Последний заказ

      — Я тебя у-мо-ля-ю! — Юлька сложила руки ладошками друг к другу, и Артём мгновенно сдался. Да и трудно удержаться, когда тебе смотрят прямо в душу большими карими глазами, как у щеночка. И умоляют к тому же!       — Ладно… Но это последний заказ, хорошо? А потом я точно домой!       — Конечно-конечно! Самый последний! Просто он позвонил, — Юля тут же стала в спешке нести чёрные шуршащие контейнеры, пока Артём поднимал крышку своей курьерской сумки, — а я сказала, что мы уже не принимаем заказы, но он очень вежливо просил. Сказал, чаевых тебе отсыпет так, что можно будет весь месяц не работать! Прям пообещал!       Артём устало выдохнул и просто кивнул, наблюдая за тем, как официантка пытается всё аккуратно утрамбовать. Заказ… нехилый такой на самом-то деле.       — Что здесь вообще? — Юля протянула ему чек, и светлые брови полетели вверх: — И как повар согласился? Это же половина меню! Я вам просто поражаюсь, народ, честное слово.       — И ещё кое-что, но это… ну… — Юля замялась, опустила взгляд, а руками сжала край тёмно-зелёного фартука, и Артём выпрямился.       — Так?..       — Он попросил бутылочку вина. — Юля сама шумно выдохнула, прекрасно понимая, что после девяти в магазине уже ничего такого не купишь, а пить можно разве что внутри ресторана. Но снова сослалась на «очень вежливый голос» и сдалась.       — Знаешь что? — Артём только улыбнулся, когда она принесла бутылку и затолкала её в сумку. — Тебе повезло, что у меня в гороскопе сегодня было сказано больше помогать друзьям!       — Девятнадцать тысяч, — тихонько добавила Юлька. — Смотри не разбей!       — Сколько?! Девятнадцать косарей за бутылку?       — Сначала пусть оплатит! С ходу же тыкай ему терминалом в нос, а уже после — отдавай заказ. И не наоборот.       — А ты уверена, что он вообще оплатит? Тут же ещё еды на, — Тёмка снова глянул на чек, — одиннадцать тысяч. Ё-моё. А за вино… как?       — За вино пусть мне переведёт или тебе, а ты мне, и я здесь оплату проведу. — Юлька задумалась, топая ножкой, а потом резко кивнула. — Он точно оплатит! Он на Московской живёт.       Артём закрыл крышку, закинул на спину чёрную сумку и выпрямился. Ведь раз на Московской, то этим всё сказано! Таких, как Тёмка или Юлька, там не водится. То есть таких, кто не стал бы тратить почти два десятка тысяч рублей на винишко.       — Ну раз на Московской… Ладно, я же уже согласился. Деньги, снова деньги, потом еда. Я понял.       — Адрес на чеке. Ты лучший, Тём, с меня шоколадка!       Погода была просто потрясающая. Невероятные минус десять, что для конца декабря просто фантастика, да ещё и без ветра! Из-за чего снежинки объединялись в мягкие пушистые хлопья, медленно опускаясь на землю, и Артём глянул на тёмное небо, прежде чем сел за скутер.       Улицы ощутимо опустели, но трассы ещё были полны спешащих по домам водителей, которые рвались скорее окунуться в праздничное тепло. В каждом окне каждой квартиры мелькали разноцветные лампочки гирлянд. Вот-вот можно будет рассаживаться по столам.       Последний рабочий день в этом году, последний заказ. Артём ещё успеет прикатить к друзьям, как раз где-то к одиннадцати. В лучшем случае. Но он сам согласился на вечерний развоз, ибо никто не хотел, а ставку обещали повышенную!       Жить на Московской — это значит позволить себе вино за девятнадцать тысяч и заказ из дорогого ресторана даже после официального закрытия принятия этих самых заказов. Ладно, последнее — это чисто Юлькина прихоть. И если бы сушеф не пускал на неё слюнки, то вряд ли бы согласился отрываться от основной работы ради нескольких блюд на доставку. С другой стороны, они работают сегодня всю ночь, так что какая разница?       После, как оказалось, не бесконечной пробки Артём подъехал к опущенному шлагбауму и показал охраннику на посту чек с указанием адреса. Незаинтересованный мужичок отвлёкся глубже в будку, чтобы позвонить заказчику и уточнить, правда ли Тёму тут ждут.       В небо тянулись изящные металлические высотки, занимающие весь обширный район Московской, холодно поглядывая в ответ. Артём рассматривал каждую, замечая, что внутренний двор никак не украшен, как будто бы на улице самый обычный вечер. Даже пост охранника не сиял ни одним лишним ярким огоньком.       Пять, десять, пятнадцать, двадцать, двадцать пять… Артём пытался посчитать количество этажей стоящего впереди дома, но остановился на двадцать восьмом. На открытом балконе, держась за перила, стоял полураздетый человек. И смотрел вниз. Исходивший явно откуда-то из глубины квартиры слабый свет его почти не касался. В окнах вокруг света вообще не было. И гирлянд. Вот ни одной. Богатые люди не празднуют?       Артёма почему-то зацепил его вид — будто бы он смотрел не просто вниз, а в ответ. Но потом тот резко отошёл от окна и скрылся внутри квартиры.       — Проезжайте, — устало выдохнул охранник спустя полминуты, и шлагбаум начал подниматься. — Дом напротив.       — С Новым годом! — Тёма улыбнулся, но в ответ ему лишь махнули рукой, скрываясь за окошком.       Металлический домофон не имел ни малейшей помарочки, будто бы им никогда не пользовались или протирали после каждого касания. Тёма ещё раз глянул на номер квартиры в чеке и уверенно ввёл сто шестьдесят пять. Но вместо привычной кнопки вызова были аж три других, и он завис…       Настолько завис, что пришлось даже окунуться в телефон, чтобы разобраться, что сначала буква, потом номер, потом снова буква, но другая. И к чему такие сложности?       Ответили далеко не сразу, и на пару секунд эхо гудков заставило Тёмку усомниться в том, что он доставит сегодня заказ, да ещё и такой дорогой. А значит, придётся ехать с ним обратно в ресторан, а значит, кому-то придётся как минимум заплатить за эту еду, а значит…       — Двадцать восьмой этаж, — спокойно прозвучало из динамика вместо привычных «алло» или «кто там».       — Кхм, понял! — но ответ Артёма растворился в приятной, но звонкой мелодии, сопровождавшей открытие двери. Стеклянной прозрачной двери с серебряными косяками.       Подъезд был пуст. А вот в общаге Артёма на первом этаже сидела консьержка, которая, судя по её словам, чуть ли не Сталина застала. Вечно ругалась, когда Артём поздно возвращался с работы, и просила не хлопать дверью. А он и так её придерживал! После стольких-то предупреждений пройтись шваброй по хребту…       Тонкие почтовые ящики были встроены в каменную бежевую стену, хотя вокруг камней больше не наблюдалось. И ни на одном из них не указан номер. И как узнать, где чей? Бедные почтальоны. Но Артём долго их не разглядывал и сразу же двинулся к лифту. Как-то холодно и пусто вокруг, будто в этом доме вообще нет жизни. Поэтому и номеров на ящиках нет. И никто его, на самом-то деле, здесь не ждёт.       Идеально чистый подъезд… Точнее, парадная. Нет, скорее, фойе дорогого отеля, где в редких случаях останавливаются элиты. Чистейшее фойе чуть ли не блестело под белыми лампами, и Артём поправил лямку сумки, ожидая лифт.       Тихо, как на кладбище. А ведь ещё чуть-чуть, и весь город будет встречать Новый год!       Квартира сто шестьдесят пять располагалась прямо напротив лифта, в конце небольшого коридора, где по бокам также было и несколько других квартир. Снаружи — ни одной лишней вещи, на одинаковых дверях — такие же, в одном стиле, дверные номера и белые звонки.       Артём дошёл до нужной квартиры, собираясь постучать, но заметил, что дверь не заперта и приоткрыта.       Как и показалось с улицы, один-единственный светильник освещал тёплым желтоватым светом небольшой коридор. И впереди, на балконе, стояла всё та же фигура в одних чёрных штанах.       — Вам не холодно?.. — нарушил тишину Артём, разглядывая в слабом освещении голую спину, и заказчик развернулся, делая шаг внутрь квартиры.       Всяких людей Артём встречал. Весёлых, грустных, немного с прибабахом, как консьержка, но медленно подошедший к нему парень выглядел так, будто его здесь и вовсе не было. Серые глаза смотрели сквозь него, и, оказавшись рядом, он качнулся на месте. Потом хмыкнул и снова начал отходить. Но теперь уже куда-то влево.       — Карточка… точно… — пробубнил он сам себе.       — М-м, за вино оплата отдельная. — Артём шагнул чуть вглубь, снимая со спины сумку, и заметил, что в гостиной, за поворотом направо, у серого дивана уже стояли пустые бутылки от разного вина и шампанского.       Бутылки — да, а вот украшений не было совсем. Ни ёлки, ни мишуры с гирляндами, ни одного намёка, что вот-вот город накроет праздник.       Покопавшись за дверью комнаты, заказчик вышел с карточкой в руках и остановился рядом, а Артём тут же принялся вытаскивать терминал из кармана утеплённой куртки.       — Так… за еду… Прикладывайте.       — А вино?       — Сможете перевести? Я продиктую номер девочки, она пробьёт в ресторане. Иначе никак.       — Ладно.       Всё как Артём и планировал. Деньги улетели Юльке, контейнеры он отдал, как и бутылку, и, когда уходил, пожелал счастливых праздников, но, ровно как и охранник, заказчик особо не отреагировал, лишь кивнул. И закрыл дверь.       Артём вышел на улицу и поднял голову к небу. Всё те же мягкие хлопья спускались сверху и уже наполовину прикрыли следы от его скутера. Последний заказ отдан. Осталось вернуться в ресторан, а затем доехать домой. Там его ожидает целая толпа явно уже наклюкавшихся друзей. Ибо чего тянуть?       Артём ещё раз обернулся на стеклянную дверь и, теперь уже зная, какие кнопки в каком порядке нажимать, ещё раз набрал номер квартиры, выдыхая немного пара. Ну как-то вот… Ну а как? Надо хотя бы спросить!       Ответа снова пришлось ждать довольно долго. И Артём даже хотел ткнуть пальцем в стекло, оставляя на нём свой жирный отпечаток, который стал бы единственным следом жизни, но не успел.       Вместо ответа сразу прозвучала музыка, и дверь открылась.       Это ведь последний заказ в этом году! Юлька уже отписалась с обещанием купить не одну, а целых две шоколадки, а из общего чата прилетали вопросы, где Тёмку носит. Но он лишь смахнул уведомления, убирая телефон обратно в карман ровно тогда, когда лифт открылся на двадцать восьмом этаже.       Он уже знал, как быть. Уже не разглядывал чужие двери и быстро шёл до нужной, которая всё также была не заперта, но закрыта.       — Так! — с ходу же начал Артём, стягивая с головы шапку. — Знаете что? Так не пойдёт. Я ничего мрачнее этой хаты за последний год не видел, и… Ну нельзя так! На дворе праздник же! А то, как вы стоите на балконе… мурашки…       — А я думал, вы что-то забыли, — прервал шуструю речь полуголый парень, оказываясь напротив. И продолжая смотреть куда-то сквозь. Заинтересованности в нём был ровно ноль. И, видимо, осознав, что Артём ничего не забыл и вернулся просто так, он потерял к нему интерес окончательно, возвращаясь на кухню.       Артём замер. И что сказать, не знал, и резко уходить теперь как-то неловко, но и заходить тоже. Как быть? Он хотел сказать, что его беспокоит мрачняк в такую ночь, как-то более развёрнуто, но, кажется, заказчику было всё равно на его слова. Как и на самого незваного гостя.       Парень прогремел кухонным ящиком и снова проплыл мимо коридора, только теперь вправо.       Даже телевизор выключен, если он здесь вообще есть. Ни его, ни музыки, ни соседей, судя по тому, что вокруг тоже тихо. Либо шумоизоляция хорошая…       — Я Артём! — не удержавшись, прикрикнул Тёма, стараясь выглянуть вперёд и при этом не сдвинуться с коврика на пороге. Но ответа не последовало. — Пофигу, короче. Сам виноват… — пробурчал Тёма сам себе, перед тем как прикрикнул громче: — Я захожу!       Можно было забить на всё, сесть на скутер и умчаться к друзьям, но вместо этого Тёма поспешил стянуть ботинки, скинуть на пол сумку и залететь в зал, будто бы ощущал, что там вот-вот нажмут на курок — и всунутое в рот дуло разорвёт заднюю часть черепа.       Но заказчик только насадил на вилку несколько креветок и затолкал в рот, как вату, после чего взялся за бутылку с вином и залпом отпил, словно газировку.       И всё это в полутьме, где единственным источником света оставался жёлтый светильник на пороге.       Тёма не знал, что делать. Он в таких ситуациях прежде не бывал. Но нашёл глазами выключатель, подошёл к нему, и комнату тут же наполнил яркий, чуть ли не больничный свет, из-за которого хозяин дома прикрыл глаза рукой.       — Ну… вы извините за такое резкое вмешательство, но просто… Ну вы чего? Я повторюсь, тут мрачняк просто адский! — Тёма почесал затылок, замерев на месте. Но пока его не начали ни в чём обвинять, сразу же продолжил: — Вот вас как зовут?       — Вениамин, — негромко ответили Тёме, после чего Веня опустил руку, попривыкнув к свету, и недовольно глянул Артёму в его глупые зелёные глаза. Но лучше так, чем сквозь!       Тёма вдруг снова не нашёлся, что сказать, потому что рассматривал бледное молодое лицо, чуть ли не фиолетовые синяки под глазами и слегка сальные чёрные волосы.       — Приятно познакомиться… — Тёма слегка помахал рукой в воздухе.       — Взаимно. Мы закончили?       — Кхм, нет! — Артём начал стягивать куртку, после чего кинул её на диван и… поёжился, поворачиваясь к балкону. Ибо, несмотря на салатовую толстовку, по коже всё равно пробежали мурашки. — Так, это надо закрыть. Тут же дубак!       — Да? — Веня, словно попугай, слегка двинул головой в бок, наблюдая за тем, как Артём в спешке закрывает дверь.       — Конечно! А ты вон… ну это, полуголый расхаживаешь! Простудишься же.       — Не беда.       — Да как это? Нельзя же так к себе относиться. Особенно в такой день!       — А ты меня жизни вернулся учить? — Веня снова взялся за креветки, перестав на чем-либо фокусироваться. Будто совсем плевать.       Незнакомец с улицы расхаживает у него по квартире, а он и бровью не ведёт. Будто так и должно быть. Естественный порядок вещей!       Артём что-то так от этого вида преисполнился, что упёр руки в бока. И брови опустил к тому же!       — А если я грабитель?       — Грабь.       — Да ты ж… А если маньяк-убийца, а?!       — Ещё лучше.       Артём шумно выдохнул, запуская в волосы руки, не прекращая при этом сверлить Веню взглядом.       В кармане завибрировал телефон.       — Ау? — Артём прикрыл второе ухо рукой, снова отбежав в коридор, а Вениамин, дожевав креветки, встал с дивана и пошёл на кухню за следующей порцией. Артём не прекращал на него смотреть. Просто не мог оторваться от этой ходящей праздничной аномалии.       — Тём, ты где, блин? Тебя одного не хватает!       — Да я это… не ждите, короче, начинайте без меня. Я как смогу, так приеду!       Артём убрал телефон, выдохнул, размышляя, как быть, а потом поднял голову и дёрнулся, так как Веня, неожиданно, вернулся не на диван, а подошёл, протягивая один из чёрных контейнеров.       — Угощайся. Раз ты ещё здесь.       — Спасибо, конечно, но… Да стой же ты!       — Хочешь? — Веня снова сел на серые диванные подушки и протянул бутылку, но, не дожидаясь ответа, кивнул в сторону стоящей напротив кухни. — Если пороешься, может, найдёшь ещё чего-нибудь. Должно быть.       — Нет, я не… Так! Еда мне не нужна! Это всё не то!       — Не то? А отзывы у вас хорошие…       — Нет! В смысле — еда вкусная, крутая, дорогая, я к тому, что я не хочу есть, просто я это… — Вениамин в этот раз глянул как-то иначе. И снова прямо в глаза! У Тёмки даже мурашки пробежали по спине от ледяного взгляда. — Ты чего это так смотришь на меня? О господи, так убийца — это ты, да? — Артём приложил обе ладони к щекам. Будто его посетило озарение. — Ты весь такой загадочный, таинственно встречаешь курьеров, заставляя их возвращаться, а потом — бац! — и по голове! Или ты уже что-то подсыпал в вино? — Веня молча отпил, не прекращая пялиться. — Но я угадал, да? Ты меня убить хочешь?       — Нет.       — Фух, мне стало легче, спасибо! — Тёма кивнул, а затем смахнул на самом деле ни разу не выступивший пот со лба, стараясь разрядить обстановку смешком.       — Так ты вернулся, потому что волновался? За клиента? — Непонятно как, но как-то Вене удавалось пропитывать каждое своё слово морозной свежестью, как в рекламе «Орбита», которая окатывала Тёмку словно лавиной.       — Ну типа… да. Нет, просто ты сам подумай. Ты в одних штанах смотришь вниз с двадцать восьмого этажа, сидишь в темноте, пьёшь в тишине — и это в Новый год! Счастливые люди так не делают!       — А как делают счастливые люди?       — Ну вот я, например. Это был мой последний заказ. Я его доставил, потом планировал ехать праздновать с друзьями, м-м, наверное, до самого утра! Минимум!       — Вот так совпадение, — без тени улыбки, даже крохотной, произнёс Вениамин и усмехнулся. — У меня это тоже последний заказ. В жизни.       — Зачем так делать? Зачем так говорить? Тебе нравится заставлять меня волноваться, да? Хочешь, чтобы я всю ночь с тобой просидел? А ведь я просижу! — Сверкая улыбкой, Артём схватил свою куртку, чтобы повесить её во встроенный в стену шкаф-купе, который он не с первого раза разобрался, как открывать, но никто даже не возмутился этому. — Или знаешь… а давай-ка ты оденешься, сядешь на мой скутер и поедешь со мной, м? Весело будет, клянусь!       Артём вернулся и снова встал напротив. И даже начал активно кивать, мол, всё так и будет, но на Веню это не подействовало.       — Нет. Я лучше сразу в окно. Не дожидаясь двенадцати.       — А вот я так и знал! Вздумал сигать, пока весь мир празднует?!       — Ну не весь мир, а только наш регион. У кого-то праздник уже прошёл, а кто-то ещё только режет салаты.       — Да ты же понял, что я имею в виду! Уф. — Артём немного потопал носком, а потом всё-таки сдался и тоже сел на диван. — А давай поговорим, что думаешь? Знай, я не уйду. И не дам тебе выпрыгнуть.       — Говори сколько хочешь. Ты здесь не навсегда.       — Ну ты же хотел символично, да? Ровно в двенадцать, пока везде вверх взлетают фейерверки? Угадал? А я не дам.       — Хотел, но… это необязательно. Я могу дождаться, пока ты уйдёшь.       — А я вот назло вообще не буду уходить тогда. — Тёма скрестил руки, откидываясь на спинку дивана, и уверенно кивнул ещё раз: — Никогда.       — Ладно. Сиди.       И так прошёл час. Мучительно долгий, тянущийся, словно пытка, когда вот-вот, и тишина физически начнёт давить. Но Артём молчал специально, а Вениамин… привык, наверное, к такому существованию.       Он съел свой последний заказ целиком. И вино допил. А потом вернулся на серые диванные подушки и продолжал просто смотреть в никуда. Это даже не взгляд. Потому что казалось, что стеклянные глаза напротив вообще не живые. А так… для украшения фигуры.       Фигуры из мрамора.       Тёмка, конечно, переживал и даже стянул с себя свою любимую кислотно-зелёную худи, чтобы этот оделся. Сколько можно сидеть полуголым? И хотя можно было отойти в его комнату, поискать вещи там, но… когда Артём поднял задницу с дивана, Веня так на него зыркнул, словно собирался спринтерски метнуться к балкону. Или Артёму показалось? Он, в общем-то, решил не рисковать. А Вениамин даже её надел, после небольшого количества уговоров, конечно. У Тёмы же была снизу футболка — нормально.       — Я в туалет хочу, — начал Артём, закидывая ногу на ногу.       — Иди.       — А вдруг ты «это самое» пока меня нет… О! А пошли вместе?       — Нет.       — Да чтоб тебя…       Веня немного подумал и тонким указательным пальцем ткнул в журнальный столик перед собой.       — Бери бутылку от вина.       — Ну уж нет… А хотя… Нет-нет! Так нельзя же! У тебя тут так… такая дорогая мебель.       — А ты не мажь.       — Не буду я ссать в бутылку! Просто пошли со мной. — Артём провёл отчего-то ставшей потной ладонью по штанам и снова глянул на человекоподобную мраморную статую. — Я за этот час столько сценариев прокрутил в своей башке, что вообще не готов отходить, даже на полметра. А вдруг ты разобьёшь бутылку и осколок себе в шею вонзишь? Короче! Пошли вдвоём.       — Обещаю, я не сдвинусь с места. Иди ссы.       — Веня… поклянись.       — Клянусь.       — Как-то неубедительно вообще, — Тёма усмехнулся, а затем снова глянул на прячущего руки в карманы толстовки Вениамина. — Ладно. Но ты поклялся, да? Ты не умрёшь, пока я не вернусь.       — Да.       В совмещённый санузел Артём заходил впервые. Ванной комнатой это как-то не назовёшь, потому что вместо ванны в углу стояла крупная душевая кабина, на полу был расстелен мягкий светлый коврик с коричневыми геометрическими фигурами, а раковина… была полна отрезанных чёрных волос. От вида которых Тёмка только вздохнул.       Веня не соврал. И вообще не шелохнулся. Продолжал сидеть на месте, прятать руки в одном-единственном кармане на животе и смотреть… ну как обычно, в общем-то.       — Я понял прикол, — Артём плюхнулся рядом. — Типа, когда всё идёт по одному месту, надо ебануть карешку, да?       — Наверное.       — А у меня во дворе ходит девочка с каре… — Тёма снова похихикал, но в ответ получил взгляд-удар, заставивший тут же умолкнуть.       — Я вообще-то по туториалу стригся… понятно? Не просто так, — фыркнул Вениамин, подняв взгляд на пару сдающих вперёд чёрных прядей.       — Зачем? Какая разница? Ну если всё равно планируешь размазать голову о землю?       — Не знаю. Заебало как-то.       — И долго ты их отращивал?       — Лет восемь, наверное. Но какой смысл? Я пучок таскал. В итоге только слив забивается. И весь пол потом в волосах. Концы вечно секутся, и неважно, какими средствами пользуешься и как часто их подстригаешь. Надоело.       — Может, витаминов не хватало? — пожал плечами Артём. — Да ну и в жопу их! Тебе и так идёт. Модняво.       — Я рад. — Веня вздохнул, а потом снова повернулся к Артёму: — Реально будешь тут всю ночь сидеть?       — Всю жизнь, если придётся. Я же так и сказал. Да и как я теперь могу уйти?       — Очень просто. Куртка в шкафу, обувь на коврике. Оделся. Ушёл. Забил. Жить ты здесь не будешь. Я тебе не подружка какая-нибудь.       — Да мне всё равно, кто ты. Не слезу и не уйду пока не убедюсь… не убеждусь… пока не буду уверен в том, что ты с собой ничего не сделаешь!       — Супер. Намечается «весёлая» жизнь, прожигаемая сидением на диване с курьером из ресторана.       — Во-первых, я Артём. Во-вторых, надеюсь, ты умеешь готовить, дорогая? — Артём снова расплылся в улыбке, быстро моргая, а Веня только ниже опустил брови.       — Я тебе не подружка. Я повторюсь.       — А вот зря. Ты милашка. А со мной весело, и мне пельмени по скидке продают!.. Да я шучу, шучу! Придержи свой взгляд, а то меня током прошибает.       Вениамин сдвинулся! Встал, отошёл от дивана и на все вопросы касательно того, куда он, что задумал и вот это всё, не отвечал. Дошёл до своей комнаты, в которую Артём поглядывал издалека, и, перед тем как вернулся, бросил в Тёмку чёрную толстовку.       — Надень и захлопнись. Я вижу, как у тебя по рукам мурашки бегают.       — Вот видишь! Понимаешь, каково это, когда не всё равно? Вот считай, что я твоя огромная толстовка. Ну не могу я взять и оставить тебя в таком подавленном настроении. Страшно же.       — Как будто все, кто планирует покончить с собой, обязательно умирают. Ты пробовал прыгать с двадцать восьмого этажа? Может быть, ты уйдёшь, я высунусь, испугаюсь и убегу в комнату?       — Может быть. А вдруг нет? И вот поскольку такая вероятность существует…       — Я понял. Ты будешь здесь жить.       — Бинго!       В комнате повисла тишина. И если Веня рассчитывал, что Артём сдастся и свалит… то не на того нарвался! Как-то в четвёртом классе учительница попросила Артёма подойти после уроков к её кабинету и подождать. И он ждал её настолько долго, что нашли его чуть ли не рыдающие родители на пару с охранником, который не сделал обход в конце рабочего дня. На дворе тогда была ночь. А десятилетний Артём даже не задумывался о том, почему учительница его не приглашает. Ему сказали ждать, и он ждал. Всё просто.       Тёма начал посвистывать, залипая в телефон и отписываясь всем, кто слал ему поздравления. Веня своего устройства не касался. Да и оно у него ни разу не вибрировало.       — Прекрати.       — Что прекратить? — Артём наотправлял кучу реакций на чужие сообщения и глянул в сторону.       — Свистеть. Меня это бесит.       — А ты прекрати сидеть надутой готкой, и прекращу.       — Ладно, свисти.       Артём отложил телефон, потом оглядел Вениамина с ног до головы, а следом и себя, перед тем как снова похихикал:       — Ты в моей толстовке, а я в твоей.       — Почему ты не отстанешь от меня? Я вызову полицию.       — Вызывай. Я скажу им, что ты сам для себя опасен. И вообще, ты сто раз мог вызвать, но не стал. И что из этого следует? Что я тебе нравлюсь, да? И моё общество! Влюбился?       — Что, блин?       — Да ты камень непрошибаемый! Хоть бы разок улыбнулся! Ну же! — Тёма даже толкнул Веню в ногу, но не сильно!       — Так ты не смешной ни разу.       — Из вежливости хотя бы!       — Нет.       — Ну какой ты, а…       Бесконечно сидеть на месте не удавалось. Хотя Артёмка очень пытался. Но молчание и тишина сводили его с ума, а вместо спокойствия он без конца ёрзал на месте, менял позу, закидывал ноги на диван по очереди, а затем снова спускал на пол. И чего он пытается добиться? Зачем он здесь?       — Ладно, — внезапно начал Веня, — я ничего с собой не сделаю. Ты победил.       — Реально?       — Да. Хочешь, поклянусь? Как в прошлый раз?       — Знаешь, — Артём прищурил глаза, постукивая себя по подбородку указательным пальцем, — я тут подумал, что клятвы от тебя не вызывают доверия…       — Я же до этого не сдвинулся с места! Как и обещал!       — Нет, не верю я тебе. Ты просто хочешь, чтобы я ушёл. Не дождёшься.       Вениамин глянул настолько недовольно, насколько мог, так что Артём только убедился в том, что оказался прав. Но в целом ситуацию это не меняло. Ну… они сидят. А что дальше? Реально остаться тут жить? Ради какого-то типа с Московской? Симпатичного, конечно, но больно угрюмого…       Тёма поднялся и начал прохаживаться по гостиной. Разглядывать странную серую кривую статуэтку, которая напоминала дерево без листвы… в конвульсиях. Потом картину из множества штрихов огромной кистью… со смыслом сто пудов.       Затем пошёл на кухню. Холодная чёрная плитка, блестящий металлический холодильник, в который Артём без угрызений совести заглянул. Но сначала бросил взгляд назад, на Веню, который… в общем-то, сидел.       Да. Просто сидел на сером диване.       — Слушай, а чем ты увлекаешься? — Статуэтки, картины, несколько книжек на иностранном языке на маленькой полке. Ни компа, ни приставки, ни чего-либо ещё. В спальню Артём заглянул только с порога, но, кроме незаправленной кровати, ничего лишнего, ничего живого больше не обнаружил. — Ну хобби типа? Или…       — Ничем. Уже ничем.       — Ну а раньше?       — Хуйнёй, — Веня тихонько кивнул и смотрел теперь только вниз, так как голова была опущена.       — Ладно, я понял… А сколько тебе лет?       — Двадцать три.       — Мне двадцать четыре, — Тёма тут же снова улыбнулся, но на его прекрасную широкую улыбку внимания не обратили. — А кто ты по гороскопу? Ты вообще веришь в гороскопы? Я вот верю.       — А я нет. Овен.       — А вот я так и подумал! Упрямый же как баран!       Вениамин внезапно поднял голову и снова глянул в глаза. Даже как-то с ноткой обиды, что ли, но Артём от этого только улыбнулся.       — Ты не первый так говоришь, — прозвучало от Вени слегка обиженно. — Так что полагаю, что это так. Ну и плевать я хотел.       — Это твоя квартира? — Артём теперь рассматривал потолок. А потом снова явно дико крутую картину из штрихов. — Просто вообще не похоже, что это квартира кого-то молодого… Или снимаешь?       — Нет, она не моя. — Веня набрал в грудь побольше воздуха и громко вздохнул. — Сегодня последний день.       — Это я уже понял, да. Последний заказ, полночь, балкон…       — Нет, в смысле, завтра меня здесь быть не должно. Я должен съехать. Должен был.       — И чё ты тогда тут торчишь?       — А ты? — ответил Веня и затем глянул более уверенно, да и прозвучал, в общем-то, тоже как настоящий человек! — Я понял, почему ты тут! Сейчас. — Он снова поднялся — и как у него ноги не затекают сидеть без движений? — и отошёл в спальню. А по возвращении протянул скрученные купюры Артёму. — Я же обещал чаевые. Забыл. Надо было напомнить.       Артём взял их не особо уверенно, так как и сам забыл. Начал считать пятитысячные купюры, потом тысячные, затем в ход пошли сотки, полтинники и, самое главное:       — Ты где надыбал бумажные пятирублёвые? — Тёма даже на свет одну поднял, чтобы убедиться, что маленькая купюра настоящая. В пятитысячных он вообще не сомневался.       — Не знаю. Не следил.       — Так… пятьдесят семь тысяч… с копейками. И ты мне их отдаёшь?       — Да. Бери и вали.       — Столько стоит твоя жизнь? Пятьдесят штук?       Вениамин еле заметно усмехнулся, как почти живой мальчик, а не угрюмая мраморная куколка:       — Нет, моя и рубля не стоит.       — Откуда у тебя столько денег? Кем ты работаешь? Может, и для меня место найдётся? Тоже хочу покупать дорогущее вино и курьерам отваливать по пятьдесят косарей чаевых. Или даже больше! Работа неблагодарная вообще, чтобы ты знал. Жалко пацанов.       — Никем. И денег у меня нет. Это всё, что осталось. Но, как видишь, — Веня развёл руками, — смысл от них? Поэтому я ваш ресторан и выбрал. Один из самых дорогих в городе.       — А сколько стоит снимать такую хату? Это всё же съём, да?       — Нет. У неё есть хозяин, и завтра он вернётся. И меня тут быть не должно. Поэтому мы не будем тут жить всю жизнь, даже если ты очень сильно хочешь.       — Значит, я дождусь, когда он придёт, и передам тебя ему в руки. И скажу как есть! На, — Артём положил деньги рядом с Вениамином, — оставь себе, раз это последние.       Но Веня только громко выдохнул и пошёл на кухню, чтобы найти в одном из ящиков бутылку вискаря. Он тут же открыл её, вернулся на диван, сделал пару глотков и поморщился.       На часах было уже полдвенадцатого.       — Почему ты так держишься за мою жизнь? — начал Веня, протягивая бутылку вперёд. — Что тебе это даст?       Но Тёма отказался, так как знал, что рано или поздно ему надо будет садиться на скутер и ехать домой. Наверное… Он уже ни в чём был не уверен.       — Ну я… даже не знаю. Наверное, я хочу верить, что найдутся люди, которым не всё равно, если ты в беде, понимаешь? Всё не случайно. И даже наша нелепая встреча. Сколько мы сидим? Мне кажется, будто я тебя всю жизнь знаю.       — А если бы я умер? Вот ты ушёл, а потом увидел бы в новостях, что какой-то тип с Московской покончил с собой. Разве это что-то бы изменило?       — Я думаю, в таком ключе всё очевидно… но это неважно! Потому что я уже привёз твой заказ. И я уже видел тебя стоящим на балконе, ещё с земли. И, может быть, даже если бы я просто проезжал мимо или вёз заказ кому-нибудь другому, меня бы тронуло это само по себе. Я даже не знаю… Я думаю, нет смысла думать об этом. Ты уже полуголый парень, который выглядит настолько грустным, что надо быть чёрствым камнем, чтобы закрыть дверь, уйти и не думать о тебе. А теперь мы друзья — и я не отстану! — Артём снова растянулся в широкой улыбке. — Просто потому, что могу. И потому, что никто мне не запретит. Вдруг меня высшие силы послали к тебе на помощь, а? Ты задумывался о таком варианте? У меня даже в гороскопе сегодня было сказано помогать друзьям! А ты теперь мой друг!       — Твоя помощь — это умолять меня сходить с тобой, чтобы ты поссал?       — Ты портишь романти́к. Я же тут про судьбу!       — Пхах, — Веня на мгновение улыбнулся, — «романти́к». Я не девчонка.       — А мне вообще пофиг, какого ты пола, если честно.       — Потрясающе. Я счастлив.       Без десяти двенадцать. Артём отстрелялся ещё от парочки навязчивых, как и он сам, звонков и снова вернулся на диван.       — А почему тут нет украшений? Вот вообще? Как будто сегодня не Новый год, а обычная среда.       — Потому что не планировал праздновать. Нет настроения.       — Ладно, резонно. А хозяин квартиры кто? И почему он тебя выгоняет? Если бы ты не заказывал такой дорогой ужин и вино, и предыдущее бухло, то ты же мог ещё месяц оплатить. Разве нет?       Вениамин снова поднял голову, ещё немного отпил из бутылки и задумался, перед тем как ответил:       — Потому что я не снимаю. А хозяин — мой бывший парень, который будет очень недоволен, когда приедет завтра и обнаружит, что я не съебал, как должен был.       — А-а… вы жёстко посрались… и ты поэтому?..       — Я не хочу вообще о нём говорить. Но так вышло, что идти мне больше некуда и ничего не хочется, и, клянусь, если ты начнёшь затирать про примирение или ещё какую-нибудь хрень, то я нас обоих с балкона сброшу.       — Я молчу, молчу! — Тёма поднял руки, затем глянул на время в телефоне. Вот-вот стукнет полночь. Но отвлекаться на чужие сообщения и кружочки, которые бесконечно прилетали, ему уже не хотелось. Он должен был быть там, праздновать вместе со всеми, наливать шампанское и громко смеяться. Но, похоже, в итоге оказался там, где ему самое место.       Про речь президента он даже спрашивать не стал, но для большей уверенности подсел поближе и приобнял Веню сбоку. Вовсе не потому, что его мраморное лицо симпатичное, а потому, что… ну… чтобы не сбежал! В общем-то, Вениамин не сопротивлялся и, когда начались салюты, доносившиеся с улицы, опустил голову и прикрыл лицо ладонями.       Не так Артёмка себе представлял этот вечер.       Плечи у Вени стали подрагивать. Плачущее лицо он прятал в ладонях как мог, а Артёмка не знал, что сказать. Блин, он ведь тупо курьер… Не герой, не спасатель, не психолог уж точно, а просто… никто. Он не знал, какой там был «бывший», раз мог позволить себе жить на Московской, и где его вообще носит, ибо чужих вещей Артём тут не заметил.       — Знаешь… — начал Тёма, потому что ну что-то сказать точно надо было! — Ещё никогда мне не предлагали поссать в бутылку от вина за девятнадцать косарей.       Веня приподнял голову, вытирая глаза и нос рукавом зелёной толстовки, а затем заглянул в глаза:       — Если хочешь… не поздно ещё. Бутылка-то здесь… Новый опыт.       — Да у меня, знаешь ли, весь вечер — это новый опыт. Я чё сказать-то хотел… — Артём посмотрел на балкон, отвлёкшись на продолжающиеся фейерверки. — Ну типа… всё? Новый год настал, новый день настал, а вот этого своего козла забудь, и всё. Кем вообще надо быть, чтобы бросить под Новый год?       — Наверное… ты прав.       — Не «наверное», а точно тебе говорю! Ну вот… Ну что… поехали со мной? Хочешь? Раз мы тут жить не можем, будем жить у меня. Это, конечно, комната в общаге, но тоже своя, между прочим! И не на двадцать восьмом, а всего лишь на четвёртом. Так что прыгать на козырёк подъезда тебе точно не захочется, да и к тому же там деревья вокруг…       — Нет шанса, что ты меня оставишь в покое?       — Ноль! Зеро-о!       — Ладно… поехали. — Веня ещё раз вытёр нос, но не спешил вставать, а вместо этого опустил плечи, а затем и голову, но уже — на чужую грудь. — Но чуть попозже.       — Вообще без проблем. Давай посидим. Сколько у нас ещё времени до его приезда?       — Достаточно, — Веня устало выдохнул, прикрывая глаза, а Тёмка начал поглаживать его по голове, убирая волосы с лица. Со всё-таки симпатичного лица! Несмотря на синяки под глазами.       — С Новым годом. Обещаю, он будет лучше, чем предыдущий. Вот увидишь!       — Верю. — Веня даже на секунду приподнялся, чтобы устало и немного пьяно заглянуть в глаза: — И тебя с Новым годом. — Вениамин потянулся вперёд, чтобы оставить на губах лёгкий, почти незаметный поцелуй.       Поэтому Артём начал свой год с солёного вкуса чужих слёз на губах, красных щёк и твёрдой уверенности, что следующий он тоже хочет провести рядом с Веней. Только немножко по-другому.