Прочные связи (Семья Новак-4)

Алексей хрюкнул и заерзал через несколько секунд после того, как Павло уложил его на живот. Павло лег перед ним, подбадривая его. Мне показалось милым, что он был как общая няня для всех семейных малышей. Он объяснил, что Таннер заканчивает проект для своего частного дизайнерского бизнеса, и я знал, что Иван сейчас занят важной секретной встречей в кабинете их отца. Я заметил Мишу, стоящего в коридоре, очевидно, на страже.  – Я знаю, это не весело, малыш, но работай над этими мышцами! Ты скоро будешь таким же сильным, как твои папы!  Я присоединился к ним, взглянув на таймер Павло. – Всего четыре минуты тридцать секунд, Алексей! Ты справишься!  Павло вздохнул с довольной улыбкой. – Ему всего неделя, а он уже явно альфа с такой мускулатурой. Посмотри, как хорошо он уже держит голову. Удивительно, как быстро они растут. Скоро он начнет переворачиваться, лазать… Я просто рад, что в этой семье дети появляются по расписанию. У меня, наверное, будут малыши на попечении как минимум на следующие десять лет!  – Ты, правда, любишь детей, да?  Павло позволил Алексею схватить его за палец и попытаться перевернуться. – Да, они такие невинные. Радостные. Если ты можешь поддерживать это, пока они маленькие, им будет легче справляться с ерундой, которая приходит с подростковым и взрослым возрастом.  Я вспомнил, что говорил Борис о жизни Павло до того, как он присоединился к Новакам, но не хотел давить на него, если он не готов делиться. – Ты когда-нибудь хотел бы своих детей?  Павло покраснел. – Надеюсь. Но будем честны, кому я нужен? Я худой, и единственное, в чем я хорош, это общение с детьми.  – Я бы задал себе тот же вопрос на прошлой неделе. Если честно, до сих пор задаю. Но эта ситуация с истинной парой… это немного безумно. Я просто знаю, глубоко внутри, что Борис хочет меня и никогда не оставит. Однако я падаю, если громкий звук. Или если я испугаюсь. Или слишком взволнован.  – Это очень любопытно, так что можешь сказать мне отстать… – Павло быстро взглянул на меня краем глаза. – Но как это работает, ну, с… сексом? Он прошептал последнее слово, как будто Алексей мог услышать и уже начать задавать вопросы о пчелках и цветочках.  Теперь моя очередь была краснеть. Я кашлянул. – Эм… пока это не было проблемой. Кажется, этот вид возбуждения исключен. Слава богу.  Павло хихикнул. – Это точно. Могу себе представить, как замереть посреди дела?  Я застонал и уткнулся лицом в ковер. – Могу и представлял. Это был мой худший кошмар годами. И я все еще боюсь, что это случится однажды.  – Извините, – я бы узнал голос Бориса где угодно, особенно когда он пытается быть тихим и нежным. Ключевое слово – пытается. – Можно мне одолжить Гэри на минутку?  Павло поднял брови многозначительно и прошептал: – Не замирай!  Я хихикнул в ответ и поднялся на ноги. Борис не выглядел так, будто у него на уме был секс, но если он сейчас был чем-то похож на меня, то секс всегда был в его мыслях. Надеюсь, это просто часть первого порыва спаривания. Мне бы хотелось смотреть на своего партнера в переполненной комнате и не переживать о том, что у меня может возникнуть эрекция.  – Что случилось?  – Пойдем в нашу комнату. Я расскажу, пока собираю вещи.  Собирает вещи? Это не звучало хорошо. Или все-таки звучало? Мои мысли уже летели вскачь.  Борис закрыл за нами дверь. – Я собираюсь спасти твоих братьев.  – Что? – я быстро сел на кровать, боясь, что могу замереть. – Ты знаешь, где они?  – Не совсем… но мы все равно их найдем. Я буду работать с лучшими следопытами в мире, и мы не успокоимся, пока не отыщем их.  Мои руки дрожали, и я спрятал их на коленях. – Так ты просто отправляешься в Канаду и надеешься найти иголку в стоге сена?  – Скорее группу детей-оборотней в дикой природе, но да, – он схватил спортивную сумку и начал засовывать в нее одежду.  – Но… ты не знаешь, сколько времени это займет. Ты можешь отсутствовать несколько дней.  – Я думаю как минимум на две недели, возможно, больше.  Напряжение росло. Я мог замереть в любой момент. Мне нужно было высказать свои мысли, пока это не произошло. – А что если ты заблудишься? Ты ведь понимаешь, что Канада чуть больше Чикаго, верно? А что если ты ищешь не в том направлении? К тому же, ты знаешь, что в Канаде, вероятно, огромное количество домиков, и я уже говорил, что Канада больше Чикаго? У тебя будет способ связаться с нами, если что-то пойдет не так? А что если тебя подстрелят? А что если Барри или Ларри попадут под обстрел? А что если…   Черт. Я застыл.  Борис тут же запрыгнул на кровать и обхватил мои бедра коленями, его руки легли мне на плечи, массируя мышцы.  – Расслабься, дорогой. Я не позволю случиться чему-то плохому ни со мной, ни с твоими братьями.  Он ждал в тишине, пока мое тело расслабится. Я подвигал челюстью, избавляясь от напряжения. – Ты не можешь этого обещать. Слишком много переменных.  – Которые отец пытается минимизировать прямо сейчас. Мы не хотим привлекать внимание властей, поэтому пересечем границу на снегоходах, благодаря Станиславам, но как только окажемся на канадской земле, я ожидаю, что STAHP или О’Мэлли уже дадут нам направление. – Ты называешь эти имена так, будто я должен знать, кто они. И ты думаешь остановиться на границе? – я покачал головой, чувствуя себя более растерянным, чем когда Лавиния предложила мне выбор между кабальной работой и рабством. Это вообще не был выбор. Здесь все не так уж и иначе. Я мог оставить своего партнера дома, где я бы видел его каждый день, но тогда он и мои братья оказались бы в опасности. Он – из-за борьбы с Лавинией здесь, а они – из-за того, что все еще находятся в плену. Или… я мог бы отпустить его и, возможно, достичь состояния безопасности для всех нас.  – Ну, О'Мэлли – это еще одна семья из Чикаго. Хитрые ублюдки, но хорошо иметь их за спиной. А вот STAHP… – он покачал головой. – Думаю, все, что мне нужно сказать, чтобы объяснить, это то, что Ривер, наверное, один из самых мягких мужчин в их группе.  Мои глаза расширились. – Мягкий – это не то слово, которое я бы использовала для этого дикого кота.  Борис кивнул. – Так что ты понимаешь, о чем я говорю, когда речь идет о STAHP.  – И ты чувствуешь себя в безопасности, работая с ними?  – Если они на моей стороне? Черт возьми, да. Я жалею тех ублюдков, которые их разозлят, но я с радостью натравлю их на тех, кто даже подумает о том, чтобы использовать детей для секса или как инструмент для нанесения побочного ущерба.  Я задумался на мгновение, а затем кивнул в согласии. – Я за то, чтобы скормить Лавинию Риверу.  Борис поморщился. – Не говори это слишком громко, он может воспринять это буквально.  – Ты не хочешь сказать…  – Ага. Ну, не Ривер… или, по его словам, не он. Но да, STAHP хорошо известны своим ненасытным аппетитом, и их любимое блюдо – это те, кто играет с оборотнями. Это касается и людей.  – Меня затошнило.  – У меня такие же чувства. Но определенно есть люди, и я использую это слово с осторожностью, которые заслуживают их вида правосудия.  Он не переставал массировать мне спину, что, наверное, было единственной причиной, по которой я мог продолжать разговор, не замыкаясь. – Я согласен… но я в порядке, если мне не придется это видеть.  – Мы оба, дорогой.  Я откинулся назад, оплетая его руки вокруг себя. – Но ты, правда, будешь в порядке? Ты же знаешь, что я буду волноваться каждый день, пока ты не вернешься.  – Со мной будут лучшие из лучших. Я вернусь с твоими братьями. Нет никакого – иначе. Но… их действительно зовут Барри и Ларри?  Я закатил глаза. – К сожалению, да. Гэри, Мэри, Барри и Ларри. Мы всегда шутили, что мальчики получили двойное – Р, просто потому что они близнецы.  – Пожалуйста, скажи мне, что имена твоих родителей были чем-то вроде Джерри и Терри.  – Нет. Совершенно нормальные, не рифмующиеся имена. Джой и Фил. Они сказали, что им нравятся тематические имена, и они не хотели, чтобы у нас у всех имена начинались с одной и той же буквы, потому что это сбивает с толку.  Все тело Бориса затряслось от смеха. – А рифмующиеся не сбивают?  – Правда? Я думал, что лучшим выбором были бы исторические личности или названия городов. Я бы справился с тем, чтобы быть Остином или Джексоном.  Борис нахмурился. – Не могу представить тебя Остином или Джексоном.  – Сейчас – нет. Но если бы я вырос с таким именем? Наверное, я бы точно вел себя больше как Остин или Джексон. Но я – Гэри.  – И ты идеален, – Борис поймал мои губы в поцелуе. – И ты не единственный, кто волнуется. Ты справишься без меня? Я не хочу, чтобы ты все время прятался в комнате, но если придется – я пойму. Моя семья немного сумасшедшая, даже для тех, кто может с ними справиться.  Я сжал его руку, стараясь не думать о своей нервозности из-за его отъезда. – У меня будут Павло и Алексей. Они помогут мне справиться с этим безумием. И Павло сказал, что мне понравится папа Алексея. Он говорит, что Таннер хороший.  Борис улыбнулся. – Хорошо. Таннер действительно хороший, он тебе понравится. Просто будь готов к тому, что он может начать рассказывать кучу случайной информации, если занервничает. Я рад, что ты подружился с Павло. Я всегда переживал, что он может чувствовать себя одиноким здесь. Павло хороший человек, и, хотя он отлично работает с детьми, он все равно немного держится в стороне от семьи. Думаю, вы будете полезны друг другу. Но помни, на этой поездке нет никакого “иначе”. Я вернусь целым и невредимым, – он поцеловал меня в щеку.  – И для меня тоже нет никакого “иначе”. Я справлюсь, и мне не терпится увидеть своих братьев. Когда ты уезжаешь?  – Через час или два.  Я снова напрягся, но не дал себе впасть в панику, напомнив себе обещание Бориса, что все будет хорошо. – Тебе нужна помощь со сборами?  Борис взглянул на свою сумку. – Только если ты хочешь помочь мне выбрать оружие.  Я поморщился и покачал головой.  – Тогда я практически закончил. Просто жду, когда Артем появится со снегоходами или напишет, где встретиться.  – Так значит, тебе больше нечего делать, кроме как сидеть и выглядеть красиво?  Борис открыл рот, чтобы ответить, но поймал мой взгляд. Его губы плотно сжались, пока он обрабатывал сказанное. – Думаю, я мог бы придумать что-то более полезное, чем просто сидеть, – сказал он, когда его пальцы скользнули под мою рубашку.  Я помог ему снять ее, а затем повернулся, чтобы сделать то же самое с его одеждой. – Хм. Очень полезно. Особенно если мы не увидимся две недели.  Борис простонал. – Ты заставляешь меня жалеть о том, что я уезжаю.  – Я с этим согласен. Но ты спасатель. Уедешь, но потом вернешься целым и невредимым, а секс после возвращения будет в десять раз лучше, чем секс на прощание.  – Обещания, обещания, – пробормотал он, прежде чем ни у одного из нас не осталось дыхания, чтобы говорить какое-то время.