Avalanche

      В итоге, дела в прокуратуре заняли почти весь день и на улицу вышли только в районе семи. А самое важное, по мнению Обито, до сих пор не было сделано. Как выяснилось, новый стартер даже тут хуй достанешь. Всё на складах, склады на замках, замки на ключах ну и так далее. Короче, либо заказывай и жди, либо колеси и ищи.       Ну а так как возвращаться они планировали рано утром, кровь из носа, но достать надо было сегодня.       Шильдик «Под Заказ» мазолил глаза везде, какую бы вкладку они не открывали и в какой бы магазин не заезжали. Удача, вроде бы, улыбнулась только в одном единственном месте. Но ради этого пришлось тащиться в какую-то непонятную дыру на другом конце города.              Приобретя заветную коробку, направились в Минато, в сторону квартиры Обито, где Дей собирался их высадить и дальше ехать уже к себе. С Итачи. Обито бесконечно ныл как он заебался, как его всё заебало, как он хочет домой (тут он сам себе удивлялся, потому что предыдущие двенадцать лет его вообще невозможно было удержать на горе), как он ненавидит этот день и как ненавидит Дея за рулём.       Трижды пообещал, что если тот не прекратит скакать по полосам, его вырвет. Четырежды сказал, что удивлён, что они всё ещё не въебались ни в один столб. И раз десять сообщил, что после возвращения больше никогда, блять, не сядет в эту жёлтую консервную банку.       Дей слушал и не переставал делать назло: резко тормозил, перестраивался, газовал, поворачивался к нему назад и драгоценными секундами вёл беседы не глядя на дорогу.       Так и в этот раз, сразу после очередного высказывания «больше ни в жизни», он повернулся к нему, предварительно убедившись, что полоса не сильно забита, и сказал:       — Такой ты пиздобол. Ты же обещал, что вообще не сядешь в мою тачку.       — Я сказал, — прошипел тот, выглядывая из-за его плеча и глядя на дорогу, а также держась за ручку и сердце, — что ты сначала вернёшь меня на гору. А потом я в неё не сяду.       — Ты — сраная неженка.       — Я сейчас наблюю на коврики. Или тебе на колени. Выбирай.       — Блюй, но вместо Минато, мы поедем в химчистку. А оттуда ты поедешь на метро.       Итачи на это только отворачивался и кряхтел в кулак, делая вид, что кашляет, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Какаши же, бесконечно гладил упирающуюся Дею в сиденье коленку.       Добравшись до дома, они вылезли из машины и даже успели дойти до подъезда, но когда Обито понял, что Итачи с ними не было, встал и никак не мог понять что происходит. Он свистнул садящемуся в тачку родственничку и направился к нему.       — Погоди-ка. Ты куда это собрался?       — Я ночую не здесь, — придерживая дверь, ответил тот.       — И где же?       — У него, — мотнул головой Итачи.       — А можно узнать с какого это хуя? — прищурился Обито.       Ответа не последовало. Обито пригнулся, глянул на Дея. Потом посмотрел на Итачи…       — Ну не-е-ет… ты что, блять, серьёзно?       Они стояли бы так ещё долго, если бы к ним не подошёл Какаши.        — Что не так? — вмешался он.       — Ты знаешь, где он собрался ночевать? —возмущённо посмотрел на него Обито.       — Знаю…       — И ЧТО, ТЕБЯ НЕ СМУЩАЕТ? — завёлся тот.       — И тебя не должно, — отрезал Какаши, развернул его в двери и подтолкнул, — давай, иди.       — Мы заедем в шесть, — бросил Итачи и сел в тачку.       Обито не переставал возмущаться вплоть до двери подъезда. И весь остаток вечера тоже бесился. Даже когда они легли спать, продолжил бубнить, что всё это плохо и вообще ему не нравится. Долго ворочался, и угомонился только когда ткнулся носом в родное плечо рядом.       — Если он… хуёво поступит с ним, я ему въебу.       — Кому из? — не открывая глаз уточнил Какаши.       — Обоим! — приподнялся на локте Обито. — Я же… переживаю… блять…       — Давай переживать завтра, ладно? — зевнул Какаши, повернулся и, закинув ногу ему на живот, почти сразу засопел.       — Ладно, — нервно сказал Обито, откинулся на подушку и, положив руку на колено Какаши, долго смотрел в потолок.       Он так почти и не спал. Всё раздумывая над тем, что ждёт их дальше, но глядя на серебристую макушку рядом, наконец-то осознал, что «дома». А дом везде, где был Какаши.       «Какой же я мудак… проебать столько лет на разъезды…»       С трудом продрав глаза в половине шестого утра, ему показалось, что он только что уснул.       Сев в машину, первым делом выместил своё настроение на Итачи и Дее, комментируя, что они выглядели как два потрёпанных обсоска. Правда спать хотелось больше, чем пререкаться. И как только они выбрались за город, натянул на голову капюшон, сложился вчетверо и провалился.       Глаза открыл, когда Дей парковался на территории шале, рядом с фургоном. Они были уверены, что ребята в такую рань ещё даже не спускались. Суббота же. У Наруто первая тренировка должна была начаться только в полдень.       Дом как-то мрачно посматривал на выпавшую из тачки четверку.       Какаши напрягся сразу, как взялся за дверную ручку. Заперто не было. Они в любом случае постарались не шуметь, но как только переступили порог — встали… И ОХУЕЛИ.       На полу гостиной зоны валялось всё, что там не должно было валяться: разбросанная, вывернутая одежда, подушки, бутылка, бокалы, смятый (не просто смятый, а выжатый!!!) тюбик смазки, который нельзя было перепутать ни с чем...       ...ну а в центре, прямо перед догорающим камином — два абсолютно голых тела.       Саске лежал на Наруто, уткнувшись носом в шею. Одно колено было закинуто поверх его бедра, вторая нога — запуталась в пледе. Рука Наруто по-хозяйски покоилась на его ягодице.       Вокруг них, всё было покрыто тонкой паутиной засохшей спермы: на ляжке блондина, на внутренней стороне бедра Саске. По шкуре, между их ногами и у самого края пледа тоже тянулись мутные, засохшие пятна. Спину и плечо Саске покрывало полотно засосов и зубов. На бедре — смачный синяк отпечатка ладони.       Обито мотал головой.       — Блять… БЛЯТЬ.       Блондин распахнул глаза и не сразу понял, где он и что происходит. Но когда увидел четыре пары глаз — перекосило всё ебало.       — … о су-у-ука… — прошипел он.       Он рывком сел, схватил плед и едва удерживая Саске на себе, натянул на него до самой макушки. Тот, естественно, тоже проснулся сразу как подскочил Наруто.       И тоже охуел. Но его задница охуела больше.       Обито увидел бутылку, бокалы, осмотрел шкуру, тюбик, снова глянул на них и выдал с искренней обидой:       — Ну нихуя себе… у вас тут вечеринка?       Он, между прочим, мечтал о такой оргии уже с самого приезда. Но когда у тебя в доме толпа и «дети» — это кажется невозможным. Только «дети» тут вытворяли похлеще взрослых, судя по их мордам.       Обидно. Очень, сука, обидно!       — Просто охуеть. Чё за кинк-пати, Саске? Блондин? Вы чё блять? Это что там у тебя на спине? Тебя жрали? Блондин, блять!       Наруто сидел на полу, одной рукой всё ещё прижимая плед к Саске, второй — пытаясь хоть как-то прикрыть собственный член. Но Обито всё равно рассмотрел.       — НУ НИХУЯ СЕБЕ У ТЕБЯ ТАМ! ЕБАТЬ... КАКАШИ! ТЫ ТОЛЬКО  ПОСМОТРИ, — он дёрнул его за руку и потащил, тыкая пальцем, — НУНИХУЯСЕБЕВОЛЫНА!       — Обито, завязывай, — сказал Какаши, но интересно всё таки было (потому что он считал, что реальная волына — у Обито. Но что, блять, тогда у блондина?) — ОООУ… ЧЁРТ!       И тут же отвернулся.       — САСКЕ, ТЫ ВООБЩЕ ЖИВОЙ?!       Дей согнулся пополам и ржал пока не перекосило очки. Итачи закрыл рукой глаза и надеялся всё это развидеть. Какаши, тем временем, наконец-то смог разглядеть шкуру. А там добрался и до бутылки. И как только понял, что это та самая бутылка, изменился в лице.       — В смысле, блять? Это же… моё вино.       Наруто замер. Обито тоже.       — А? — переспросил Обито. — Что значит «моё»?       — Моё, — повторил тот. — Я его прятал.       — От кого? — уставился на него Обито.       Какаши посмотрел на него и снова вперился в блондина.       — В СМЫСЛЕ… ОТ МЕНЯ?!       — Да.       — ДЛЯ ЧЕГО?!       — На годовщину.       — НЕТ, ПОДОЖДИТЕ! ПОДОЖДИТЕ-КА, БЛЯТЬ. То есть это была бутылка НА НАШУ годовщину?       — Да, — всё тем же тоном ответил Какаши.       — И выпили её не мы?!       — Очевидно.       Тот развернулся к Наруто и Саске в прединсультной конвульсии.       — Я куплю ещё три, — быстро сказал Наруто, выставив руку в защитном жесте.       — Это тебе не хуёвое саке, Наруто! — отрезал Какаши. — Такое не найдёшь абы где! Я берёг его для случая… оно… коллекционное.       — АХУЕТЬ, — выдохнул Обито. — Просто ахуеть. То есть мало того, что обкончали всю шкуру старика, так ещё и годовщину спиздили?!       Саске заживо сгорал под пледом.       Он сидел, вцепившись в край и вообще не знал куда себя деть: то ли в окно, то ли в топку. Тупо смотрел в пол и не мог поднять глаза ни на кого.       — Вы даже не закрыли дверь… — тихо сказал Какаши.       — Видимо, нет, — потёр глаза блондин.       — Видимо?! — взвился Обито. — ВИДИМО?! Наруто, блять, вы тут всё загадили, выжрали чужую бутылку и дом не закрыли! Вы что, умерли после второго захода?       — После второго? — не прекращал ржать Дей. — Они, посмотри на шкуру внимательнее. Там не два захода. Там, блять, производственный цикл.       — Так, всё нахуй, хорош, — вскочил блондин на ноги и, всё ещё пытаясь прикрыть срам одной ладонью, стал тыкать пальцем в их сторону. — Заебали. Вы только не трахаетесь, можно подумать!? Наша спальня, между прочим, — он повернулся к Итачи и Дею, — напротив. И у меня охуенно острый слух. «Да, зайка!» — передразнил он Дея. — Так что нахуй заткнитесь, пока «не получили ремня», ага?       Обито хотел что-то добавить, но Наруто перебил.       — И стены тут тоже тонкие, да, Какаши?       Всё, заткнул и отбрехался. Схватив одежду, прижал к паху и, подав руку завёрнутому в плед Саске, боком потащил наверх.       — Шкуру чтоб отмыли, блять, — крикнул им в след Обито.  — Это же надо… пиздец, а? Мы такими не были.       Какаши, вспоминая что тот не так давно вытворял в ванной, а сразу после этого в комнате, вскинув бровь, покосился на него и решил не комментировать.       — Они, ты просто завидуешь, — усмехнулся Дей, вытаскивая из кармана мундштук. — Ну потрахались. Ну, судя по всему, прекрасно. Что дальше? Жалко не зашли в соседнюю комнату за наручниками…       — Бля-я-я-ять… — зашипел Итачи и отошёл к окну, мотая головой.       — Завидую? — Обито схватил чашку и направился к кофе машине. — Я, блять, не выжимаю тюбики до суха. Что? Наручники? Ты притащил наручники?!       — Давно ли? — уточнил Какаши.       — Тебе нужно? — уточнил Дей серьёзно. — Я не жадный…       — Всё! ВСЁ! Закрыли тему, — замахал руками Обито, и глянув на Дея скроил «потом».       — Ками-сама, — закатил глаза Итачи. — Я больше не хочу ничего об этом знать.       — Конечно, а хули теперь «знать»? Ты всё видел.       Итачи подошёл к гарнитуру, налил себе воды и выпил залпом. Высох, как колодец, особенно от увиденного у камина. Это же надо… он, конечно, ни минуты не сомневался в развратности Саске — по таким, обычно, видно. Но, блять, вот в таком виде…       — Ладно, — буркнул Обито. — Мы дома. И не желаю знать больше НИ-ЧЕ-ГО о том, что происходит за его пределами.       В этом заключалась истина — шале стало убежищем для всех. Оно жило, а значит жили и все присутствующие.       Рассевшись за стол, тихо перебирали вчерашний допрос и что Неджи должен зайти вечером. Если уж совсем по честному, его они просто боготворили, потому что если бы не он… ну, блять, вероятнее всего ни Итачи, ни Саске тут уже не было бы.       Сверху послышалась короткая возня и приглушённый голос Наруто, а следом заливистый смех Саске.       Итачи опустил глаза в кружку. Его так резанул этот звук… он его почти забыл, а теперь снова слышал. Медленно отпил и переглянулся с Обито, который тоже прислушивался, пока Какаши с Деем обсуждали что-то ещё.       Саске с Наруто скоро тоже спустились и тот первым делом сел рядом с братом. Наруто переступил через гордость и попросил Дея глянуть, что там с интернетом и тот, к удивлению всех, даже не стал выёбываться и язвить, пообещав проверить сразу же после завтрака.       Шале снова наполнилось громкими голосами, стуком кружек, шуршанием одежды, скрипом половиц, треском огня, сопением и перепалками — самым привычным гвалтом, от которого раньше все хотели сбежать.       Теперь — нет.       Теперь — все тянулись ближе друг к другу. Потому что, как ни крути, точка притяжения всегда работает. Даже если день начался с проблемы, закончиться он уже мог только одним — домом.

***

      Вопреки их ожиданиям, Неджи пришёл только вечером следующего дня. Как водится, с новостями: хуёвой и не очень. Долго ходить вокруг да около не стал.       — С какой начать?       — Почему, — отозвался Обито,— у тебя никогда не бывает хороших?       — Вопрос не в ту кассу, Обито, — сурово ответил Неджи. — Что ж, раз предпочтений нет, то начну с хуёвой — на следующем допросе нужен Саске.       — Когда? — вскинул тот голову.       —СТОЙТЕ! — вскочил Наруто. — СТОЙТЕ!       — В чём дело? — уставился на него Неджи.       — Я еду с ним.       — Нет, — мотнул головой Неджи. — Ты с ним не едешь. С ним едет Итачи и я.       — Подожди, Наруто, — схватил его за руку Саске и повернулся к Неджи. — Когда нужно ехать?       — Во вторник.       Саске кивнул.       —... можно ему со мной? Я… не хочу без него. И… он будет ждать где-нибудь.       Неджи потёр виски и тяжело выдохнул.       — Нет. Нельзя. Учитывая последние события, я не хочу светить там никого лишнего.       — Ни вас, — он глянул на Хатаке.       — Ни тебя, — ткнул в Дея.       — Ни тебя, — ткнул в блондина. — Мы обязаны сделать всё возможное, чтобы вас никто никуда не вызвал и никто, ничего о вас не знал. И не попытался увеличить за ваш счёт сроки рассмотрения.       — Но… я погуляю где-нибудь. Например, в Императорских садах. Покормлю рыб…       — Наруто, — скептически глянул на него Неджи. — Ты сам-то себе веришь?       Блондин долго молчал и, наконец, сказал:       — Нет. Я пизжу и буду сидеть на ступеньках.       — Вот именно. Нам, — он глянул на Итачи, — как выяснилось, есть чего бояться. Я понятия не имею что может начать крутить Данзо. Поэтому все сидят здесь, никто лишний больше у прокуратуры не светится, вплоть до суда.       Он посмотрел на Дея.       — Особенно вы с блондином. Потому что от вас вообще можно ожидать чего ожидать.       Как только речь коснулась вот этого нового факта, спорить дальше смысла не было.       — Теперь вторая новость: Асума закончил с отчётом.       Все молчали и чувствовали примерно одно и то же беспокойство. Неджи сунул руки в карманы и ходил вдоль окна.       — Там есть всё в чём мы заинтересованы. И самое главное — показания Итачи не противоречат тому, что он дособрал.       — То есть? — тихо спросил Саске.       — То есть теперь у нас не просто «Учиха говорит, что Хошигаки замазан». Теперь есть официальная бумага от государственного аудитора, которая показывает всё, что нужно. Поэтому… — он подошёл к столу, упёрся в поверхность и медленно сел напротив Итачи, — …стратегия меняется.       — Что это значит? — спросил тот.       — До этого нашей задачей было не допустить, чтобы ты был единственным крайним и чтобы как можно меньше прилетело Саске. Но теперь это больше не работает.       — Неджи, объясняйся нормально! — взволнованно заговорил блондин. —Ну… ты чё не видишь что ли? Мы ничего не понимаем.       — Я имею ввиду, — спокойно ответил Неджи, — что как только отчёт приобщат к материалам, я буду требовать официального расширения линии по Хошигаки.       — То есть его начнут трясти? — оживился Обито.       — Если всё пойдёт так — обязаны. Если же нет, я очень постараюсь, чтобы у судьи появились вопросы к прокурору. И как только они зафиксируют отчёт, нам нужно будет зафиксировать и его версию.       — Кисаме? — уточнил Итачи.       — Да. Мне важно то, что именно он будет говорить сейчас, до того, как успеет напридумывать себе оправданий. И чем раньше он выберет позицию, тем лучше для нас.       Он тяжело выдохнул и почти на одном дыхании выдал:       — Я меняю стратегию и, если прокурору это не придёт в голову раньше, буду требовать столкновения... лицом к лицу.       — В смысле? — поднял на него глаза Итачи.       — В прямом, — ответил Неджи. — Очный разговор. Мне нужно, чтобы он повторил свою версию тебе в лицо, а ты — свою. Чтобы потом никто не рассказывал, что его «не так поняли».       — Ты хочешь задокументировать?       — Именно, — кивнул Неджи.       Некоторое время Итачи сидел и раздумывал глядя в одну точку отсутствующим взглядом.       — Ты понимаешь, что это значит? — уточнил Неджи.       — Да.       — Итачи, он будет сидеть напротив тебя. Смотреть. Говорить. Врать. Ты понимаешь это?       — Да.       — То есть ты готов встретиться с ним лицом к лицу?       — Да, — сказал Итачи без запинки.       — Хорошо.       Он повернулся к Саске.       — Теперь по поводу тебя. На допросе жалеть не будут. Там всё та же расклада: будут лепить соучастие. И если поплывёшь — они это сразу поймут и вцепятся в это.       — Что я должен говорить? — сглотнул Саске.       — Правду, — сказал Неджи. — Обсудим по пути.       Саске кивнул. Неджи глянул на часы и пошёл к выходу.       — После отчёта Асумы всё пойдёт быстрее, чем вам хочется. Я уже видел финальную версию. Там очень хорошо описано участие извне. Поэтому, завтра он сдаст отчёт. Во вторник — допрос Саске. Потом я добиваюсь, чтобы линия по Хошигаки была включена официально. После, допросят его. И дальше — прямое столкновение.       — Сколько это всё займёт? — спросил Саске.       — Не долго, — ответил Неджи. — Если бы у нас не было Асумы, можно было бы сидеть в этом болоте месяцами. Теперь — нет. Всё слишком плотно сошлось.

***

      Ранним утром следующего дня, в районе четырёх утра, Асума выехал с корабля на бал — с Фудзитена на работу. Охранник долго смотрел на часы и мужика в райдерских шмотках, и только после предъявления карточки, с трудом признал в нём начальство.       Попав внутрь, он поволок все свои манатки в кабинет, щёлкнул кнопкой чайника, вытащил ноутбук и сразу уселся за стол. Времени не было. Навести шороха в прокуратуре он собирался ровно в 10:00 и ни минутой позже: отравили ему неделю — он отравит им жизнь.       Собственно, основное было готово ещё вчера.       С пятницы спал тупыми урывками, гонял на склон и сразу садился за работу. Всё, что ему удалось вытрясти из бумаг Итачи и всего этого барахла, которое отдали изначально, теперь легло в очень злые рекомендации. Ему оставалось только написать сопроводительное письмо, оформить сам отчёт, поправить некоторые формулировки, подвести итоги и вычитать.       В углу отщёлкнулась кнопка. Он глянул на чайник, быстро встал, насыпал три чайных ложки с горкой, залил кипятком и вернулся на место. Разобравшись с сопроводительным письмом и оформлением основных страниц, принялся за итоги. И сейчас, его основной задачей являлось найти грамотные формулировки для вывода.       «Выявлены признаки…»       Нет.       Хуйня.       «Имеются все основания полагать…»       Тоже хуйня.       «Допускается наличие…»       И ЭТО, БЛЯТЬ, ТОЖЕ ХУЙНЯ.       Он сжал кулаки и гневно засопел, уставившись в потолок. Схватился за сигареты и не открывая окно принялся курить прямо в кабинете.       Промучившись ещё минут двадцать, наконец-то родил очень достойную версию, от которой каждому, кто будет это читать захочется вскрыться на месте:       «Дополнительное аналитическое заключение по результатам сопоставления платёжных потоков, контрагентских связей и пояснений по фактическому маршруту согласований показало следующее...»       ЗАЕБИСЬ!       Он не стал расплываться по древу и разводить академическую ебалу на тридцать страниц про «возможные возможности» и «нестыкующиеся нестыковки», а сразу, в первом абзаце, написал, что совокупность выявленных данных не позволяет рассматривать дело, как действия одного должностного лица без проверки внешнего контура управления и аффилированных структур.       Остановился, вернулся к началу, ещё раз перечитал и зло усмехнулся, ткнув окурок в пепельницу.       И в конце решил добавить, что в предоставленных документах о движении денежных средств, структуре повторяющихся выплат и распределении согласовательных решений, усматриваются признаки фактического влияния извне, требующие немедленной отдельной проверки роли основного консультанта Хошигаки Кисаме и потенциально связанных с ним юридических лиц.       Он потёр пальцами глаза, сделал большой глоток кофе, закашлялся и добавил уже совсем охуевшую фразу, что дальнейшее движение материала без проверки по вышеуказанной роли создаёт риск неверной оценки степени участия основного фигуранта и искажает фактическую архитектуру финансовой структуры.       Распечатал таблицы по Blue Shark, Hoshicorp и ещё одну очень скромную по остальным, подчёркивая что данных по последним организациям нет и ответа получить не удалось (он-то знал, что никаких ответов и не будет).       Добавил сводки, ещё несколько очень сердитых заметок и короткий блок с выводами по отчётам, в котором, если говорить человеческим языком, было написано: ЭТО ПОЛНАЯ, ЕБАНАЯ ХУЙНЯ И ФИКЦИЯ. РАЗУЙТЕ СВОИ СРАНЫЕ ГЛАЗА И ПОСМОТРИТЕ ЕЩЁ РАЗ.       И финально приложил свои очень настоятельные рекомендации, формата «обязательно к исполнению, блять»: незамедлительно запросить объяснения по игнорирующим запрос контрагентам; отдельно проверить основания согласования платежей, проходивших через внешний контур; при последующем процессуальном взаимодействии учитывать, что имеющиеся данные не подтверждают модель исключительной самостоятельности Учиха Итачи в описываемой конструкции.       Асума перечитал это, цокнул языком и сказал пустому кабинету:       — Охуенно поработал!       Подшив все это особым образом, он оценил насколько выросла пачка документов. Подписал все необходимые листы и подхватив всё это, ровно в 08:00 отправился в кабинет начальника, чтобы за пятнадцать минут получить апрув на дальнейшую пересылку. Что, в общем-то, и случилось. Последняя подпись легла в нужные места. И всё!       Единственное, чего он не понял, так это почему его начальник так на него косился.       Зарегистрировав как срочное дополнительное заключение и получив все необходимые копии и бумаги о приёмке, сам дождался курьера и, глянув на пометку секретарши на объёмном конверте так и охуел. Там стояло «направляется для сведения».       — Для какого ещё, бл… сведения? — поднял он голову на девицу за столом. — Ты серьёзно? Переделывай и переписывай срочно! ТАМ ДОЛЖНО СТОЯТЬ «ДЛЯ ПРИОБЩЕНИЯ К МАТЕРИАЛАМ ДЕЛА»!!!       Бедная девочка чуть не написала прямо под себя. Но переделала. И только когда он убедился, что всё так, как он хотел, передал лично в руки курьеру, сообщив, что уведомление о регистрации должно быть принесено в его кабинет сразу же после возвращения.       Через два часа, когда на его стол легла копия регистрации, он, наконец-то, выдохнул. Сразу же взялся за телефон и отправил Неджи одно короткое «Приняли». После этого он глянул на часы и достал банку холодного кофе. Выпил залпом добрую треть и прикрыл глаза.       Мяч передан.       Через четыре часа возвращается Куренай с детьми… и он поедет их встречать… тут он открыл глаза, вскочил и охуел ещё раз. В тачке лежала доска, экип и сам он до сих пор был в райдерской одежде. А это значило только одно:       СРОЧНО НАХУЙ ДОМОЙ ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ И РАСКЛАДЫВАТЬ ВСЁ ПО МЕСТАМ.       Он был готов к чему угодно, к любым противостояниям, но получить пизды от жены было самым страшным событием в его жизни, которое, к слову, могло случиться, если бы он вспомнил о своём виде чуть позже.

***

      В то время, пока Асума радостно улыбался и подхватывал на руки детей, Какаши сидел на собрании, Наруто с Саске были на склоне, Обито в ангаре, а Дей с Итачи прекрасно проводили время в шале — в Минато, на шестьдесят втором этаже одного из офисных зданий, за своим рабочим столом сидел Сасори Акасуна.       Максимально неприятный тип, рядом с которым не хотелось находиться ни одной лишней минуты. Ему было вообще насрать, кто и что о нём думал, потому что когда к нему приходили, от хаты оставалось только дымящееся пепелище, которое нужно было возрождать любыми способами. И у него, надо сказать, в девяносто пяти процентах случаев получалось.       Он листал материалы дела, которое ему не нравилось, но почасовая ставка уже окупила недавно пригнанный Ровер последней модели и отпуск, который он запланировал где-то на Кауаи.       Панорамные окна открывали вид на город, и он изредка в них посматривал.       Раздражающий телефон лежал экраном вниз и не переставал трезвонить уже с одиннадцати утра. Сначала он просто не брал трубку, а потом решил, что конкретно с этого номера он не будет принимать звонки в принципе.       В тот момент, когда он дочитывая страницу и отмечал пару ублюдочных поинтов, которые нужно было бы переписать в пользу его клиента, в приёмной раздался телефонный звонок.       Вскинув глаза, внимательно прислушался. Его секретарша ответила, что в офисе его нет и в ближайшие дни не появится. Хорошо.       Он вроде бы вернулся к делу, но буквально через пять минут, телефон начало разрывать с удвоенной силой. И если до этого между звонками было хотя бы несколько минут перерыва, то сейчас он звонил не затыкаясь.       Нажав кнопку стационарного телефона, он тихо сказал:              — Зайди.       Через несколько секунд послышалось цоканье шпилек, открылась дверь и к столу, покачивая бёдрами, подошла розоволосая, красивая малышка. Сакура.       Сасори внимательно осмотрел её сегодняшний наряд, состоящий из блузки с глубоким декольте, слишком короткой юбки, под которой хорошо очерчивались чулки и, собственно, сами шпильки.       — Кто звонил? — спросил он быстро облизав губы.       — Страждущий. Очень хотел попасть к тебе на приём, — она поправила «случайно» расстегнувшуюся пуговицу. Затем обошла стол и присела на край, закинув ногу на ногу.       Глянув на поехавшую вверх юбку, он некоторое время рассматривал полоску кружева и провёл пальцами от колена к бедру.       — И что ты сказала?       — Как обычно… — ответила она, уже зная, к чему всё идёт.       Настойчивым движением руки, развёл ноги шире, поглаживая кружевное бельё.       — Дальше.       — … что тебя нет.       — Представился?       — Нет. Но голос неприятный…       Когда настойчивые пальцы Сасори уже пробрались под край белья, в приёмной послышались быстрые, тяжёлые шаги. Он отдёрнул руку в самый последний момент, но она не успела слезть со стола. Дверь в кабинет открылась рывком и на пороге появился высокий, стрёмный мужик, с короткой стрижкой. Он окинул их мрачным взглядом и зашёл, не дожидаясь разрешения.       — Понимаю, — протянул он, усмехаясь. — Не вовремя. Но вам придётся меня принять.       Сасори пытался вспомнить, где он уже видел его раньше. В голове крутилось, но никак не приходило.       — Выйди, — бросил он Сакуре, не сводя глаз с пришедшего.       Как только она закрыла за собой дверь, он начал разговор:       — Кто вы? И в чём причина такого бестактного появления?       — Хошигаки Кисаме.       Он присмотрелся внимательнее. Фамилию знал. И понял, что встречал его на одном «благотворительном», без благотворительности, мероприятии.       — Садитесь.       Кисаме неторопливо подошёл к креслу и сел.       — Я так понимаю, что всё утро до меня пытались дозвониться именно вы?       — Верно.       — Должно быть, у вас действительно веская причина, раз вы всё равно здесь, вломились в мой кабинет и мешаете работать.       — Более чем, — усмехнулся Кисаме.       — Хотелось бы конкретики.       — Проблема финансового характера. Мне нужен адвокат.       — Это ясно. Вопрос в другом — зачем вам понадобился именно я? В городе полно адвокатов.       — Потому что мне сказали, что вы умеете работать с грязным бельишком, — ответил Кисаме, глядя на него в упор. — Абы кто мне не подходит.       — Мне хотелось бы понимать, кто меня рекомендовал.       — Шимура.       Сасори поменялся в лице, с ровного на алчное. Если произносилось такое слово, как «Шимура», это означало, что дело очень грязное и за это будут готовы платить. И на самом деле — это было единственное, что волновало внутреннего лепрекона Сасори.       — Вот как. Что ж… ну… поделитесь своими болями, Кисаме?       Тот некоторое время блуждал взглядом по кабинету, рассматривая убранство и отмечая стоимость.       —Есть одна история, — не спеша заговорил он, закинув ногу на ногу. — Связанная с Фондом. Полагаю, вы понимаете о чём я говорю.       Да, Сасори слышал об этом. Как и все в этом городе.       — И теперь эта история имеет тенденцию стать уголовной.               — По каким признакам?       — По самым прямым. Сегодня утром, в прокуратуру прибыл отчёт из госаудита, собственно после чего меня об этом и известили.       — Его же не просто так туда принесли, не так ли?       — Разумеется.       — И началось всё с…?       — С того, что сторона обвиняемого пытается «пригласить» меня к столу.       — Полагаю не на ужин?       —  Отнюдь, — хмыкнул Кисаме.       Сасори сложил пальцы домиком и долго смотрел на своего посетителя. Кисаме не дёргался, что было хорошим признаком. Паникёры его утомляли.       — … продолжайте.       — Прежде, чем я начну рассказывать, я хотел бы убедиться, что нас будут связывать отношения защиты и доверителя.       — Хошигаки-сан... а вы в курсе стоимости моих услуг?       — В курсе, — улыбнулся тот.       — Учитывая, что вы не очень-то стремитесь делать вид, что вы ни в чём не виноваты, моя ставка увеличивается в два раза. Полагаю, это ясно?       Кисаме кивнул.       — И она вас устраивает?       — Более чем.       Сасори немного разозлился на себя, потому что, раз, блять, «устраивает», надо было увеличивать в три. Сука.       — Примите во внимание, что по ходу развития событий и в зависимости от того, насколько грязной ваша история окажется, ставка может быть увеличена на неопределённую сумму.       Кисаме осмотрел абсолютно непробиваемое и очень наглое лицо перед ним. Но рыпаться ему действительно было больше некуда.       — Принимаю.       — В таком случае, можете начинать.       Он ткнул в кнопку стационарного телефона:       — Принеси нам кофе.       Кисаме говорил очень долго. Он понимал, что если рассчитывает на какую-то серьёзную помощь, то пиздеть смысла не было. Чем дальше он уходил в сложные пояснения, тем больше Сасори охуевал, насколько тот был жадным и насколько эти схемы были продуманы, раз долгое время никто никого не трогал. Кисаме честно признался, что именно он Итачи и слил, понимая, что очень скоро всё это могло выйти из-под контроля, потому что тот стал непредсказуемым, сильнее дёргался и взбрыкивал.       Сасори внимательно слушал и видел в какую же говённую лужу сел Кисаме.       — Вы понимаете, что такие вещи решаются радикальными мерами, а не тупым сливом? Вы… поступили очень опрометчиво.       — Я понятия не имел, что он съебётся, понятно? — подался вперёд Кисаме и зло постучал пальцами по подлокотнику. — Я рассчитывал, что его примут сразу и у него не будет и шанса на какую-либо защиту.       — То есть вы рассчитывали, что он просто возьмёт на себя?       — Я рассчитывал на его предсказуемость. Потому что он не бежал, он терпел.       Сасори смотрел на него, как на абсолютного еблана.       — А потом оказалось, что есть предел, да? Какая неожиданность, не находите?       Ответа не последовало. А хули тут скажешь. Да, раз решил избавиться, надо было действовать радикально, а не пытаться его посадить.       Сакура принесла им кофе и выставив перед каждым по чашечке, глянула на Сасори и вышла.       Сасори взял со стола ручку и долгое время крутил её между пальцами, глядя в окно. Там блестел город, шумели машины, стекло соседней башни било в глаза отражением солнца, а у него в кабинете сидел мужик, который насрал под себя целые Авгиевы конюшни и хотел разгрести их ложкой. Мудозвон.       — Чтобы не было лишних иллюзий, — сказал он наконец и снова посмотрел на Кисаме, — вы не в «сложной ситуации», Кисаме. Вы по гланды в говне. Ещё немного и полезет через нос. Хочу, чтобы вы понимали, что причина не в том, что кто-то полез в бумаги, а в том, что вы решили играть грязно, при этом не позаботившись о том, что за собой надо чистить.       Кисаме молчал, слушал и не перебивал, понимая, что каждое сказанное им слово — чистая правда.       — Раз в прокуратуре уже лежит отчёт из госаудита, значит они прошерстили всё ваше дерьмо. Если до чего-то не добрались — вопрос времени. Это теперь не просто бумага, а то, на что можно опираться. Из неё вырастут новые вопросы. Особенно, если тот, кто над этим работал не полный идиот.       Кисаме выдохнул и ответил:       — Не полный.       Шимура ему уже в деталях рассказал и кто такой Асума Сарутоби, и то, с каким рвением он подошёл к делу и, даже, зачитал ему все рекомендации.       — Замечательно, — улыбнулся Сасори. — Значит, ситуация ещё хуже.       Он сделал глоток и продолжил:       — Мне нужны все материалы.       — Какие именно?       — Все, — повторил Сасори. — И под словом «все» я имею ввиду не то, что правильно на ваш взгляд, а полный набор, начиная договорами, заканчивая расшифровками по платежам за все годы деятельности Фонда.       Кисаме медленно взял чашку, но не пил.       — Это много.       Сасори ещё минуту смотрел на него и, вдруг, вообще не своим голосом выдал:       — И у тебя очень мало времени. Так что не ной. Если я в это влезаю, я не собираюсь потом внезапно узнавать, что ты «забыл упомянуть» ещё одну фирму или ещё одного уёбка на подхвате.       Повисла тишина. Кисаме смотрел на него во все глаза достаточно долгое время, потом всё же кивнул.       — Хорошо. Материалы будут.       — Сегодня.       — Это физически невозможно.       — Тогда сделай всё, чтобы стало возможно. Если ты до сих пор не понял — тебя уже практически зарыли. Первый пакет должен быть у меня на столе до шести часов вечера. Остальное кусками сразу как соберёшь. Ясно?       — Ясно.       Сасори удовлетворённо кивнул и взял чистый лист.       — Теперь второй вопрос. Кто представляет Учиху?       — Какой-то Хьюга, — ответил Кисаме с плохо скрытым раздражением. — Я в душе не ебу кто это такой. Но Шимура…       — Ну конечно, кто бы сомневался… — перебил Сасори.       — Что?       — А ничего. Дело будет очень неприятным, — сказал он и снова сделал глоток. — Если это тот Хьюга, о котором я думаю, то тебе сильно не везёт.       — ДА ЧТО В НЁМ ТАКОГО??? — взорвался Кисаме.       Сасори глянул на него ледяными глазами и тот сразу же прижал жопу.       — То, что он не ленивый. И если берёт кого-то в работу, то точно знает, что делает.       Кисаме повёл плечом.       — Да хватит, блять, меня им пугать.       — Тебя никто не пугает, Кисаме. Я могу сказать тебе только одно и ты уж задумайся над этим: госаудит работает месяцами. Отчёт по твоей деятельности лёг в прокуратуру через сколько?       Кисаме вылупился на него и застыл.       — То-то же, Кисаме… Может, до тебя хоть теперь дойдёт серьёзность того, что ты своими же руками и устроил. И чтоб ты сразу понимал, раз всё так, то времени у тебя даже не то чтобы мало. Его нет.       Кисаме поставил чашку обратно.       — Так ты берёшься или нет?       — Я уже сказал, что берусь. Но с этого момента всё будет очень дорого, очень неприятно и очень жёстко. И если ты думаешь, что я буду сочинять тебе легенду из воздуха — нет. Сначала я посмотрю, насколько ты вообще ещё способен быть полезным самому себе.       — Полезным?       — Да. Потому что если ты уже всё утопил и твоя единственная стратегия — сидеть с умным ебалом и рассказывать, что тебя не так поняли, мне с тобой делать нечего.       Кисаме хмыкнул.       — Я не идиот.       — Отлично. С этого момента, без меня ты не разговариваешь ни с кем. Ни с Шимурой, ни с бухгалтерами, ни с подставными директорами, ни с любовниками, ни с друзьями детства. Все разговоры, только в моём присутствии. Любой новый звонок, любой новый запрос, любой новый шорох — только через меня.       — Может… — сказал, вдруг, Кисаме, — мы могли бы надавить на этого Хьюга?       Сасори уставился на него как на конченного.       — Кисаме… — заговорил он, потирая переносицу, — … я сделаю вид, что не слышал, что ты только что сказал. И очень рекомендую не думать, как на кого-то «надавить», а сделать всё, чтобы себе помочь.       — Но я уверен…       — А я — нет, — перебил Сасори. — И это, кстати, тоже проблема. Ты слишком долго жил с мыслью, что все вокруг предсказуемые. Именно поэтому сейчас сидишь здесь.       Он открыл ежедневник, быстро пробежался по пустым окнам и принялся вычеркивать все слоты из своего расписания на ближайшую неделю.       — Завтра утром, к девяти, сюда. К тому моменту я уже должен понимать ситуацию полностью.       — А ты приятнее, чем о тебе говорят, — кисло проговорил Кисаме.       — Это потому что тебе пока не выставили счёт, — ответил Сасори.       Он подвинул к нему лист.       — Пиши контакты. Все, по кому может прилететь. Потом подпишешь соглашение. Потом переведёшь аванс. Потом документы. И только потом я начну работать. Чем быстрее сделаешь, тем лучше.       Кисаме взял ручку.       — Знаешь, что мне нравится? — сказал он, не поднимая глаз.       — Нет. И не интересно.       — Ты не врёшь мне, что всё будет хорошо.       Сасори откинулся в кресле.       — Потому что хорошо не будет, Кисаме. Вопрос только в том, насколько хуёво получится сделать не тебе одному.       Он дождался, пока тот начнёт писать, и снова глянул на город за стеклом. Минато сиял, жил, гудел… А у него в кабинете сидел очередной жадный мудак, который, кажется, был готов платить вообще без торга.       «Сколько же ты успел напиздить?» — подумал Сасори про себя.       Н-да… хороший понедельник. Ничего не скажешь.