С любовью, R

Кейди Хирон до сих пор не могла понять, в какой именно момент все начало казаться таким... хрупким. Не в плохом смысле, скорее так, будто она держит в руках что-то невероятно ценное, и любое неловкое движение может это разрушить. Иногда ей казалось, что она просто слишком много думает и заостряет внимание на мелочах. Ведь со стороны все всегда выглядело идеально. Аарон Сэмюэлс шел рядом с ней по парковке после школы, небрежно закинув рюкзак на одно плечо. Солнечный свет цеплялся за его волосы, ветер чуть трепал воротник куртки, и он выглядел именно так, как всегда описывали девочки в коридорах — золотой капитан футбольной команды. Лидер, сексуальный спортсмен и влажная мечта большей половины школы. И этот парень был с ней. Мысль об их отношениях до сих пор иногда звучала в голове Кейди с легким, почти детским изумлением. Он вдруг остановился у машины, повернулся к ней и притянул ближе за талию, как будто это было самым естественным движением в мире. — Ты сегодня тихая, — сказал он, чуть прищурившись. — О чем думаешь? Кейди быстро улыбнулась, автоматически. — Ни о чем. Это была ложь, но она уже научилась произносить ее легко. Аарон смотрел на нее несколько секунд, словно решая, верить или нет, потом пожал плечами и поцеловал ее в висок. Жест вышел теплым, привычным, но все равно внутри у Хирон что-то слегка сжалось. Она не могла объяснить это чувство. Вроде бы все было хорошо и даже лучше, чем можно было предположить. Он держал ее за руку в коридорах при всех, не стеснялся сидеть рядом за обедом и брал на тренировки. А иногда целовал так внезапно, что она забывала, о чем вообще думала секунду назад. Но между этими моментами всегда появлялись небольшие паузы. Тишина, которую она не могла заполнить, как бы не старалась. Аарон открыл машину и бросил рюкзак на заднее сиденье. Пока он обходил капот, его телефон тихо завибрировал в кармане. Он достал его рефлекторно, даже не глядя. Кейди заметила, как на секунду изменилось выражение его лица — едва заметно, но достаточно, чтобы у нее внутри что-то холодно шевельнулось. Это была ревность. Такая, которая появлялась каждый раз, стоило ей застать своего парня в опасной близости возле своей бывшей. Пусть они не флиртовали и не выглядели так, словно остались друзьями, но глубоко в душе Хирон знала. Реджина Джордж оставляет в жизни каждого неизгладимый след, от которого не отмыться даже спустя время. Сэмюэлс быстро напечатал ответ и убрал телефон обратно. — Поехали? — сказал он, будто ничего не произошло. Кейди кивнула и села на переднее сиденье. Она не спросила, кто писал. Она почти никогда не спрашивала. Иногда Кейди ловила себя на том, что думает о Реджине Джордж гораздо чаще, чем хотела бы. Это совсем не странно, потому что ее имя словно висело где-то в воздухе между ними, где бы они не находились. Люди говорили о ней постоянно: в коридорах, на тренировках, на вечеринках, и даже мама Сэмюэлса не удерживалась время от времени спрашивать, как там дела у золотой принцессы. Хоть обида и душила ее, Кейди со всех сил старалась себя успокоить. Это нормально. Они встречались, их родители знали друг друга, она даже была здесь, в этой комнате. И на ее месте теперь оказалась я. Кто-то рассказывал, как Аарон и Реджина снова сошлись, а потом, как они снова расстались. Кто-то утверждал, что они орали друг на друга так громко, не стесняясь, что их слышала вся школа. А затем говорили, что они все равно возвращались друг к другу после каждой такой ссоры. Их словно связывало что-то большее, чем просто привязанность. Кейди слышала эти истории еще до того, как они с Аароном начали встречаться. Тогда это казалось чем-то далеким, почти легендой. Но что Кейди в самом деле оставалось? Ей никогда в жизни не удалось бы соперничать с самой Реджиной, только если бы не их... трудности. Она иногда ловила его взгляд, случайно направленный через весь коридор туда, где стояла Джордж со своей свитой. Он никогда не смотрел долго. Это длилось всего секунду, слишком мало, чтобы всерьез акцентировать на этом внимание. Но этой секунды хватало, чтобы снова и снова разрушать ее уверенность в выборе Сэмюэлса. — Ты же понимаешь, что она тебя уничтожит? — сказала как-то Дженис, лениво размешивая кофе в пластиковом стакане. Она как никто другой знала, кто такая Реджина. И Кейди всегда к ней обращалась, но ничего не могла поделать со своими чувствами. Они сидели на ступеньках возле художественного корпуса и болтали о пустяках. В тот день Аарон впервые попросил ее соцсети, якобы чтобы помочь с домашкой. — Кто? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ. Дженис посмотрела на нее так, будто разговаривает с человеком, который добровольно сует руку в огонь. — Реджина, — ответила она. — Или Аарон. Не знаю, кто из них быстрее, но с ними обоими определенно стоит быть осторожнее. Кейди тихо усмехнулась. — Ты преувеличиваешь. — Нет, — сказала Дженис спокойно. — Я просто наблюдаю за ними дольше, чем ты. Джордж не прощает ошибок даже новеньким, имей ввиду. Она помолчала пару секунд, а потом добавила: — Хотя порой я задумываюсь о том, что она этого не заслуживает. Сэмюэлс ужасно с ней обращается. Кейди нахмурилась. — Она тоже ужасно с ним обращается. — Да, — согласилась Дженис. — Но знаешь, в чем проблема? Она наклонила голову. — Такие отношения редко заканчиваются чем-то хорошим. Значит, что-то их притягивает друг к другу. Иногда Кейди ловила свое отражение в витринах и не сразу понимала, на кого смотрит. Сначала она просто начала краситься. Совсем немного — так, как это делали все девушки вокруг: тушь, блеск для губ, легкий тон, дабы скрыть ночные недосыпы. Потом появился контур, тени, хайлайтер, которого раньше она даже не замечала на полках магазинов. И вскоре изменился весь ее гардероб. На смену удобным джинсам пришли короткие юбки, бесформенным кофтам — узкие топы, а кроссовки пришлось выкинуть вовсе, потому что вместо них появились каблуки. Раньше они казались ей неудобными и бессмысленными, а сейчас это стало необходимостью. В начале это было почти незаметно, но однажды утром, когда она собиралась в школу и случайно увидела себя в зеркале в полный рост, что-то неприятно кольнуло внутри. Она выглядела точно так же, как все "Пластикс". Та же прямая укладка, макияж и даже цвета одежды. Особенно бросалась походка от бедра. Кейди не могла сказать, когда именно это произошло. Она просто знала, что Аарон смотрел на Реджину именно так, как смотрят на стихийное бедствие в нескольких километрах. И иногда ей казалось, что если она станет немного больше похожа на нее, то этот взгляд когда-нибудь достанется и ей. Вместе с этим пришли вещи, которых раньше за ней не наблюдалось. Она начала пропускать завтраки с ужинами, и к концу семестра это стало привычкой. Только тогда родители начали задавать вопросы и стараться вмешаться. В один из дней отец осторожно спросил, не слишком ли она устает, а мама предложила поговорить со школьным психологом. Но Хирон только улыбнулась и ответила, что все под контролем. Раньше Аарон нравился ей просто потому, что он был Аароном. Теперь казалось, что чтобы оставаться рядом с ним, нужно постоянно доказывать, что она этого заслуживает. Учеба тоже медленно уходила на второй план. Домашние задания все чаще оставались недоделанными, оценки начали плавно скользить вниз. И самое странное было то, что раньше это бы ее ужасно напугало, а теперь возникала только легкая тревога. Она была постоянной, как тихий гул под кожей. Будто она сидит на чем-то нестабильном и не знает, когда все взорвется к чертям. Телефон Аарона снова завибрировал вечером. Они лежали у него в комнате. Кейди листала что-то в телефоне, лежа на животе, а он сидел у изголовья кровати, прислонившись спиной к стене. Когда экран загорелся, он сразу потянулся за ним. Это движение стало слишком знакомым. Он смотрел на экран несколько секунд и улыбнулся. Его улыбка была легкой, короткой, которая появилась и исчезла так быстро, что Кейди почти могла убедить себя, что ей показалось. Его пальцы быстро задвигались по экрану. Кейди почувствовала, как внутри поднимается тихая тревога. — Кто пишет? — спросила она как можно непринужденнее. Аарон даже не поднял головы. — Никто. Ответ прозвучал автоматически. Как будто этот вопрос задавали уже сотни раз. Кейди молча кивнула. Она смотрела на него несколько секунд, на то, как свет от экрана отражается в его глазах, как он снова печатает. Ее грудь сжалась. Она знала, что не должна думать об этом, но навязчивые мысли приходили сами. А вдруг это Реджина? Вдруг они все еще разговаривают? Вдруг все, что происходит сейчас… просто пауза? Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Аарон убрал телефон только через пару минут, наконец заметив ее состояние. Он наклонился к ней и поцеловал в губы, будто ничего не произошло. — Ты странная. Все нормально? — пробормотал он. Кейди лишь улыбнулась. — Просто устала. Она не сказала ему, что все это время пыталась понять одну вещь. Если он однажды смог изменить Реджине — девушке, с которой, по слухам, был связан половину старшей школы… что помешает ему однажды сделать то же самое с ней? Мысль была неприятной. Но еще неприятнее было осознавать, что даже зная это, она все равно не могла представить себя без него. И где-то глубоко внутри Кейди чувствовала то, что пока не могла назвать вслух. Она уже слишком далеко зашла, и если Аарон однажды решит уйти… она, возможно, даже не сможет его остановить. Хуже всего было рядом с его друзьями. Они сидели на трибунах после тренировки, пили пиво или курили и разговаривали так громко, будто весь мир существовал только для того, чтобы слушать их. Кейди сидела рядом с Аароном, стараясь выглядеть расслабленной, но это отнюдь получалось. На самом деле его друзья ей не нравились. Один из них, кажется, Мэтт, лениво скользнул по ней взглядом и усмехнулся. — Сэмюэлс, — сказал он, — так вы типа всерьез встречаетесь? С Реджи уже окончательно все? Несколько человек рассмеялись. — Променял сучку на тихоню, — добавил кто-то. Кейди почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она ждала, что Аарон скажет что-нибудь. Скажет им заткнуться или хотя бы посмотрит на них так, чтобы они перестали. Но он только усмехнулся. — Эй, не гоните, — сказал лениво. — Кейди хотя бы не выносит мозг двадцать четыре на семь. Уже за это можно многое простить. Он бросил на нее короткий взгляд. — После некоторых начинаешь ценить простые вещи. Смех стал громче. Кто-то хлопнул его по плечу, от чего ей пришлось пошатнуться. Кейди тоже улыбнулась, потому что это вроде бы была защита или комплимент. Но внутри все равно что-то неприятно сжалось. Она не была уверена, что он сказал это, чтобы защитить ее. Иногда ей казалось, что он просто продолжает игру других, а она — часть этой игры. Со временем Кейди начала замечать, что ее внимание все чаще ускользает от собственных мыслей к одному и тому же человеку. Это происходило почти бессознательно. Она ловила себя на том, что ищет ее взглядом в столовой, на переменах, в коридорах. Сначала, просто чтобы убедиться, что Реджина действительно больше не интересуется Аароном и между ними все закончилось, что те истории, которыми кипела школа, наконец стали далеким прошлым. Наблюдение быстро стало чем-то выходящим за рамки нормального. Она видела, как меняется фокус Реджины. Это читалось и в коротких, почти случайных взглядах. В слишком долгих разговорах в коридоре. А когда Реджина смеялась — тем самым тихим, ленивым смехом, который Кейди уже научилась узнавать, она замечала, что направлен он был теперь не на Аарона, а именно на новенького. Родрик Хэффли. Кейди не могла объяснить, почему он вызывает у нее такое странное чувство тревоги. Он не выглядел опасным в привычном смысле, скорее наоборот. Слегка небрежный, ленивый, с вечным выражением скуки на лице, будто ему на самом деле не интересно почти ничего из происходящего вокруг. Но когда она случайно ловила его взгляд, ей становилось не по себе. Один раз это произошло в столовой. Она сидела за своим столом, рассеянно ковыряя вилкой салат, и снова смотрела туда, где сидела Реджина. Та что-то говорила своим подругам, наклонив голову, и солнце из окна ложилось на ее волосы золотой полосой. Слишком красиво для этого места. И именно в тот момент Кейди почувствовала, что на нее смотрят. Она подняла глаза. Родрик сидел чуть дальше, за другим столом, в самом углу. Он не отвел взгляд, он просто смотрел на нее. В этом взгляде не было агрессии, но было что-то другое, тонкое. Как будто он прекрасно понимал, что именно она делает. И без слов предупреждал: хватит. Хэффли почти никогда не смотрел на людей просто так. Его взгляд всегда был направлен куда-то конкретно. На Реджину, когда она говорила. На дверь, когда она выходила из класса. На людей, которые подходили к ней слишком близко. Это был чистый контроль. И в какой-то момент Кейди вдруг поняла. Когда его взгляд останавливался на ней, в нем читалось то же самое. Он оценивал ее, как будто пытался понять, представляет ли она угрозу. Хирон отвела взгляд первой. Сначала она решила, что это случайность. Школа небольшая, люди смотрят друг на друга, ничего необычного. Но со временем Кейди начала замечать одну вещь, которая никак не укладывалась в обычные школьные привычки. Родрик Хэффли почти никогда не отводил взгляд первым. Большинство людей в таких ситуациях делают маленький жест — неловко отворачиваются, смотрят в телефон, на поднос, на часы, на что угодно. Это негласное правило, которое все понимают. Но если их взгляды сталкивались, он просто продолжал спокойно смотреть. И чем дольше это длилось, тем сильнее Кейди ощущала странное напряжение под кожей, будто ее застали за чем-то, чего она сама до конца не осознавала. Ей казалось, что он знает обо всем. Не просто догадывается, знает, что она следит за Реджиной. Знает, как долго она смотрит и какие мысли мелькают у нее в голове, когда Реджина проходит мимо с этой своей уверенной походкой. Это произошло и в коридоре после уроков. Кейди стояла у шкафчика, делая вид, что ищет что-то в сумке, а на самом деле наблюдала за Реджиной, которая разговаривала с Карен у лестницы. Это длилось всего несколько секунд, но в какой-то момент кожа на затылке вдруг покрылась холодными мурашками. Она подняла голову и сразу увидела его. Он стоял через половину коридора, прислонившись плечом к шкафчикам, с наушниками на шее и руками в карманах. И смотрел прямо на нее. Не на Реджину, что было бы логично, потому что он всегда, казалось, был мыслями в ней, а прямо на глупую Хирон. Единственного человека, которому, казалось, действительно нет дела, что происходит у них в отношениях. Человека, который был бы рад, если у Родрика все получится. А это будет означать лишь то, что история Реджины и Аарона наконец-то захлопнется. И когда он смотрел на Кейди, она вдруг почувствовала очень странную мысль. Будто он наблюдает не только за Реджиной, а за всеми, кто наблюдает за ней. Самое странное было то, что рядом с Реджиной он выглядел спокойным. Хэффли мог лениво сидеть на парте, прислушиваться к ее голосу, играть с ее терпением, иногда наклоняться неприлично близко, и тогда становилось понятно, что для него она центр всего. Но стоило кому-то подойти к ней слишком уверенно, выражение его лица менялось почти незаметно. Кейди однажды видела, как какой-то парень попытался приобнять Реджину на физкультуре. Родрик ничего не сказал, даже не двинулся. Он просто посмотрел на него, и парень убрал руку быстрее, чем успел понять, почему это сделал. Когда она быстро отвела взгляд, сердце почему-то начало биться быстрее, чем должно было. С тех пор она старалась смотреть на Реджину осторожнее, но ощущение, что за этим наблюдением наблюдают в ответ, так и не исчезло. Потому что в глубине души она почти всегда ожидала увидеть его там. И почему-то была уверена, что если однажды обернется слишком резко, то обнаружит, что он стоит гораздо ближе, чем должен. Самый неприятный момент произошел однажды после уроков, когда коридор почти сразу опустел. Кейди стояла у окна, переписывалась с Аароном и одновременно наблюдала, как Реджина выходит из кабинета вместе с Гретхен после последнего урока. Она даже не заметила, что рядом кто-то появился и очень близко, едва ли не касаясь, приблизился. — Ты так долго на нее смотришь, что люди начинают это замечать. Голос прозвучал тихо, но Кейди все равно вздрогнула от неожиданности. Родрик стоял рядом, опершись плечом о стену. Настолько близко, что она не понимала, когда он успел подойти. — Я… не понимаю, о чем ты. Он слегка наклонил голову, как будто разглядывал ее внимательнее. В его взгляде не было угрозы, но и сомнения тоже не было. — Конечно, ты понимаешь. Родрик сказал это спокойно, будто речь шла о чем-то очевидном. А потом выпрямился и пошел дальше по коридору, даже не оглянувшись. Кейди осталась стоять у окна с телефоном в руках. И вдруг, с неприятной ясностью поняла. Он все это время видел, как она наблюдает за Реджиной. И почему-то от этого становилось гораздо страшнее, чем если бы он просто разозлился. Только спустя несколько секунд до Кейди дошло, что именно ее так напугало. Он сказал это так, будто давно наблюдал, будто он стоял где-то рядом уже не первую минуту, или не первый день. Иногда она думала о Дженис. Это было странное чувство, смесь вины и неловкой тоски. Когда-то они были настоящими друзьями. По крайней мере, Кейди так считала. А сейчас между ними существовала тонкая, почти прозрачная дистанция. Они порой сталкивались в коридорах и даже здоровались. — Привет, — могла сказать Кейди, неловко улыбаясь. — Ага, — отвечала Иэн. И на этом все заканчивалось. Кейди несколько раз замечала, что Дженис изменилась. Это было видно по тому, как она смотрела на Хэффли. Не так, как смотрят на обычного парня в школе или, к примеру, на Демиана. В ее взгляде просматривалась сосредоточенность на равне с напряжением. И еще что-то очень искреннее, зарождающееся тепло. Кейди узнала это чувство, потому что сама когда-то смотрела так на Аарона. Временами ей становилось ее жаль. Особенно, когда Реджина начинала кружить вокруг Родрика так же легко и уверенно, как кружила вокруг всего, что хотела заполучить. Кейди несколько раз ловила себя на мысли, что хочет поговорить с Дженис, сказать что-нибудь, извиниться, или хотя бы просто спросить, как она. Но каждый раз все заканчивалось одинаково. Стоило Кейди сделать шаг в ее сторону, и подруга будто чувствовала это заранее. Дженис подхватывала рюкзак, что-то говорила Демиану на ухо, и они быстро уходили. И это ощущалось так, словно дверь закрывалась прямо перед ее лицом. Хирон не могла их винить. Но больше всего ее не отпускала одна конкретная картина. Запись, которую слили на форум не так давно после их с Аароном официального начала отношений. Она пересматривала ее всего один раз, и этого оказалось достаточно, чтобы сделать собственные выводы. Тот момент, когда он схватил Реджину за шею и сжимал до тех пор, пока не вклинился новенький. В тот вечер Кейди долго сидела, глядя в темный экран телефона, пытаясь совместить две версии одного и того же человека. Того, кто лениво смеется рядом с ней на семейных ужинах и того, чьи пальцы сжимаются в кулак так быстро, будто это привычка. Иногда эта картинка возвращалась неожиданно. Например, ночью, когда они лежали вместе. Аарон мог притянуть ее ближе слишком резко. Иногда на ее коже оставались следы, темные пятна на шее, засосы на плечах. Он смеялся, когда она пыталась закрыть их волосами от окружающих. — Расслабься, — говорил он. — Ты же моя. Нам некого здесь стесняться. Кейди тоже смеялась, потому что не хотела выглядеть глупо. Потому что это ведь нормально, правда? Он просто… темпераментный. Вот и все. Она повторяла это себе почти автоматически. Темпераментный. Просто темпераментный. И все же иногда, когда он слишком крепко сжимал ее запястье или резко притягивал к себе, внутри на секунду возникало странное ощущение. Не страх, а скорее… настороженность. Как будто она стоит слишком близко к чему-то, чего пока не понимает, но все равно не отходит. Потому что несмотря на все это — на тревогу, сомнения, чужие истории и запугивания — одно чувство в ней оставалось неизменным. Она все еще влюблена в Аарона Сэмюэлса. И это чувство в ней сильнее всего остального. *** Аарон разговаривает по телефону, развалившись на краю кровати так, будто занимает все пространство комнаты. Одна нога свешена на пол, другая лениво упирается пяткой в матрас. Телефон прижат к уху плечом, потому что руки заняты. Он крутит между пальцами ключи от машины, и металл тихо звякает при каждом движении. Кейди сидит за его письменным столом, делая вид, что листает учебник. На самом деле она давно не читает, а слушает. — Да, я знаю, — говорит Аарон в трубку, лениво растягивая слова. — Конечно, я приду. Это же гребаная вечеринка у гребанной Джордж. Имя падает в комнату как камень в воду. Кейди замирает. Она пытается продолжать листать страницы, но пальцы становятся неловкими. Страница цепляется за ноготь, сгибается не туда, бумага неприятно шуршит, и это маленькое, ничтожное движение почему-то кажется ей оглушительным. Она не смотрит на него, но прислушивается к голосу в трубке, но так ничего и не может разобрать. — Нет, чувак, ты не понимаешь, — продолжает он, усмехаясь. — У нее всегда куча народа. Полшколы припрется, как обычно. Кейди чувствует, как внутри начинает медленно подниматься знакомое, липкое раздражение. Оно приходит всегда одинаково, сначала легким жаром под кожей, затем короткой вспышкой в груди, а потом перерастает в то состояние, в котором ей уже почти физически трудно молчать. И все же она молчала бы еще, наверное. Если бы в последнее время не приходилось слишком часто глотать вопросы, на которые он все равно никогда не отвечал прямо. — Зачем тебе туда идти? Она говорит это слишком резко. Аарон поворачивает голову неохотно, как будто его отвлекли от чего-то незначительного, и в этом уже есть что-то унизительное. Не удивление даже, во взгляде показывается легкое раздражение, приправленное недоумением. — Секунду, — бросает он в трубку, закрывая микрофон ладонью. — Что? — Я спросила, зачем тебе туда идти, — повторяет Кейди, стараясь звучать спокойнее. Но голос все равно дрожит. Уже поздно делать вид, что это была шутка. Аарон смотрит на нее несколько секунд, но этого взгляда недостаточно, чтобы назвать его тяжелым, и одновременно она снова чувствует себя маленькой и неуместной. Как будто она уже начала разговор неправильно. Потом он усмехается. — Потому что это вечеринка, Кейди. Люди ходят на вечеринки. Он возвращает телефон к уху. — Да, я тут. Просто моя девушка решила устроить допрос. В трубке слышится смех. Кейди чувствует, как в груди поднимается горячая волна. На секунду становится трудно сидеть, дышать ровно. Трудно не вырвать у него телефон из рук и не швырнуть его в стену, просто чтобы прекратить этот тон, этот разговор, это легкое обращение с тем, что для нее уже давно не мелочь. — Конечно, — продолжает Аарон, лениво откидываясь назад. — Я принесу пиво. Да. В том доме постоянно заканчивается алкоголь. Кейди резко закрывает учебник. Звук получается громче, чем она рассчитывала. Аарон морщится. — Ты можешь вести себя потише? И что-то внутри нее наконец рвется. — Ты серьезно? — ее голос становится выше. — Ты обсуждаешь вечеринку у своей бывшей так, будто это самое нормальное в мире! Он снова прикрывает телефон. — Потому что это и есть нормально. — Для тебя, может быть! Тишина в комнате становится густой. Аарон смотрит на нее дольше обычного. — Кейди… — Нет, подожди, — перебивает она, уже не контролируя себя. — Серьезно, какое тебе вообще дело до Реджины Джордж? Ее имя звучит резко, почти обвинительно. Сэмюэлс медленно выдыхает через нос. — Я перезвоню, — сухо говорит он в трубку и сбрасывает звонок. Телефон падает на кровать. Теперь он смотрит на нее полностью, и этот взгляд Кейди уже знает. Так он смотрел на Реджину на той записи. — Продолжай, — говорит он тихо. Кейди сглатывает. Она уже чувствует, что зашла слишком далеко и тело понимает это быстрее головы: ладони становятся влажными, колени слабеют, в груди начинает стучать так сильно, будто сердце пытается выбиться наружу и уйти из комнаты раньше нее. Но остановиться она не может, потому что страх давно переплелся с обидой так тесно, что уже невозможно отличить одно от другого. — Ты все время о ней говоришь. Постоянно крутишься вокруг нее, даже сейчас. Даже после того, как… — она машет рукой между ними, — после всего. — После чего? — Ты выбрал меня! Ты расстался с ней, чтобы мы были вместе! А сейчас что? Его губы дергаются в чем-то, похожем на усталую усмешку. — Боже, Кейди… — Нет, серьезно! — она встает со стула. — Ты ведешь себя так, будто она все еще имеет значение! Его челюсть слегка напрягается. — Потому что она имеет значение, — говорит он спокойно. Слова повисают между ними. Кейди чувствует, как внутри что-то холодеет. Она будто проваливается на полметра вниз, оставаясь при этом стоять на месте. — То есть… — ее голос становится тише, — ты это даже не отрицаешь. Аарон резко встает с кровати. Движение выходит резким. — Я не собираюсь участвовать в этом психозе. Он делает шаг к ней, и Кейди автоматически отступает. Это происходит само собой. И именно это движение вдруг выводит его из себя. — Серьезно? — его голос становится жестче. — Ты сейчас от меня шарахаешься? Кейди качает головой, нервно потирая лоб. — Я не… — Нет, давай. Скажи это вслух. Он делает еще шаг, и между ними почти не остается расстояния. И в этот момент она чувствует то, что ненавидит больше всего испытывать: страх, который тут же превращается в стыд, потому что она все еще любит его и хочет, чтобы он ее обнял, а не стоял так близко и давил своей силой. — Ты думаешь, я тебя ударю? Кейди молчит, и этого достаточно. В комнате становится слишком тихо лишь на секунду. — Господи, — Аарон проводит рукой по волосам и отворачивается. — Это просто смешно. Но Кейди уже не может остановиться. Ее трясет. — Может потому что ты ведешь себя так же, как тогда! Он резко поворачивается обратно. — Как тогда? — На парковке! — почти выкрикивает она. — Я видела, как ты разговаривал с ней! Я видела, что ты дрался с Хэффли! Только если он даже не скрывает, что это произошло из-за Реджины, то тебе нет оправданий! Почему мы не говорим с тобой об этом? Аарон застывает. — Ты хочешь обсудить со мной этого ублюдка? Причем он здесь? — уточняет он медленно. Кейди смотрит на него так, будто это очевидно. И это действительно является для нее очевидным. — Ты правда не понимаешь? — Не понимаю чего? — его глаза сужаются. Кейди колеблется секунду, но злость побеждает осторожность. — Ты ненавидишь его, потому что она с ним спит. Ты все еще... любишь ее? Последнее падает тяжело, полностью разрушая, на первый взгляд, собранный и спокойный образ Сэмюэлса. Аарон не двигается несколько секунд, а потом начинает заливаться смехом. — Что? И ты всерьез веришь в этот бред? Что какой-то недоумок способен... — Я видела! — говорит Кейди, уже быстрее, словно пытаясь доказать собственную правоту. — Он заходил в женскую раздевалку на прошлой неделе. И там была только Реджина. Она делает нервный жест руками. — Это вообще не секрет. Все это видят, просто... Никто не решается сказать вслух, пока сама Ее Величество не даст добро. Когда она произнесла это вслух, Кейди неожиданно почувствовала тошноту из-за того, как быстро изменилось лицо Аарона. Потому что она знает и этот взгляд. Это тот самый взгляд, которым он смотрел на Реджину раньше. С интересом, желанием и яростью. И в этот момент Кейди вдруг думает о вещи, которую боялась сформулировать вслух. Ей хотелось, чтобы он когда-нибудь посмотрел на нее так же. Даже если этот взгляд будет опасным, если он будет злым. Главное, чтобы он был направлен на нее. — Повтори. — Что тебя удивляет? Они спят вместе, — говорит Кейди, уже менее уверенно. — Или ты думаешь, что они обсуждали домашку? Спустя нескольких секунд тишины, Аарон вдруг усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого. — Как мило. Кейди чувствует, как по позвоночнику проходит холодок. — Тебя это вообще не должно волновать, — говорит она быстро. — Ты ведь ее бросил. Помнишь? Он уже тянется за курткой. — Куда ты идешь? — На вечеринку. — Мы только что говорили... — Я все равно туда собирался. И ты не можешь мне указывать. Он надевает куртку одним резким движением. Кейди хорошо знает этот взгляд, потому что видела его раньше. Не тогда, когда он смотрел на нее, а когда он смотрел на Реджину. Это было странное сочетание злости и притяжения, будто человек не может решить, хочет он кого-то уничтожить или вернуть. — И что ты собираешься сделать? Аарон смотрит на нее так, будто ответ очевиден. Для него это так и есть. — Набить Хэффли морду. — Из-за Реджины? Ты правда... Он хмыкает. — Слушай, ты можешь сколько угодно ее ненавидеть. Меня ваши бабские разборки не касаются. Он берет ключи. — Но с ним у меня свои счеты. Кейди чувствует, как внутри поднимается знакомая тревога. — Ты врешь. Аарон уже идет к двери. — Конечно, — бросает он через плечо. Он открывает дверь. — Будь умницей, Кейди. Спокойной ночи. Дверь захлопывается. А Кейди остается стоять посреди коридора, слушая, как за окном заводится двигатель его машины. И почему-то она уверена — дело совсем не в Родрике. В голове крутится только одна мысль. Если он сейчас поедет туда из-за Реджины… значит, какая-то часть его все еще принадлежит ей. И если это правда, тогда... Кейди вдруг поняла, что не знает, что ей делать дальше. Вся ее жизнь за последние месяцы каким-то образом успела построиться вокруг одного человека, и если он исчезнет… вокруг останется только пустота.