When the war starts in my heart [Когда в моем сердце вспыхнула борьба]

      Кевин в восторге. Они обыграли самих Троянцев! Он выиграл у своей любимой команды, при этом, не будучи Вороном! Ему кажется, что он мог бы отыграть ещё один тайм.       Троянцы так достойно приняли своё поражение, что Кевин более не испытывает угрызений совести, за то, что те по сути, поддались Лисам. Он даже представить себе не может, каково это — всегда играть в столь добродушной и взаимоуважительной обстановке. Он надеется, что выбрал правильную команду для Жана и что тот научится принимать доброту и заботу товарищей. Когда они выстраиваются в очередь, чтобы пожать друг другу руки, Троянцы выглядят такими же поражёнными своей игрой, как и Лисы. Джереми стоит в конце очереди, измождённый, но сияющий, и Кевину приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не притянуть его к себе для поцелуя вместо рукопожатия. Он действительно передаёт Жана в надёжные руки.       В последующие недели Лисы пребывают в нервном возбуждении, смеси восторга от их последней игры и тревоги перед предстоящей игрой, из-за которой все приходят на тренировки вовремя. Как бы Кевин ни боялся предстоящего матча с Воронами, тренировки и новообретённая целеустремлённость всех его товарищей по команде – не дают ему впасть в уныние. Он знает, как отчаянно они все хотят победить Воронов, и иногда, опьянённый адреналином после особенно успешной тренировки, Кевин готов поверить, что у них всё получится.       Он знает, что хорошая командная работа всегда важнее таланта отдельного игрока, но всё равно чувствует большую ответственность за эту игру. Им нужно победить, а для этого он должен быть в лучшей форме. И он больше не боится признать, что его игра лучше игры Рико.       Он уже давно об этом думает. Всё началось несколько недель назад, когда Нил сказал ему: «Сейчас самое время свести это с твоего лица». Это предложение естественно встревожило Кевина. Он всегда воспринимал татуировку на лице как часть себя: у Кевина были чёрные волосы, зелёные глаза и цифра два, написанная над левой щекой. Присутствие этого числа было таким же, как и присутствие Рико, — оно не нравилось и не не нравилось ему, оно просто было. Только после того, как он покинул Воронов, татуировка начала вызывать у него беспокойство из-за того, как на неё реагировали Лисы. Но он никогда не думал о том, чтобы свести её, — как он мог, если от одной мысли об изменении этой части себя у него начинало крутить живот и сдавливало горло?       А потом пришёл Нил и сказал об этом прямо, как будто это было легче лёгкого, как будто это давно пора было сделать. Затем Кевин решает заслужить дружбу Нила и уважение Эндрю, стараясь быть чуть менее трусливым. После того как он рассказал правду о Гнезде, он начал думать, что татуировка, возможно, не является частью его самого. В конце концов, за два года независимости он понял, что Рико тоже не является его частью. Он всё ещё не уверен во втором пункте, но надеется, что избавление от цифры два поможет ему обрести уверенность, оставив Рико позади.       В четверг Кевин просит Нила взять на себя ночную тренировку, впервые в жизни намеренно пропуская её. Ему приходится вернуться в их комнату в общежитии, чтобы прихватить бутылку водки. Следующий шаг будет трудным, и ему понадобится вся его смелость. Он звонит Ваймаку. — Хэй, тренер? Можете порекомендовать мне тату-салон в городе? Мне нужно кое-что исправить.       Ваймак приезжает за Кевином в рекордно короткие сроки. Он не задаёт вопросов, даже когда замечает открытую бутылку на коленях у Кевина, когда тот уселся в машину. С того дня, как Кевин во всём ему признался, Ваймак вёл себя с ним исключительно как с игроком его команды, и Кевин был рад, что ему не приходится иметь дело с отношениями, выходящими за рамки «тренер — игрок». Он знает, что Ваймаку не платят за то чтобы он сопровождал его в салон перебивать татуировку. Но и вытаскивание его тайком с того зимнего банкета два года назад, как и давать ему приют, пока он не сможет жить с Лисами, тоже не входило в его обязанности. Он предполагает, что, учитывая тип людей, которых Ваймак подыскивает для своей команды, выполнение вещей, превышающих обязанности тренера – является частью его работы. Это заставляет Кевина меньше нервничать, когда он просит его об одолжении.       Они заходят внутрь. Татуировщица знает Ваймака и приветствует его словами о том, что она думала, будто он отказался от новых татуировок в «преклонном возрасте», — говорит она с поддразниванием, поглядывая на его седые волосы и морщины. Затем она видит Кевина и становится серьёзнее. Ваймак берёт на себя большую часть разговора, за что Кевин ему благодарен, и когда девушка убеждается, что Кевин в здравом уме, несмотря на запах алкоголя, она приступает к работе.       Как только он чувствует иглу на своей коже, паника начинает подкрадываться к краям его сознания. Вероятно, это ошибка. Кого он пытается обмануть, пытаясь казаться лучше Рико? Кевин был бы никем без него.       Ваймак, должно быть, что-то видит в его изменившемся выражении лица: — Ты хорошо справляешься, парень. Когда я делал свою первую татуировку, я чуть ли не рыдал от боли.       Татуировщица смеётся, вспоминая: — Ты был плаксивой семнадцатилетней девчонкой.       Кевин рад, что его отвлекают. Он позволяет себе сосредоточиться на игле, а не на своих мыслях. Ваймак кладёт руку рядом с его – Кевин хватает её и делает вид, что это из-за боли.       После того как они заканчивают, Кевин отказывается смотреть на результат в зеркале и ждёт, пока мастер забинтует его лицо. По дороге обратно Кевин заливает в себя ещё больше алкоголя. Когда Ваймак паркуется перед Лисьей Башней, он спрашивает: — Джостен и Миньярд еще не спят?       Мысль о том, что отец спрашивает, не проснулись ли его друзья, чтобы позаботиться о нём, почему-то забавляет его в пьяном угаре. Он смеётся, задыхаясь, и почти бессвязно отвечает, что им не нужно его ждать, потому что они могут просто спать друг с другом. Ваймак снова смотрит на свою почти пустую бутылку и говорит: — Я оставлю это себе. С тебя хватит.       Но это только раздражает Кевина, и он невнятно бормочет: — Нет, папа, я в порядке.       Ему требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать, что он сказал и то как Ваймак застывает на месте. Выходя из машины, Кевин настолько смущён, что забывает бутылку на пассажирском сиденье. Войдя в их гостиную, Кевин едва может стоять на ногах. Он прислоняется спиной к двери и видит, что Нил в комнате. Взгляд, которым Нил одаривает его, когда замечает повязку, заставляет его ноги подкашиваться еще сильнее. Нил подходит к нему и протягивает руку, чтобы снять повязку. Кевин использует остатки своей силы духа, чтобы не прильнуть к его прикосновению. — Ты сделал это, — Нил смотрит на него так, словно он только что совершил чудо. Как будто он и есть это чудо.       Как обычно, слова Нила наполняют его уверенностью. Он начинает что-то бормотать, едва осознавая, что именно слетает с его губ. — Пусть Рико считает себя королём. Недосягаемым, защищённым со всех сторон. Он пожертвует кем угодно ради сохранения своего трона. Да и плевать. А я? Я стану самой опасной фигурой на доске.       Он думал, что уже ничто этом мире не сможет оторвать его взгляд от Нила, но стоило только услышать голос с другого конца комнаты, как он не в силах себя удержать, чтобы не обернуться на Эндрю. — Ферзём.       Эндрю подходит, беря его за подбородок одной рукой. Это первый раз, когда Эндрю по-настоящему прикасается к нему со времен Балтимора, и Кевин готов расплакаться. Он тает от прикосновения и не испытывает ни малейшего смущения. Эндрю рассматривает его новую татуировку и говорит: — Он будет в бешенстве.              Кевину всё равно. Не сейчас, не когда Эндрю и Нил так близко и смотрят на него так, будто он прекрасен. — Да пошёл он нахуй. Пошли они все на хуй. Буду я ещё на них злиться. Пускай теперь они меня боятся.       Кевин действительно слишком пьян, чтобы стоять. Он сползает по стене, пока его глаза не оказываются на одном уровне с глазами Эндрю. Когда Эндрю говорит: — Ад не знает ярости страшней…       В его голосе нет насмешки. Он выглядит голодным, но не так, как Рико в представлении Кевина. Эндрю смотрит на него так, как Нил смотрит на мяч во время игры. У Кевина кружится голова.       Эндрю улыбается — по-настоящему улыбается — и говорит: — Ну вот, так уже веселее.       И Кевин как никогда в жизни так никого не хотел. Но его разум затуманен алкоголем, да и тело не отстаёт, так что всё, что он может выдавить это: — Наконец-то.       Они вдвоём несут его в спальню, поддерживая за руки и за спину. В этот момент Кевин с трудом осознаёт происходящее, но, когда им удаётся уложить его в кровать, он хватает ближайшее к нему запястье. Он не может понять, чьё оно, но это и не важно. Он хочет притянуть их к себе и попросить остаться, но уже почти спит. Он не знает, мерещится ли ему, что чья-то рука убирает волосы с его глаз, прежде чем он теряет сознание.

•······················•······················•

      Они обыграли Воронов. Кевин не может в это поверить, даже спустя несколько часов после игры. Они на послематчевой вечеринке, куда их привёз Ваймак, но Кевин не в силах сделать даже глоток алкоголя – настолько всё кажется ему нереальным. Он чувствует такое счастье, которое, как он думал, не способно уместиться в его теле, и впервые он не просто надеется на будущее Лисов, а уверен в нём. Он помог создать по-настоящему сильную команду и знает, что в душе он навсегда останется Лисом. Когда они вместе уезжали из университета Эдгара Аллана, чтобы отпраздновать это событие, Кевин понял, насколько сильно он вырос за время, проведённое в этом месте. Впервые он мог оглянуться на Гнездо и не чувствовать себя обязанным вернуться.       После окончания игры он получил сообщение от Теи. Он дал ей свой номер после их последней встречи, но в последующие недели они почти не переписывались. Новое сообщение состояло всего из двух слов: «хорошая игра». Он предположил, что она, должно быть, испытывала противоречивые чувства, наблюдая за тем, как Кевин сражается с Воронами на площадке. За какую команду она на самом деле болела?       Чтобы прийти в себя, он ищет общества своих товарищей по команде. Он позволяет Ники обнять себя и обменивается довольной улыбкой с Аароном. Дэн и Мэтт подходят к нему, и Дэн искренне улыбается, обнимая его за плечо, что он воспринимает как примирение. Кевин позволяет и Мэтту обнять себя, но только потому, что уже сто лет как никто выше его ростом не обнимал его (если он и думает о Жане, когда нос Мэтта касается его макушки, то делает вид, что это не так). Затем подходит Рене с тёплым взглядом, а за ней уже пьяная Эллисон, что прислоняется к нему, говоря: — Знаешь, теперь, когда ты подправил это уродство на лице, ты выглядишь вдвое лучше. — Кевин смеётся и позволяет Эллисон чмокнуть себя в щёку, потому что знает, что на следующее утро она будет в ужасе.       Когда началось их празднование, Нил обошёл своих товарищей по команде похожим образом, возбуждённо разговаривая и обнимаясь, в то время как Эндрю наблюдал за происходящим не так отстранённо, как обычно. Но теперь Нил и Эндрю стоят поодаль и, кажется, увлечены разговором. Нил выглядит серьёзнее, чем несколько минут назад, но, когда к ним подходит Кевин, улыбка снова красуется на его лице. Кевину это кажется странным всего на мгновение, потому что есть определённая улыбка, которую Нил обычно направляет ему, и это не она. Однако всего несколько часов назад Рико почти проломил голову Нилу, и Эндрю еле успел вмешаться в последнюю секунду, чтобы уберечь его. Кевин считает, что сегодня у них есть право быть не такими, как всегда. Если есть что-то важное, что ему нужно знать, думает он, Нил ему расскажет.       Мысли о конце их игры напоминают Кевину о том, что Эндрю сделал с Рико. Кевин не станет отрицать, что вид сломанной руки Рико побудил в нём глубокое сочувствие. Ему пришлось бороться с желанием протянуть Рико руку в надежде, что тот хоть раз прислушается к голосу разума и примет помощь. Было тяжело видеть, как Рико уводят с корта в отчаянии и с криками, но ещё тяжелее было справиться с чувством удовлетворения, которое он испытывал от этой сцены. Теперь Рико предстоит пройти через то же, что и он два года назад. Хватит ли у Рико решимости вернуть себе прежнюю форму, как это сделал Кевин? Достаточно ли у него таланта? Кевин почти с нетерпением ждёт ответа. Может быть, месяцы, в течение которых ему придётся заново учиться играть другой рукой, усмирят Рико. Скорее всего, это его разозлит и сделает ещё более агрессивным и неприятным. Кевин надеется, что когда-нибудь они с Рико всё-таки смогут потушить пламя взаимной ненависти и поговорить по душам. Где-то в глубине его души таится желание вернуться к тому полному надежд и страсти мальчику, с которым он рос, даже несмотря на то, что он знает, что этого мальчика больше не существует.       Какой бы путь ни избрал Рико, Кевин по крайней мере знает, что он точно никогда не сможет навредить ему. У него есть Лисы, у него есть отец (как бы странно это ни звучало) и, теперь, когда он выиграл чемпионат левой рукой и закрасил цифру «два» на своём лице, у него, возможно, есть даже он сам. Кевину больше не нужно бояться.