Avalanche

      Не было никаких «изящных оседаний на руках возлюбленного».       Это было мрачно, тяжело и пиздец как больно: тело обмякло, глаза остекленели, зрачки уехали наверх, колени сложились, голова мотнулась и воткнулась Наруто в ключицу.       — Ээээй, не-не-не… — выдохнул блондин, скатываясь на колени и пытаясь его удержать. — САСКЕ?!       Подхватил под спину, прижал к себе и не знал что делать, вглядываясь в серое, бесчувственное лицо. Страх схватил за глотку и начал душить. Второй рукой убрал волосы с его лица и потрогал лоб. Саске лежал на нём бездыханной куклой.       — Саске! — он чуть потряс его за плечо. — Саске…       Ноль реакции. Ресницы дрогнули один раз и всё. Лицо побелело, будто из него выкачали кровь.       Все ломанулись к ним одновременно с разными криками:       — Осторож…              — Надо уложить…       — Саске!..       — НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО, БЛЯТЬ! — рявкнул Наруто, закрывая собой тело и готовясь въебать любому, кто подойдёт ближе, чем на шаг.       — Отойдите. ВСЕ.       — Ты чё? — взорвался Обито, уже почти схватив Саске за запястье. — Ему хуёво, блондин…              — Вот именно, блять! Ему хуево! — ответил он низким, сорванным голосом. — И вы — точно не те, кто может это поправить.       Он подхватил его под колени и поднял с такой лёгкостью, будто тот ничего и не весил. Со всех сторон к ним тянули руки, но Наруто не давал к нему прикоснуться и рычал на всех.       — ДА СЪЕБИТЕСЬ ЖЕ!       — Ты кто такой есть-то, чтобы говорить мне это!? Он мой брат! — взвился Итачи, хватая Саске за руку.       Наруто остановился на секунду и, прищурившись, посмотрел в упор.       — Ты бы лучше завалил ебало, пока я не вынес тебя отсюда, — зашипел он. — ДАЙ ПРОЙТИ, БЛЯТЬ!       — Наруто… — попытался остановить его Какаши. — Его надо положить.       — Вот я и положу его, — фыркнул в ответ. — Там, где никто из вас к нему не притронется. В СВОЕЙ, БЛЯТЬ, КОМНАТЕ.       С этими словами он рванул к лестнице. Обито и Итачи принялись орать ему вслед, заглушая друг друга:       — Ты вообще охуел?!       — ОСТАВЬ ЕГО ЗДЕСЬ!       — ДА ПОЛОЖИ ТЫ ЕГО, Я САМ…       На полуслове всех перерезал другой голос:       — ЗАТКНУЛИСЬ. БЫСТРО.       Это был не тихий, вечно уставший Какаши. Это был Какаши, которого за последние сутки заебало всё. Он сам еле держался на ногах, но сейчас был готов убить обоих.       — Так, — продолжил он, когда она притихли. — На этом моменте, вы оба закрываете свои рты. Я устал от вашего ора. Вы ведёте себя просто безобразно…       Обито дёрнулся:       — Ты видел, что этот долбоёб…       — Обито, — он даже не повернул головы. — Ещё одно слово в таком тоне — и единственные, кто останутся в этом доме, будут все, КРОМЕ вас двоих. Ты и Итачи можете идти на хуй куда угодно. В метель. В город. В хижину.  Куда хотите. Главное — ЧТОБЫ ВАС ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!       Повисла тишина. Камин трещал в ужасе от происходящего, передавая привет печке, в горной хижине. Какаши ещё несколько секунд смотрел на обоих, по очереди.       — Сейчас единственный, кто имеет право решать, где будет Саске — это тот, за кого он держится.       Какаши кивнул на лестницу, по которой блондин тащил наверх обмякшее тело.       — Всё. Хватит. Я и так уже не знаю, чего ещё ожидать.       Он закашлялся, поморщился от боли в горле и направился следом за Наруто.       — Я иду с ними. Вы оба… остаётесь здесь и думаете, блять, хотя бы две минуты, прежде чем в следующий раз открывать рот.

***

      Наруто влетел в свою комнату, даже не обратив внимания, что напротив, в комнате Саске, валялись чьи-то вещи.       Он аккуратно опустил его на кровать, боясь повредить ещё хоть что-то. Осторожно подложил подушку под голову и посмотрел на него. Такой беззащитный… такой, будто стал в два раза меньше…       И почему-то казалось, что он тащил на руках не только его, а весь этот ебаный багаж: Фонд, отборочные, свою разбитую жизнь, чужое «несоответствие ожиданиям комиссии»...       Вытащил тёплый плед из шкафа и укрыл. Сел рядом с ним и приложил ухо к груди. Сердце билось быстро, но ровно. Пульс тоже был.       Он скинул с себя куртку, и в этот момент его снова накрыло. Он только сейчас осознал при чём тут Учиха, при чём тут Итачи и, главное, при чём тут Саске…       У него внутри всё развалилось.       «Значит… значит ты тоже… Учиха?»       Он столько лет пытался избавиться от этой фамилии… столько раз пытался вырезать из головы… И только сейчас осознал, что не знает вообще ничего.       «А при чём тут Обито? Ведь Саске… его племянник… его, блять… ТОЖЕ УЧИХА??? Что здесь происходит, блять?»       Самое интересное заключалось в том, что от фамилии он так и не сбежал. Более того, она сейчас лежала у него на кровати. В термухе, со следами слёз на щеках и с безумной, разъёбанной нервной системой.       — Охуеть… — прошептал он. — Конечно. Конечно, блять. Я бы удивился… если бы ты был просто какой-нибудь Саске…       Он шмыгнул носом и погладил его лоб.       «Но мне ведь… похуй… какая у тебя фамилия. Главное… приди в себя…»       Он поймал себя на том, что дрожал и не мог контролировать ни руки, ни плечи, ни челюсть. Дрожал от того, что жизнь, в которую он свалился случайно, вдруг сцепилась с той, от которой он бежал сломя голову.       Снова глянул на лицо Саске — и только сейчас мозг дорисовал ему всё: линию бровей; глаза, когда открыты; скулы; ресницы… Мелочи. Но слишком много общего. И никак не мог понять, почему раньше этого не увидел.       В дверь тихо постучали.       Он провёл по лицу рукой и поднялся. Приоткрыв дверь, убедился, что там только Какаши и впустил. Они даже не говорили. Наруто просто дал ему пройти и после быстрого осмотра, Какаши тихо сказал:       — Реакция есть. Дыхание есть. Просто вырубился. Нервная система решила, что с него достаточно.       — Ему… — голос Наруто сорвался, — … ему плохо из-за него? — он кивнул куда-то в сторону пола, туда, где этажом ниже стоял Итачи. — Или из-за меня?       — Из-за всего, — спокойно ответил тот. — Много лет хронического стресса, Фонд, брат, ты, циклон, нога… Всё вместе, Наруто.       — Что происходит? — тихо спросил блондин. — Можно… по-человечески? Я понимаю, что тут какой-то ебаный мексиканский сериал, но… — он кивнул на кровать, — …он спросил что-то важное. Я не понял. Я не знаю, во что влез. Я просто… — он хрипло рассмеялся, — … хотел, чтобы ему было хорошо. Ну и трахнуть его, да. Но это уже другое. Он, кстати, не против.       Какаши посмотрел на Саске, потом на Наруто и вздохнул.       — Если бы всё упиралось только в то, кто кого хочет трахнуть, — тихо сказал он, — я был бы самым счастливым человеком в этих горах.       Он поднялся. Слабость качнула, но на ногах удержался.       — Так… — выдохнул Какаши — … с ним сейчас делать ничего не надо. Ему просто нужен отдых. А вот там, внизу, — он кивнул головой в сторону пола, — два человека, которые могут в один момент сделать ещё хуже, чем уже есть.       — Пусть идут нахуй, — буркнул Наруто.       — Пусть… Ты вообще не должен был в этом участвовать… И если бы я только знал, насколько всё связано… В общем, пойдём вниз. Это будет долгий разговор.       — Я не оставлю его, — упрямо мотнул головой Наруто. — Не сейчас.       — Ты его не оставляешь, — возразил Какаши. — Ты скоро сюда вернешься. Но если я оставлю их без контроля, — он снова кивнул вниз, — ещё хотя бы на пять минут, дело кончится убийством. Обито уже вчера его чуть не вырубил.       Наруто сжал кулаки и посмотрел на Саске. Тот лежал тихо, почти мирно, если не знать, что у него только что под ногами обвалился весь мир. Чёрные ресницы на бледной коже, чёлка, упавшая на лоб, приоткрытые губы…       «Учиха, блять…» — всё ещё не укладывалось в голове.       Он наклонился и коснулся костяшками пальцев его щеки.       — Я скоро, — сказал он тихо. — Слышишь? Я никуда не съебусь.       Ответа, понятное дело, не было.       — Наруто, — напомнил Какаши.       — Да иду я… — вздохнул тот. — Иду…       Они вышли в коридор и Наруто тут же закрыл за собой дверь.       На улице начиналось что-то очень страшное... хотя, казалось бы, ну что, блять, может быть ещё страшнее?

***

      Когда они спускались по ступенькам, Какаши неожиданно качнулся, и чуть не поехал мордой вниз, прямо по всем этим ступеням. Наруто успел подхватить его под локоть и героически остановил это величественное падение. Но стало как-то очень тревожно.       —Эээ! — выдал он. — Ну ты-то чё, старый?       Какаши тяжело выдохнул и пару раз моргнул, пытаясь поймать фокус.       — Осторожнее… — хрипло усмехнулся он, — а то ещё поверю, что ты за меня тоже переживаешь.       — Заебал, — отрезал Наруто. — Тебя шатает так, будто ты один хлыстанул все свои запасы из бочки в подвале.       Он приложил ладонь к его лбу. И всё сразу стало ясно — да, блять, горит.       Какаши фыркнул, что-то среднее между смешком и кашлем.       — Ничего, — выдавил он, — подмариновался чуть-чуть.       — Шевели ногами и не позорься, блять!       Они спустились. Последняя ступенька скрипнула, и мир снова распахнулся каминным жаром, пивным запахом и тугой, глухой тишиной, в которой было многовато кислоты.       Обито сидел за столом, спиной к Итачи, и кусал свои кулаки. Тот стоял у камина, облокотившись о каменный портал. Стоило им появиться, как оба дёрнулись навстречу.       — Какаши! — Обито вскочил, скамья с грохотом отъехал назад.       Итачи инстинктивно шагнул вперёд.       Наруто встал между ними как живой барьер.       — БЛЯ, — рявкнул он. — КАК ВЫ МЕНЯ УЖЕ ОБА ЗАЕБАЛИ, А?!       Они замерли, как нашкодившие собаки. Обито уже открыл рот для очень содержательного ответа, но Какаши дёрнул Наруто за рукав.       — Диван… — хрипло подсказал он. — Пока я… не наебнулся тут при всех.       Он довёл его до дивана и усадил. Какаши откинулся на спинку и зажал рукой переносицу. Его мелко трясло. Плечи дрожали под худи, как будто кто-то невидимый тряс его за шкирку. Губы побелели.       «Охуенно...» — подумал Наруто — «... ща ещё один вырубится — и я ЧТО ИМ ТУТ, БЛЯТЬ, БУДУ? СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ Наруто Узумаки?»       — Градусник у нас где? — он глянул на Какаши.       — В аптечке… над раковиной… коробка с утками, — усмехнулся Какаши.       Наруто наконец-то смог сбросить штаны и ботинки. Сразу после, устремился к нужной секции гарнитура, и вытащил коробку с надписью «ПРЕДСМЕРТНОЕ» и двумя утками с крестами, вместо глаз.       Он принялся в ней рыться, не переставая материться и выбрасывать оттуда всё подряд.       —… это что ещё за хуйня… блять… не то… и это не то… где этот ёбаный градусник… бляяяять… как меня всё бесит… как заебало… наконец-то, блять.       Вытащив коробочку с градусником, развернулся и помчался к дивану. Обито стоял в двух шагах от Какаши, сжав кулаки. Итачи застыл немного дальше, не решаясь приблизиться. Смотреть было неприятно: трое взрослых мужиков и каждый в своём личном аду.       — Разойдитесь, блять, — раздраженно бросил Наруто, подходя к дивану. — Ему итак дышать нечем.       Он пытался сунуть градусник Какаши под мышку, но тот упирался.       — Не надо… нормально.       — БЛЯТЬ, — рявкнул Наруто. — Не заставляй меня мерить тебе температуру ректально!       Тот шумно выдохнул и всё-таки дал поставить градусник.       — Меряй и молчи, — буркнул блондин. — И не вздумай его «случайно» выронить. Это твой единственный шанс не получить от меня пизды.       Какаши закатил глаза, но подчинился. Дрожь усилилась.       — У него опять сорок будет. Каждый год одна и та же херня, — проворчал Обито и, не сдержавшись, подошёл ближе. — Ты хоть раз в жизни…       — ОБИТО! ОТЪЕБИСЬ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ СЕБЯ СДЕРЖИВАТЬ. СЯДЬ, БЛЯТЬ! — блондин был на взводе, и это было хуёвое зрелище.       Тот лишь шумно выдохнул, но послушался и сел прямо у камина. Итачи, по-прежнему стоял.       — ТЫ ТОЖЕ, — бросил Наруто через плечо.       Итачи фыркнул и сел на подоконник.       Несколько минут напряжённой тишины текли ужасно медленно. Зато, когда градусник был извлечён, все уже немного успокоились.       — Охуеть, — тихо сказал блондин. — Тридцать девять и семь. Ты вообще живой, старый?       Какаши провёл рукавом по лбу и стёр пот. Его снова тряхнуло. Он откинул голову на спинку дивана и какое-то время просто смотрел в потолок.       — Ладно, — очень устало сказал он. — Всё. Похуй. Кажется… пора уже перестать делать вид, что это всё само рассосётся.       Наруто, Обито и Итачи одновременно уставились на него.       — Уже… — он чуть поморщился, — … заебало ходить по кругу. Слишком много недосказанного, слишком много «потом». Это «потом» уже, блять, наступило.       Он выдохнул и попытался раскрыть глаза пошире.       — Итак, давайте по-порядку.       Он перевёл взгляд на Итачи.       — Говоришь. Первым. Коротко для Наруто — про Фонд. Потому что он теперь тоже нырнул в это дерьмо, хочет он того или нет. А потом — для всех — что произошло.       — И про последнее, желательно, блять, максимально подробно, — коротко добавил Обито.       Итачи какое-то время молчал. Он долго смотрел в окно, в метель и хотел сейчас стоять прямо в её эпицентре, только чтобы ему не приходилось объясняться. Вариант — быть погребённым под снегом — казался сейчас лучше, чем быть здесь. Но… сам пришёл и сам, блять, виноват, да.       — Хорошо, — сказал он тихо. —… попробую.       Наруто сел на пол, возле дивана и откинул голову на сиденье.       Камин тоже нервничал. Именно сейчас, в этот момент, порыв ураганного ветра долбанул в крышу с такой силой, что чуть не снёс трубу.       Итачи начал говорить.       — На бумаге... Фонд — благотворительная спортивная организация. Стипендии, отборочные, поддержка талантливых райдеров из небогатых семей, доступ к лучшим врачам, лагерям, тренерам, экипу… На деле — весьма эффективная машина по отмыванию денег и выкачиванию ресурсов из тех самых «талантливых пацанов».       Наруто усмехнулся и мотнул головой.       — Схема простая, — продолжил Итачи. — Берётся перспективный спортсмен. Подписывается охуенно сказочный контракт: Фонд оплачивает всё, что только можно. Ты —просто катаешь и выигрываешь. В контракте мелким шрифтом — куча пунктов, по которым всё, что тебе дают — инвестиции, которые ты обязан отработать: результатами, медалями, рекламой, появлением на мероприятиях, согласием на определённые сделки.       Он опустил глаза.       — А если что-то идёт не так: травма, пара слабых сезонов, неправильный комментарий в интервью, отказ участвовать в рекламных кампаниях… начинаются штрафы. Задним числом всплывают пункты договора, который ты подписал. И в какой-то момент, парень, который думал, что Фонд вытащил его из нищеты, обнаруживает, что должен денег больше, чем его семья когда-либо видела в жизни.       Наруто слушал молча. Было тошно.       — Таких историй десятки, — продолжал Итачи. — Тех, кому повезло — единицы. Те, у кого всё получилось, становятся лицами бренда. Типа меня… — он криво усмехнулся. — Мы улыбаемся, катаем как скажут, говорим правильные слова, приводим новых пацанов. Мы же — живое доказательство, что всё работает. Для публики.       Он снова отвернулся к окну и приложил ладонь к стеклу.       — Я довольно быстро понял, что всё не так красиво. Но к тому моменту был слишком глубоко внутри. Это меня не оправдывает, но…       Он повернулся к ним, обвёл всех взглядом и продолжил:       — … я правда пытался… хотя бы смягчать. С моей подачи удалось выторговать и убрать самые наглые пункты. Или… хотя бы… впихивать в Фонд тех, за кого можно поручиться. Кто сможет отбиться и стоять на своём…       Итачи мрачно усмехнулся.       — В какой-то момент всему пришёл пиздец… Через Фонд стали проводить другие бабки. Не только спортивные. Всё делали чисто... через контракты, через офшорные структуры, через фейковые проекты. Кисаме… занимался этим… — Итачи поморщился. — Я… знал не всё. Да и узнал-то не сразу. Возможно, не хотел знать. Потому что чем больше знаешь, тем меньше выходов остаётся.       Тишина стала слишком густой. Потрескивание камина звучало как что-то неуместно жизнерадостное.       — Кто такой Кисаме? — спросил Наруто.              Итачи молчал, Обито ответил вместо него:       — Уёбок. Сейчас это не важно. Дальше, Итачи.       Тот сглотнул и продолжил:       — ... отборочные… — он перевёл взгляд на Наруто. — Такие, как твои — это был идеальный витринный тул. Показать, как «честно» мы выбираем. Ну, типа справедливый спорт, молодые лица. И в итоге, в команде оказываются те, кто выгоден Фонду. Или кому удалось пройти через мясорубку, несмотря ни на что.       Он тяжело выдохнул и покусал нижнюю губу.       — То есть… это просто… пшик. Внутри — грязь. Да, иногда кому-то действительно помогали. У кого-то всё складывалось честно. Это правда. Но в целом — всё было построено не для того, чтобы пацаны катали. А для того, чтобы множились цифры. А потом всё разъебалось окончательно.       Наруто усмехнулся и посмотрел на него. Внутри росло вязкое отвращение. Не только к Итачи. Ко всей этой конструкции, к которой он так отчаянно пытался примазаться.       — Охуенно, — сказал он. — То есть я, получается, ебашил там рискуя шейными позвонками, а где-то в тёплом офисе вы уже заранее решили, что я или кто-то ещё «несоответствует ожиданиям комиссии». Красавцы вы, конечно, блять.       — Я знаю как хуёво это звучит…       Итачи снова отвернулся к окну.       Обито усмехнулся и развёл руками.       — Ну… за Фонд, за бумажки, за то, что вы всех там ебали — я тебя уже морально обоссал. А теперь, будь добр, расскажи-ка мне, как, блять, так вышло, что ты у нас внезапно оказался в международном розыске? Я, знаешь ли, тоже хочу быть в курсе, почему моего брата жарят по телеку, а узнаю об этом последним.       Он специально выделил «международный», словно говорил «межгалактический».       — Расскажи нам, как ты из уважаемого еблана превратился в особо опасного еблана.       Какаши прижал ладонь к виску:       — Обито…       — НЕ-НЕ, — поднял тот руки. — Я спокоен. Мне правда интересно. Мы же все тут в этом супе варимся — хочется знать, кто и когда нахуярил туда столько перца.       Итачи молчал долго.       — Я не знаю наверняка, — выдохнул он. — Могу только сложить куски. В тот день… — он накрыл глаза ладонью, — я был в офисе. Кисаме — нет. Он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Он, в общем-то, уже ночью не явился, и я подумал, что забухал где-то… у него бывало. Да и… мало ли…       Он принялся кусать костяшку пальца.       — В обед я вышел за кофе. Просто, блять, за кофе, как все нормальные люди. И первое, что заметил — чёрную тачку напротив. Здоровая тонированная хуйня стояла через дорогу. Из неё пристально наблюдали. Это не было новостью…       Потёр ладони друг об друга и повернулся к Обито.       — На соревнованиях тоже всегда тёрлись разные люди… которые за кем-то «присматривали». Обычно — за спонсорами. Но я… сначала, списал всё на паранойю. А когда дошёл до кофейни — понял, что это ни хуя не паранойя. В зеркале за барной стойкой, я увидел мужика, который делал вид, что читал что-то в телефоне. И слишком аккуратно переводил взгляд следом за мной. Не по-человечески. А, блять… профессионально.       Он замолчал. Обито поднялся и поставил чайник. Остальным принёс пива. Итачи продолжил, только когда осушил добрую половину одним глотком.       — Я понял одно: если я сейчас вернусь в офис — меня там уже будут ждать.       Он очень неприятно усмехнулся:       — А я не люблю, когда меня ждут.       — И? — спросил Наруто. — Что ты сделал?       — Съебался через окно в туалете, — ответил Итачи. — Как в дешёвом фильме: открыл, перемахнул на пожарную лестницу, чуть не навернулся и порвал штанину. Дальше уже думать было некогда. Просто бежал. Наугад. Поймал попутку на трассе. У меня в кармане было всё, что осталось наличкой. Так что выбор «куда» — был не философский, а географический. Ближе всего по маршруту выходило на Сикоку. Зато, впервые за долгое время делал что-то… честно.       — И что же? — спросил Наруто.       — Съёбывал, — усмехнулся Итачи и сделал глоток.       Наруто какое-то время молчал. Но он очень, блять, хотел знать одну вещь, которая терзала его с самого начала рассказа.       — При чём тут Саске?       Итачи глубоко вдохнул. Плечи напряглись. Он боялся этого вопроса. Но и не ответить не мог.       — Мне нужно было обеспечить ему доступ к ресурсам и страховке. Те отборочные — были последними в том сезоне. И я понимал, что это последний шанс. Дальше тянуть было нельзя. Только вот… какую ошибку совершил, понял уже позже. По медийке, Саске проёбывал всем. Шансов не было. А карьеру он хотел. Ну и… как-то так.       Обито смотрел на него слишком пристально. Он знал своего брата очень хорошо.       — Это всё?       Итачи почесал затылок, посмотрел на него и тихо ответил:       — Нет, — и замолчал, глядя в огонь.       — Ну и хули ты молчишь? — усмехнулся Обито. — Давай же, хитроёбаный ты мудак… я же чую…       Итачи снова смотрел на него, жевал нижнюю губу и не находил слов.       — Итачи, я предупреждаю тебя последний раз… если ты, блять, щас же не начнёшь говорить, я просто удавлю тебя, — прошипел Обито.       — Есть… несколько фамилий, — начал он медленно, — …которые вы все хорошо знаете… Такеши Моримото. Рё Хаякава. Кэнджи Хосино.       Да, они знали. Все три имени были гордостью страны… Те, кто вырос из его Фонда и все трое, в разное время, взяли первые места на национальных турнирах.       — И? — взвился Обито. — И, блять? ГОВОРИ УЖЕ!       — И за них всех… там, где они брали места на соревнованиях и многих турнирах… катал Саске.       Тишина не просто повисла. Она, блять, рухнула им на головы.       Наруто моргал.       — Чё? — спросил он очень тихо. — В смысле… ЗА НИХ КАТАЛ САСКЕ?       Обито, кажется, просто не сразу понял. Мозг, как сломанный проигрыватель, перелистывал слова, пытаясь составить предложение.       — Объясни-ка… — он поднялся и пересел на подоконник, прямо напротив Итачи. — Нормально. Медленно. Чтобы я… — голос сорвался, — … чтобы я успел не оторвать тебе башку, пока ты будешь говорить.       — Ты всё слышал, — смотрел на него в упор Итачи. — Давай без хуйни. Одно дело — слегка подтянуть оценки «своему» райдеру. Совсем другое — когда «лицо бренда» банально не дотягивает до заявленного уровня. Или… когда надо перестраховать их от травм. А контракт уже подписан и никто не отменял все составляющие, типа трансляций, рекламы и... ставок...       Наруто побледнел.       — Подожди-ка, блять… — выдохнул он. — Ты щас чё… хочешь сказать, что… что там, где эти три ублюдка поднимали кубки… это был… он?       — Не всегда, — тихо ответил Итачи. — Но — да. Чаще, чем ты думаешь. Райдер — человек без лица.       Обито закрыл на мгновенье глаза и уткнулся в ладони.       — Итачи… какая же ты всё таки тварина…       — Обито! — Какаши, уже зная, что сейчас будет, попытался подняться, но осел.       В следующую секунду, Обито вскочил, схватил Итачи за грудки, стащил на пол, залез сверху и начал трясти:       — ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, НАДЕЛАЛ? ТЫ ЖЕ, БЛЯТЬ, СЛОМАЛ ЕМУ ВСЮ ЖИЗНЬ! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ДЛЯ НЕГО ЭТО КОНЕЦ!!! ЭТО МОШЕННИЧЕСТВО, БЛЯТЬ! ЭТО УГОЛОВКА, ЁБАНЫЙ ТЫ МУДАК! ПОЛНОЕ ЛИШЕНИЕ ВСЕГО! КОМУ? КОМУ ИЗ ВАС, БЛЯТЬ, ПРИШЛО ЭТО В ГОЛОВУ???       Итачи барахтался под ним и пытался скинуть с себя.       — Ты, блять, не понимаешь. Он не смог бы построить вообще ничего… он же как ты!!!       — КАК ЭТО, БЛЯТЬ, «КАК Я»?! — взревел тот. — ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ?!       Он заломил Итачи плечо под жалобный вой досок на полу.       — Я, БЛЯТЬ, ВСЮ ЖИЗНЬ ДЕЛАЛ ВСЁ, ЧТОБЫ НЕ БЫТЬ КАК ВЫ! — орал он ему прямо в лицо. — НИ ОДНОГО КОНТРАКТА, ТЫ СЛЫШИШЬ, НИ ОДНОГО! ВСЕХ ПОСЫЛАЛ НА ХУЙ! НИ РАЗУ В ЖИЗНИ НЕ ПРОДАЛ СВОЁ ЕБАЛО!       Щека со шрамами резко дёрнулась и лицо исказилось в ужасной гримасе.       — НАХУЙ МНЕ НЕ НУЖНА ВАША СЛАВА! — продолжал орать он. — Я КАТАЛ КАК ХОТЕЛ, С КЕМ ХОТЕЛ И КОГДА ХОТЕЛ! Я САМ ВЫБРАЛ ЭТО, ЯСНО ТЕБЕ, УМНИК?!       Захрипев, Итачи вывернулся, подломил его локоть и рывком сменил позицию. Они перекатились, задевая ногами столик. Пустая бутылка свалилась с него с глухим звоном.       — ТЫ ВЫБРАЛ! — рявкнул он. — ВОТ И РАЗНИЦА, ОБИТО! ТЫ ВЫБРАЛ!       Он вжал его в пол, схватил за плечи и тряхнул.       — ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ ПРЯТАТЬ СВОЁ ЕБАЛО И ПОСЫЛАТЬ ВСЕХ НА ХУЙ, — орал он. — ТЫ МОГ СЕБЕ ЭТО ПОЗВОЛИТЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВСЕГДА ДЕЛАЛ ЧТО ХОТЕЛ!       — ЗАТКНИСЬ… — хрипел Обито, пытаясь вырваться. — ЗАТКНИСЬ…       — А ОН — ДРУГОЙ, — перекрыл его Итачи. — Саске ВСЮ ЖИЗНЬ ХОТЕЛ ЭТОГО! Он с детства смотрел на плакаты, НА МЕНЯ СМОТРЕЛ, и хотел туда. Внутрь. В это болото, которое ты так ненавидишь! Не в Фонд, а в индустрию! НО В ЕГО, БЛЯТЬ, СЛУЧАЕ, ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ, КОТОРЫЙ ОСТАВАЛСЯ — ЧЕРЕЗ ФОНД!       Он тряхнул его ещё раз, будто хотел вбить каждое слово.       — Он мог быть лучшим по технике, сколько ему влезет. Я НИКОГДА этого не отрицал. Он — один из самых талантливых. Но он проебал всё не только потому, что я — мудак. А потому что РОВНО КАК ТЫ, решил, что он умнее всех. Умнее тренеров. Умнее врачей. Умнее контрактов. Умнее, БЛЯТЬ, правил.       — Иди на хуй… — выдохнул Обито уже не таким уверенным голосом.       Наруто вскочил и уже собирался лезть их разнимать, но Какаши его остановил:       — Подожди… — прошептал он. — Пусть… выскажутся.       Обито, воспользовавшись тем, что Итачи отвлёкся на его голос, резко дёрнулся, ударил в колено и через секунду они снова перекатились. Он метился кулаком в лицо, но Итачи отреагировал быстрее, поэтому вместо скулы, Обито попал в губу, которая тут же лопнула.       — ЭТО ТЫ ЕМУ МОЗГ ЕБАЛ, ЧТО БЕЗ ФОНДА ОН — НИКТО!       Снова попытался его ударить, но Итачи перехватил запястье.       — Я ПЫТАЛСЯ ДАТЬ ЕМУ ХОТЬ ЧТО-ТО, БЛЯТЬ… КАК УМЕЛ! НО, БЛЯТЬ, ХОТЬ ЧТО-ТО! ПОТОМУ ЧТО ТАКИМ КАКОЙ ОН ЕСТЬ, ОН НАХУЙ НИКОМУ И НИГДЕ НЕ НУЖЕН! И ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТО ЛУЧШЕ МЕНЯ!       Обито зажмурился и на секунду потерял хватку. Этой секунды хватило, чтобы Итачи рванулся и вскользь заехал ему лбом в нос.       — А-АХ, БЛЯТЬ! — Наруто поморщился, как будто сам почувствовал боль.       Какаши шумно втянул воздух. Голос сел совсем, но он всё равно попытался вклиниться:       — Прекратите…       Никто его не услышал.       Обито шипел, но Итачи вывернулся. И пока со стоном переворачивался, продолжил:       — Ты виноват… не меньше меня. Это была твоя религия… что вокруг одни пидорасы       — Не смей, — выдавил Обито. — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ, ЧТО ЭТО ИЗ-ЗА МЕНЯ!       — А кто ему рассказывал, что все тренеры — продажные козлы, а? Что врачи — придурки, а любые контракты — цепи? — не отступал Итачи. — Кто шипел ему в ухо «не верь никому, все хотят тебя поиметь»? КТО, БЛЯТЬ?       Он подполз к нему и дёрнул за ворот, заставляя посмотреть прямо в глаза.       — Так вот он и не верил. НИКОМУ. Ни мне. Ни агентам. Ни врачам, когда говорили: «отдохни». Сама по себе техника — это половина. Вторая половина — связи, картинка и доверие. А он взял худшее от нас обоих: мой Фонд и твоё «идите все нахуй».              Наруто почувствовал, как у него по спине пробежал холодок: в словах, насколько бы кривыми они не были, была страшная, неприятная правда.       — Я не… — начал Обито и осёкся. Жёстко провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть с него всё. — Я не лез в его тренировки, Итачи. НИ РАЗУ.       Голос совсем сел, после ора.       — Да, я говорил, что кругом пидорасы. Потому что это правда. Но я никогда не давил его этим. Я говорил: «ХОЧЕШЬ — ИДИ. ХОЧЕШЬ — НЕ ИДИ. ХОЧЕШЬ КОНТРАКТЫ — ПОДПИСЫВАЙ, НО ДУМАЙ. ХОЧЕШЬ, КАК Я — ХУЯРЬ БЕЗ ВСЕГО».       Он вскинул руку, тыча себе в грудь.       — Я ему прямым текстом говорил: «Я — НЕ ПРИМЕР. Я — ПУГАЛО ДЛЯ СПОНСОРОВ. Я ВСЮ ЖИЗНЬ НА ПРИНЦИПЕ, МНЕ НОРМ. Я ВСЕГДА БЫЛ ОТБИТЫМ ДОЛБОЁБОМ, И МЕНЯ ЭТО УСТРАИВАЛО».       Итачи тяжело опустился на пол, опираясь ладонью о доски.       — Я это знал, — сказал он глухо. — Знал, что он туда рвётся. Но также знал, что в чистом виде, как он есть, — он никому не нужен.       Он поднял глаза на Наруто.       — Он... неудобный. С примерзким характером… Фонд хочет подложку, а не правду. Они берут тех, кто улыбается в камеру, кого можно пригладить и кому можно написать текст. А он — не такой.       — И ТЫ РЕШИЛ ИГРАТЬ ЗА ДВОИХ, ДА? — снова взорвался Обито. — ВЫСТАВЛЯТЬ ЕГО ПОД ЧУЖИМИ ИМЕНАМИ? ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЛ, КАКОЙ ЭТО ПИЗДЕЦ?!       — В первый раз — ДА, — рявкнул в ответ Итачи, тоже срываясь. — Я понимал. И понимал, что если он не выйдет — сорвутся миллионы. Контракт уедет в Штаты. Спонсор уйдёт. Фонд потеряет лицо.       Он нервно рассмеялся.       — Моримото тогда потянул ногу. Всё. «Сорян, пацаны, денег нет», — он развёл руками. — А я… я видел, КАК САСКЕ ГОТОВ ОТКАТАТЬ ВСЁ.       Итачи поморщился, трогая разбитую губу.       — Я сам предложил, но предупредил, что имя в протоколе не меняем. Один раз. ОДИН, БЛЯТЬ, РАЗ. Думал, что так будет честнее, чем если мы тупо сдадим трассу. Он, хотя бы, отрабатывал этими проездами то, что ему не светило официально.              — А потом? — глухо спросил Наруто. — Потом «один, блять, раз» стало не раз?       Итачи коротко кивнул, не поднимая глаз:       — Потом оказалось, что это… удобно. Для всех. Фонд получал свои кубки. Спонсоры — свои лица на обложках. Те трое — свою славу.       Он сглотнул и горько усмехнулся.       — А он — свои проезды. Свой снег. Свой адреналин. Без камер. Потому что на камеру у него начисто вырубало всё: харизму, уверенность и даже голос.              Все замолчали. Какаши первым нарушил тишину:              — Вы оба правы… и не правы одновременно. Я… не сомневаюсь, что всё… что вы делали… должно было быть во благо… Но не учли одного… он думал, что умнее вас обоих. И получилось так… что один строил для него «шансы» в мире, который его высушил. А второй рассказывал, что все — пидорасы… но не дал ни одного реального варианта как жить, кроме «пошли все нахуй».       Он кивнул в потолок.              — А теперь… посмотрите, что вы оба наделали…  сейчас, там лежит человек… который пытался жить по вашим схемам…. и теперь… у него нет вообще ни хуя.       Обито медленно сел, облокотился спиной о стену и уткнул лицо в ладони. Итачи сидел напротив, опираясь на вытянутые руки и глядя в одну точку.       — Я не заставлял его… он шёл на это, потому что думал, что так он будет ближе к мечте. Хоть на шаг.              — И ты подумал, что в праве решить за всех, что так — меньшее зло? — тихо спросил Какаши.       Итачи не спорил, но и отвечать не стал.       Обито, не поднимая головы, прохрипел:       — Я… думал, что если буду достаточно громко орать «все пидорасы», то это его защитит. Что он, блять, усвоит, что с вами нельзя связываться.       Наруто посмотрел на каждого по очереди и, вдруг почувствовал, что если останется здесь ещё хоть на минуту — блеванёт.       — Всё, — выдохнул он. — Я, блять, понял. Спасибо за экскурсию. Ни минуты не жалею, что всё пошло не так и я съебался из этой клоаки по имени Токио. На хуй. На хуй такую жизнь, блять.       Он поднялся.       — Хотите — продолжайте это говно дальше, — развернулся к лестнице и добавил на ходу: — Можете даже придушить друг друга. А я пошёл к Саске.       — Наруто, — устало позвал Какаши. — Мы не договорили…       — Без него, — твёрдо сказал блондин, — говорить больше не о чем.