Прочные связи (Семья Новак-4)

Наблюдать за тем, как Бет и ее партнеры взаимодействуют, было похоже на поворот калейдоскопа – я не совсем понимал, как все это работает, но это точно было красиво. Барри и Ларри были в восторге от встречи с остальными детьми Новак, включая команду Сайруса, и все это оказалось еще более хаотичным, чем моя первая ночь в доме Новак, что я бы счел невозможным, если бы не видел это своими глазами. Мне было так приятно видеть, как мои энергичные, гиперактивные братья легко вписались в новую семью. Но я волновался за них. Они многое пережили, и я боялся, что это облегчение и счастье исчезнут, как только их мозг осознает пережитую травму. Я не знал, как эта большая и суровая семья относится к терапии, но моим братьям она, вероятно, понадобится. Возможно, и мне тоже. Я отложил эту мысль, чтобы обсудить ее с Борисом позже. Сегодня вечером был повод для праздника. Когда близнецы вырубились от эмоционального истощения, Борис и я, наконец, получили немного времени наедине. А потом и он отключился от усталости. Но я все еще не мог уснуть, мой желудок урчал. Раньше я был слишком занят наблюдением за всеми, чтобы съесть больше пары кусочков пиццы, а теперь я умирал от голода. После особенно громкого урчания я тихо выбрался из кровати и направился вниз. Этот огромный дом всегда был таким шумным днем, что ночью его тишина и темнота немного пугали. Одна из ступенек скрипнула подо мной, и я вцепился в перила, почувствовав, как мое тело начинает застывать. К счастью, я просто напрягся и продолжил спускаться, размышляя, не стоило ли мне остаться в постели и потерпеть. Я использовал телефон как фонарик и на цыпочках вошел на кухню, где остановился перед холодильником, просто глядя на свои варианты. Теперь, когда я был здесь, ничего не казалось привлекательным. Свет включился надо мной, и я застыл. Черт! Кто был за моей спиной? – Прости, если я напугал тебя, – раздался глубокий голос Дона. – Я не мог понять, какой способ подойти к тебе будет наименее шокирующим. Я отлепил свои напряженно сжатые пальцы от холодильника, возвращая контроль над своим телом. – Посреди ночи в жутком доме, когда я один? Любой вариант напугал бы меня достаточно сильно. Дон вернулся к барной стойке, где у него стояла тарелка с оставшейся пиццей. – Ты ел в темноте? – спросил я. Он улыбнулся. – Мне было слишком лень включать свет, пока ты не спустился. Если хочешь еще пиццы, в выдвижном ящике есть две полные упаковки. Я вздохнул и прислонился к холодильнику. – Ничего не хочется. Я голоден, но каждый раз, когда смотрю на еду, меня начинает тошнить. – Секунду, – Дон поднялся, открыл ящик и достал мятную конфету. – Отец мальчиков клялся, что они помогали при всех его беременностях. Должно быть, это как раз то, что успокоит твой желудок. – Ты знаешь, что я беременный? – Павло рассказал мне. Надеюсь, ты не считаешь, что он перешел границы. Мне нравится знать обо всем, что происходит в этом доме, – его глаза сузились. – Ну… возможно, не обо всем. Есть, конечно, вещи, которые, по моему мнению, должны оставаться между партнерами. Я покраснел, разворачивая конфету. Я сомневался, что она решит мою проблему с едой, но если Дон Новак сказал, что что-то может помочь, даже такая маленькая конфета, я слушал. – Можно спросить тебя кое-что? – Конечно. Ты теперь один из моих сыновей, Гэри. Надеюсь, ты это понимаешь. Его автоматическое принятие вызвало у меня слезы, а заодно мысли о моем собственном отце. Почему он не дал нам понять, что ему нужна помощь? Ну, теперь мы ничего не могли с этим поделать. – Как ты воспитал шестерых мальчиков в одиночку? Дон Новак рассмеялся. – Я не был один в доме, полном мужчин. Но как я справился без Петра? – он вздохнул. – Очень плохо, боюсь. Мы не были предназначенными партнерами, но потеря его была достаточно болезненной. Не могу представить, как бы я справился, если бы мы были истинными. – Почему ты вступил в пару, если вы не были предназначенными? Извини, я любопытствую. – Ничего страшного. Мы стали парой, потому что наши родители устроили это, когда мы были щенками. Все получилось, потому что мы росли, зная, что это наше будущее, и смогли стать друзьями. А у меня не было времени ждать, когда появится мой истинный партнер, ведь мне нужны были наследники. Так мы стали парой и создали семью. После рождения нашего первого ребенка мы стали достаточно близки, чтобы я просто по-старомодному влюбился в него. И он в меня, – мягкая улыбка согрела лицо Дона воспоминанием. – Петр всегда говорил, что если кто-то из нас найдет своего предназначенного партнера, нам просто придется решить, как все уладить, потому что он не собирался меня оставлять. Я не мог представить, как это будет работать, но у меня не было планов бросать его тоже. Теперь, когда я видел Бет и ее стаю, думаю, возможно, это не было бы таким странным и сложным, как я представлял. Я поморщился. – Не могу представить, как бы я делил Бориса. Дон рассмеялся. – Нет, не думаю, что ты можешь. И сомневаюсь, что если бы Петр был моим истинным партнером, мы бы рассматривали это тоже. Я видел достаточно пар, как обычных, так и предназначенных, чтобы знать, что невозможно бороться с этой связью. Но связи, которые ты строишь как семья через годы преданности и доверия… это не менее ценно. Мята успокаивала мой желудок, и я начал смотреть на тарелку Дона с голодным взглядом.  – Ты сказал, пицца в ящике?  Дон помог мне разобраться с микроволновкой, и потом я присоединился к нему за барной стойкой.  – Итак, ты так и не нашел свою истинную пару? – спросил я между укусами пиццы.  – К сожалению, нет. Но такова жизнь. Кому-то везет, кому-то нет. Я чувствую себя невероятно благословленным, что все, кроме одного из моих сыновей, были так удачливы. Теперь... Я уже старик. Боюсь, мое время прошло. Однако я счастлив. Я окружен своими сыновьями, их парами и внуками. Чего еще может желать старик?  Он улыбнулся, но я почувствовал, что за этим добрым лицом чего-то не хватает. Я вспомнил строгий и опасный взгляд, который он носил в первую ночь, когда Ривер притащил меня сюда, и задумался, как он может так легко существовать в двух мирах. В одном – семейном и радостном, в другом – преступном и опасном. Я задумался, каким бы он был, и каким был бы этот дом, если бы Петр выжил.  – Но скажи мне, Гэри. Ты учился в колледже, прежде чем произошла вся эта ситуация?  Я пожал плечами. – Да. Я проходил общие курсы. Хотя и не особо знал, чего хочу от жизни, понимаете?  – Не знаю, успел ли Борис обсудить это с тобой, но в Чикаго есть несколько первоклассных университетов. Если ты захочешь продолжить свое образование, он сможет тебя поддержать. Я знаю, что многие молодые люди учатся тому, что, по их мнению, принесет им хороший заработок, а не тому, что им действительно интересно. Если раньше так было и у тебя, теперь ты можешь изучать то, что тебе действительно нравится.  Я почувствовал, как мои щеки заливает румянец от смущения, вызванного осознанием своей беспомощности.  – Может быть. Но с появлением ребенка...  – Конечно. И нет ничего плохого в том, чтобы хотеть быть традиционным омегой, если это тебе подходит. Я уже привык к менее традиционным подходам Ривера и Джоуи. Даже Лиф и Таннер не совсем вписываются в стандарт. Но ты со временем разберешься, чего хочешь.  – Павло, наверное, будет супер традиционным, – сказал я.  Дон хмыкнул. – Да. Возможно, слишком традиционным. Ах, я беспокоюсь о нем, как о своем собственном. Он расцвел, оказавшись вдали от подавляющих ожиданий Станиславов, но он все еще держится за многое из их “программирования”. Конечно, если он действительно хочет выполнять роль домашнего омеги, я поддержу это. Но иногда я задаюсь вопросом, сколько свободы этот мальчик на самом деле принял. Слышит ли он до сих пор голос своего отца в своей голове, который говорит ему, как выглядеть, как себя вести, что от него ожидают. Ах, но я старик и слишком много беспокоюсь.  – Вы все время говорите, что вы старик, – сказал я. – Но вы на самом деле не такой. Я думаю, это роль, которую вы играете так же хорошо, как и все остальные играют свои.  Глаза Дона Новака блеснули. – Ты думаешь, что раскусил меня, Гэри?  Я вдруг понял, что бросил вызов главе одной из самых жестких семей Чикаго, и начал заикаться. – Я имею в виду, что вам тоже не стоит быть слишком строгим к себе.  Он похлопал меня по плечу. – Не переживай, сын. Ты прав. Наверное, я действительно играю роль старика больше, чем нужно. Мне не так уж много лет, но иногда кажется, что я прожил три жизни за одну. Иногда я думаю, что мне стоит просто передать все Василию и научиться расслабляться. Но я также не хочу возлагать эту ношу на него в те драгоценные годы, когда его дети еще так малы. У меня не было выбора – мой отец умер. Но я могу сам решить, когда передать все Василию. И пока ответ остается “не сейчас”.  Впервые он выглядел так старо, как говорил, его лицо осунулось, плечи опустились, но затем он собрался, выпрямился, как будто кто-то потянул за ниточку на его спине. – Надеюсь, ты оставишь эту часть нашего разговора при себе. Думаю, мои сыновья еще не готовы видеть своего отца таким усталым.  – Думаю, вы бы удивились. Они взрослые мужчины, Дон Новак. И вы воспитали их хорошо. Даже если вы передадите управление Василию, он не будет нести эту тяжесть в одиночку. Его братья помогут ему. Насколько я видел, они почти как единое целое. Но, конечно, я ничего не скажу.  – Зови меня Фрэнсис, пожалуйста.  Это было немного неловко, но я попробовал. – Хорошо, Фрэнсис, – он все еще выглядел немного меланхоличным, поэтому я решился разрядить обстановку. – Знаете, может, на самом деле вам нужны новые отношения? Развеяться.  Он вздрогнул. – Что?  – Ну, знаете. Найти какую-нибудь молодую горячую штучку, которая заставит вас снова почувствовать себя молодым. Ничего серьезного. Просто развлечься.  Он напрягся. – Я не развлекаюсь.  Но он не накричал на меня, и я почувствовал, что этому сильному Дону нужно немного встряхнуть свою жизнь, даже если это просто я с небольшой подначкой. – Думаю, в этом-то и проблема. Вам нужно больше веселья в жизни. И не детского веселья. У нас его достаточно в этом доме. Взрослого веселья. Подумайте об этом.  Фрэнсис сузил глаза. – Думаю, ты опаснее, чем кажешься, Гэри.  Я улыбнулся. – Это я. Гэри, опасный падающий козел.  Мы оба рассмеялись, и Фрэнсис потянулся, его пицца была съедена. – Хотя ты можешь быть прав, вряд ли я займусь этим в ближайшее время. Быть со мной, даже ради “веселья”, опасно. И я бы не пожелал этого никому. Моим детям и так достаточно сложно, а они были к этому подготовлены.  – Я всего лишь говорю – подумайте. Никогда не знаешь, как все сложится.  Фрэнсис встал и взял мою голову в свои руки, поцеловав макушку, словно благословляя меня. – Спасибо за этот разговор, сын. Было приятно узнать тебя немного лучше, вне хаоса семьи. Ты можешь оставить свет включенным, когда будешь возвращаться в комнату.  Я медленно доел свою пиццу, наслаждаясь приятным ощущением от разговора с Фрэнсисом больше, чем самой едой. Я начинал находить свое место в семье, хотя все еще не был уверен, как это будет выглядеть через год или даже три месяца. Ведь через три месяца у меня должен появиться ребенок. Это будет большое изменение. Хочу ли я быть традиционной омегой? Воспитывать детей и заботиться о нашей семье? Останемся ли мы здесь, в большом доме? У меня не будет много домашних обязанностей, учитывая всю помощь, которую они нанимают. И это хорошо, потому что я ненавижу убираться. Но я действительно люблю детей. Ну, как сказал Фрэнсис, я могу быть кем угодно. Я не собираюсь беспокоиться о том, как это будет выглядеть сейчас. У меня есть братья, которых нужно воспитывать, ребенок, которого нужно выносить, и партнер, которого я люблю. Этого мне достаточно на данный момент.