Avalanche

      Неджи ещё даже глаза толком не успел открыть, когда понял, что Гаара — как обычно, когда они ночевали вместе, проснулся не человеком, а похотливым дьяволом и уже был сверху: с этим своим ленивым «давай» и руками, которые всегда знали куда им надо.       Он лежал и улыбался приятным ласкам, думая, что иногда, на планете случается абсолютная гармония — и …       … блять… вспомнил, что не в его случае.       Он сдвинул брови и отодвинул лицо Гаары от своей шеи.       — У меня очень много дел.       Тот разочарованно выдохнул, шлёпнулся носом ему в шею и придавил всем телом.       — На этом курорте, — проговорил он, закрыв глаза. — трахаются все, кроме меня. Я умер от недоёба, Неджи. Завещаю тебе свою квартиру в Гинзе. А нет, у меня же её нет.       — Идиот, — усмехнулся тот.       — Кстати… нахуй я тебе такой нищий сдался? — тут же приподнялся Гаара, глядя ему в глаза.       Тот улыбнулся и погладил по щеке.       — Потому что ты хороший человек. Ты красивый… — задумался, — … ты умеешь молчать, ты хорошо меня трахаешь... Но если ты сейчас же с меня не слезешь…       — И что же ты сделаешь? — прижал ещё сильнее. — М?       Неджи перестал сопротивляться и громко выдохнул, сместив голову вбок.       — Я обоссусь.       Гаара смотрел на него несколько секунд и заржал. Откатившись на другой бок, дал, наконец, встать.       — Блондин мне больше не друг, — сообщил он с холодным достоинством, рассматривая задницу, удаляющегося в сторону ванной, Неджи. — Но, возможно… я его когда-нибудь прощу. Если он принесёт мне вина. И больше никогда не скажет «мне срочно нужна юридическая консультация»… блять…       Неджи лишь коротко усмехнулся из ванной. А когда вернулся в комнату и начал издевательски медленно натягивать бельё, Гаара приоткрыл рот и выпалил:       — Но вообще-то, Хьюга-сан... я требую моральную компенсацию.       — Компенсацию? — приподнял бровь тот.       — Да, — совершенно серьёзно ответил Гаара. — Натурой.       — Поблагодари своих друзей, — быстро поцеловав, отозвался Неджи — и иди на работу. Но… — рука сместилась на горло, — … в перерыв... я прикину условия мирового соглашения, а к вечеру... подготовлю оффер…       — Если… условия покажутся мне слишком мягкими, я не пойду на мировое… — Гаара провёл пальцами по его бедру и остановился на ягодице, сжимая её.       — Мы вернемся к этому разговору вечером, — выскальзывая из хватки ответил Неджи. — Сейчас, мне некогда.       Обложившись всеми необходимыми для работы девайсами, он уставился в экран ноутбука, перестав реагировать на что либо вообще. Гаара пару раз пытался до него домотаться, но ничего так и не обломилось. Мрачно вздохнув, он собрался, приготовил ролл с тунцом, заварил кофе и, выставив всё это перед Неджи, поцеловал в макушку и испарился.       Первые пару часов он пытался собрать фактуру и дёргал ниточки, позвонив парочке коллег, с которыми был в хороших отношениях и, которые, кое-что ему задолжали по прошлым делам. В ожидании информации, решил поскролить новостные ленты, чтобы убедиться, что ничего не пропустил и никаких жизненно важных уведомлений там не появилось.       Когда пришли все материалы и Неджи стал их просматривать, то… просто охуел. Даже не столько от того, какие «статьи» там хотели вменить, сколько от того, как именно это всё было упаковано. Потому что любой скандал можно продать «как мы защищаем общество». Этот же, продавали «как мы сейчас показательно выебем одного, чтобы остальные боялись».       Сейчас он уже точно знал, что Итачи в этом раскладе был тем, кого удобнее посадить на кол. Настоящие же крысы, как всегда, бегали внутри стен.       Во второй половине дня он уже ориентировался по всему, что было в деле. Отправил ещё несколько запросов нужным людям, дополнительно сделал пару звонков и, наконец, разрешил себе покурить.       Выдыхая дым в открытое окно, он, вдруг, подумал одну мысль, которая была просто пиздец каким поворотом: что если… этот Кисаме и слил Итачи?       К вечеру, у него уже наметился план, самой важной частью которого было только одно: успеть. Он позвонил Гааре и попросил встретиться где-то поближе к шале, чтобы не терять время. Собрав все необходимые ему вещи и поворчав на хреновый замок, он отправился к административному зданию.

***

      У Какаши был самый блядский в жизни день. Он всю дорогу охуевал, только успевая глотать тучу нескончаемых бумаг и звонков из «уточнить», «подтвердить», «перенести», «отменить», «оформить жалобу» и « у меня, блять, претензия».       Саске и Наруто весь день торчали на склоне. Половина переносов попала к блондину, так что Саске «читал» ещё усерднее, чем накануне, наблюдая за неприятными ему лицами. Когда некоторые пытались взаимодействовать с Наруто чересчур навязчиво, он покидал свой «аудиторский стул», совал руку в карман и следил. Но сегодня блондина это забавляло. И единственное о чём думал он сам: где бы зажать Учиху и пошептать что-нибудь откровенно похотливое ему на ухо.       Обито весь день пытался изображать саму полезность: мыл; тёр; раскладывал; забрал из магазина продукты, которые вчера никто так и не получил; пару часов поработал в ангаре и только тогда немного успокоился. Вчерашняя истерика Какаши добила окончательно, если его вообще хоть что-то могло добить. Но особенно вынесли те охуенно-паршивые слова, что Хатаке, оказывается, собирался куда-то там съебаться, чтобы больше его не видеть. И сегодня вечером он собирался прояснить этот моментик.       Дей был взбешён. Не только тем, что утра началось с Обито. Когда он ушёл наверх, первым делом вернулся к почте. Тут болталась нитка, за которую можно было ухватиться, но пока ловил только воздух. На обеих почтах висела двухфакторка, но это-то ладно. Многократно долбясь во всевозможные ресурсы, он совершенно случайно вытащил одну очень старую и пыльную херню — какой-то резервный ящик, которым, судя по всему, пользовались исключительно для восстановления, а потом просто забыли отвязать.       Но он тоже заебался. В итоге проспал почти до вечера. Правда, прежде чем вырубился, пытался понять, как так вышло что он оказался на ляжке Итачи. Но не мог. Усмехнулся, вспоминая, как нагло он полез к великой девственнице всех времён и народов. Очень хотелось вывести этого гадёныша хоть на какие-то конкретные действия.       Итачи же… страдал: ему жгло ляжку, рука помнила шею и волосы между пальцев, а сам он усердно просил свой разум остановиться. Почистил снег на крыльце. Помог Обито по дому. Но куда бы не шёл — все мысли возвращались только к одному. Это было просто, блять, невыносимо. Такая примитивная хуйня и так выбила, ну!? А ведь он просто хотел вернуться к своим хуёвым поступкам, чтобы пожевать их ещё раз.       Все отсутствующие, залетали в шале уже в последний момент. Буквально за пятнадцать минут до прихода Неджи. За стол рассаживались с замирающими сердцами и искрящими нервными окончаниями. Только Обито продолжал ходить кругами с кружкой в руках, чем выбешивал абсолютно всех, но нельзя сказать, чтобы его это очень ебало.       Они зашли без стука и лишних приветствий. Первым делом, Неджи окинул взглядом помещение.       — Садитесь поудобнее, — сказал он снимая куртку. — У меня две новости. Одна — плохая. Вторая — выдохнул, — тоже плохая.       Он сел ко всем.       — У нас есть две линии. Первая — уголовная. Вторая — гражданская. Сегодня мы занимаемся только первой, потому что если проиграем уголовную — гражданская уже не понадобится, судится придётся с табуреткой в камере.       — Обожаю, когда мне обещают тюрьму с первых минут, — нервно фыркнул Обито.       — Обито, — глянул на него тот, — помолчите. Я знаю, это тяжело, но попробуйте. Конкретно вам, пока никто и ничего не вменял.       Тот кинул мрачный взгляд на Гаару, типа «ты откуда его вытащил вообще?», но красноволосый лишь качнул бровями, загадочно усмехнувшись.       — Итак… наша главная цель на ближайшее время — сделать так, чтобы Итачи не попал в изолятор до суда. Потому что если попадёт… он уже оттуда не выйдет.       Итачи дёрнулся и поднял на него глаза.       — Я сегодня много думал и у меня есть вопрос, — постучал пальцами по столу Неджи. — Вы допускаете, что вас сдал Хошигаки?       Тот некоторое время молча смотрел в стол и покусывал щёку.       — Мог, — наконец сказал он. — Более того, я думаю об этом уже не первый день. Он… юрист, по образованию.       Пару минут не говорил никто.       — Ну охуеть… — выдохнул Дей сквозь зубы, — …я думал он просто акула, а он, оказывается, ещё и бумажная акула.       Неджи положил локти на стол и сцепил пальцы в замок.       — Моя стратегия заключается в выходе на добровольное сотрудничество. Это значит, что я готовлю все необходимые документы и официально представляю ваши интересы. А вы… — тут он сделал паузу и красноречиво глянул на Итачи, — готовите залог. Не мне. Но в случае чего — это будет обязательным условием для того, чтобы вас не забрали.       Тут одновременно напряглись почти все.       — Что ж… в таком случае, мне жаль, что потратили ваше время, — выдохнул Итачи с пустой усмешкой. — Денег у меня нет.       — Вообще-то… — Обито громко поставил кружку на стол, — …есть.       — У меня — нет, — отрезал Итачи.       — Есть, — Обито наклонился вперёд. — Я забрал из квартиры всё, что там было и несколько твоих наград, которые, вообще-то хотел куда-нибудь сдать, но разве тут есть куда?!       — Сколько там? — спросил Неджи.       Обито уставился на Итачи. Он не пересчитывал.       — Семь миллионов йен, — потёр шею тот. — Это… не ворованное. Я копил очень много лет. Хотел… думал… что как-то вырулю. Думал… разойтись… с ним… и купить нам с Саске небольшой дом где-нибудь в пригороде.       Младший смотрел на них с Обито во все глаза. Он понятия об этом не имел.       — Боюсь, что с таким набором и статусом розыска вам влепят максимальные условия, чтобы вы не исчезли, — помотал головой Неджи. — Скорее всего, больше десяти.       — Я могу наскрести ещё немного, — медленно проговорил Обито, после траурной паузы. — Но я, блять, не так богат, как некоторые.       Неджи кивнул.       — Когда и если до этого дойдёт, я попробую договориться на меньшее, но ничего не обещаю. Действуем по обстоятельствам. Просто вы должны понимать, что деньги нужны будут сра…       — Послушайте, — прервал Итачи. — Я думаю нам надо заканчивать разговор прямо на этом… Потому что… даже если представить, что всё сложилось — у меня нет денег, даже на то, чтобы оплатить ваши услуги, Неджи. Я, кстати, ещё даже не представляю сколько это стоит.       Тот потёр переносицу. В целом, он был не удивлён, но поведение Итачи только подчеркнуло: если бы он реально пиздил из Фонда, ну блять… у него точно было бы на залог. В таких ситуациях, люди ведут себя одинаково: готовы показать и достать, даже если у них «нет».       Но не этот. У этого реально не было.       — Мы вернемся к этому разговору позже, — выдохнул он. — Во-первых, залог должны вернуть… если только он не превышает ущерб государству... в любом случае, вам это не будет стоить столько, сколько могло бы.       Он потёр висок и добавил:       — … скажите спасибо брату и Наруто, что не побоялись прийти.       — Если бы они к вам не пошли, то… может быть… это всё было бы не нужно…       — Итачи, — усмехнулся тот, — вы, видимо, не до конца понимаете, что это был бы лишь вопрос времени. Сейчас есть шанс. Так что, если бы они не пришли — вы сели бы оба. Впрочем, я ничего не гарантирую даже сейчас.       Он выждал паузу, дав им осознать что только что сказал.       — Итак… если по этому пункту все согласны,  переходим дальше.       Дождавшись отсутствия возражений, он повернулся к Саске.       — Мы не будем замалчивать о «подменах». Это то, что нужно правильно использовать: степень участия, мотив, отсутствие личной выгоды и то, что вас использовали внутри конструкции, которую строили не вы.       Тот закрыл глаза, сглотнул и молча кивнул.       — Нет, — влез Итачи. — Это невозможно. Давайте не будем приплетать его сюда вообще…       — Мы не можем. Мы только что поговорили о том, что Кисаме мог вас подставить. Он знает про подмены… и, если мы думаем правильно, вы должны понимать, чем это грозит. Помните одну вещь: если вы признаётесь первыми — вы управляете ситуацией.       Саске побледнел. Он почувствовал как тугой ком подбирается к глотке.       — Если, — тихо сказал он, — это поможет его спасти, значит так и делаем.       Старшего это ударило сильнее, чем всё остальное. Потому что сейчас это значило только одно — брат был готов пожертвовать ради него всем, что осталось.       — По Хошигаки, — продолжил Неджи. — Я хочу подать заявление о преступлении. Да, формально он — никто. Но, мне нужно поработать с финансовой документацией. Я направил запрос в госаудит. Человек, который этим занимается, ответит в течение пары дней. То, что мы обсудили те компании, через которых всё это шло —прекрасная возможность раскопать глубже. Кстати, — он повернулся к Дею, — хостер не ответил?       — Нет, — мотнул головой тот.       — Отлично… это даёт нам лишнее время. Если успеем заявить о правах до их ответа — можно будет хотя бы не прятаться.       — Вы, — тихо заговорил Итачи, — уверены, что хотите связываться с Кисаме и его семьёй?       Неджи смотрел на него несколько минут и ответил:       — Я уверен в том, что у каждого есть слабое место. В том числе у него. Позвольте мне сразу обозначить терминологию, чтобы у вас не было иллюзий. Я не «подаю иск против Кисаме» первым же ходом. Я делаю две вещи параллельно.       Он задумался над формулировкой, но легче уже итак было некуда:       — То есть ещё раз, это будет заявление о преступлении и ходатайство в рамках уголовки — чтобы зафиксировать его в деле. Это важно для того, чтобы следствие перестало видеть в вас единственный удобный столб для показательной казни.       — Он поймёт.       — Разумеется поймёт, — усмехнулся Неджи. — Я хочу, чтобы он понял. У доски теперь два игрока. А пока вы прячетесь, он играет в шахматы один. Таким образом, мы строим стратегию через то, что вы показываете готовность сотрудничать и отдаёте ровно то, что обязаны — не больше. И параллельно, мы открываем вторую дверь: Кисаме становится не безликим, а процессуальным риском для самого себя.       — Он… наймёт лучшего адвоката, — сказал Итачи.       — Пусть. Это не отменяет следы денег и контроля, — Неджи чуть наклонился к нему. — Кстати, многие адвокаты не любят, когда их клиенты в центре громкого заявления. Особенно если сами до этого лепили образ «я тут ни при чём».       Они посидели ещё некоторое время, потом Неджи спросил:       — У кого-то остались вопросы?       Вопросов не было. Он ещё раз обвёл взглядом всех присутствующих и медленно встал из-за стола. Направляясь за курткой, на ходу добавил:       — Послезавтра мы с Итачи едем в Токио. Оставшееся до этого время — я занимаюсь подготовкой пакета документов.       Гаара встал и очень внимательно посмотрел на Неджи, но тот решил урегулировать это в рамках «мирового» позднее. Это решение пришло к нему только сейчас, после разговора, хотя по хорошему — ехать надо было уже завтра.       Итачи не спорил, но остальные нервно переглядывались.       — Единственный вопрос, который до сих пор остаётся открытым, — задумчиво сказал Неджи, — как нам добираться. Поездом — идея плохая. Камеры, долго, людно… и все вытекающие. Я понятия не имел, что меня тут ждёт вот это всё. Поэтому… этот вопрос надо решить в течение завтрашнего дня. Но оставлю его вам.       Потом он повернулся к Дею и Какаши:       — Нам нужно обменяться номерами, чтобы быть на связи в любой момент.       Сделав всё необходимое, он шагнув к двери. Дёрнул ручку, но прежде чем выйти, повернулся к Саске и тихо сказал:       — Вам нужен отдых. И… будте готовы, что поедете с нами. Но я пока точно не решил.       — НЕТ! — подскочил блондин. — Один он никуда не едет. Какаши мне нужен выходной немед…       — Наруто, — перебил его Неджи, окинув недовольным взглядом,  — если ты не будешь держать себя в руках, я запрещу тебе появляться на заседаниях. Надеюсь это ясно. Я сказал, что ещё не решил. Не дёргайся раньше времени.       Потом обвёл глазами всех ещё раз.       — Всем доброй ночи.

***

      Казалось, все могли бы наконец-то выдохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Но конечно же это был не их вариант.       Обито катал по столу пустую кружку, Какаши смотрел в одну точку, а остальные просто не знали куда деть глаза.       — Эти деньги… — постучал Итачи пальцами по столу,  — … я не могу взять. Ни у тебя, Обито. Ни у кого. Это… за гранью.       — Ой, да заткнись ты уже со своим «не могу», — устало процедил тот, подняв на него глаза. — Ещё как можешь.       — Нет, — так же твёрдо сказал Итачи. — Не могу. И не должен.       Он наконец посмотрел на Саске. И то, что ему нужно было сказать брату — было намного хуже.       — Ты не должен был в это лезть. Не должен был туда идти. Не должен был открывать рот. Не должен был тащить это на себя из-за меня.       Саске напрягся. Наруто это почувствовал сразу же.       — Итачи, хватит, — сказал он коротко.       Но Итачи уже мчал дальше.       — Я итак уже забрал у тебя всё, что только можно было. И карьеру. И нормальную жизнь. И право вообще не быть частью этой херни. И теперь вот так. Я просто…       — Я сказал, хватит, Итачи. Остановись, — жёстче повторил блондин.       — Наруто, — ответил тот очень серьёзно, повернувшись к нему. — Я понимаю… что ты делаешь. Но, нам с ним придётся поговорить и это уже не твоё дело.       — Ошибаешься. Это теперь, блять, очень даже моё дело. Ты хоть понимаешь, как его штормило все эти дни? И сейчас ты решил выбрать самое худшее: излить душу. Ему сейчас нужно не это.       Саске вскинул голову, глянул на Наруто, потом на брата и хотел сказать чтобы они оба нахуй завалились, но Дей успел раньше.       — Вы, блять, вообще слышите себя?       Оба уставились на него, а он снял очки, отложил их на стол и потёр переносицу.       — Один только что полез покупать себе прощение страдальческой рожей, второй уже встал грудью, как будто у него есть право тут орать… А он у вас кто? — мотнул головой в сторону Саске. — Человек? Или переходящий приз?       — Ты бы вообще в это не лез, — рявкнул на него Наруто.       — Мальчик, поспокойнее, — лениво отозвался тот. — Я, в отличие от вас, хотя бы вижу, что тут происходит. Один брат орёт «мой брат», второй не даёт этим братьям даже договорить. Вы что, блять, за люди-то такие вообще?       — Ты нихуя не понимаешь, — шипел блондин.       — Ну конечно, — хмыкнул тот. — Куда мне… не я же тут самоутверждаюсь за чужой счёт.       Наруто уже шагнул к нему. Следующий шаг был очевиден.       Глянув на Какаши, Саске резко встал со своего места. Тот сидел с закрытыми глазами и едва дышал от ярости. Поэтому оставалось единственное: остановить их, пока они тут все ещё и не передрались.       — Наруто. Хватит. Пошли.       Блондин остановился. Он смотрел на Дея и всё ещё хотел вцепиться ему в глотку. Просто Саске был сейчас важнее.       — Мы ещё не договорили.       — И не договорите, — резко встал Какаши между ними. — Потому что в этом доме больше никто, блять, ни с кем разговаривать не будет. Пока не научитесь. Я не шучу. Это было ПОСЛЕДНЕЕ, сука, КРАСНОЕ, ЖИРНОЕ предупреждение. Финальное, блять. Следующее, что обнаружите — свои шмотки за порогом.       Он постоял между ними ещё некоторое время. Оба видели, что его трясёт.       Дей просто отвернулся и не стал продолжать. Саске дёрнул Наруто за запястье и только тогда, тот развернулся и пошёл за ним следом.       Итачи остался стоять у стола, тупо глядя всем в след. И выглядел так, будто его только что выпотрошили, а он даже не успел понять, на каком моменте.       Какаши тоже ушёл наверх, громко хлопнув дверью. Обито оставалось только тяжело вздохнуть и направиться за ним.       Дей пересел на диван и поставил ноутбук себе на колени. Он зло щурился в экран, очки лежали на столе. Потом постучал пальцами по клавиатуре и хмыкнул.       — Всё. У блондина цифровой детокс.       Итачи, который так и не сдвинулся с места, неожиданно усмехнулся.       — Что? — глянул на него Дей, но видел только расплывчатый силуэт.       — Ничего, — ответил тот с едва заметным смешком в голосе. — Просто… мелочно.       — Именно, — ответил тот.  — И приятно.       Он что-то ещё нажал, откинулся на спинку дивана и, отставив ноутбук, закрыл глаз.       — Блять… какие же вы все тут душные. Я так от вас уже устал…       Итачи постоял некоторое время. Потом двинулся к кухне. Налил воды в чайник, достал кружку, подумал, передумал, отключил чайник и вместо этого включил кофе-машину. Тут же поймал себя на том, что не знает, кому вообще варит этот кофе и с какого хуя. Но… как только всё было готово, отнёс кружку Дею и сунул ему в руку. Тот недоверчиво глянул на него.       — Чего это ты?       — Мне показалось тебе нужно.       Итачи сел на подоконник, напротив, и наблюдал за ним.       — Ты правда отрезал ему интернет? — спросил он тихо.       — Да, — спокойно ответил Дей. — Это вредно для его ментального здоровья. Слишком возбуждён.       Они молчали ещё какое-то время. Так и не найдя больше слов, Итачи встал, обошёл диван и буквально на минуту остановился.       — Почему ты нормально не спишь? — спросил он тихо.       Дей хмыкнул, потёр лицо рукой и задумался.       — Почему я не сплю?       — Перегруз. Серьёзные вещи, большая ответственность. Дома я сплю прекрасно, правда не долго. Но здесь… — усмехнулся, — … здесь, блять, просто невозможно.       Он стоял и смотрел в блондинистый затылок, потом, сам не понял почему, наклонился к нему и тихо, прямо над ухом сказал:       — Я могу уступить комнату.       Дей подавился. Он медленно повернул к нему голову и так же тихо ответил:       — Меня не интересуют пустые комнаты. Поэтому не предлагай то, что не можешь потянуть.       Итачи подумал и, прежде чем уйти, ответил:       — А ты сначала попробуй…

***

      Саске старался не впасть в новую фазу своего разъёба, но никак не мог справиться с эмоциями.       Он стоял посреди комнаты, спиной ко входу и сжатыми кулаками. Наруто смотрел и чувствовал, как внутри всё сжимается от бессилия. Саске не нужны были сейчас никакие утешающие слова. Ему нужно было просто… не остаться одному.       — Саске, — тихо позвал он, не подходя ближе.       — Я… — голос Саске сорвался на первом же слове. — Я не знаю, как это остановить.       Наруто неуверенно шагнул к нему.       — Ты только что...       — Я сдал его, Наруто. Я, блять, просто сдал его. Никто не знает, что теперь будет дальше. Я не знаю, как ему помочь. Я… я хочу вытащить его. Хочу, чтобы он не сел. Хочу, чтобы он… чтобы он просто… — голос сорвался в хрип, — …чтобы он перестал смотреть на меня так, будто я должен его простить... я не могу. Я злюсь. Я ненавижу его за то, что он сделал. И одновременно… мне его жаль. Он мой брат, каким бы он ни был. И это… это разрывает меня.       Блондин очень медленно подошёл и обнял. Саске тут же в него вцепился и уткнулся в плечо.       — Ты не один, — сказал он тихо, прямо в волосы.       Саске мотнул головой, уткнувшись сильнее.       — А если… если меня тоже посадят?       Наруто взял его лицо в ладони.       — Послушай меня. Успокойся, — он смотрел в чёрные глаза, без тени улыбки. — Тебя никто не посадит и не заберёт у меня. Ты слышал Неджи. Я верю ему. Он не бросит. Я с тобой не «пока всё нормально»... я с тобой вообще...       Пока он всё это говорил, вдруг понял одну очень простую вещь: Саске стал значить для него слишком много. Он уже не просто был с ним и не просто обладал им. Он был готов идти до конца.

***

      Какаши ушёл в душ, сразу как они поднялись наверх. Обито хотел поговорить, но тот не дал и шанса. Просто не реагировал, просто разделся и просто хлопнул дверью ванной.       Обито некоторое время сидел и бесился какого хуя вообще происходит и почему, блять, он, такой несчастный, должен страдать из-за своего идиотского братца. Потому что его появление определённо сломало ему весь забор, которым он уже успел отгородиться от любой ебалы за пределами территории шале.       Если уж совсем по-хорошему — не появись Итачи на пороге, им нечего было бы бояться, даже если бы их нашли. Наверное. Ну допросили бы, хуй с ним. Они же всё равно не знали где он был.       Теперь же, блять, они все в аду и их ебут по всем кругам без разбора. Ещё ни дня, с того момента как ублюдок объявился, им не жилось спокойно. Ни дня.       Но самое главное (и единственное), что его беспокоило — Хатаке. И раз он отказывается говорить с ним так, значит, сначала он пойдёт говорить с ним на том языке, которым оба владели в совершенстве.       Он полностью разделся и направился к нему.       Пар в ванной висел плотной пеленой, горячая вода шумела и лупила по плитке. Какаши стоял лицом к стене, с закрытыми глазами, уперевшись лбом в предплечье. Пальцы второй руки лежала на шее.       Он вздрогнул от прикосновения чужой ладони к своей пояснице. Приоткрыв глаза, глянул в пол и видел смуглые ноги. Руки Обито легли на его бёдра и он прижался сзади всем телом. Быстро налившийся член лёг между ягодиц, скользя по мокрой коже. Ладони настойчиво гладили и ласкали.       — Зачем ты пришёл? — тихо спросил Какаши.       — Ты… — поцеловал в шею и провёл рукой по его боку Обито, — … не хочешь говорить со мной. И я подумал… — погладил и шлёпнул его, — … что мы начнём разговор по-другому.       Видя, что Какаши не отталкивает, он похотливо улыбнулся.       Нежно поцеловал лопатку и тут же оставил глубокий укус. Какаши выгнулся и вдохнул сквозь зубы. Обито присел на корточки и грубо раздвинул ягодицы ладонями. Красная кожа побелела под пальцами. Обито смотрел как по щели струилась вода и с наслаждением облизнулся.       Прижавшись губами к его промежности, медленным прокатом вёл языком вверх. Вернулся назад и проделал тоже самое ещё несколько раз. Каждое прикосновение к кольцу, Какаши вздрагивал и вдавливался пальцами и лицом в стену. Когда язык раздвигал мышцы, он резко выдыхал. Обито прижимался ртом плотнее, обсасывая и втягивая кожу. Снова проникал языком, ритмично трахая его внутри.       Влажные, чавкающие звуки тонули в шуме воды, но Какаши отчётливо слышал их сквозь свои такие же, отнюдь не тихие, стоны.       Обито обхватил его член и сильно, почти до боли, сжал. Повёл кулаком вверх, постоянно надавливая в одном определённым местом. Он знал наизусть, как было нужно — коротко, жёстко и с пережимами.        — … время идёт, ты не меняешься… — проговорил он, отстранившись на секунду и снова вернулся языком к сладкой заднице. — … всё такой же похотливый…       — … не отвлекайся… — простонал в ответ Какаши.       Обито усмехнулся и ускорился. Дрочил грубее, жёстче, одновременно работая языком — вгонял и вытягивал, обсасывал и отпускал с влажными хлопками.       Когда Какаши уже был на краю и почти начал сокращаться, Обито резко встал и обхватил рукой его горло. Вторая ладонь легла на талию.       — Раздвинь ноги шире… — прорычал он в самое ухо.       Какаши откинул голову ему на плечо, нашёл рукой член и направил в себя. Он зажмурился и сжал зубы, проталкивая головку. Ещё даже не успев раскрыть ягодицы, почувствовал глубокий, мощный толчок.       — Обито… — громко застонал он.       — Конечно, «Обито»… — рычал тот, вжимаясь глубже. — Говори со мной!       — …я… не… не могу… — стонал Какаши, — … говорить… когда… ты… во мне…       — Можешь… блять… — он сжал горло сильнее и долбил агрессивнее, сопровождая каждую остановку между словами, рыком, — можешь… скажи мне, что ты хочешь, чтобы я тебя драл…       — Хочу… Обито… хочу…       — ГРОМЧЕ!       — … ХОЧУ… ЧТОБЫ… ТЫ… АААХ… МЕНЯ… ДРАЛ… ГЛУБЖЕ…       — Вот так… — он ускорился, с каждым разом вбиваясь всё сильнее и жёстко шлёпая покрасневшую задницу —… блять… а-ах… блять… насаживайся…       Он трахал его под острым углом. Каждый толчок отдавался сладкой тяжестью. Какаши открыто, без остановки стонал. Его собственный член бился о живот, оставляя длинные нити спермы, которые сразу же смешивались с водой.       Обито вцепился губами в шею, прямо под волосами, оставил засос и сильно, до крови прикусил. Снова обхватил член Какаши и дрочил в такт толчкам.       Какаши вцепился в его бёдра, когда его накрыло. Обито зарычал и вбившись ещё несколько раз, прижал к плитке и заполнил задницу густой, горячей спермой. Он не выпускал его и прерывисто дышал.       — … Хатаке… — прижался лбом к его шее, — … ты… не могу… без тебя…       Когда он вышел и немного отдышался, снова присел на корточки и ещё некоторое время смотрел на пульсирующую, открытую дырочку, со стекающей из неё спермой. Обвёл края большим пальцем, размазывая вокруг и, поднявшись, развернул Какаши к себе.       — Теперь… поговорим.       — … не хочу.              — Хочешь.       Обито смотрел на его томное лицо, на закрытые глаза, на руки, которые тот никак не мог успокоить, на соски, на пульсирующую венку на шее.       — Ты… — продолжил Обито, начав теребить его сосок, — … вчера сказал одну хуйню, которая мне очень не понравилась.       — … к-к-какую? — Какаши снова трясло от того, как быстро он возбуждался.       — Куда ты хотел съебаться, а? Где вообще я в этих планах?       —… Обито… мне… — чужая рука тёрла его член и он никак не мог сосредоточиться, —… иногда… нужна тишина.       — И как же ты теперь будешь выходить из положения, Какаши? Ты подумал обо мне?       — … ты как ребёнок… не сейчас… — он ловил его губы.       — Нет… Хатаке, сейчас. Ты скажешь мне сейчас.       Какаши как смог, приоткрыл глаза и посмотрел на него абсолютно мутным взглядом. Он боролся с собой слишком долго, а сейчас устал, трясся, сдался и тихо ответил:       — Я… люблю… тебя, Обито.       Тот замер. Двенадцать лет… и никогда так…       Вода всё ещё стекала по их телам, но он вдруг перестал её чувствовать. Только эти тихие, почти шёпотом сказанные слова, которые рухнули на него как мост.       Он медленно выдохнул через нос, прижался лбом к виску Какаши, закрыл глаза и крепко обнял.       — Тогда не смей, — хрипло выдавил он, — никогда больше даже думать об этом.       Голос дрогнул только на последнем слове, но он тут же сжал челюсть и продолжил уже твёрже:       — Ты мой, Хатаке. И я твой. Разговор закрыт. Мы больше к нему не возвращаемся.