39
4 апреля 2026 г., 17:40
О том, что допрос Кисаме уже состоялся, Неджи узнал в четверг утром, когда проверял почту и завтракал. Суть он вычленил за секунды: в материалы легли новые показания и сторона обвинения собирается двигаться дальше.
Его бешенству не было предела.
Палочки улетели в сторону, брюки натянулись сами собой. Он не раздумывая схватил портфель, телефон, ключи и уже через несколько минут был в машине. Вперёд гнала только одна мысль: либо ему сейчас же, блять, дают посмотреть, что именно наговорил Хошигаки, либо он учинит та-а-акой скандал, что они все там охуеют.
Впрочем, внутрь он заходил с абсолютно непробиваемым лицом. Заезженная пластинка, что «защита больно много хочет» не менялась годами. Но он быстренько объяснил, что после приобщения отчёта и показаний его доверителей, и речи быть не может, что показания Хошигаки останутся «внутренним рабочим материалом до дальнейшего распоряжения».
Ну и ясное дело, выдали. Но... не сразу.
Сначала гоняли из кабинета в кабинет то за одной подписью, то за другой. Потом, минута в минуту, все разошлись на обед. Потом просто тянули. Но на руки он всё получил. Правда, уже ближе к вечеру.
Усевшись прямо на подоконник, он открыл протокол и уже на второй странице понял, что Кисаме топил за «а я не один».
Теперь в деле лежали две несовместимые версии. И тянуть кого бы то ни было за яйца смысла тоже не было. Он вломился к прокурору и потребовал дополнительного процессуального действия по устранению противоречий между показаниями Учихи и Хошигаки. Либо, если хотите простыми словами — очной ставки.
Накамура смотрел на него, ехидно улыбался и ответ дал быстрее, чем Неджи вообще мог рассчитывать.
— Завтра, Хьюга-сан. Столкновение интересов состоится завтра.
***
Заезжать в шале не стал, да и сил не было. Позвонил по пути назад, сообщил новости и сказал, что выезжать нужно рано. Итачи выслушал, сказал короткое «до встречи» и Неджи повесил трубку. Он вымотался до того, что дорога превратилась в размытое пятно с бесконечно мигающими фонарями и редкими машинами. Голова раскалывалась. И на подъезде к Фудзитену пришлось открыть окно, чтобы не вырубиться окончательно. Свернув к дому, сразу увидел свет маленькой лампы в нужном окне. Как маячок. Припарковался, уткнулся лбом в руль, посидел пару минут, потом улыбнулся, вышел из тачки и, сунув руки в карманы, пошёл в сторону подъезда. Зайдя в квартиру, увидел спящего на животе Гаару. Одеяло было натянуто на голову, а торчащая, смешно поджатая ступня, говорила о том, что эта часть тела давно замёрзла. Рука, вместе с телефоном, болталась по полу. «Понятно почему не ответил…» Неджи снял пальто и заглянул в комнату, чтобы нормально укрыть. А потом направился на кухню. Там, на столе, стояла керамическая миска, накрытая крышкой. А рядом лежала криво написанная записка «разогрей и поешь». Заглянув внутрь, увидел любимую собу и терияки. Но вместо еды — вымыл руки, убрал миску в холодильник и вернулся в комнату. Снятая одежда так и осталась валяться на полу. Забравшись под одеяло, закрыл глаза, но от тепла тела рядом вся его усталость куда-то исчезла. Он повернул голову и долго смотрел в красноволосый затылок. Приподнявшись на локте, осторожно коснулся спины, ощущая едва заметное подрагивание мышц под пальцами. Прижался губами к плечу и короткими, медленными поцелуями побрёл в сторону шеи. Гаара резко повернулся на спину, едва открыв глаза. — …уф… — хрипло выдохнул он, когда понял кто перед ним, — …напугал… Снова закрыв глаза и, просунув руку под бок, поглаживал спину Неджи сонными движениями. Тот подвинулся ближе и завис над ним. — Как... — зевнул Гаара, — ...добрался? Неджи нагнулся ближе и, стаскивая с себя бельё, медленно целовал его губы. —… думал… о тебе… всю дорогу… — тихо отвечал между поцелуями. — Обо мне? — переспросил Гаара. — Или о члене? — О нём тоже, — усмехнулся тот и, убрав волосы за ухо, забрался сверху. Гаара подался ему навстречу и сел, придерживая за бедро. Рассматривая его грудные мышцы и торс, склонился к соску и медленно повёл по нему языком. Прикусывал и снова ласкал. Неджи схватился за его предплечье и откинул голову назад. Рука Гаары скользнула по волосам, собирая их в кулак. — У меня… встаёт на тебя… за секунду… — проговорил он, подимаясь к шее. — … такое тело, Неджи… — … и что… тебе… — тот тихо стонал, зарываясь пальцами в красные волосы, — … в нём… нравится? Гаара потянул волосы назад и, вылизывая шею, оставлял на ней едва уловимые отпечатки зубов. Он знал, что нельзя, но как же, блять, хотелось… — … нравится? — он прошёлся зубами по нижней губе и заставил Неджи посмотреть на себя, — … оно мне не просто нравится… я его люблю… особенно твои вечно голодные глаза… Неджи взял его лицо в ладони. — …ты понял… что только что сказал? Гаара усмехнулся, сжимая его ягодицу сильнее. — … жалко, что ты, Хьюга-сан, не понимаешь этого без слов… Приподняв его, Гаара переместил их к стене. — … хочу тебя сзади… — не отпуская, проговорил в ухо. Неджи таял под ним. Под этими руками его разматывало так, что он не мог ни сопротивляться, ни думать. Всё уходило на задний план, всё пропадало. Он хотел что-то ответить, но был тут же развёрнут к стене, или это он сам? Прижавшись щекой к холодной поверхности, успел только охнуть, когда почувствовал зубы прямо под челюстью. — Только не меть… — тихо сказал он. — У меня завтра тайкэцу… — Тогда не проси так сладко, — прошептал Гаара, всё равно оставляя ещё один укус, уже ниже. Там, где будет ворот рубашки. Рука Неджи скользнула между ними. Он обхватил его член, поводил по своим яйцам, размазывая головкой тягучую смазку и с наслаждением почувствовал, как у Гаары дёрнулись мышцы живота. Тот развёл его ягодицы и Неджи переместил член выше, направляя в себя. — Блять… — тихо выдохнул Гаара ему в шею. — Не дразни меня… если не хочешь, чтобы я тебя сразу выеб. — Но... — ответил Неджи и облизав пальцы, провёл ими промеж ягодиц, медленно лаская себе у него на глазах, — ... именно этого я и хочу. И, зажав головку между двумя пальцами, подвёл её ко входу и медленно толкнулся назад. От этого движения у Гаары с лица слетело всё. — Ты издеваешься… Он смотрел на свою головку, зажатую тугими, трепещущими мышцами и понял, что хочет побыстрее оказаться внутри. С трудом отлипнув, потянулся к подушке и, сунув под неё руку, вытащил тюбик, который никто не убирал далеко. Собрав длинные, шёлковые волосы, он провёл ладонью по его позвоночнику и сильно прогнул в пояснице. — Подготовишь себя? — тихо спросил Гаара, открыв тюбик и прислонив его к месту, где начиналась ложбинка. — Хочу… посмотреть… как ты делаешь это сам. Неджи зашипел, почувствовав тягучую, холодную жидкость и, размазывая её, совершенно непристойно скулил. Он медленно протискивал в себя указательный палец, пока Гаара, стоя позади на коленях, развёл его ягодицы и смотрел. Почти сразу добавил большой и когда он зашёл по фалангу, Неджи застонал, откинул назад голову и медленно разводил пальцы в стороны. Мышцы кольца затрепетали и поддались. — …бля-я-ять… — выдохнул Гаара, — … просто… пиздец… ты просто пиздец… какой… Выдавив ещё немного уже на свои пальцы, Гаара просунул сразу два и убрал руку Неджи вообще. Второй рукой звонко шлёпнул его, прокатывая пальцы сверху вниз, и кожа моментально покраснела. Неджи прогнулся сильнее и застонал громче. — Ещё, — выдохнул он. Гаара добавил ещё один мощный шлепок. — Ещё, — стонал тот. — Ещё… ещё…ещё… Шлёпая и растягивая его, разводил пальцы в стороны и проталкивал глубже. Задерживал, пока Неджи не начинал сам насаживаться, забывая про остатки своей выдержки. А потом, резко убрал и усмехнулся. — Ну что ты делаешь? — разочарованно прошипел Неджи. — Не беси! — Ты бесил меня весь день пока не брал трубку… мне даже пришлось… — между делом, Гаара размазывал смазку по своему члену, не давая Неджи повернуться, — … дрочить… на твои фотки… — Я был в прокуратуре… — шипел тот. — Я знаю, — закончил, Гаара несколько раз провёл членом по промежности, пошлёпал головкой по входу и резко вставил. — … а-а-ах… блять… м-м-м… — дёрнулся Неджи. — Блять… ещё… хочу… — Я только начал. Гаара сменил позу и встал на одно колено. Собрал в кулак его волосы и потянул на себя. Толкнувшись до упора, медленно вышел и сразу же грубо и глубоко вбился. Неджи заходился в грязных стонах, постоянно требуя ещё глубже, ещё больше, ещё жёстче… Он попытался толкнуться назад так, чтобы Гаара оказался на спине, а Неджи сверху, над ним, но тот удержал и потянул за волосы к себе. Лизнул по щеке и сказал в ухо: — Стой так. Я хочу тебя таким. — Каким? — насаживаясь и ёрзая на его члене спросил Неджи. — Моим… — Повтори, — стонал он, даже не зная, о чём именно просит. — Что? — То что сказал… Гаара перехватил его за горло, прижал спиной к груди и начал медленно и убийственно глубоко трахать уже в этом положении. Неджи сразу откинул голову ему на плечо и закрыл глаза. — Люблю… твой рот… — громко говорил Гаара, прорываясь через его стоны. — Твоё лицо. Люблю… когда ты перестаёшь быть собой. Люблю… что у тебя на меня встаёт ещё до того, как я успеваю раздеться. Люблю… когда ты на моём члене. Люблю… когда просишь ещё и дрожишь… Люблю… тебя… Неджи перестал сдерживаться вообще. Скорее всего, все соседи уже были в курсе того, что тут происходит и как низко пал этот респектабельный молодой человек, проживающий здесь каждую неделю с пятницы по воскресенье. Гаара сжал его член в кулаке только после ещё нескольких грубых толчков. И начал дрочить в том же ритме, что входил. Потеряв нить куда толкаться, Неджи выгнулся, затрясся у него в руках и спустил в кулак. Гаара всадил ему ещё несколько раз, прикусил плечо и замер, тяжело дыша. Потом ткнулся носом за ухо и тихо сказал: — Теперь ты понял? Неджи с трудом повернул голову и поцеловал его. — Да, — выдохнул ему в рот. — Но ты всё равно скажешь ещё. — Сколько хочешь. — Всегда... продолжай...***
У обитателей шале всё текло своим чередом. Все были в ожидании, но нельзя сказать, чтобы дни проходили как-то иначе. Наруто не отходил от Саске. Саске, в свою очередь, не отлипал от него и ходил хвостиком, куда бы блондин не направлялся. Но тот сам же и не оставлял его одного. Неджи и Итачи уезжали в районе пяти. И вместо того, чтобы поспать, Наруто встал и провожал его со всеми. Они попали в самые пробки и добрались до прокуратуры только к восьми часам. У них был ещё час на то, чтобы продышаться, подготовиться и выпить дрянной кофе из автомата на первом этаже. Неджи потряхивало... и после ночного приключения, и после слов Гаары, и после того, как он только что посмотрел на графу подписи на последнем листе. Место было плохо отсканировано, и вчера он на это не обратил внимания. Итачи сидел с ним рядом, косился на бланк, косился на ворот рубашки и не знал как начать. В итоге, глядя прямо перед собой в одну точку, он тихо заговорил: — Неджи… — Что? — не отвлекаясь от бумаг спросил тот. — Поправь воротник. — Что? — повернулся к нему Неджи, не понимая о чём он. — Тебя кто-то укусил. В шею. Наверное комар. С человеческими зубами. Неджи густо залился, и закашлявшись потянул воротник вверх. — Сильно видно? — спросил он тихо. — Если закроешь волосами, то нет. Что Неджи и сделал. И тут же решил, что вечером кое-кому пиздец. — Итачи, сохраняй полное спокойствие. Это будет, — он разгладил листы, — очень тяжело. — Я знаю. — И без исповедей… тут никому не интересно, что было внутри, когда вы встретились. Просто не дёргайся и не реагируй на интонации. — Спасибо… что делаешь это… для нас… Тот кивнул, но не ответил. С другой стороны коридора, в полной тишине раннего утра, послышались шаги. Итачи уже знал чьи и сжал в пальцах пустой стакан. Неджи повернул голову и все его догадки разом подтвердились. Акасуна. В безупречно сидящем тёмном костюме, с папкой подмышкой и наглым ебалом. Рядом с ним шёл Хошигаки. И он не понравился Неджи сразу же. Подходя к кабинету, Сасори остановился возле них. — Хьюга-сан. — Акасуна-сан. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Нормальные люди в такие моменты жмут руки, улыбаются или хотя бы соблюдают рамки приличий. Но эти двое оценивали, насколько каждый из них будет заёбистым. — Должен признать, — сказал Сасори, чуть склонив голову, — вы доставили очень много лишней работы. Мой доверитель недоволен. — Возможно, ему следовало не совершать некоторых поступков, чтобы оставаться довольным. Кисаме хотел что-то сказать, но Сасори остановил его. Помолчал и неприятно улыбнулся. — Что ж… видимо, день пройдёт продуктивно. — Не сомневайтесь, — ответил Неджи. Кисаме стоял и пристально смотрел на Итачи. Совершенно не стесняясь. Тот тоже посмотрел. Больше для того, чтобы убедиться, что у него ничего не дрогнет. Не дрогнуло. Не чувствовал. Зато подумал про Дея. Сасори это заметил. И Неджи тоже. — Надеюсь, — сказал Акасуна, — ваш доверитель сегодня не устроит сцену. — А я надеюсь, — так же сухо ответил Неджи, — что ваш не перепутает очную ставку с возможностью переписать всё под себя. — Нас ждёт неприятный день, Хьюга-сан. — Для вашего клиента — да. Дверь кабинета приоткрылась и выглянул один из помощников прокурора. — Проходите. Все готовы. Накамура и Шимура будто отсюда и не уходили — всё на тех же местах и в тех же позах. Четыре стула стояли друг напротив друга. Достаточно близко, чтобы всё слышать, видеть реакции, но не так, чтобы можно было сделать вид, что напротив никого нет. — Фиксируем очную ставку, — начал Накамура. — По ранее данным показаниям имеются существенные расхождения относительно степени участия Хошигаки Кисаме и Учихи Итачи в согласовании внешних контуров, роли аффилированных структур и характера фактических полномочий внутри Фонда поддержки молодых райдеров. Прошу участников отвечать по существу. Эмоциональные оценки, личные комментарии и взаимные выпады будут пресекаться. — Конечно, — лениво сказал Кисаме. Итачи молча кивнул. — Начнём с Blue Shark Holdings, — Накамура открыл нужную страницу. — Хошигаки-сан, ранее вы заявили, что не контролировали данную структуру и не владели информацией о её фактическом управлении. Учиха-сан, вы в своих пояснениях указали, что эта организация напрямую связана с Хошигаки Кисаме. Подтверждаете? — Да, — ответил Итачи. — На чём основан ваш довод? — На документах, и его словах. Накамура перевёл взгляд на Кисаме. — Хошигаки-сан? — Это его интерпретация, — спокойно сказал тот. — Он делал выводы из своей позиции внутри процесса, но это не значит, что эти выводы соответствуют реальности. — То есть вы отрицаете, что Blue Shark находился под вашим фактическим влиянием? — Я отрицаю, что это можно утверждать на основании субъективных ощущений. — Не ощущений, — перебил его Итачи. — А документов. — Документов, которые ты видел не полностью, — повернул к нему голову Кисаме. — Потому что полные версии всегда были не у меня. — Потому что у тебя была своя зона ответственности. — Которую ты мне давал ровно в том объёме, в каком тебе было удобно. Накамура не вмешивался и внимательно наблюдал, как они были готовы вцепиться друг другу в глотки. — Учиха-сан, — сказал он. — Что именно вы имеете в виду под удобным объёмом? — Мне передавались уже собранные пакеты. Без исходников. Без полного набора приложений. Без платёжных расшифровок. — Итачи не сводил глаз с Кисаме. — Когда я спрашивал, мне отвечали, что оригиналы в другом офисе, в бухгалтерии, у внешнего подрядчика, в сейфе — где угодно, только не у меня на столе. — Хошигаки-сан, это так? — Внутри Фонда был распределённый документооборот, — пожал плечами Кисаме. — Это обычная практика. — Не пизди, — очень тихо сказал Итачи. В кабинете стало совсем тихо. — Учиха-сан, без подобных формулировок. — Тогда без подобных ответов, — так же тихо сказал Итачи. — Это не был распределённый документооборот. Это было утаивание. Кисаме посмотрел на Итачи совсем другими глазами и перед ним был уже совсем не тот Итачи, которого он знал. — Ты сейчас очень смело говоришь о вещах, которыми сам пользовался годами. Неджи тут же повернулся к Накамуре. — Прошу зафиксировать: Хошигаки-сан фактически признаёт длительный характер доступа к вещам, которыми управлял не Учиха. — Я признаю, — холодно ответил Кисаме, не глядя на него, — что Учиха прекрасно понимал, как эти вещи работают. — Не прекрасно, — сказал Итачи. — Но достаточно, чтобы ты использовал это против меня. — Конкретизируйте, — вмешался Сасори. —Хорошо, — посмотрел на него Итачи. — Blue Shark притащил он. Hoshicorp тоже появились с его подачи. И когда начинались вопросы по цифрам, документы исчезали самым загадочным образом. — Докажи, — сказал Кисаме. — Ты хочешь, чтобы я сейчас доказал тебе причину, по которой ты находишься здесь? Итачи имел ввиду совершенно определённые вещи. Понял ли это Кисаме? Вряд ли. Но почуял сто процентов. — Переходим к Hoshicorp, — сказал Накамура, после недолгой паузы. — Учиха-сан, вы ранее указывали, что через эту структуру закрывались дыры в бюджете и расходы. Хошигаки-сан, вчера вы признали, что данная структура вам известна и что вы согласовывали внешний контур. Подтверждаете? — Подтверждаю, — ответил Кисаме. — Тогда поясните: в чём состояла реальная функция Hoshicorp? — Консультационная поддержка. Итачи коротко и очень зло хмыкнул. — Ну да… конечно. — Учиха-сан? — Накамура жадно и очень азартно смотрел в его сторону. — Её реальная функция состояла в том, чтобы закрывать дыры там, где цифры не сходились. — То есть? — То есть туда загоняли суммы, которые не получалось провести нормально. Раздували сопровождение, аналитику, консультации... всё, что звучало достаточно мутно и не требовало немедленного физического подтверждения. — Хошигаки-сан? — Он сейчас описывает это так, будто сам не работал с документами по ним. — Я с ними работал, — ответил Итачи. — Но не собирал их. — Зато подписывал. — Потому что ты подводил к этому так, чтобы мне приходилось подписывать. — Тебя кто-то держал за руку? Неджи резко поднял голову, потому что в этой фразе было всё. И старая динамика, и попытка вернуть Итачи туда, где он начал бы оправдываться, и личное. — Нет, — ответил Итачи. — Ты делал умнее. Так, чтобы в какой-то момент мне казалось, что выбора уже нет. — Как удобно, — гадко улыбнулся Кисаме. — Тебе — да, было удобно, — ответил Итачи. Накамура быстро вмешался, пока сцена не ушла в другое русло. — Хошигаки-сан, прошу ответить прямо. Вы использовали личную степень доверия Учихи Итачи для расширения его фактического доступа и переноса на него части операционных решений? Сасори уже открыл рот, но Кисаме опередил. — Да. Неджи улыбнулся с замершей в пальцах ручкой. — В какой степени? — продолжил Накамура. — В рациональной для работы. — Рациональной для работы? — переспросил Итачи. — Да. — То есть ты теперь это называешь так? — А как ты хочешь это назвать? — Тем, чем оно было. — И чем же? Итачи смотрел прямо ему в глаза. — Тем, что ты сначала дал мне допуск, который был нужен тебе, а потом слил меня, когда это стало тебе неудобно. Вмазал в десяточку! Кисаме не отвёл глаз, но в лице поменялся. — Это твоя обиженная версия событий, — сказал Кисаме жёстко. — Нет. Это твоя ошибка. — Ошибка? — Да. Ты был уверен, что я и это проглочу. — А ты не проглотил? — Нет. Я пришёл сам. Накамура быстро посмотрел в бумаги, потом снова на них обоих. — Хошигаки-сан, вам известно о добровольной явке Учихи Итачи? Сасори сразу же вмешался: — Если вопрос касается текущей осведомлённости — это одно. Если вы сейчас заходите через мотивы и последствия его прошлых действий — формулируйте по-другому. — Формулирую, — сухо ответил Накамура. — Вам было известно, что Учиха Итачи явился сам? — Да, — сказал Кисаме. — И как вы это оцениваете? — Как попытку спасти себя. — Нет. Как попытку перестать жить в твоём говне, — ответил Итачи. — Хорошо звучит, — бросил Кисаме. — Особенно в устах человека, который жил в нём не первый год и не жаловался, пока его всё устраивало. — Меня не устраивало давно. — Тогда почему не ушёл? Вопрос повис в воздухе. Именно эту боль Кисаме и хотел вытащить наружу. Неджи уже собирался влезть, но Итачи ответил раньше. — Потому что был идиотом. И потому, что ты очень хорошо знал, где именно меня держать. Сасори должен бы был вмешаться, но не стал. Потому что понимал, что Кисаме только что сам, своим длинным языком, просадил под собой почву. — Уточните, — протянул Накамура. — Что вы имеете в виду под «держать». — Доверие... близость... вину, — ответил Итачи. — И когда ему стало нужно, он этим же и воспользовался. — Возражаю, — влез Сасори. — Формулировка про «воспользовался» — эмоциональная оценка без достаточной фактической привязки. — А про «попытку спасти себя» было, конечно, не эмоционально, — сухо ответил Неджи. — Это был вопрос восприятия. — А это — механика зависимости. Накамура поднял ладонь, прекращая перепалку. — Достаточно. Фиксируем оба блока и идём дальше. Следующий вопрос. Хошигаки-сан, готовы ли вы утверждать, что все решения, имеющие отношение к спорным контрагентам, принимались внутри Фонда без вашего влияния? — Нет. — Учиха-сан, готовы ли вы утверждать, что без влияния Хошигаки спорные вопросы не возникали бы в том виде, в каком сейчас возникли? — Да. — Основание? — Он был входом и выходом. Без него это не работало. И все они появлялись с его подачи. — Неправда, — сразу сказал Кисаме. — Это работало не на мне одном. — Но рушится сейчас почему-то вокруг тебя, — ответил Итачи. Сасори прикрыл глаза. Ему уже хотелось взять своего доверителя за волосы и въебать лбом об стол, потому что Кисаме начал отвечать уже не умно, а лично. А лично, значит — плохо. Накамура перевернул ещё один лист. — Учиха-сан, утверждаете ли вы, что Хошигаки Кисаме сознательно выводил вас на позицию лица, через которое можно было проводить часть решений с последующим переносом на вас фактической тяжести? — Да. — Хошигаки-сан, что вы на это ответите? Кисаме долго смотрел на Итачи. — Я отвечу, что он был не мальчиком без головы и видел, где находится. Пользовался этим. Принимал решения. Соглашался. И если сейчас ему хочется сделать вид, что его тупо использовали — нет. Это неправда. Он был внутри. Полностью. — Полностью? — переспросил Итачи. — Да. — Тогда почему, когда я лез в цифры, документы исчезали? — Потому что ты лез туда, куда не должен был. — Спасибо, — сразу сказал Неджи, не давая даже секунды на откат. Накамура поднял глаза. — Что именно? — Прошу зафиксировать: Хошигаки-сан фактически подтверждает наличие пределов допуска, определяемых не самим Учихой, а извне. Реплика дословно: «ты лез туда, куда не должен был». Сасори закатил глаза и понял, что ебал он всё это во все щели. КАК, НАХУЙ, МОЖНО БЫЛО БЫТЬ ТАКИМ ТУПЫМ!???? Кисаме понял, что ляпнул, но было уже поздно. Отматывал назад он явно хуже, чем делал вид, что всё заебись. — Я имел в виду не это, — сказал он резко. — Конечно, — ответил Неджи. — Поэтому и прошу зафиксировать дословно. Помощник Накамуры сделал пометку. В этих безумных выпадах прошло ещё шесть часов. Долгих, выматывающих, ебаных часов. Неджи, как ястреб, следил за всем и без конца вставлял палки. Сасори тоже был хорош, но, когда твой ебанутый доверитель роет себе могилу сам… Перед тем, как отпустить их, Накамура встал и сказал — Протокол будет подготовлен для ознакомления. Ожидайте в коридоре. Кисаме вскочил первым, но Сасори тут же положил ему руку на предплечье. — Не сейчас, — прошипел он. Итачи тоже встал, развернулся и только у самой двери, уже не глядя на Кисаме, бросил: — Ты всё-таки ошибся. В коридоре, Сасори тут же увёл Кисаме в сторону, подальше от кабинета. — Ты охуел? — спросил он, когда они остановились у окна. — Ты нахуя начал с ним разговаривать, как бывшая обиженка? — Я держал линию. — Ты держал хуйню, идиотина — отрезал Сасори. — Он специально провоцировал, — парировал Кисаме. — А ты повёлся! В другом конце коридора стояли Неджи и Итачи. — Всё нормально? — спросил Неджи. — Да. — Врёшь. — Нормально, — коротко выдохнул тот. Им вынесли две копии протоколов только через час и они тут же уселись проверять. Неджи закончил, удовлетворённо закивал и они с Итачи направились к лифтам. И туда же направились Акасуна с Кисаме. Неджи и Сасори стояли друг напротив друга, сжимая бумаги в руках и оба знали, что будет дальше. — Выжимаете хорошо, — сказал Сасори. — Ваш доверитель помогает, — ответил Неджи. — Ваш тоже. — Мой хотя бы не делает вид, что это случайность. Сасори стоял, рассматривал его с ледяной, презрительной ухмылкой и, разворачиваясь к подъехавшему лифту сказал: — До встречи в суде, Хьюга-сан. — До встречи в суде, Акасуна-сан.***
Сев в машину, Итачи отвернулся к окну, закрыл глаза и почти сразу уснул. Неджи размеренно вёл, глядя на дорогу и бесконечно зевал. Думал про Гаару и не смог сохранить серьёзность дольше, чем на минуту. Улыбнувшись тому, что он едет не в пустую квартиру, а к нему, на душе стало хорошо. Подъезжая к шале, услышали какой-то небывалый шум и беспокойство. Во всех окнах горел свет. Кто-то громко ржал (судя по тональности это был Обито), кто-то экспрессивно орал (это мог быть только Дей). — Что происходит? — насторожился Неджи. — Не знаю, — Итачи тоже напрягся. На выходе из машины, их встречал холод и дым из трубы. Судя по количеству, в топку затолкали большую часть дровника. Поднявшись на крыльцо и дёрнув ручку, Итачи в лицо ударили тепло, свет, Наруто, Саске, Обито, Какаши, Дей, Гаара, запах жареной лапши, мяса, кунжута, чесночного масла и острейшего перца. Дей стоял согнувшись и лакал молоко прямо из бутылки. А Обито ржал над ним и заикался. Итачи скинул ботинки и поспешил к нему. — Ты чё? — взволнованно спросил он. Дей ухватился за его предплечье и дышал как кузнечные меха. Вся рожа покраснела до того, что контраст с волосами был просто ебейший. — Блять… — сипел он. — Я… попробовал перец… мне стало плохо… а этот уёбок… сказал попить горячего чая… тварь… — Обито, ты что, невменяемый? — уставился на него Итачи. — Да в смысле? — вскинулся тот. — Смотри! Смотри! Он подошёл к кухонному гарнитуру, к доске, на которой был нарезан перец. Взял сразу несколько крупных кусков, запихал в рот, прожевал и глотнул горячего чая, который остался от Дея. И знаете что? Ему ни хуя не было. — Я, блять, откуда знал, что его так скорячит, а? — Нормальные люди закидывают молочку сразу, Дей, — растерянно говорил Итачи. — А ты-то почему как мудак? — Потому что он и есть, — вставил Наруто и откинувшись с лавки, чуть не свалился, не переставая ржать. — Дей, — вставил Обито, вытирая глаза. — Я не знал. Клянусь честью. Тот поднял на него глаза из своего унизительного положения и прошипел: — Охуенно, Они, клясться тем, чего у тебя нет. Сука… надеюсь ты обосрёшься после этого перца… Бля-я-ять…. м-м-м… как же плохо… — и снова начал пить молоко. — Ты ж сам выёбывался «острое люблю, острое люблю»… На, блять, люби теперь! Итачи стоял рядом и гладил Дея по спине. Он весь горел, от шеи до ушей. Глаза слезились, дышал ртом и явно прощался с частью внутренних органов, хватаясь за себя то тут, то там. — Ты сколько сожрал? — спросил Итачи. — В-о-о-от столько, — сипел тот, показывая на половинку самого маленького кусочка на доске, не больше одного сантиметра. Неджи стоял в дверях, сунув руки в карманы и мотал головой. Он до сих пор задавался вопросом как его, блять, угораздило с ними связаться. Зато Гаара, подошедший к нему с бутылочкой пива, судя по наглой, довольной морде, тоже успел поржать. Но Обито правда не знал. Вы видели вообще чё он сделал? Вот. — Ну что, поедем? — тихо спросил Гаара. — Да… сейчас бы лечь... — Это уже после ужина. Гаара взялся за верхнюю одежду, но все резко замолчали и смотрели на них. — Останьтесь поужинать с нами, — сказал Какаши, встав из-за стола. Гаара глянул на Неджи и вопросительно качнул головой. Тот думал и хотел отказаться хотя бы просто по привычке. Потому что сил не было, разговоров не хотелось, да и людей тоже. Но все эти несчастные, выжидающие глаза, шансов не оставляли. — Ладно, — коротко сказал он. Опять начали орать. Неджи стоило сил не закатить глаза при всех, но это было… приятно. Итачи забрал у Дея бутылку и повёл на диван. Он сидел там со страдальческим лицом и корчился ещё минут десять. Но когда отпустило, подорвался и вернулся к несчастной лапше, которая осталась без перца. Кажется, теперь он его возненавидел. Накрывая на стол, миска с перцем снова осталась обижена и к ней не прикасался никто, кроме Обито. — И всё-таки тебе будет хуёво, — прищурился на него Дей. — И тогда ржать буду я. — Да-да… я позову, когда застрянет на выходе. — Обито! Заткнись, блять, — прошипел Какаши. — У нас же гости. — Кто? Рыжий? Да брось, Какаши! Это же МОЙ рыжий! Он любит меня всяким, верно я говорю? — глянул он на Гаару. Тот лишь кивнул, усмехнулся и подложил Неджи лапши. — Что Неджи о тебе подумает, идиот!? — Всё в порядке, — ответил тот, наматывая лапшу на палочки. — Я, к сожалению, уже привык. — Ну! А я о чём! А как… — Обито закинул в рот кусочек мяса, — …м…м…м… горяшее шука… как, кштати, прошло? Неджи дожевал, запил водой и только потом поднял глаза. — Отвратительно. — Ну так… а подробности? — Нет, Обито, не сегодня. У меня нет сил. Теперь готовимся к суду. Единственной подробностью обозначу, что… — он глянул на Дея, — защищать Хошигаки будет Акасуна. У Дея вывалились палочки из руки. — КАК? — он даже привстал. — СУКАТВАРЬБЛЯДИНАСАСОРИ? — Да, — кивнул Неджи. — Сегодня они пришли вместе. — Бля-я-ять… — замотал головой тот. — Ну… пиздец… ну… ну охуеть… — Да. Поэтому, твой телефонный разговор с ним — очень плохо. С другой стороны, ты не сказал лишнего, а значит — ничего для нас не меняет. Тебя сегодня, к счастью, тоже с нами не было. А основные этапы следствия уже прошли. Ну и на сайте ничего нет в любом случае. Так ведь? — Да так... так... — И сколько… у нас времени… до суда? — тихо спросил Саске, не поднимая глаз от тарелки. Наруто под столом нашёл его руку и крепко сжал. — Узнаем на следующей неделе. Они обязаны допросить сотрудников, райдеров… В любом случае, им нельзя тянуть. Может пара месяцев. И до этого времени, пожалуйста… — … без резких движений, — передразнил его Наруто. — Именно, — вскинул бровь Неджи, — никто никуда не ездит, не ходит, не орёт, не срывается, не ловит интернет на вытянутой руке… — Это сейчас был камень в мой огород? — усмехнулся блондин. — Это сейчас был булыжник тебе в е… лицо, — ответил Неджи. — Чтоб не передразнивал. Обито и Гаара заржали. Саске, к сожалению, тоже. — Да шли бы вы все в жопу, — возмущённо засопел блондин, но не удержался и тоже заржал. — Интересно, а меня бы взяли вместо Неджи? — Куда? — приподнял тот бровь. — Куда, куда, в адвокаты. Тут ржал уже Неджи. — Наруто… я бы под твою защиту не пошёл… — Это почему это? — насупился тот. — Потому что ты фантанируешь эмоциями. — Зато я бы пошёл с тобой куда угодно, — тихо сказал Саске и абсолютно никого не стесняясь, обнял.
