Тривиальные связи (Семья Новак-3)

             За последнюю неделю я из "просто" беременного превратился в "готового лопнуть". Двигаться стало невыносимо, и я жалел о своих словах. Тогда я говорил, что самое сложное – это надевать носки и обувь.              Теперь все стало сложным. Садиться. Вставать. Перекатываться в кровати. Стоять. Я садился только тогда, когда планировал оставаться сидеть долгое время, особенно когда Иван был вне дома. Как сейчас.              Он будет волноваться, когда вернется домой и поймет, что я все еще не сплю, но трудно заснуть, когда маленький монстр постоянно пинает твои почки и прыгает на мочевом пузыре. Нет, не монстр... наш сын. Мы уже выбрали имя и все такое. Единственное, чего не хватало, – это его фактического появления.              Наш мальчик, как истинный Новак, проявлял себя. Каждый раз, играя в футбол с моими внутренними органами, он напоминал о себе. Локоть его то и дело высовывался, будто пытаясь вырваться наружу, подобно инопланетному малышу... Или мне казалось, что это локоть. Возможно, это было колено.              Я нежно толкнул выступающую часть обратно.              – Буп.              Он переместился, возможно, на другую сторону, а затем снова вытолкнул что-то из моего живота.              – Буп.              Так я развлекал себя последние несколько дней. Играл в "буп" с моим сыном. А еще шептал его имя, когда никто не слышал. Просто не хотел, чтобы люди думали, что я странный.              – Алексей, – промурлыкал я. – Будет ли странно, когда я проснусь, а тебя там больше не будет? Я обвел руками свой живот и ждал, когда он снова толкнется. Ничего не произошло. Но я все еще чувствовал, как он шевелится.              – Алексей, да? Значит, ты отказался от имени Малыш Йода? – я вздрогнул, услышав голос Ривера. Он рассмеялся и зашел в мою комнату. – Извини, если напугал. Я жду Василия и решил заглянуть к тебе. Хочу убедиться, что ты не голоден и не пропустил свой четвертый ужин или что-то в этом роде.              Это был его способ сказать, что он беспокоится обо мне. Ривер напоминал мне те конфеты с твердой, ореховой оболочкой и сладкой, молочно-шоколадной начинкой внутри.              – Четвертого ужина не существует – ты, наверное, имел в виду второй ночной перекус. Да, мы решили назвать его Алексеем. Тебе нравится?              Ривер пожал плечами, садясь на край моей кровати.              – Неплохое имя. Значит, я могу называть его Лекс Лютор, когда он вырастет большим и грозным?              – Лекс Лютор умный, поэтому использует силу ума, чтобы бороться с Суперменом. Так что нет, ты не можешь его так назвать, потому что это не подойдет кому-то большому и грозному. Плюс, мы еще не знаем, будет ли он альфой или омегой, медведем или белкой. Ты же помнишь? – я снова погладил живот, надеясь, что Алексей высунет ножку для дяди Ривера. Это всегда его немного пугало, что заставляло меня смеяться.              Ривер поднял бровь.              – Ты хочешь сказать, что омеги не могут быть большими и грозными? Я бы поостерегся говорить такое при Джоуи, на твоем месте.              Я почувствовал, как мои щеки покраснели.              – Черт! Я просто пошутил, даже не подумал. Никогда бы не сказал такого серьезно про омег или женщин, если уж на то пошло. Ты знал, что самая сильный женщина в мире весит всего сто двадцать пять фунтов (56,7 кг), но она держит мировой рекорд по поднятию более тысячи ста пятидесяти фунтов (521,63 кг)?              – Спокойно. Не начинай этих своих – а ты знал. Я просто пошутил. Давай вернемся к твоему гибриду и к тому, почему ты не называешь его Малыш Йода, – Ривер откинулся назад на локти, наблюдая за мной с широкой улыбкой.              Я высунул язык.              – Прекрати надо мной издеваться. Это жестоко. Я не говорил, что наш ребенок будет гибридом, я лишь предположил, что это было бы мило, если бы он мог им быть. По-моему, это несправедливо, что дети от смешанных пар получают только одно животное, а не оба. Ребенок двух видов был бы потрясающим. А малыш, который наполовину белка летяга, наполовину медведь? Слишком мило, чтобы передать словами. Я готов спорить с любым, кто думает иначе.              Ривер поднял руку.              – Иначе, – он подмигнул и снова откинулся назад. – Но со мной не спорь. Я не причиняю вреда друзьям… особенно беременным. А теперь позволь мне объяснить, почему я не согласен.              Я тихо хихикнул.              – Не могу дождаться, чтобы услышать.              Его глаза широко раскрылись.              – Помнишь младенца летучую мышь? Одна треть веса своей матери, верно? Гибрид белки летяги и медведя звучит как рецепт младенца летучей мыши.              – Из всей моей болтовни, именно это ты запомнил?              – Ага. Это было самое странное. Конечно, оно осталось в памяти, – Ривер вздрогнул и сел. – Мне стоит дать тебе отдохнуть. К тому же, нужно проверить Петю и Наташу. Хотя я знаю, что здесь мы в безопасности, мне нужно периодически видеть их, чтобы убедиться, что мне не придется убивать кого-то за то, что они им навредили.              Почему-то я знал, что он говорит не метафорически. Ривер действительно убил бы любого, кто причинил вред его детям. Любым детям, если уж на то пошло. Он встал и рассеянно похлопал по своей цепочке, словно проверяя, что она на месте.              Она была на месте. Она всегда была на месте.              – Иди, проверь своих малышей. Со мной все в порядке, обещаю. Наши ребята скоро должны вернуться, если все прошло так, как должно было.              Глаза Ривера сузились.              – Я все еще думаю, что мне следовало пойти за ними и присмотреть за ситуацией. Но с учетом того, что отправились все мужчины Новак, было важнее остаться здесь и следить за семьей, чем идти нянчить толпу мафиози, которые не ладят друг с другом, – он говорил с нежностью, словно гордился нашими упрямыми мужчинами. – Ты точно в порядке? Может, я могу что-то сделать или принести тебе? Мне не сложно.              У меня внутри стало тепло и приятно от того, как непринужденно он показывал, что заботится обо мне. Я забыл, как хорошо иметь настоящих друзей до того, как Ривер и Лиф появились в моей жизни. Больше чем друзья… братья. Лиф был как инь к моему ян, и мы могли хихикать часами, что часто и делали. Ривер был как старший брат, который всегда защищал младших и любил подшучивать, но мог и ударить любого, кто косо посмотрел на тебя.              Я не хотел становиться сентиментальным и делать все странным, поэтому стер счастливые слезы и махнул ему рукой.              – Уф, я снова становлюсь эмоциональным. Эти гормоны беременности сильно меня накрывают. Обещаю, со мной все в порядке, и мне ничего не нужно. Иди, проверь своих малышей.              Просто чтобы сыграть роль капризного братца, я решил подшутить над ним.              – Да… Я просто буду сидеть здесь и пытаться сыграть в "бей крота" со своим животом, если Алексей начнет снова высовывать руки и ноги. Я рассказывал тебе, как однажды проснулся и обнаружил огромный нарост с левой стороны? Я так испугался, но оказалось, что это он бьется головой, пытаясь найти выход.              Ривер вздрогнул и начал пятиться к двери.              – И, похоже… это сигнал уйти. Продолжай говорить такие вещи, и ты гарантируешь, что Наташа останется младшей в моей семье, – он остановился, затем пожал плечами. – Хотя, знаешь? Может, и нет. У меня не было такого странного ощущения, будто кто-то пытается прорваться через мое тело, как у тебя и Лифа, наверное, потому что я не такой маленький, как пикси. Я подумаю об этом… может быть, пора завести еще одного.              Я улыбнулся при мысли о том, чтобы увидеть Ривера беременным.              – Василий согласится завести еще одного ребенка прямо сейчас?              Ривер поднял брови.              – Вас согласен на все, что я ему скажу. И он точно будет готов заняться "тяжелой" работой по созданию ребенка, – напевал он себе под нос, выходя из комнаты. Легко взмахнув рукой, он закрыл за собой дверь моей спальни.              – Твой дядя Ривер сумасшедший, Алексей. Хорошо, что я не рассказал ему о болях, которые у меня начались. Он бы, наверное, начал командовать всеми охранниками, заставил Тони на кухне кипятить воду, а Павло кормить меня льдом, пока сам угрожал бы врачу по телефону лишить его способности дышать, если тот не явится сюда в течение пятнадцати минут. Ривер у нас такой, ты сам увидишь.              Я попытался ткнуть свой живот, чтобы посмотреть, удастся ли мне разбудить маленького, но мой живот был твердый, как камень.              ******              Глупые схватки.              Они продолжались уже три дня, и каждый раз, когда я думал: “Вот оно! Пора идти!” – это оказывалось ложными схватками Брэкстона-Хикса или тренировочными.              Ну ладно. У меня назначен прием у врача утром. Надеюсь, он скажет, что мы стали ближе к финалу.              Я постукивал пальцами по животу, пока ждал, когда схватка пройдет. Бадум ба-да-да-дум. Ба-дум. Ба-ба-бум.              Старинные часы с боем пробили внизу. Уже два часа ночи. Где же Иван? Все ли прошло нормально? Хорошо, что так долго? Или плохо?              Дверь с грохотом открылась, и я услышал громкие и знакомые голоса мужчин из семьи Новак. Я попытался вскочить с кровати, но… резко вставать у меня уже не получалось, так что это больше походило на неуклюжий перекат в приседание, за которым последовало медленное выпрямление.              Ого. Меня качало сильнее, чем обычно. Мои ноги казались очень слабыми. Возможно, я перекрыл себе кровоснабжение, пока слишком долго сидел. Я двинулся в сторону звука и запаха моего партнера, чувствуя, как нижнее белье стало немного влажным. Может быть, я немного описался. Контроль над мочевым пузырем у меня сейчас был не самый лучший. Но, черт с ним. Мне было все равно. Я просто хотел увидеть свою пару.              Я крепко держался за перила всю дорогу вниз. Глупые тренировочные схватки должны были уже закончиться. Каждый шаг заставлял меня сожалеть о решении встать с кровати.              Если бы я только добрался до своего партнера, все было бы в порядке. Осталось всего несколько шагов… ай. Ладно, это был один. Ай, два. Ай-ай-ай-ай. Фух. Я выдохнул и вытер пот со лба, держась за перила. Сердце бешено колотилось, а ноги дрожали.              Прошлый раз я позволил эмоциям взять верх. Теперь нужно думать головой, а не сердцем.              Иван, должно быть, был так же взволнован, как и я, потому что он первым вышел в коридор из гаража.              – Ты должен быть в постели, – он обнял меня и поцеловал в губы.              Я улыбнулся в ответ на поцелуй. Я знал своего партнера и то, что одним из способов проявления его любви были забота и тревога обо мне.              – Все прошло нормально? – спросил я, когда мы разомкнули объятия.              – Все прошло отлично, – Василий слегка подтолкнул Ивана, чтобы мы освободили проход. – Нет, так не скажешь. На самом деле, все было прекрасно. Были небольшие разногласия, но мы отлично сработались.              – Пока что, – добавил Дон Новак. – Но это все, чего можно ожидать от кого-либо, – он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку в знак приветствия. – Я привел твоего мужа домой целым и невредимым, дорогой.              Я покраснел. Дон всегда был добр ко мне, но я все равно нервничал, когда он обращал на меня внимание.              – Спасибо.              – Эй, Таннер, ты что-то пролил? – Миша указал на мои ноги. – Ты капаешь.              Я посмотрел вниз, но ничего не увидел. Проклятый живот.              – Что? Я не знаю, что мог пролить, – я сделал несколько шагов назад, и увидела мокрое пятно там, где стоял. Мои глаза широко раскрылись, когда я посмотрел на лестницу и увидел след из капель, который оставил.              Неужели я все это время подкапывал? Черт. Я пописал, пока целовал мужа? Вот это конфуз...              – Эй, дайте пройти, – Джоуи пробрался сквозь своих братьев, взглянул на пятно и кивнул. – Тут и умником быть не нужно, чтобы понять, что к чему. У тебя схватки?              Что? Что он сказал... Я потряс головой и нервно посмотрел на своего шурина.              – Да, но они у меня уже были...              – Спорю на сто тысяч, что у тебя отошли воды.              Мой рот открылся, и одна часть мозга пыталась осознать, что у меня действительно отошли воды, а другая зациклилась на самой незначительной детали его слов.              – Сто тысяч? Ты серьезно ходишь и споришь на такие суммы по пустякам?              – Точно, – Василий подмигнул, похлопав меня по плечу. – И имей в виду, он говорит о батончике "100 Grand", а не о деньгах.              – Так ребенок скоро появится? – Иван начал метаться из стороны в сторону, как будто хотел что-то сделать, но передумывал. – Что нам нужно делать?              – Во-первых, успокойся, черт возьми, – Джоуи толкнул Ивана и сосредоточился на мне. Поскольку он был единственным из братьев, кто действительно переживал роды, я доверился ему, и сосредоточил свое тревожное сознание на его словах. – Во-вторых, давай поднимемся в твою комнату, и кто-нибудь вызовет врача. Он посмотрел на своих братьев с ожиданием.              – Понял, – Василий поднял телефон.              С Джоуи с одной стороны и Иваном с другой мы начали подниматься по лестнице.              – Знаете, теперь, когда я понимаю, что происходит, все определенно ощущается странно. Такое чувство, что мне нужно сходить в туалет по-крупному.              – Не надо! – Джоуи вздрогнул.              – Я и не собирался. Я взрослый человек и не хожу в туалет в белье. Только один раз, но тогда я был очень пьян, съел кучу острого карри за пару часов до этого и абсолютно усвоил урок.              – Ну, дело не столько в этом, сколько в том, что ты можешь случайно вытолкнуть ребенка, пока поднимаешься по лестнице.              Я застыл на полпути, заставив всех остановиться, и сжал ягодицы так сильно, как только мог.              – Что ты сейчас сказал?              – Не переживай. Пока ты активно не тужишься, все будет нормально.              – Тогда почему ты сказал, что я рожу ребенка на лестнице? – мой голос поднялся до уровня скрипящей тележки. – Я не собираюсь рожать ребенка на лестнице! Я не могу идти! А если я сделаю слишком сильный шаг, и – опа? Ребенок выпадет, покатится вниз по лестнице, и какой вид терапии понадобится Алексею через двадцать лет?              Джоуи провел рукой по волосам.              – Такого не произойдет. Извини, мне не стоило это говорить. Ты, скорее всего, еще далеко от момента, когда нужно тужиться. Перед этим будет много боли, и ты маленький. Тебе придется очень сильно стараться. Ты поймешь, что ребенок почти здесь, когда почувствуешь, что умираешь.              Я читал о процессе родов. Я прекрасно знал про супер болезненные схватки, но теперь, когда пришло время, я схватил за руку Ивана.              – Я передумал насчет естественных родов. Я хочу обезболивающее. Сейчас. Прежде чем я сделаю еще шаг.              – Таннер, ты не можешь оставаться на лестнице, пока доктор не придет...              Иван даже не стал спорить. Он поднял меня на руки, словно не замечая моего веса и громоздкости.              – Я отнесу тебя.              Он уверенно пошел вверх, к нашей комнате, а Джоуи следовал за ним.              – Доктор уже в пути, – крикнул Василий снизу.              Иван аккуратно положил меня на кровать.              – Что теперь, Джоуи?              Он выглядел довольным, небрежно осматривая свои ногти, явно наслаждаясь моментом, когда его старший брат спрашивает у него совета.              – Ну, наверное, стоит снять штаны, для начала.              Иван кивнул, но ничего не сделал. Я просунул пальцы под пояс и начал стягивать их вниз. Он схватил мою руку.              – Подожди. Джозеф, ты не собираешься отвернуться?              Джоуи закатил глаза.              – Боже мой. Мы оба омеги, – однако, он отвернулся.              Иван повернул меня и заставил наклониться над матрасом. Он начал стягивать мокрые штаны и нижнее белье вниз по моим ногам, пока я держался за кровать, но замер, оставив их у колен. Несколько секунд он молчал, а затем заговорил нервным голосом.              – Эээ... Джоуи?              Я сжал простыни в кулаках и оглянулся через плечо, моя тревога усиливался вместе с новой схваткой.              – Что значит “ээ”? Это не хороший звук. Почему ты издаешь не хороший звук?              – Мне можно повернуться? – Джоуи чуть повернул голову. – Похоже, Таннер наполовину голый.              – Там уже должна быть голова? – голос Ивана дрожал.              – Что? – я сунул руку между ног, ощупывая. – О боже... это липкое. Оно должно быть липким?              – Боже мой, – Джоуи полностью повернулся. – Ты же не будешь бить меня за то, что я смотрю на твою пару? Ты меня серьезно пугаешь, – он наклонился над плечом Ивана, его кадык заметно дернулся. – Ну. Это... неожиданно.              – Это голова моего ребенка между моих ног или нет? – спросил я.              – Если ты не собираешься сделать волосатую какашку, то да. Ребенок уже наполовину здесь, – сказал Джоуи.              – Где доктор? Нам нужен доктор, – Иван оставил мои штаны на уровне колен и направился к двери.              – Не оставляй меня! – закричал я.              Он резко обернулся.              – Точно. Сначала партнер. Джоуи, иди за доктором.              – Он тоже не должен меня бросать! Из вас двоих Джоуи хоть немного понимает, что делает, – я не собирался напоминать ему, что предлагал посмотреть видео о родах или даже пригласить инструктора. Я понимал, что наш дом на карантине и сейчас не хочется чужих людей рядом, но небольшая подготовка была бы полезна.              У нас должно было быть еще время. Еще неделя, а может, хотя бы несколько дней.              – Да, – волосы Джоуи торчали во все стороны от того, что он слишком часто проводил по ним руками. – Нам нужно… эм… тебе, правда, не больно, Таннер?              – Было, но теперь я даже не знаю, больно ли мне. Я слишком занят паникой из-за того, что мой ребенок пытается выскользнуть из меня, как виноградная косточка из кожуры.              Лицо Ивана побледнело, и он начал шататься.              – Мне кажется, я...              – О нет. Ты не имеешь права терять сознание, – Джоуи схватил его за плечо и ударил по лицу. – Очнись. Время идет, брат. Ребенок уже на подходе, с тобой или без тебя, но лучше бы с тобой. Принеси теплую воду, детское мыло, мягкие полотенца и латексные перчатки, если есть.              Когда Иван двинулся к двери, я решил, что теперь могу его отпустить. Алексею понадобятся вещи, которые его попросили принести. Я тяжело дышал и повернулся к Джоуи.              – Мне кажется, я должен тужиться.              Он помог мне снять штаны до конца.              – Если тебе нужно тужиться, тогда тужься.              Это не заняло много времени. Иван вернулся в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джоуи схватил плечи ребенка и окончательно вытащил его. Я посмотрел на своего странного, липкого сына, затем на своего истинного с огромной улыбкой. Только чтобы увидеть, как его глаза закатились, а колени подогнулись, и он рухнул на пол.              Тони следовал за Иваном наверх, его руки были заняты припасами.              – Он должен был принести это и забыл, – он покачал головой с улыбкой и осторожно переступил через бессознательное тело Ивана.              Джоуи одной рукой натянул простыню на нижнюю половину моего тела.              – Принеси это сюда, Тигр. Подготовь одно из полотенец для этого малыша, чтобы ты мог взять его, пока я помогу Таннеру снять рубашку. Потом мы сделаем "кенгуру" и будем надеяться, что доктор успеет прийти, чтобы помочь с перерезанием пуповины.              – Что такое "кенгуру"? – я чувствовал себя немного обессиленным, и Джоуи пришлось сделать большую часть работы, чтобы снять мою рубашку.              – Вот это, – он взял моего сына у Тони и развернул его. Он все еще был липким, но Джоуи положил его на мою грудь и накрыл нас обоих полотенцем. – Твое тепло поможет ему прийти в норму, а сердцебиение успокоит.              – Ох, – впервые в жизни я потерял дар речи. У него были такие крошечные ручки. Он издал тихий звук, как небольшой бульк. Звук, который хотел стать отрыжкой, но еще не был готов. А потом он вздохнул, и все его тело двинулось от усилия.              – Посмотрите на него. Он прекрасен, наш крошечный Алексей, – прошептал я.              Тони и Джоуи помогли Ивану встать на ноги. Его глаза, наконец, открылись. Они подвели его к кровати, и Иван опустился на колени рядом с нами. Он смотрел на Алексея широко раскрытыми глазами.              – Неудивительно, что он так быстро появился на свет, – пробормотал он, звуча как пьяный. – Он такой крошечный.              – Он идеален, – Джоуи возвышался над нами, а Тони обнимал его за плечо.              – Док здесь! – кто-то крикнул с лестницы.              – О! Он опоздал, – сказал я. – Ему не следовало приезжать сюда зря.              Джоуи рассмеялся, нежно проводя рукой по спинке Алексея с мягкой улыбкой.              – Не волнуйся, Таннер. Доктору еще много чего осталось сделать. И мы позволим ему это закончить. Увидимся через несколько часов. Постарайся немного отдохнуть, хорошо?              – Мне жаль, – Иван моргнул, сдерживая слезы. – Ты хотел, чтобы я был здесь, а я упал в обморок, когда ты нуждался во мне.              – Ты видел, как родился Алексей, и это все, что меня волнует. Если бы это было так же больно, как я боялся, это была бы другая история. У тебя были бы серьезные проблемы, папочка.              Иван потер пальцем темные, влажные волосы Алексея.              – Я рад, что это было не больно. Но ты понимаешь, что Ривер, вероятно, будет ненавидеть тебя за это, верно?              – Я уверен, что будущие беременности будут другими, – зевнул я. Несмотря на то, что мне не пришлось много работать, я был измотан.              – Ты хочешь рискнуть? – Иван пристально посмотрел мне в глаза. – Помимо мигреней, эта беременность казалась идеальной по сравнению с теми ужасными историями, которые мы слышали.              – Конечно. Даже если бы роды были самыми тяжелыми, я бы снова и снова рискнул с тобой, Иван. Я мечтаю о большой семье. Хочу, чтобы у наших детей были братья и сестры, как у тебя. Чтобы они чувствовали поддержку и могли делиться радостями и горестями. Я не хочу, чтобы они боялись остаться одни.              Иван наклонился вперед, чтобы поцеловать меня в нос.              – Ты знаешь, что принадлежишь нам, верно? И это никогда не изменится до конца нашей жизни.              Я знал, но было так приятно услышать это.              – Только больше никаких обмороков, договорились? У меня правило: еще один обморок – и в следующий раз ты вынашиваешь ребенка. Согласен?              Иван засмеялся.              – Договорились. Больше никаких обмороков. Я хочу присутствовать при всем.              Стук в дверь прервал наш момент. Джоуи был прав: врачу нужно было заняться делом. Это нормально. У нас еще будут личные минуты. Возможно, не сейчас, ведь Алексей уже не в моем теле, но обмен меня более чем устраивает.