Avalanche

      Утренний серый свет заглядывал в комнату сквозь не до конца зашторенное окно. И первой мыслью блондина было: «нет нахуй, ещё чуть-чуть, пожалуйста». Но всё с самого утра стало работать против него.       Начало положила глухая тупая боль, расползающаяся по всем мышцам, стоило только дёрнуть носом. Всё ныло. Всё болело. Даже волосы, сука, и те ныли — особенно на той части головы, которая ночью была прижата к подушке. И теперь — они рьяно протестовали, как будто кто-то сидел и дёргал их.       Долго лежал с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба и не шевелился, потому что любое движение тут же отзывалось в ушах глухим «блять».       И единственным верным решением было направить все возможные усилия на то, чтобы задушить просыпающиеся мысли. Потом, сквозь тонкое покрывало из вялого отрицания, пришло: надо вставать.       Одевался так быстро, как только мог. И, открыв свою дверь, первым делом наткнулся на другую. Но, притворился, что всё, что за ней — его мало интересует.       Такой пиздобол, конечно.       Ну да ладно.       В ванной он стоял перед зеркалом и разглядывал свою побитую рожу: нос был красным и распухшим, на нижней губе — ссадина. Над верхней губой засохло несколько капель крови. Тёр их едва касаясь. Болело.       — Нормально он мне вчера въебал… — хмыкнул блондин.       Потом собрался чистить зубы и немножко не понял: пасты не было на привычном месте.       — Чё…       Метнул взгляд на уток. И лучше бы этого не делал, честное слово. Он даже застыл, не понимая, кажется ему или…       НЕТ, БЛЯТЬ! НЕ КАЖЕТСЯ! ПЕРЕСТАВЛЕНЫ! ПОМЕНЯНЫ МЕСТАМИ И РАЗВЁРНУТЫ.       Он резко вскинул голову, тут же сморщившись от движения.       — Ты чё, блять, серьёзно?! — прошипел он сквозь зубы, вцепившись в край раковины. — Ты реально решил, что будет вот так, да? На моём ебучем поле, с моими утками?! НИ ХУЯ ПОДОБНОГО!       А обнаружив, что ещё и паста переложена в другое место, С ЗАКРЫТОЙ, БЛЯТЬ, КРЫШКОЙ — взбеленился окончательно и едва не швырнул щётку в стену.       Но потом… глянул на бутылку жидкого мыла, которое при нажатии на дозатор преобразуется в пену... и придумал кое-что поинтереснее, гаденько усмехнувшись.       Открыл бутылку, вытащил сам стержень, взял щётку Саске и курнул её щетиной прямо в жидкость. Заботливо промокнул пластик щётки салфеткой и вернул всё как было. Он знал, что щетина как раз просохнет до того момент, как эта каракатица доползёт до ванной. А он уже успеет быстренько съебаться на склон.       Ещё раз посмотрел на себя в зеркало, поправил уток и покинул ванную полностью довольным. Проходя мимо двери Саске, подмигнул ей и подумал:       «2:2, дебил…»       Показал средний палец и пошёл вниз.       Там уже пахло жареным рисом и бульоном. На кухне — во всю хозяйничал Какаши. Он мельком глянул на Наруто:       — Ты чего это в такую рань?       — В смысле? — не понял блондин. — Работа себя сама, что ли, работать будет?       — Тебе бы отлежаться… после таких потрясений.       — Потрясений?.. — он усмехнулся, приподняв бровь. — Потрясения у меня будут, если я не выйду отсюда.       — Ну тогда хотя бы на пол дня. Потому что весь день на ногах — не вариант.       — Это ты мне говоришь? — он смерил Какаши убийственным взглядом, но его бьющиеся в агонии мышцы напомнили ему, что он тут не главный. — Ну ладно, может быть…       На лестнице послышались шаги. Обито шёл босиком, в одних спортивных штанах. Блондин обратил внимание, что он как-то немного замедлился подходя к Какаши и для него это было странно. Обычно, он влетал на всех парах. Но Наруто только хмыкнул и продолжил наблюдать.       Тот подошёл к Какаши и сделал что-то уж совсем дикое. Обнял. Сзади.       «Что за нахуй происходит в этом сумасшедшем доме?» — подумал про себя блондин, прищурившись.       Обито, тем временем, склонился к уху Какаши и поцеловал его в шею.       — Ммм… вот это мне нравится больше, — пробормотал он, опуская руку ниже и принимаясь тискать его задницу. — Горячее, чем долбаная грелка, которую ты оставил у меня под боком.       Какаши цокнул на него:       — Так. Давай без этого. Мы не одни.       — Да я тебя умоляю, чё он там не видел? — не отставал тот.       Но хватило одного ледяного взгляда из-за плеча, чтобы тот моментально отступил. Тогда не оставалось ничего другого кроме как пойти и заняться кофе.       — Я тоже буду, — поднял руку Наруто, как школьник.       — Что ты будешь? — прищурился на него Обито.       — Кофе. И тебе придётся мне его налить. Потому что я — ИЗ-НЕ-МО-ГА-Ю.       Обито повернулся к нему и облокотился бедром о поверхность гарнитура, скрестив руки на груди:       — Вообще-то ты не заслужил ни хуя, кроме как опездюлиться. Да, Саске тоже мудак. Но, блять, не договориться о времени… — он помотал головой. — Вы, конечно, долбоёбы.       Наруто хотел было напомнить ему о его собственном просчёте, но не рискнул. А Обито, тем временем продолжил:       — У вас есть живой, к счастью, блять, пример.       Блондин повесил голову и принялся стучать ладонью по столу.       —Ладно… С местом проебался я сам. Но в остальном, — он вытянул указательный палец в сторону Обито, — не я. Ладно. Не только я. Короче, блять… я попью сегодня кофе или нет!?       Обито демонстративно взял его пустую чашку, донёс её до кофе-машине, а потом резко вернулся к блондину и выставил её перед ним:       — Попьёшь. Наверное.       — Ну кам он, блять, — застонал Наруто, упираясь лбом в столешницу, — меня итак вчера как по камням потаскали…       — Ни хера страшного. Ты знал, на что ты шёл. Кстати, — он усмехнулся и глянул на Какаши, — ты уже сказал ему?       Тот повернулся и даже не успел ничего ответить, как Наруто тут же напрягся и влез в разговор:       — Сказал мне «что»?       — Что ты теперь — курьер, — ответил Обито с самым мерзким довольным видом.       — Ах да, — как бы между прочим бросил Какаши, будто вспомнил, что выкинул какую-то незначительную херню из головы ещё в прошлом году. — Ты отнесёшь завтрак Саске.       Наруто аж привстал:       — С ЧЕГО ЭТО ВДРУГ?!       — С того, что я готовлю. Обито сейчас поедет в магазин, потому что вы с Саске жрёте как прорвы, наверное всё ещё растёте. А ты ни хера не делаешь. К тому же… тебе всё равно придётся подниматься наверх. Чтобы переодеться, как минимум.       Наруто глянул на себя и понял что да, блять, ему придётся всё равно идти наверх и переодеваться. Потому что после того, как эти двое появились в этом доме, носки стало разбрасывать нельзя, термуху тоже. Вообще ни хуя стало нельзя.       — Блять… — буркнул он на выдохе и накрыл ладонью глаза.       Какаши уже заканчивал сервировку, укладывая на поднос рис, мисо, тосты, варёное яйцо в миске, соевый соус сбоку, палочки, ложку, салфетку и кружку кофе.       — Осторожно, — сказал он, протягивая поднос блондину.       — Я чё, блять, прислуга? — возопил Наруто, явно без особого желания хватая поднос двумя руками. — Я здесь, значит, подай-принеси, сними-трусы…       — Что сделай? — заржал Обито.       — Осторожно, — только повторил Какаши с видом, ясно дающим понять, что дальнейшие претензии он рассматривать не собирался.       Блондин вздохнул и медленно двинулся по коридору:       — Ага, заебись, конечно. Почему я? Почему не Обито? Почему не Какаши? Почему, блять, я? Нахуй мне всё это надо вообще…       Он поднимался по ступеням, балансируя как канатоходец, чуть не наебнув поднос трижды. Но чем ближе он подходил к крылу, тем неуютнее становилось. Встал перед дверью, запрещая себе думать. Кое-как удерживая поднос в одной руке, постучал. Ответа не последовало. Полная тишина.       Тогда постучал ещё раз. Правильнее было бы, конечно, заорать. Но блять…       «Всё, ещё раз и всё… верну на кухню — пусть спускается жрать как хочет».       Тут же в голову пришла мысль:       «А если он там сдох и уже окоченел? И скоро начнёт вонять трупом?»       Наруто скривился и постучал ещё раз. Потому что если Саске реально сдох, он должен был узнать об этом первым. ЭТО ЖЕ ЕГО, БЛЯТЬ, КРЫЛО. Тогда он сможет сразу же вернуть свои вещи по местам.       — Нахуй, короче… — с этими словами, он дёрнул дверную ручку и толкнул дверь вперёд.       — Ща гляну и…       И замер.       В комнате было полутемно. Занавески были задёрнуты, но сцена, на которую он уставился была освещена будто бы специально. Будто бы где-то сидел какой-то ебливый светотехник и под каким бы углом блондин не перемещался, свет перемещался вместе с ним.       На кровати, раскинувшись под светлым одеялом, лежал Саске. Спал. Закинув предплечье на глаза. И был абсолютно, блять, ГОЛЫЙ.       Точнее… одеяло-то было… Но только немножко…       Остальное — рельефная грудь, соски, ключицы, ЕБАНАЯ V-ЛИНИЯ, бёдра, рёбра… живот… — тут блондин сглотнул так, что едва не подавился — … блядская дорожка от пупка вниз… вы-вы-выбрииитый пааах… и тут уже начиналось одеяло.       БЛЯДСКОЕ ОДЕЯЛО! НАХУЙ ОНО ТУТ НУЖНО ВООБЩЕ!?       Наруто побледнел. Потом покраснел. Потом посинел. Потом снова побледнел.       — Ах, бля-я-я-я-я-ять… — едва выдохнул он.       Сердце заколотилось, как в ебучей тревожной колокольне. Поднос дрогнул.       Он смотрел и хотел было бросить его тут же, прям на пол, потому что ему надо было срочно валить отсюда. Отвернулся к стене и глядя в неё, наощупь, дошёл до тумбочки. Почти швырнул поднос, на котором тут же дрогнула посуда.       Он скривил рожу от того, что вышло так громко и пулей вылетел из комнаты, споткнувшись на пороге об свою же ногу и хлопнул дверью.

***

      В ту же секунду, как за блондином захлопнулась дверь, Саске медленно, с мерзкой, самодовольной ухмылкой, открыл глаза. Он не спал уже давно. Примерно с того момента, как услышав за стеной шум воды.       Нога всю ночь напоминала о себе. Он практически выл в голос от боли и боялся только одного — что в лодыжке может быть трещина. Потому что тогда — можно считать, что этот сезон для него заканчивается. А проверить самостоятельно — практически невозможно. Симптомы-то идентичны.       Решив, что надо всё таки выждать пару дней, он взбесился и на блондина, и на себя за то, что пошёл на это. Но, блять, по-другому было нельзя. Он был обязан его натянуть. Но кажется, они натянули друг друга. Однако, в счёт не внёс ни один.       Ссать хотелось просто пиздецки. По факту, он терпел уже с ночи, всё время убеждая себя, что «не так уж сильно и хочется». Он медленно сел на кровати и попытался встать. Но первые попытки заканчивались тотальным провалом: не мог, валился.       На третий раз вообще чуть ли не на пол. Но в итоге, кое-как изловчившись, смог подняться на здоровой ноге и миллиметровыми прыжками, опираясь о стену добрался до двери. Едва он её открыл, как услышал снизу рёв блондина:       — С ЧЕГО ЭТО ВДРУГ?!       Следом услышал «с чего, всё таки, вдруг».       «Блять…»       Мозг перешёл в режим боевого реагирования. Это был его поднос. Его еда. Его блюдо дня. И ЕГО, БЛЯТЬ, РАУНД.       «ЧТО ДЕЛАТЬ ЧТО ДЕЛАТЬ ЧТО ДЕЛАТЬ БЛЯТЬ?» — сердце дёрнулось в груди, но сразу же выдалось решение. Чёткое и извращённо логичное.       Он резко развернулся, вприпрыжку кинулся обратно к кровати (причём обратно он вернулся в разы быстрее). Сдёрнул с себя бельё, заныкал его под подушку, глянул вниз — отлично: всё как надо. Накинул одеяло на член, чуть выкатил бедро, как бы небрежно, как бы «во сне». И — вуаля. Экспонат готов.       И, чтобы было не видно, как дёргаются глаза под веками, закинул на лицо предплечье.       «Ровно. Дыши ровно. Не усмехайся, блять. Пиздец… как охота заржать…»       Сердце хуярило, как будто у него под рёбрами танцевал барабанщик.       Видеть он, конечно, ничего не мог.       Зато когда блондин ввалился в комнату, сразу почувствовал, как тот замер. Как ему сдавило горло. Как он охуел. Как раскраснелись уши. Как этот блондинистый, громкий кретин встал столбом, уставившись на него.       Каждую секунду его взгляда Саске ощущал кожей. Словно тот осматривал его. Вот так, обнажённого. Выставленного. Горячего. Реального.       И когда послышалось «ах, бля-я-я-я-я-ять…» — чуть не заржал в голос.              Когда дверь хлопнула, сначала он усмехнулся по-настоящему гадко и только потом убрал руку с лица.              Чётко. Один выстрел — один труп. Он его вальнул. Прямо в сердце. Сексуальным атомным взрывом. Без шанса на выживание.              Он откинул одеяло, достал бельё и стал аккуратно натягивать, потому что в тот момент, когда ткань коснулась ноги, он чуть снова не завыл. Блеск победы ещё стыл в крови. Ему хотелось смеяться. Хотелось встать и пройтись, как павлин, раскинув руки: мол, видали сучки, как я его, а?              Но… как-то не пошло.       Он лежал на кровати ещё минут пятнадцать, постепенно осознавая, что в груди расползалось что-то не очень приятное. Он знал, что это. И знал, откуда. Это чувство появлялось каждый раз, когда он что-то получал… но не совсем тем способом, которым планировал.              Он хотел натянуть его. Натянул. Факт. Но блондин... блять.       Он вспомнил, как вчера тот поймал его за руку... хотя мог бы этого не делать. Как в какой-то момент, когда они летели вниз, он почувствовал на своей спине две руки. Не на пояснице, не где-то ещё, а на спине. И эти руки прижимали его к себе. Будто тот, кто держал его — действительно за него… испугался.       И сейчас… ему казалось, что где-то там, под этой его шальной реакцией, было что-то ещё. Саске прикрыл глаза и медленно вздохнул. Он не хотел думать об этом. Всё это херня. Ничего не значит. Но в глубине души, всё равно чесалось проклятое, невыносимое «а вдруг».       Он перевернулся на бок, скривился от боли в ноге и зарычал в подушку. Никаких чувств. Никакой хуйни. Он просто выиграл этот раунд. И завтра будет следующий.       И всё же… почему, блять, внутри так пусто?

***

      Бедный блондин…       Если бы Саске знал насколько выбил его из седла, может быть даже не стал бы делать это так жёстко. Может быть, оставил бы хотя бы бельё.       Залетев в свою комнату, тот переодевался быстрыми рывками, прям на автомате, командуя своим мозгом насколько мог и даже не обращал внимания на изнывающее тело:       «НЕ ДУМАТЬ! ПРОСТО СЪЕБАТЬСЯ!»       Запутался в штанах термухи, носки напялил как попало. Вылетая из комнаты — зажмурился. Практически упал на лестнице. Пока, в комнате хранения, руки хватались за верхнюю одежду — мозг захлопывал все мысли. Особенно одну — ту, что продолжала высвечивать перед глазами обнажённое тело Саске, разложенное на кровати, как ебучая приманка. То, что было под одеялом фантазия дорисовывала сама, опираясь но архивные выпуски Playguy, припрятанные под кроватью.       Мимо Какаши и Обито пронёсся не сказав ни слова. Они только успели увидеть, как он выскочил из дома, будто за ним гналась хищная птица. Даже ботинки обул на разные ноги. И понял это только на крыльце.       Снегоход вообще ревел так, будто сам пытался в ужасе съебаться из этого проклятого места. Причём вперёд блондина. Всю дорогу мчал в лютой белой дымке. Ему казалось, что даже деревья смотрят на него как на идиота. Когда остановился на парковке перед зданием офиса — ломанулся к склону, не дав себе ни секунды продыху. И никак не мог остановиться.       Сначала шла группа, которую он обнаружил рядом со своей площадкой. И первое, что его тут ждало — проведение инструктажа.       Ну о каком, на хуй, инструктаже вообще шла речь, если он двух слов не мог слепить!?       — Так, значит, вы... тут, и я тоже... м-м, значит... привет…доска, значит… мы все с доской, и… меня зовут… с вами... Наруто… ну, как бы… стоять надо правильно, не как вчера…       Народ переглядывался.       — Угол, значит… это, когда едешь, нужно угол держать. Не прям, а вот, ну, с углом, ага?       Он что-то пытался из себя выдавить, но речь больше напоминала попытку объясниться с психиатром на предмет квантовой физики во время сотряса. Никто не понимал ни единого слова. Когда он понял, что то, что он несёт вообще нельзя перевести — напрягся изо всех сил и заставил себя начать заново, бесконечно «лупцуя» себя пощёчинами.       Через десять минут, на старом рефлексе, смог начать базовую раскатку. Приседания. Скользящие повороты. Олли без отрыва. Народ повторял и кое-что получалось. Он держался. Почти. Даже сумел не закипеть, когда один шкет уехал в ёлку. Но только потому, что тупо этого не видел.       Сразу после того, как тренировка закончилась, он просто сел на снег. Прям жопой. Достал сигареты и даже не потрудился вспомнить о том, что для того, чтобы покурить, надо было отходить в специальное место.       Перед глазами стояло всё тоже самое. Оно просто не менялось.       «Сука, блять, ну за что-о-о-о-о???»— внутренне выл он, выпуская дым.       Он никак не мог понять, чего в нём сейчас больше: страха, злости, возбуждения или тупого ужаса перед самим собой.       «Ты совсем ебанулся? Ты реально хотел бы этого? Вот прям хотел бы???»       И тут же отвечал сам себе:       «Да нихуя я не хотел!» — сжал кулаки от бессильной злобы и тряс ими перед лицом — «Да, да… пизди себе дальше, дебил…»       Он шлёпнул себя по лицу и вымученно провёл рукой сверху вниз, оттягивая губу и глядя в одну точку с видом полного дегенерата. Не хватало только стекающей по подбородку слюны.       — Привет! Я на тренировку к Наруто. Это ты?       Чей-то чистый, тёплый, звонкий голос вытянул его из омута мыслей. Он поднял голову. Перед ним стоял парень в тёмно-зелёной куртке с плотным воротом и идеально сидящих чёрных штанах. Из-под шапки торчали тёмные, уложенные на одну сторону волосы. Карие, чуть раскосые, с лёгкой полуулыбкой в уголках, глаза, внимательно изучали его лицо.       — Э-э, да, я. Ты… — Наруто вскочил, отряхиваясь, — Ты на десять?       — Ага. Мне тебя рекомендовали. Сказали, что ты — лучший, — ответил он и улыбнулся. — Но я, если что, не против проверить. В процессе.       — Эм… — блондин сглотнул. — Да, конечно. Ща.       Вот так, мать его, начиналась новая глава кошмара по имени «контакт с реальностью», в которую Наруто влетел как в стеклянную дверь лицом вперёд. Пока он судорожно вспоминал, как этого парня вообще зовут, тот стоял и излучал тонны сексуальности, харизмы и красоты, направляя всё это прямо на блондина. Но тот был где угодно, только не здесь.       — Ну что, начнём? — улыбнулся он, встёгиваясь в крепления.       — Да… да, да…давай, — пробормотал Наруто, — разогрев… нужен… разминка, я хотел сказать, разминка.       Он тут же отвернулся, чтобы привести себя в чувство, но всё это время, единственное чувство, которое было на месте — его рассматривали. И он не понимал на хуй это вообще всё происходит.       Начать пришлось с корректировки стойки. И корректировать её пришлось РУКАМИ. Потому что парень или реально не умел, или просто издевался над ним.       БЛЯТЬ. СУКА. ЗАЧЕЕЕЕЕМ?!       — Держим баланс… таз назад… назад… Да, во-от так, чувствуешь? Отлично. Ещё чуть-чуть. Теперь надавливай всей стопой.       Он смотрел на парня сзади и видел затылок Саске. Ублюдского Саске, который просто решил свести его с ума. Блондин, буквально на секунду, даже испугался и неосознанно сжал ладонями зелёную куртку. Может он правда сходит с ума, а? Может дело и не в Саске вовсе? А в том, что он просто ебанулся в горах?       — Ты в порядке? — спросил парень, чуть склонив голову и улыбаясь через плечо.       Это вернуло Наруто в реальность и когда он понял, что сжимает чужую куртку, отскочил от него, как от прокажённого.       — Ааа, да… в порядке. Просто утро тяжёлое, — глупо хихикнул блондин.       — Ага, — покивал тот. — Понимаю. Слишком много снега, слишком мало сна… и кто-то снова не завтракал, да?       Блондин удивлённо моргнул. Он реально не ел с утра.       — А ты откуда…       — У тебя взгляд голодный. Такой, знаешь… хищный, — он усмехнулся и провёл рукой по застёжке куртки. — Но не по еде. Или я ошибаюсь?       Наруто замер. Проглотил воздух и в горле, как будто застряла еловая игла. Он не знал куда деть свой «хищный взгляд» и подумал, что можно просто выколоть себе глаза. Какая разница, он всё равно больше никогда не увидит то, что хотел видеть и на завтрак, и на обед, и на ужин, и на перекус, и вообще...       — Ладно, — сказал он, пытаясь взять себя в руки. — Давай катнём.       — Намёк на то, что у меня будет шанс проверить насколько ты хорош?       Наруто никак не мог понять, что ему от него надо.       — В смысле? — переспросил блондин.       Парень засмеялся, откинув голову.       — Ну, я же сказал в самом начале, что мне тебя порекомендовали. И что в процессе я собираюсь проверить так ли ты хорош. Но, кажется, мне хватило и этих пятнадцати минут.       Наруто чувствовал себя ослом. До него дошло, что это флирт. Но, блять, он не собирался ни с кем флиртовать. Ему нравился другой флирт… как тогда, на кухне, с кружкой, например.       — Генма.       Блондин уставился на него непонимающими глазами. Какой в жопу Генма, если он думает о... Бля-я-я-ять, да ни о ком он не думает! Ясно, блять!?? НИ О КОМ.       — Что? — снова переспросил он, сообразив, что слишком долго молчит.       — Моё имя. Вижу... ты никак не можешь вспомнить.       — А… Да, точно. Генма.              Но снова забыл имя уже через секунду.       Тот снова засмеялся над ним. Наруто понял, что время идёт и вовсе не хотелось получать херовый отзыв за тренировку, потому что у них осталось около получаса и всё, что он успел сделать — ровным счётом нихуя.       Они несколько раз скатились и вернулись назад. Генма стал собираться уходить. Но напоследок спросил:       — А ты… бываешь на апрешках?       — А что? — отвечать не хотелось, но было не вежливо промолчать вовсе.       — Ну, мы могли бы поболтать и выпить. Как-нибудь.       — Я… эээ… — он почесал затылок, в поисках кнопки «ответить нормально». — Ну…       Генма усмехнулся уголком губ, натягивая перчатки.       — В любом случае это не последняя персоналка. Увидимся.       Он удалялся лёгкой походкой. А Наруто, вдруг, понял насколько сильно он устал. Только совсем не физически.

***

      Саске страдал глядя в стену, в этом своём постсексуальном угаре без секса, с пульсирующей ногой и пустотой в груди ещё минут сорок. Потом, желание поесть и наконец-то поссать — довели его до вымученной ярости. И первым делом — туалет. А значит, придётся начинать всё заново.       Подниматься.       Пытаться подниматься.       Потом ещё раз пытаться подниматься и уже потом миллиметроваться в прыжках в длину. Допрыгать — стало смыслом жизни.       Ссал долго. Всё как положено: уперевшись в стену рукой, с закрытыми глазами и запрокинутой назад головой.       «Крабясь» по ванной к раковине, подумал, что будет правильно почистить сразу и зубы. Чтобы потом не скакать сюда снова. Пока выдавливал пасту блондина на свою зубную щётку, глянул на уток.       И они были переставлены назад. Ровно. Миллиметр в миллиметр. Исходя из этого зрелища, напрашивался только один вывод — Наруто всё видел. И не просто видел. Скорее всего он БЫЛ В ЯРОСТИ. Этот пунктик с утками, с их положением, с их иерархией — у блондина был священным. Он вечно выравнивал их, как будто от этого зависел баланс вселенной. А теперь — снова всё по полочкам. Значит, тот вернул порядок. Значит — заметил. Значит — разозлился.       Саске медленно и очень хищно ухмыльнулся. Затем, сунул щётку в рот, провёл по задним зубам и нахмурил брови.       Что-то было не так.       Слишком… гладко? И даже как-то… скользко? Запах… какой-то странный…Чё за…? Да ну, показалось.       Он снова сунул щётку в рот и продолжил начатое, но с каждой секундой становилось всё хуже. Во рту стало не просто горько, так стало пиздец как горько. Он глянул на свой рот в зеркало. Оттуда текла пена. И не с зубной щётки, а как будто он пожрал чего-то…              Он сплюнул, что смог и снова уставился на отражение. Особенно на подбородок, по которому поползла новая порция пены. Несколько секунд — тишина.       Он посмотрел на щётку. Понюхал её.       Потом на флакон мыла с дозатором.       Взял его. Ещё раз понюхал.       И тогда, в голове, как на блядской старой кассете, прокрутилась сцена: как он только что помыл руки этим мылом, пенная текстура, запах, вкус…       МЫЛО. Блять. МЫЛО. БЛЯЯЯЯЯЯТЬ!!!!       Секунда. Вторая. И тогда он взорвался ором, который стоял выше гор.       — ТЫ ЧТО, НАХУЙ, СДЕЛАЛ?! — орал он. — ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, РЕШИЛ ЧТО ТЫ САМЫЙ УМНЫЙ?       Швырнул щётку в раковину, она отскочила, врезалась в зеркало, упала и прокатилась по кафелю.       — Это же ПЕНКА ДЛЯ РУК! КАКОЙ ЖЕ ТЫ ДЕБИЛ!       Он яростно поскакал на одной ноге в свою комнату, не переставая думать:       «ЭТО ВОЙНА!!! ТЫ ПОДПИСАЛ СЕБЕ СМЕРТНЫЙ, БЛЯТЬ, ПРИГОВОР!!!»

***

      Блондин закончил днём. После того парня было ещё две группы. И заебавшись окончательно, он решил, что прежде чем снова сунет голову в дьявольское пекло — просто обязан проветриться. Не прокатиться — не мог физически, а именно пройтись. На такие случаи у него была одна секретная тропа.       Он прошёл мимо шале, кинув мимолётный взгляд на окно, на втором этаже. Не своё — соседнее. Кажется, шторы до сих пор были задёрнуты.       Пошёл по тропе за домом и дойдя до старого кедра — свернул. Тупая боль в бедре, пояснице и коленях, мешающая сконцентрироваться хоть на чём-то, давала главное — не ёбнуться окончательно. Чувствует — значит пока живой.       Когда впереди показалась поваленная ель у самого края обрыва, он остановился перевести дыхание. Утёс Тенгу. Легендарное место. Отсюда открывался вид на долину, окружённую густым лесом. Сначала он просто стоял и смотрел. Вспоминал как они с парнями катались тут буквально позавчера. Только вид был с другой перспективы.       Его увлекла медленно падающая снежинка, которая кружилась до тех пор, пока не осела на носке его ботинка. И тогда он заметил. Следы. Много. Кто-то тут прям топтался. Но самое главное, что привлекло его внимание — зарез от доски, прямо в сугробе. Кто-то втыкал доску в снег.       Тут явно кто-то был и не просто стоял. Слишком много следов для случайного прохожего. А чуть левее — примятая площадка. И там стояли дольше.       Наруто нахмурился.       — Странно… — пробормотал он.       Местные сюда почти не совались — опасно. Туристы дорогу не знали. Сама тропинка была натоптана им и ребятами, но в субботу они шли по нижней тропе, не здесь. При этом, следы выглядели свежими, хоть и слегка припорошенными.       Он ещё раз посмотрел на обрыв, на тёмную глубину под ним, и почему-то почувствовал короткий, неприятный холодок под рёбрами. Но быстро отмахнулся. Да мало ли кто сюда мог случайно забрести!? Какая ему нахер разница. Ещё немного постоял, повздыхал, подумал... А потом развернулся и пошёл обратно, стараясь не думать ни о следах, ни о том, почему ему вдруг стало не по себе.       К шале вернулся уже в сумерках — выжатый до последней капли. Ни Какаши, ни Обито видно не было. Этот вампир, наверняка сидит в своём склепе, зашторившись так, чтобы ни один луч солнца не попадал на его бледную, фарфоровую кожу.       Он кое-как стянул ботинки, бросил куртку и поплёлся наверх. На дверь, однако, взгляд кинул. Но так как оттуда не доносилось ни звука, решил что ну его нахер. Зайдя к себе, даже не стал включать свет. Сил хватило только на, чтобы завалиться плашмя на кровать. Сон накрыл мгновенно, будто кто-то просто щёлкнул выключателем.       Какаши и Обито вернулись позже, когда ночь уже окончательно легла на горы. И первое на что обратили внимание — свет не горел, хотя обычно, в вечернее время он горел хотя бы в кухонной зоне.       — Чё это? — прищурился Обито.       — Не знаю, — ответил Какаши.       Какаши сразу включил свет и поставил чайник. Он принёс кое-что целебное для излечения тяжёлых «огнестрелов». Ну ладно, растяжений. По пути домой, заглянул в аптеку и старик, который там работал и собирал горные травы в сезон, порекомендовал ему кое-что неприлично жирное. Глину. Горную глину. Доверительно сообщив, что это самое надёжное средство из того, что он может предложить. Какаши разбирался в травах. Знал, что это точно лучше всякой фармакологии. И потому, взял без лишних вопросов.       В миске он смешал сам порошок и залил тёплой водой. Затем всучил миску Обито, сам взял пищевую плёнку, полотенце и они отправились наверх, в правое крыло.       — Меня ты так не лечил, между прочим, — обиженно выдал тот.       — Не ной, пожалуйста. Я лечил тебя кое-чем поэффективнее, — парировал Какаши, бросив на него уничтожающий взгляд.       Да… Было дело, но это уже другая история. Их собственная.       Тихо постучав, они заглянули к Саске. Тот не спал. Он лежал и читал одну из книг, позаимствованных из «библиотеки» Какаши, расположенной в углу.       — «Full Send»? Хороший выбор, — усмехнулся Какаши.       — Она интереснее, чем я думал, — не отрываясь от чтения ответил Саске.       Обито без церемонии уселся на край кровати, откинул с ноги одеяло и Саске тут же зашипел:       — Ай… больно же блять…       — Ну, ты ж сам виноват, — парировал тот. — Наруто я уже разъебал с утра. Теперь хорошо бы взяться и за тебя…       Но вместо того, чтобы дать ему кого-то разъёбывать, Какаши выгнал его с края кровати и заставил держать миску.       — Что это такое? — спросил Саске, явно напрягаясь.       — Глина, — ответил Какаши.       — Похоже на говно, — поморщился тот и от вида, и от резкого запаха каких-то горьких горных трав, от которого слезились глаза.       — Это «говно» может здорово улучшить твоё состояние, — спокойно ответил Какаши, кинув косой взгляд на не перестающего ржать Обито.       Он наложил слой в несколько сантиметров и завернул в пищевую плёнку. Потом обернул полотенцем и поправил одеяло.       — Оставим на ночь, посмотрим как будет утром. Но учти, сначала может показаться, что стало ещё хуже.       — Да куда уж хуже!? — фыркнул Саске, понимая, что ему придётся провести в этой дичи всю ночь. — Главное, не подохнуть от запаха раньше.       Какаши уже вышел и стоял в коридоре. Обито же, не смог уйти без последнего комментария:       — Ну ты это… если что — зови… блондина. Он тут, под бочком.       Саске одарил его презрительным взглядом и злобно уткнулся в книжку. Он всё ещё помнил какое «доброе утро» устроил ему сраный блондин.       Обито закрыл за собой дверь. Какаши, в это время, открыл дверь напротив.       Наруто лежал поперёк кровати, раскинув руки. Один носок был с утками, второй — с пчёлами. Он едва заметно усмехнулся.       Когда они спустились вниз, Какаши принялся разжигать камин, а Обито достал пару бутылочек пива из холодильника.       Когда пламя озарило комнату, они чокнулись и сидели глядя на огонь.       — Ну что там, блять? Долго ещё? — наконец спросил Обито, глядя в пламя.       Какаши сделал глоток.       — Они тупее, чем я думал. Но нет, не долго... они на пути.