Профессор Учиха и его худшая студентка

Неделя после экзамена обернулась для Сакуры странной, тягучей сладостью на языке. Всё как будто перевернулось с ног на голову — и осталось абсолютно прежним. Вечера стали их территорией, и каждый раз — как первое робкое касание. Он колдовал на кухне, готовя простую еду, но с таким трепетом, словно от этого зависела галактика: паста с песто, где он сам, вручную, высекал аромат из орехов в ступке, стейк, идеально подрумяненный на гриле, в объятиях сочных овощей, омлет по утрам, где облака взбитых белков встречались с солнцем желтков. Она устраивалась на краю кухонного стола в его рубашке, болтая ногами, завороженно наблюдая, как он орудует ножом, — быстро, филигранно, не проронив ни единой слезинки лукового плена. В их беседах рождались миры: книги, детство, едкая ненависть, которую он испытывал к своему клану, и то, что она так яростно отвергала в себе. Он делился воспоминаниями о побеге в Токио в восемнадцать лет, о ночах, проведенных под сенью библиотечных полок, когда деньги на общежитие казались несбыточной мечтой. Она рассказывала о школьных годах, когда дразнили «розоволосой фриком», как она защищалась в драках, выходя из них победительницей. И он смеялся — тихо, сдержанно, но с искренностью, пробивавшей броню долгих лет. Впервые. Четыре ночи из семи она засыпала в его объятиях. Он держал её крепко, будто боялся, что она растает в воздухе, его ладонь покоилась на её животе, а дыхание шептало сказки её волосам. Во сне он звал её по имени, словно это была молитва. Утром он касался губами её виска, колдовал над кофе и оставлял записку на холодильнике: Вернусь к восьми. Никакого фастфуда! Её зубная щётка прижилась в его ванной, шампунь с ароматом вишни поселился на полке, а несколько её вещей обосновались в его шкафу. Одна из его рубашек стала её талисманом — она спала в ней, когда его не было рядом, чувствуя его тепло на своей коже. Но как только они переступали порог университета — все менялось. «Профессор Учиха» и «Харуно-сан». Ни взглядов украдкой, ни лишнего слова. Они проходили мимо друг друга в коридорах, словно незнакомцы, и от этого их тайная связь становилась только острее. Понедельник. После изматывающей ночной смены в госпитале её глаза пылали красным, а ноги гудели от усталости. Он ждал её в четыре утра — его черная машина притаилась в темном углу парковки. В медицинском корпусе царил полумрак, лишь тусклый свет аварийных ламп разгонял мрак, а эхо шагов терялось в пустых коридорах. Душ на третьем этаже — холодный кафель, обжигающая вода, пар, клубящийся густыми облаками. Её спина прижата к плитке, его руки властно сжимают её бедра, вода струится по их телам. Секс под душем — нежный, но яростный, словно они заново открывали друг друга, возвращаясь к истокам. Он входит медленно, смотрит в глаза, целует под струями воды. Она вздрагивает, кончает первой, вцепившись пальцами в его плечи. Он изливается в неё, замирая внутри, шепчет ей в шею: — Останься со мной. Навсегда. Они выходят в 5:50. Он забыл свою одежду в кабинете — набрасывает лабораторный халат поверх голого тела. Волосы мокрые, халат белый, женский, немного коротковат. Уборщица замечает его в 6:03 у лифта. Мокрые волосы, белый халат, дразнящий аромат женского шампуня. Она делится увиденным с коллегой за утренним чаем в 7:00. К 9:00 по медфаку гуляет шепот: Учиха выходил из женского душа в шесть утра в женском халате. К 11:00 — Со студенткой. К часу дня сплетни обретают имя: С Харуно — все видели, как он на неё смотрит. Вторник. Суйгецу запускает вирусный мем в чат курса: старое фото Саске с подписью «Профессор Учиха и его утренние практические занятия». Такеши Като, во весь голос, в столовой: — Если это Харуно — я не удивлен. Она всегда была его фавориткой. Помните, как он ей за все ставил A+? Хината, краснея до кончиков волос, рассказывает Сакуре о слухах в библиотеке: — Все говорят… про профессора Учиху… и кого-то из студенток… И… некоторые называют твоё имя… Сакура бледнеет, но натягивает улыбку: — Сплетни. Людям просто скучно. Какаши перехватывает Саске в коридоре, с книгой под мышкой: — Ты стал легендой, Учиха. Даже я не додумался до женского душа в шесть утра. Саске молчит, проходя мимо. Среда. Анонимка летит декану: размытое фото Саске в халате у лифта (Суйгецу постарался) + текст, набранный дрожащими руками: неподобающее поведение преподавателя со студенткой Харуно Сакурой. Четверг. Декан Фудзивара вызывает Саске на ковер в 14:00. Кабинет декана — массивный дубовый стол, портреты бывших ректоров, густой запах табака и крепкого кофе, въевшийся в стены. Декан небрежно бросает анонимку на стол. — Это серьезно, Учиха. Если это правда — увольнение. И студентку отчислят. Саске смотрит на размытое фото. Молчит. Декан, повышая голос: — Объяснитесь. Саске, глядя прямо в глаза: — Я был в душе. Один.сПосле ночи, проведенной за работой в кабинете. Халат взял случайно — свой забыл. Декан, скрещивая руки на груди: — Уборщица видела женский халат. И ходят слухи про Харуно. Саске, с нажимом в голосе: — Там не было студентки. Проверьте записи с камер — я был один. Если нужно — возьму отпуск за свой счет. Но её не трогайте. Декан смотрит на него долгим, изучающим взглядом. — Предупреждение. Месяц отпуска без содержания. Чтобы утихла шумиха. Еще один инцидент — и вы уволены. Саске кивает, принимая условия. — Согласен. Он выходит из кабинета, не сказав Сакуре ни слова. Пятница. Сакура слышит обрывки слухов, но не знает всей правды. Вечером, в его квартире, пока он готовит ужин, она решается спросить: — Правда, что тебя вызывали к декану? Он стоит к ней спиной, сосредоточенно нарезая овощи. — Пустяки. Жалоба на слишком строгие оценки. Она подходит к нему, обнимает сзади, чувствуя напряжение в его теле. — Ты врёшь. Он оборачивается, накрывает её губы своими — глубокий, отвлекающий поцелуй. Секс — нежный, но с оттенком отчаяния. Он обнимает её крепче обычного, осыпает поцелуями каждый синяк, который сам оставил на её коже. Суббота–воскресенье. Его внезапный отпуск начался. Он говорит ей, что это «командировка по исследовательской работе». Они проводят выходные вместе — готовят еду, читают в обнимку, занимаются любовью неспешно, словно боясь упустить каждое мгновение, разговаривают часами напролет. Слухи постепенно угасают — без новых деталей они теряют интерес. Месяц спустя. Он возвращается в университет. Предупреждение снято. Никто не вспоминает. Саске сидит в кабинете ночью. В его руках — её зубная щетка, которую он бережно достал из ящика стола. Теперь она стоит рядом с его собственной. Под светом настольной лампы он выводит новое правило №9 в их странном контракте: Я защищу тебя любой ценой. Даже если ты никогда не узнаешь, сколько это стоит. Улыбается краешком губ. Берет телефон и набирает ее номер: — Приезжай после смены. Я приготовлю ужин. И останься навсегда.