой? — прищурился он. — Ты либо сыт, либо заболел.       Какаши поднял на него бровь:       — Ты подразумеваешь что-то конкретное под словом «сыт»?       Наруто запрокинул голову и засмеялся:       — А то. Ты перестал быть злым коз… сенсеем, — тут же одёрнул он себя.       — Язык — твой главный враг, Наруто, — недовольно хмыкнул Какаши.       — Ой, да откуда тебе знать, — прищурился на него блондин.       — Так. Заткнись, блять. Мне хватает одного идиота в доме. Теперь вас двое. Веди себя прилично. Меня не интересует твоя личная жизнь, как и всё, что ты делаешь со своим языком. Главное не суй его куда не следует.       Наруто замолчал и почему-то скривился, как будто ему в голову что-то пришло, но он тут же это выбросил.       — Итак, какие на завтра планы? — спросил Какаши.       — Ну… раз ты делаешь такой подарок всем, то планирую вытащить народ и выгулять доски.       Он взял тост и принялся его усердно жевать.       Какаши побарабанил пальцами по столу:       — Может… возьмёте с собой и Саске?       Наруто застыл. Потом медленно повернул голову и уставился на него, как на полного идиота.       — Ты же в курсе, что ты только что испортил мне весь день?       Какаши поднял кружку и сделал глоток кофе.       — Ладно-ладно, — сказал он неожиданно быстро и даже без своей привычной пассивной усмешки. — Чего ты? Нет, значит нет.       Он облокотился о стол, посмотрел в кружку, потом на Наруто.       — Пусть ребята тогда после катки заходят. Онсен, ужин… в качестве извинений за переёбанный день, когда Обито с Саске приехали. Заодно с Обито поздороваются. Он сам говорил, что выбрался бы на апрешку, но можно и тут.       Наруто приподнял бровь. Такой вариант ему нравился. Без Саске. Без кривых взглядов и лишнего напряжения. И он точно знал, что если придут все — Саске даже не вылезет из своей комнаты, чего уж там говорить про то, чтобы присоединиться. Обито знал их всех, ему не надо будет с ними знакомиться. Этот же — до хуя гордый король.       Блондин кивнул.       — Ну, вот теперь день перестал быть таким говном, — пробурчал он с довольным видом. — Ща доем — и напишу им.       После такого старта, он даже не собирался расстраиваться из-за чего бы то ни было. Обычно, перед такими насыщенными выходными — день пролетал незаметно. Он быстро доел, подхватил посуду и поставил в мойку. Также быстро собрался, схватил доску и вылетел в морозный холод. Снег приятно хрустел под ботинками, изо рта вылетали облачка пара.       Снегоход ждал его на парковые, на своём месте. Он пристегнул доску. Залез на него, вытянул подсос и стал ждать, пока тот чуть прогреется. А пока ждал, вытащил телефон и принялся строчить в общий чат:       @fuckgravity (Наруто): НУ ЧТО!!! ДОБРОЕ УТРО, ВАШУ МАТЬ!!! КТО С ЧЕМ, А Я С НОВОСТЯМИ: @eyeontheline сошёл с ума, порвал графики и завтра и послезавтра у всех нас официальные выходные!!! Кто где?       @debug_yourself (Шино): ПОЧЕМУ, БЛЯТЬ, ТАК ВСЕГДА? 😭😭😭 Я минус. Мне бы пережить сегодняшний день: с утра встал и не то что говорить, не могу даже дышать. В следующий раз надо планироваться более продуктивно!!!       @petal2metal (Ино): ОГООО! Ну нет ребят, вы уж не обижайтесь, но я гоню на выходные в Токио, раз такие дела. Вы снова придумаете что-то сомнительное. Я — девочка. И я поеду на свидание. @eyeontheline но я уже вышила на подушке, что ты — золото! 🩷🩷🩷       @howling_downhill (Киба): НАХУЙ ДА!!! 💪💪💪 @fuckgravity считай что я согласен на всё, что предложишь!       @fuckgravity (Наруто): БЭККАНТРИ, БЛЯТЬ! И НИКАК ИНАЧЕ!       @howling_downhill (Киба) отреагировал на ваше сообщение ☠️🫰🤘       @howling_downhill (Киба): Я В ДЕЛЕ!       @tooltime_boy (Канкуро): Я ЧУТЬ НЕ ПОДАВИЛСЯ, КОГДА ЩАС ЭТО ОТКРЫЛ!!! ЭТО ЧТО, БЛЯТЬ, ПРОИСХОДИТ? ЗАВТРА В ЛЕС? С ПУХЛЯКОМ? С РЕБЯТАМИ? ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! Я НАЧИЩУ GOPRO ДО БЛЕСКА!       @dust_bastard (Гаара): Где? Чё? Кого? Во сколько? Я готов хоть щас!!! @eyeontheline ТЫ ПРОСТО ONE LOVE!!! 🍌🍌🍌       @fuckgravity (Наруто), @tooltime_boy (Канкуро), @howling_downhill (Киба), @petal2metal (Ино), @debug_yourself (Шино) отреагировали на сообщение @dust_bastard 🤣🤣🤣🤣🤣       @eyeontheline (Какаши): @debug_yourself возьми сегодня выходной. @petal2metal Ино, хороших выходных. @dust_bastard @howling_downhill @tooltime_boy остальных жду вечером в онсен и на ужин в качестве компенсации за доставленные неудобства с графиками.       @debug_yourself (Шино): Сенсей 🥹🥹🥹 Я плачу. Спасибо!       @eyeontheline (Какаши) отреагировал на ваше @debug_yourself (Шино) сообщение 👍       @petal2metal (Ино): Oh my… Скажите мне, что я не сплю. Ты лучший @eyeontheline 🩷🩷🩷       @eyeontheline (Какаши) отреагировал на ваше @petal2metal (Ино) сообщение 👍       @dust_bastard (Гаара): Я ТОЖЕ ПЛАЧУ, БЛЯТЬ!       @howling_downhill (Киба): ОНСЕН?! СЕРЬЁЗНО?! МОЖНО Я УМРУ ОТ СЧАСТЬЯ ПРЯМО СЕЙЧАС!??       @tooltime_boy (Канкуро): СЕЙЧАС Я НАЧИЩУ ДО БЛЕСКА НЕ ТОЛЬКО GOPRO…       Наруто поржал над перепиской. Сунул телефон в карман, уже не отвечая никому. И отправился покорять этот сраный день. Потому что теперь — уже точно ничего не могло его испортить.

***

      Какаши всё ещё сидел за столом, когда телефон начал пищать о новых уведомлениях. Он подхватил его и начал бегать глазами по экрану, не переставая посмеиваться:       — Господи, что за идиоты…       Он даже не знал, кому из них всёк бы первому: Канкуро, Гааре, Кибе или Наруто.              За его спиной послышались тихие шаги. Обито спустился в одном белье и нёс стакан. Увидев ухмыляющегося телефону Какаши, он прищурился и подошёл к нему со спины:              — Чё там у тебя?              Он поднял на него глаза и лицо с самодовольной ухмылкой:       — Да вот… позвал молодёжь на утренник завтра…              Обито приподнял бровь и хмыкнул:       — Утренник? У нас?              — Угу, — Какаши вернулся к своим бумагам.              — И кого же мы ожидаем?              Тот покачал головой.       — Всех моих идиотов. Гаару, Кибу, Канкуро…              — Ооо, прекрасный состав. Надеюсь, кто-то снова нажрётся до потери пульса. Или хотя бы прыгнет голой жопой в сугроб. Я так скучаю по культурным, развратным мероприятиям.              — Ты, главное, не начинай это первым, — сказал Какаши и, допив кофе, встал. — Потому что они все равняются на тебя в итоге.              Обито не удержался и, шлёпнув его по заднице, пошёл к холодильнику:       — Никаких обещаний.       Какаши довольно хмыкнул и принялся укладывать бумаги в сумку.       — Так а, — Обито достал бутылку сока и отпил прямо из горла, — в честь чего праздник-то?              Какаши помолчал некоторое время и ответил:              — Саске нужно общаться хотя бы немного.       Обито поставил бутылку обратно, не отводя от него глаз. Потом одобрительно кивнул.       — Не могу сказать, что мне не нравится твоя идея.       Какаши чуть приподнял бровь.       — Я серьёзно. — Обито подошёл ближе и чуть склонился к нему. — Эти трое — лучшее, что могло бы с ним случиться. Он будет воротить нос, выёбываться, скрипеть зубами, но… они всё равно в него вцепятся.              Он усмехнулся:       — Только вот, знает ли о твоём грязном плане ещё один участник карнавала?       Какаши на это ничего не ответил. Только вздохнул.       — Нет… это реально охуенная идея! Ты, например, ведь тоже не сразу дался, — добавил Обито, понизив голос. — Помнишь, как ты прятался за всеми своими «отстаньте, я мрачный и занят»?              Какаши покосился на него:       — Это была защитная реакция.       — Ага, — кивнул тот. — А потом мы просто начали пересекаться… на утренниках.              Какаши не выдержал и усмехнулся:       — Ты вообще начал с того, что вломился ко мне в душ.       — Вот именно. И посмотри, как всё хорошо идёт.       Он наклонился к уху и тихо добавил:       — Так что пусть будет утренник. И мы будем пить абсент. Ты — тоже.       Какаши лишь покачал головой и сказал:       — Мне пора. До вечера.       — Давай, давай, — потянулся Обито, усмехаясь и провожая его взглядом.

***

      Наруто стоял на пологом склоне, чуть выше зоны посадки старого подъёмника, и смотрел, как Асума Сарутоби, один из его постоянников в очередной раз пытается не улететь жопой вперёд.              Солнце уже клонилось к западу, снег отливал золотом, а ветер почти стих — идеальный день для того, чтобы просто кататься, а не вкалывать. Но Асума не просто катался. Он брал персоналки у Наруто уже какой сезон подряд, и каждый раз это было как терапия наоборот: он приходил выговориться, а уходил хотя бы с ощущением, что сегодня он не полный лузер.              Асума подъехал с красным лицом и паром изо рта. Снял маску и вытер перчаткой пот со лба. Потом стянул бафф, провёл рукой по бороде, потянулся за бутылкой воды и очень устало выдохнул:       — Бля... Наруто… я щас сдохну. Реально. Завтра утром уезжать, а у меня ощущение, что я и не отдыхал.       Блондин фыркнул и опёрся на доску, воткнутую в снег.       — Асума, ты каждый раз это говоришь. Приезжаешь — «всё заебало», уезжаешь — «всё заебало ещё больше». Может, тебе просто бросить работу и свалить в горы насовсем?       Тот коротко и безрадостно хохотнул.       — Ага, как же… А кто будет платить за школу? За сраную ипотеку? За то, что жена считает, что я должен быть дома хотя бы по выходным?       Он вздохнул, глядя куда-то в сторону и продолжил:       — Знаешь, я когда сюда ехал, думал: вот щас отдохну, без начальства, без «Асума, срочно», без «Асума, звонок из Министерства». И ты думаешь хоть один день прошёл без звонка? Вчера, например, мне позвонила даже не секретарша, а сразу из Министерства, потому что там какой-то скандал с хищением. Я стою в очереди за раменом, а мне орут в трубку про проверку по какому-то говну. Отпуск, блять.       Наруто молча кивнул. Он не знал, чем конкретно занимался Асума. Только то, что он руководил отделом в аудиторской фирме, которая занималась проверками. Ничего интересного, короче.       Но он прекрасно ориентировался во взглядах. У этого, например, был взгляд человека, который не просто злится, а устал… реально устал до мозга костей.       — Слушай, — Наруто хлопнул его по плечу, — ты сюда приехал не отчёты писать. Ты сюда приехал, чтобы хотя бы на время почувствовать себя человеком, а не функцией. Так что давай, последний раз баттрим, и я тебя отпущу. Завтра утром будешь сидеть в поезде и думать: «блять, а ведь я почти научился».       Асума криво усмехнулся.       — Почти. Это ключевое слово.       — Ну а хули ты хотел с десяти дней? — оскалился Наруто. — Я тебе не волшебник. Я инструктор.       Они встегнулись в крепления, оттолкнулись и медленно поехали вниз по склону. Наруто ехал впереди, показывая движение: присел, перенёс вес на заднюю ногу, щелкнул тейлом, чтобы доска приподнялась носом. Потом он сел на хвост, балансируя корпусом, и чисто протащил метров семь.       — Видишь? — крикнул он через плечо. — Не надо давить. Просто садишься и едешь. Доска сама тебя понесёт, если не будешь её насиловать.       Асума повторил. Сначала начал заваливаться, но удержался, потом ещё раз — уже увереннее. Нос доски задрался, хвост заскрёб по насту. Он протащил метров пять, потом сам выровнялся и даже улыбнулся.       — Блять… получилось.       — А то! — Наруто подъехал ближе и хлопнул в ладоши. — Ещё пару раз, и ты будешь баттрить лучше половины этих пиздюков, которые ежедневно выносят меня со склона вперёд ногами.       Асума устало рассмеялся.       — Если б я был лет на двадцать моложе, может, и научился бы нормально.       — Эх, Асума, был бы ты лет на двадцать моложе — я б тебя уже трахал на этой доске прямо здесь, а не учил баттрить, — широко оскалился Наруто.       Асума заржал так, что чуть не упал.       — Если бы на твоём месте был кто-то другой, то уже получил бы по ебалу за такие вещи. Но ты — единственный «психолог», с которым я могу по душам разговаривать и которого мне не хочется удавить своим ремнём.       Они оба заржали. На секунду стало легче, причём обоим. Как будто весь этот мир с начальниками, отчётами, ненавистью и ледяными взглядами остался где-то далеко внизу.       Потом Асума посмотрел на часы.       — Всё, брат. Мне пора. Жена ждёт, дети ждут, чемоданы ждут. Спасибо.       Наруто кивнул.       — Держись там. И если опять всё заебёт — пиши. Приезжай.       Асума протянул руку и они стукнулись кулаками:       — Если Куренаи потеряет бдительность и уедет к матери, я приеду на выходные через пару недель.       — Давай. Черкани, чтоб Какаши внёс тебя. Ну ты порядки знаешь. Если всё занято — пиши напрямую. Чё-нить придумаем.       Асума кивнул, подхватил доску и направился вниз, к канатке. Наруто остался один. У него было пятнадцать минут перерыва до следующей группы.       Он воткнул доску в снег, и покосился на свой рюкзак. Он знал, что там. Бинокль. Который он стал таскать с собой сразу после того случая на склоне, когда впервые увидел, как катается Саске…       Он знал, зачем он ему. Пользовался им каждый день, каждый чёртов перерыв, почти каждую свободную минуту… Но упорно продолжал убеждать себя, что просто так. Просто рука, почему-то, сама собой тянулась каждый раз.       Он не хотел этого. И в то же время — хотел пугающе сильно. Он даже находил себе кучу занятий: ему срочно хотелось покурить, потом проверял что-то в телефоне, потом поправлял крепления, потом стряхивал снег с хайбэков, которого частенько там и не было. Потом… потом… он не знал, что ему делать, хватал бинокль и зыркал по сторонам. И когда ловил то, что искал — не отрывался, пока не приходила новая группа. Ненависть — по расписанию, но посмотреть-то можно…       Сейчас никого не было.       Он убрал бинокль от глаз и нервно потёр переносицу, сам не понимая почему и зачем. И, главное, почему «нервно». Затем, ещё раз пробежался глазами по горизонту.       Бинокль уже слегка запотел от дыхания, пальцы начали подмерзать, но он даже не замечал. Он водил линзой по склонам — левый, правый, выше, ниже, — цеплялся за любые силуэты, тени и движения.       Пусто. Никого.       Там были только редкие катающиеся: кто с инструктором, кто сам, какие-то дети на зелёной трассе учились тормозить.       Снова пусто.       Он уже почти выдохнул раздражение, собирался убрать бинокль, когда… поймал то, что искал. Чёрный силуэт, высоко, на креселке. И это движущееся пятно так завораживало и будоражило... Он знал и посадку, и разворот, и как доска была вброшена хвостом на подставку…       И в тот же момент почувствовал всё сразу. Жёстко и резко.       Злость.       Отвращение.       Вожделение.       Предвкушение.       Влечение.       Снова злость.       Бинго, блять.       В глотке пересохло. Пальцы вжались в бинокль. Он вёл им, следуя за каждым миллиметром. Его всего трясло от ярости. Он хотел всё разнести. Он хотел врезать. Он хотел стоять и смотреть. Он хотел, чтобы Саске исчез. Чтоб наебнулся с этой блядской креселки прям в снег и исчез… Но только чтобы потом можно было ещё немножко посмотреть. И завтра. И послезавтра. И…       — НАРУТО-СЕЕЕЕНСЕЕЕЕЕЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙ!!!       Его передёрнуло. Он сам не заметил, как его настигла следующая группа. Три визжащих подростка в зелёном, жёлтом и розовом. А с ними ещё один мелкий, который всегда терял перчатки.       Наруто зажмурился, шумно втянул носом воздух, медленно опустил бинокль, и, не оборачиваясь, процедил сквозь зубы:       — …как же вы все меня заебали…       И сам не знал о кои именно он говорит: о людях, о группе, о тех, кто жил с ним под одной крышей или о самом себе.

***

      Саске возвращался с горы в абсолютно умиротворённом настроении. Ему было странно: дышалось легко. Как ни дня прежде. Он много думал об Итачи последнее время. И перебирал в голове варианты может ли быть так, что он действительно попал под раздачу. Он не верил, что брат мог взять чужое. Не мог. Просто не мог.       Это было также невозможно как… хрен его знает что. Короче, невозможно. Но что-либо сделать с этим он тоже не мог.       С одной стороны, ему хотелось узнать больше о самом скандале, потому что всё, что у него до сих пор было — обрывки информации о том, что брат в международном розыске потому и поэтому. Хитрый мозг искал любые возможности эту информацию раздобыть.       С другой стороны — он не хотел знать ничего. Не потому что не переживал за брата. А потому что это было сильным ударом для психики. И ушатать её окончательно — не мог себе позволить.       Он итак балансировал на грани с этим блондинистым индюком, который изводил его просто своим присутствием. Правда, на этой неделе они особо не пересекались — тот рано уходил и поздно возвращался. Но когда пересекались… Это было как столкновение двух разных миров. И ни один не позволял другому вторгнуться.       Саске не понимал, с каких пор стало выходить так, что он валил первым. Не всегда, но бывало. Он не хотел называть это бегством. По крайней мере не в слух. Раньше — он бы не сдвинулся ни на миллиметр. Уперся бы, вцепился, выдержал бы любой взгляд, любое напряжение, любое молчание. Он бы выжидал до конца. Он всегда выжидал до конца.       А сейчас… после того сраного вечера, когда он увидел его через дверную щель — не мог иначе. Прежде всего он, конечно, бежал от себя, а не от Наруто. И в этом он был уверен. Потому что всё-таки не уходил сразу. Вот если бы сразу — точно бегство. А так… ну, наполовину.       Его бесила реакция его тела. Он точно знал как это называлось. Это была химия. Самая, блять, настоящая химическая химия в мире. Блондин его совершенно точно бесил, вызывал лютое отторжение, но и… тягу одновременно.        Он часто не спал, когда тот возвращался. А если и засыпал, то его неизменно будили шаги или вода в ванной. Иногда это было очень громко: он слышал как тот швыряет одежду, как врубает воду, как потом, будто назло, заявляет о своём присутствии громко хлопая своей дверью.       А иногда — совсем тихо: скрип половицы, едва слышный щелчок. Но что Саске точно знал — это то, что несколько дней назад блондин стоял между их дверей. Он ничего не делал: не топал, не хлопал, не стучал. НО ОН, БЛЯТЬ, ТОЧНО СТОЯЛ ТАМ. И Саске был уверен, что не просто так. Потому что с чего бы?       А это внезапное вожделение? Блять, это же был просто кошмар… Стыдно вспоминать как случилось. Нормального секса не было давно. Последний раз — на сборах, несколько месяцев назад. Перепихон был славный, но не настолько, чтобы хотелось повторить. И уж тем более продолжать.       В тот вечер, он вроде бы собрался спать. Заснуть никак не получалось. Ворочался туда-сюда, пока не сбил всю простынь. Взбесился. Встал и натянул заново. А потом понял чего не хватало. Его «друг» напомнил ему. Это было про разрядку. И Саске подумал «почему бы и нет?»       Ну и… рука потянулась сама. Но что-то в этом было не так. У него никогда не было проблем, чтобы подрочить. Так не дрочилось же, блять. Телефона нет — посмотреть нельзя. Были пару журнальчиков — не то. И тогда, мозг подкинул ему картинку. Да, да, ту самую. Из ванной. И тут дело пошло. Но как только он осознал на кого дрочит — отдёрнул руку, как будто обжёгся о собственный член и вылупился широко открытыми глазами в потолок. Замер. И лежал не смея пошевелиться, пока всё не упало. Потом уткнулся лицом в подушку и орал в неё от злости.       Потом пробовал ещё несколько раз и всё тоже самое. Блять. Это было какое-то сущее издевательство. Какой-то… пиздец. Он был готов рыдать от ужаса, когда отпускало. Либо просто проскальзывал в ванную, запирался на все замки и стоял под ледяной водой, пока навождение не проходило.       Он выбрался из пут мыслей, только когда подошёл к ангару и дёрнул дверь, так и не осознав как он сюда добрался. Обито стоял у верстака спиной к нему, в чёрной толстовке с закатанными рукавами и сигаретой в зубах. В руках у него была пила и он медленно вёл ею, обрезая заготовку.       Он не обернулся на него, но знал, что пришёл именно он.       — Закрой дверь. Дует прям в жопу.       Саске молча захлопнул её и подошёл ближе. Он облокотил доску о стену, стянул перчатки и сунул руки в карманы.       — Рассказывай, — коротко бросил Обито.       Саске кивнул на верстак:       — Новая форма?       — Ага. Клиент хочет пожёстче в тейле, но чтоб нос не был как кирпич. Делаю асимметричный сайдкат — чтоб цепляло как когтями, но в воздухе не висло. Посмотрим, что выйдет.       Саске наклонился ближе, провёл пальцем по краю — там, где Обито уже вырезал.       — Если не засрёшь — будет красиво, — усмехнулся он.       Обито глянул на него, поднял бровь и затянулся:       — Не припомню за собой ни одного обсёра.       Саске усмехнулся уголком рта и продолжил стоять. Обито отложил пилу и стряхнул пепел в жестяную банку.       — Чё тебя коробит? — он смотрел на него в упор, пока Саске не стало некомфортно.       Обито всегда знал когда его коробило. Когда было плохо. Когда было грустно. Когда было тухло. Когда было по-разному. Просто знал и вопрос, начинающийся с «чё тебя …» всегда звучал точно. Итачи, блять, только не знал. А Обито, который ему, по сути, никто — знал.       — Ничего меня не коробит.       — Ага, — отозвался тот. — Как скажешь.       Он затянулся и выпустил пару колечек дыма:       — И всё-таки?       Обито прекрасно знал, что его коробило. Но не лез. Саске смотрел на него некоторое время и выдал:       — Почему, блять, выходит так, что мой родной брат меня не знает, а ты — знаешь как облупленного?       Обито хмыкнул и засмеялся. Потом задумался и ответил, ткнув в его сторону сигаретой:       — Потому что вы с Какаши очень похожи. А этого говнюка я знаю наизусть.       Саске выдохнул и отвёл глаза. Под таким испытующим взглядом он находиться готов не был.       — Я вообще не понимаю, как возможно то, что вы с ним вместе.       Обито заржал в голос:       — Это вопрос или утверждение?       — Не знаю, — буркнул Саске.       Тот снова взялся за пилу. Саске просто сел на ящик и облокотился о стену. Они долго молчали. Обито заговорил только спустя некоторое время:       — Мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Это была война не на жизнь, а на смерть. Потом произошёл тот инцидент. Он не ушел. Я возненавидел его ещё сильнее. А потом мы начали трахаться. И трахаться так, будто мы хотим друг друга убить. И не можем остановиться по сей день. Только уже не ненавидим друг друга. Наверное. Хотя нет, переодически я ненавижу его настолько, что хочу убить.       Он полностью погрузился в работу. Саске просидел с ним до вечера и больше они ни о чём не говорили. Только вот на душе от этого, по-прежнему не стало легче.