Королева С Одним Подданым

      Ехали они молча, чему несказанно был рад омега. Сейчас он чувствовал такой скоп эмоций, что не мог выделить какую-то одну, определённую. Хотя, наверное, мог — усталость. Он чертовски вымотан этими непонятными играми. А не так он хотел чувствовать себя на долгожданном отдыхе. Совсем не так. Почему именно к Юнги он испытывает такие странные чувства? С одной стороны, тот бесит его своими постоянными пикировками. С другой — с ним приятно просто молчать. Он всегда где-то рядом. К собственному телу вопросов ещё больше. Чем его не устроил тот альфа? Неужели всё действительно из-за Мина? — Приехали, — осторожно сказал блондин. — Ага.       Пак вышел из автомобиля и направился к дому. Нужно будет не забыть написать ребятам, что они уехали — как-то некрасиво получилось. Просто сбежали, никому ничего не сказав. С этими мыслями он поплёлся на второй этаж. Уже взявшись за дверную ручку своей комнаты, он почувствовал руку альфы на плече. Лёгкую, почти невесомую — но такую нужную. Чимин повернулся. — Я хотел сказать, что мне жаль, — сказал тот, глядя ему в глаза. Чимин рассмеялся и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Чего тебе жаль? Что я не получил того, за чем пришёл? Или что ты его ударил? — ухмыльнулся он. — Нет, — Мин тоже сделал шаг. Теперь они стояли так близко, что чувствовали чужое дыхание на коже. — Мне жаль, что ты расстроен.       Пак втянул воздух от удивления. Ему жаль, что он не в настроении? Так ведь Юнги обычно сам его и портит. Что за чушь. Стоя так близко, он впервые позволяет себе рассмотреть лицо перед собой — и с ужасом понимает: да, красив. Аккуратные губы, немного обветренные, аристократичный нос, глаза, в которых плещется сама бездна. Внутри что-то просыпается — и это пугает до чёртиков. Но ему нужно кое-что проверить.       Без предупреждения он запускает руки в блондинистые волосы и тянет Юнги на себя, сминая чуть шершавые губы.А Юнги будто ждал этого всю жизнь. Он крепко обнимает его, прижимает к двери, покусывая пухлые губы Чимина. Тот открывает рот скорее от удивления, чем от боли, тем самым впуская наглого альфу внутрь. И тут Юнги больше не сдерживается — врывается, как торнадо в маленький домик на лугу. И этот домик — один омега. Чимин стонет, когда тёплая, большая и такая нужная рука проскальзывает под полы рубашки и начинает царапать спину. Его язык берут в плен, утягивая в водоворот наслаждения. Внизу живота сладко тянет, член дёргается от возбуждения.       Он был прав. Всё это — из-за него. Только на него так реагирует предательское тело Чимина. Но почему — остаётся загадкой. Он поцеловал Юнги, чтобы проверить догадку. Проверил. Подтвердил. Молодец. А дальше что? Пока он занимался самоанализом, с него уже сорвали атласную ткань и начали неистово облизывать шею. Чимин чувствует, как кончик языка задерживается в том самом месте возле уха и начинает выводить только автору известные узоры. Желание вспыхивает с новой силой, испепеляя всё на своём пути. Внизу живота — пожар. Он чувствует, как смазка начинает выделяться, и перед глазами резко темнеет.       Как под наркотой, он срывает одежду с альфы, откидывает голову, будто говоря: я весь твой. Юнги повторять дважды не нужно. Он подхватывает его под бёдра и несёт в спальню. Одежда разлетается в разные стороны. Альфа утробно рычит, глядя на голого и до безумия возбужденного омегу, лежащего на кровати. Неужели это действительно происходит? Но времени на ликование нет. Сбросив с себя последнюю часть одежды - боксёры, он удобно устраивается между разведёнными ногами своего омеги. Наклоняясь, он снова целует его, сливаясь языками, а руки ищут доступ к сокровенному. Медленно спускаясь от выпирающих ключиц, проводит пальцами по затвердевшим соскам, ласково проходится по рёбрам, ниже — по члену, собирая предэякулят и размазывая его по всей длине. Вторая рука опускается к кольцу мышц.       Мин зарычал, обнаружив, что его сладкий уже весь мокрый — смазка стекала на простыни. Проникнув одним пальцем, он чувствует, как плоть сразу начинает затягивать его внутрь. Он убеждает себя держать контроль, но когда три пальца входят без сопротивления, его уже ничего не сдерживает. Наклоняясь над омегой, он берёт его за загривок, вновь припадая к влажным, припухшим губам, а второй рукой направляет член. И, не выдержав, входит полностью. Они оба громко стонут в поцелуй. Чимин выгибается, как представитель кошачьих, вцепляясь в плечи альфы, царапая короткими ногтями. Чёлка мокрая от пота, щёки пылают, губы припухшие, взгляд затуманен. Он — воплощение ада и рая для одного белого ходока. — Я сделал тебе больно? — спрашивает Юнги, нежно проводя рукой по его лицу, убирая влажные пряди. — Сделаешь, если не будешь двигаться. И где твоё «я тебя нагну, стонать будешь» и бла-бла-бла? — тяжело дыша, почти шепчет Чимин. Юнги искренне и громко смеётся, целуя его в лоб. — Ты действительно несносный, моя королева драмы, — и начинает двигаться.       Ритмичные, размеренные толчки постепенно ускоряются, заставляя Чимина ещё крепче цепляться за широкие плечи. Откинув голову, он стонет и всхлипывает от переизбытка чувств. Впервые в жизни он хочет почувствовать, как пахнет альфа, но ничего не ощущает. Это злит — но хлюпающие звуки, которые издаёт его тело, отвлекают от любых мыслей. Мин поднимает его руки над головой и, глядя в глаза, начинает вдалбливаться с животным неистовством. Чимин чувствует, как по щекам текут слёзы, как поджимаются яички. Он с трепетом и страхом ожидает свой первый по-настоящему мощный оргазм.       А Юнги делает только хуже: продолжая яростные фрикции, он нежно слизывает солёные капли с его лица. Этот контраст настолько сильный, что Пак сам не понимает, как его накрывает лава удовольствия, хороня заживо. Кажется, он кричит или стонет — он не уверен. Его трясёт, как в конвульсиях. Перед глазами вспыхивают звёзды. И только спустя какое-то время он чувствует, как на животе подсыхает его сперма. А Юнги догоняет его почти сразу. Они кончают с разницей в несколько секунд. Тугие стенки так сильно сжимают его, что на мгновение ему кажется — он так и умрёт. Никогда и ни с кем у него не было ничего, хоть отдалённо похожего на это.       Он вынимает член за секунду до узла. Хотелось до слёз перед глазами, но им ещё рано — да и Чимин бы его точно убил. А ему пока рано умирать. Альфа хотел сразу лечь, но сначала нужно позаботиться об омеге. Поэтому он встаёт, идёт в ванную, приносит смоченное водой полотенце и начинает вытирать своё солнышко. Когда оба чистые, он ложится рядом, крепко обнимает и накрывает пледом, стоявшим на комоде. Слыша размеренное дыхание Чимина, сон забирает и его в свои владения.

***

Вокруг — только тьма. Она медленно наступает, запускает когти под кожу, царапает и рвёт изнутри. Боль вспыхивает, как фейерверки, и не собирается оседать. Она хочет забрать его целиком в своё царство. И, кажется, у неё получается. Ещё немного — и не остаётся ничего, кроме неё. Глаза пронзает боль другого рода — от ослепляющего света. А тело накрывает волна тепла размером с тридцатиэтажный дом. Чимин резко открывает глаза, тяжело дыша. Первые секунды он хаотично оглядывается, но вокруг темно. Сердце неистово колотится. Он ещё здесь. Он не сбежал. Тёплая, большая ладонь обнимает его за талию, а чьё-то горячее дыхание в шею окончательно успокаивает. Он осторожно поднимает руку и касается нежной кожи чужой ладони. И будто в мозг подключают кабель — начинается загрузка фильма. С каждым кадром его глаза становятся всё больше, ещё немного — и выпадут. — Блять… — стонет он, окончательно всё вспоминая.       Он в постели Мин Юнги. Голый. Как, впрочем, и сам альфа. Хочется биться головой о стену. Этого точно не было в плане. И что теперь делать? А главное — как поведёт себя альфа. Останется ли его отношение прежним или станет только хуже. Боже, да у него теперь все козыри на руках. Пак уже видит, как за завтраком тот будет издеваться над ним с этой своей злобной ухмылкой: мол, никто не захотел помочь королеве, и ему пришлось его трахнуть, как последнюю суку, чтобы больше не было драм. Чимин не сдерживается и стонет от досады — и тут же замирает, как олень перед фарами, боясь разбудить ходока. «Сначала нужно свалить, а потом спокойно подумать», — подытоживает он.       Он медленно поднимает руку альфы, так же медленно и тихо встаёт с кровати и крадучись покидает комнату, радуясь, что не разбудил одного белого ходока. Но ходок давно не спит. Он проснулся, как только услышал жалобные всхлипы омеги во сне, и крепко обнял его, успокаивая. Всё это время он лежал и слушал, как сердечко младшего начинает биться всё быстрее. Он хотел его успокоить, но остановил себя. Так будет лучше. Он понимал — иначе только напугает омегу. Пусть спокойно всё обдумает.       Спокойствие и Пак Чимин сейчас были в серьёзной ссоре. Как только он зашёл в свою комнату и резко оделся, начал наматывать круги. Ноги работали, а вот мозг — отказывался. Маленькая омега внутри кричала, чтобы он собрал вещи, а лучше — бросил их и прямо сейчас выбежал из дома, пешком направляясь в сторону аэропорта. Серое вещество ненадолго подключилось, посмотрело на него, как на королеву драмы, и снова ушло восвояси. Поэтому Пак решил ещё немного поспать, а завтра посмотреть по обстоятельствам. Или, скорее, уже сегодня — часы показывали четыре утра. — Сука… — простонал он и накрыл голову подушкой. В детстве всегда помогало. Проснувшись от криков с первого этажа, он поморщился, потёр глаза и поднялся. Поправив пижамные штаны и надув губы, он пошёл на шум. Спать хотелось так, что он был готов убить источник этого бедствия и спокойно вернуться досыпать. — ЧТО?! Что ты только что сказал?! — кричал Джин. Намджун стоял напротив и буквально метал молнии. Пак бы удивился, почему обычно спокойный и уютный омега так орёт, но он ещё не до конца проснулся. — КАКОГО ХРЕНА?! — заорал он с лестницы. Все повернули головы в его сторону. Сначала — в ужасе: Пак никогда так не орал, по крайней мере на них. А потом заржали. Взлохмаченная причёска говорила о том, что заселение сусликов в новую локацию прошло успешно. Глаза наполовину закрыты, на щеке красный след от подушки, пижамная футболка надета задом наперёд. Юнги подавился кофе, глядя на эту картину, и искренне заржал, но тут же взял себя в руки. — Ты… ты выглядишь как… — начал Хосок, задыхаясь от смеха, вместе с Тэхёном. — ДА МНЕ ПОХУЙ, как я выгляжу! Вы чего разорались на весь грёбаный дом?! Он думал о своей ситуации почти всю ночь — как вести себя с альфой, как реагировать на него и его издёвки. Уснул ближе к шести. А сейчас было всего восемь утра. Он ни хрена не выспался. И ему действительно стало плевать, как себя вести и что сделает ходок, который как раз открыл рот. — ДА БЛЯТЬ, Я КОРОЛЕВА ДРАМЫ, НО ДАЖЕ МНЕ НУЖНО СПАТЬ. ЗАКРЫЛСЯ И СЪЕБАЛСЯ, — прорычал омега. Мин подавился уже воздухом. Он даже не представлял, что Чимин может быть настолько сексуальным, когда злится. — А ВЫ, БЛЯТЬ, ПО-ТИ-ШЕ. Хорошо? — устрашающе улыбнулся Пак. Смеяться перестали все. Они только кивали, как болванчики. — Отлично. Пак Чимин развернулся и ушёл спать дальше. А все остались стоять в полном ауте. — Это уже не королева драмы, а как минимум королева ярости, — усмехнулся Мин. И его Чимин действительно может за себя постоять. Возможно, поэтому он и злился вчера так сильно, когда избил того недоноска. — Ты это… не доводи его, — тихо сказал Чонгук рядом. — Это вы его разбудили, а не я, — холодно ответил Мин, приподняв бровь, и ушёл на кухню.

***

      Блондин медленно открыл глаза и потянулся. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Комнату оккупировали солнечные лучи, которые лениво ползли по кровати. Он повернул голову и, улыбаясь, обнаружил, что уже десять утра. Давно он так поздно не просыпался. Ну и ладно. Всё равно ему сегодня не нужно на «любимую» работу. Вальяжной походкой он отправился в душ. Вышел оттуда раза в три счастливее. Натянул на себя серые оверсайз-штаны и белую футболку и спустился вниз, уже ощущая на языке слегка горьковатый вкус кофе. Что удивительно — в доме никого не было. Пак безразлично пожал плечами и направился на кухню. Достав кружку из шкафа, он уже собирался готовить напиток богов, как та внезапно исчезла у него из рук. Ярость медленно проснулась внутри и начала подниматься вверх, но тут же спустилась обратно, словно на лифте. Взамен перед ним уже стояла чашка с готовым кофе. Он счастливо улыбнулся и повернул голову, чтобы поблагодарить доброго человека. Но передумал. — Юнги, — неуверенно сказал он, поднимая кофе и принюхиваясь. — Ты что-то подмешал? Или просто плюнул?       Он совсем забыл, что ещё не выстроил в голове идеальный план, как со всем разобраться. Как разобраться с Мином и с той ночью. И с его вполне ожидаемой реакцией — издёвками и провокациями. Утром он был слишком радостным, чтобы об этом думать. Но сейчас, пожалуй, идеальное время посмотреть на реакцию альфы и уже отталкиваться от неё. Они были одни. Никто не помешает и не услышит, что было вчера. Если только он уже не растрепал всё остальным. Пак был почти уверен, что все уже всё знают и ржут над ним. Но вместо обиды он почувствовал злость. Всё это — из-за Юнги и его ублюдских игр. Кажется, Чимин и сам начинает превращаться в белого ходока — злого и хладнокровного. — Не знал, что тебе нравится кофе с моей слюной. Но если хочешь — могу плюнуть, — усмехнулся тот, и в его взгляде не было привычного арктического холода. Пак уже открыл рот, чтобы напрямую спросить, как много он успел рассказать, как в дом ввалились все ребята. Момент был упущен. Но сейчас он всё равно всё узнает — от них. — О, королева ходоков проснулась, — заржал Джун. Джин бросил на него косой взгляд и направился прямо к омеге. — Завтракать будешь? Садись. Мы ещё толком не ели, — тепло улыбнулся он. — Королева ходоков? — переспросил Чимин, наклоняя голову и глядя на Нама. В этот момент к нему подошёл Хосок. — О, кофе, спасибо, — и потянулся к его чашке. — Агрх! — одновременно прорычали Мин и Пак. Последний в шоке уставился на альфу. Чон тихонько отступил. Джин заржал ещё громче. — Ну ты же всегда называешь Юнги белым ходоком — за то, что он злой и хмурый. Так вот, ты его переплюнул. Мы все согласны, что теперь ты по праву его королева. Чимин выпускает чашку с напитком богов из рук, но Юнги, который так и стоял рядом, подхватывает её, будто такое происходит каждый день. Омега переводит на него взгляд, полный вопросов и удивления. Тот лишь хмыкает и протягивает чашку обратно. — Моя королева. В его глазах вспыхивают обрывки воспоминаний, утонувшие в океане томных вздохов и стонов. — Спасибо, — тихо говорит Чимин и быстро ретируется, усаживаясь за стол. Все начинают ржать, как горные козлы. Даже Чонгук его предал. А Чимин уверен, что его чёртовы кончики ушей пылают. Но Юнги и не думает так просто его отпускать — садится рядом. Постепенно все рассаживаются за стол. — Юнги говорит, что вы сразу поехали домой и ты поднялся к себе. Почему же не выспался? Мы приехали гораздо позже, но вроде нормально поспали, — спрашивает Тэхён, поедая йогурт. Чимин чувствует, как весь мир перестаёт давить на него. Значит, Мин ничего не рассказал и не собирается устраивать из этого шоу. Краем глаза он смотрит на альфу — тот спокойно пьёт свой кофе, даже не глядя на него. И что же это за очередная игра? — устало думает Пак, потирая виски. — Сериал смотрел, — отвечает он, не моргнув. — Какой сериал? — оживляется шатен. — Вы лучше расскажите, как всё прошло в клубе после нашего отъезда и когда вы вернулись. И что это за крики были утром. Он замечает, как Юнги мимолётно улыбается. Это заразно. На секунду Чимин опускает взгляд на его губы и вспоминает, где они были и что с ним делали. Внизу живота медленно тянет. Он резко поднимает глаза и встречается с тёмным, опасным взглядом альфы. Тот больше не улыбается, крепко сжимая чашку. — Эй, Земля вызывает Космос, — раздражённо бросает Ким. — Космос слышит, просто не хочет отвечать, — криво усмехается Чимин.       Внутри звучит тревожный сигнал. Это нужно прекращать. Его тело лишь попробовало деликатес — и явно не насытилось. Игнорировать. Держать дистанцию. Хотя бы какую-никакую. Это должно помочь. Его отрезвляет звук упавшей рядом ложки. Альфа поднимается за ней, а выпрямившись, тихо шепчет так, чтобы услышал только Чимин: — Не получится. Улыбка исчезает, лицо вновь становится бесстрастным. Сердце омеги готово выпрыгнуть из груди. Откуда он вообще знает, о чём он думал? И почему так уверен, что не получится? Тем временем Тэхён, приняв всё за шутку, продолжает рассказывать о том, что произошло вчера. Его слова доходят до Чимина будто со дна океана. Окончательно приходя в себя, он слышит: — И после танца Джина с каким-то альфой Джун сказал, что пора домой. Вот почему наше солнышко орало с утра. Альфа был знойным, — улыбается омега и тут же получает подзатыльник от сидящего рядом Гука. — Ой. Ну ты чего? Правда же, — надувается шатен. — Хахаха, так вот в чём дело, — смеётся Чимин, когда Сокджин ставит перед ним тарелки. На душе неожиданно спокойно. Он всю ночь думал, что всё пойдёт по одному месту и ему придётся под хохот собирать чемодан. А Мин, оказывается, не такой уж подлец. И омега зря накручивал себя всё это время. — А что тут смешного? — огрызается Ким, глядя на него. Намджун же молча сверлит недовольным взглядом. — А то, что ты нравишься Намджуну. И он просто приревновал, — улыбается Пак, принимаясь за омлет. Все уставились на него, как на НЛО. Даже Мин приофигел. — Чимин… — ошарашенно произносит Джун. — А что Чимин? Вы же не маленькие. Зачем тратить время зря? Ты сколько уже его любишь? Лет пять как минимум. Не устал ещё? Пожав плечами, омега продолжил завтрак. Намджун уже поднялся к нему. Юнги, всё ещё не веря выходке своей омеги, тоже встал — на случай, если того придётся спасать. Но Ким резко сменил направление, подошёл к ошарашенному Джину, взял его за руку и сказал: — Ким Сокджин, я люблю тебя. И что бы ты сейчас ни сказал — я тебя не отпущу. Юнги осел на стул, поражённый происходящим. Тэхён застыл с ложкой у рта. Чонгук с Хосоком переглядывались, ведя немой диалог. И только Чонгук выглядел напряжённым. А Пак видел всё это и тихо усмехался. — Что? Но я думал… Боже. Я тоже люблю тебя, — Сокджин бросился ему на грудь, крепко обнимая. — Чонгук, — позвал Чимин, хитро улыбаясь. Тот вздрогнул. — Понял, — сглотнул альфа и, взяв недоумевающего Тэхёна за руку, увёл его из комнаты. — Ты что, сегодня подрабатываешь Купидоном? — нервно засмеялся Хосок. — А что, тоже хочешь что-то сказать? Стрела ещё осталась, — хмыкнул Чимин. Чжиук покраснел и вылетел из-за стола. Чон удивлённо смотрел ему вслед. — Беги уже за своей принцессой, — улыбнулся Пак. Альфа кивнул и, широко улыбаясь, ускакал за омегой. В углу Джин и Намджун уже тихо ворковали. За столом они остались одни. — А для себя стрелу оставил? — всё ещё пребывая в шоке, спросил Мин, не отрывая взгляда от омеги. — Неа. Мне она не нужна. Я же говорил — альфа мне не нужен. — Помню, — с ноткой грусти ответил Юнги, но тут же широко улыбнулся и принялся за завтрак. — Но я могу стать тем альфой, который будет дарить удовольствие, когда тебе это понадобится. — Кхм… а тебе это зачем? — прокашлялся Чимин. Такого поворота он не ожидал. Мин придвинулся ближе. — Потому что я тоже только надкусил, но насытиться не успел. Левая рука легла на бедро Чимина, скользнула выше и сжала ближе к паху. Омега резко втянул воздух и прикусил губу — низ живота сладко потянуло. — Хорошо. Но не больше. Я тебе уже говорил — ты меня не интересуешь. В целом, вариант был неплох. Чимин не был глупым и понимал, что его тело будет лишь сильнее капризничать. Да и, возможно, Юнги перестанет издеваться над ним каждую секунду. Глядишь, и отдых получится отличным. — Полностью с тобой согласен. Кто бы вообще захотел быть с королевой ходоков, — криво усмехнулся Мин. И почему-то у Чимина от этих слов сжалось сердце. Разве что один конкретный ходок. Но это омеге пока рано знать.       После того как все разобрались со своими вторыми половинками, Чимин чувствовал себя будто в саду, полном цветов. Ребята расселись по парам и ворковали между собой. Пак был рад — они наконец-то счастливы. Ук сидел весь красный рядом с Хосоком, который что-то шептал ему на ухо и проводил кончиками пальцев по колену. Тот дёргался и смущался ещё сильнее. Тэхён же не был таким — он оседлал своего альфу и, не обращая внимания на остальных, страстно целовал его. Джин с Намджуном сидели совсем близко и тоже были на грани поцелуя. У Чимина закружилась голова от переизбытка феромонов в комнате, а к горлу подкатила лёгкая тошнота — уж слишком милыми были эти голубки. Не говоря ни слова, он помотал головой и ушёл в свою комнату. Посмотреть дораму или что-нибудь ещё.       Возможно, где-то глубоко внутри он им завидовал. Но очень глубоко. А он — не строитель и копать не собирался. Спокойно выдохнуть удалось только после того, как он закрыл дверь и рухнул лицом в кровать. Может, стоило промолчать, и они бы сами к этому пришли ближе к концу отпуска. А сейчас что? Они же не отлипнут друг от друга. И он будет чувствовать себя одиноким. Мин Юнги, возможно, к этому привык. А вот он — нет. Но Чимин так устал от этих игр, что просто не выдержал. Ну и пусть. Он и сам сможет нормально отдохнуть. Зато друзья счастливы.       Он расплылся в довольной улыбке, глубоко вдохнул… и тут же пожалел об этом. Он почувствовал сильный запах — не мог точно сказать, что это, но отрицать, что ему нравится, не смог. А затем его накрыло мощное возбуждение. Низ живота горел адским огнём, в заднице становилось влажно и жарко. Температура взлетела, на висках выступил пот. Сердце билось набатом, перед глазами всё плыло. На неуверенных ногах он поднялся и, словно мышонок из мультика, пошёл на запах сыра — к источнику аромата. Резко распахнув дверь, он на секунду замер. — Юнги-я… — прошелестел Чимин, тяжело дыша.       Феромоны, пропитавшие каждый миллиметр его тела, подкосили ноги, но сильные руки тут же подхватили его и понесли к кровати. Пак вцепился в грудь альфы и, не удержавшись, провёл носом вдоль вены на его шее. Где-то на задворках сознания он уловил тихое, угрожающее рычание. Но кому оно было адресовано — ему? Блондину было всё равно. Он высунул кончик языка, провёл по бархатной коже и, не задумываясь, вонзил зубы. Юнги зарычал сквозь зубы, лежа между разведённых ног омеги, но не оттолкнул — лишь сильнее вжался в дрожащее тело. Он видел состояние Пака и знал: сейчас тот действовал чисто на инстинктах. И это возбуждало до одури. Но ему нужно было больше, чем тело. Ему нужны были разум и сердце. Весь Чимин. Даже если бы он хотел отступить, выхода уже не было. Омега пометил его. Теперь ходок Мин Юнги принадлежал своей королеве. А Чимин, не подозревая об этом, уже срывал с него одежду, тёрся своим возбуждением о чужое, прогибался и просил большего. Юнги не заставил ждать. Он приподнялся — омега жалобно заскулил. — Подожди немного, моя королева, — он поцеловал его в губы и быстро избавился от одежды, затем бережно снял штаны и футболку с Чимина. Последними в угол комнаты полетели боксеры. Он тут же вернулся к нему, зацеловывая шею. Запах возбуждения смешивался с его собственным — уже почти без преград. Юнги знал: ещё немного — и Чимин почувствует его полностью. Омега метался по подушкам, всхлипывал, крепко держась за плечи альфы. Податливый Чимин был его фетишем. Как и злой. И счастливый. И задумчивый. Пак Чимин был ходячим фетишем Мин Юнги. Не медля ни секунды, он вошёл пальцами — лишь чтобы убедиться. Но это было лишним: омега был горячим и готовым. Для него. Юнги обхватил член у основания и вошёл, зарычав от тесноты. — Пожалуйста… — выдохнул Чимин, облизывая губы. Это стало последней каплей. Он вошёл до конца, сжимая омегу за бёдра. Дыхание сбилось, пот стекал по вискам. Фрикции сразу стали яростными, дикими, на грани безумия. Чимин выгнулся и впился коготками в его спину, сдирая кожу. Юнги лишь сильнее вдалбливался, раз за разом находя простату, сдерживая рычание. — Юнги-и… — стонал омега, обвивая его ногами. Он аккуратно развернул Чимина, уложил на живот и начал насаживать. Тот хныкал в подушку, виляя бёдрами, усложняя всё ещё больше. Схватив его за загривок, Юнги вошёл резко — Чимин вскрикнул и обмяк. Мин не остановился, вбиваясь с неистовым напором, пока, утробно зарычав, не излился. Он тут же вышел и лёг рядом, притягивая омегу к себе. Несколько секунд они просто дышали. — Юнги… — тихо позвал Чимин. — Что? — Я тебя пометил… — жалобно сказал он, боясь поднять взгляд. Юнги рассмеялся и притянул его ближе. — Знаю, моя королева. Теперь я твой подданный на всю жизнь.