Предел прочности

            Сон той ночью не приносил Киришиме отдыха — он был тревожным и обрывочным. Постоянно проваливаясь в глухую, давящую пустоту, где лишь гулко звучали отголоски взрывов и собственные мысли, словно бьющие изнутри: слабак, балласт, щит, меч, трещина... Его разбудил очередной холодный пот посреди ночи. В комнате стояла непривычная тишина. Из соседних помещений не доносилось ни звука. Особенно это касалось комнаты Бакуго. Там было тихо до ужаса — ни скрипа мебели, ни глухого ропота или раздражённых вспышек. Это было куда страннее любого возможного шума. Что за этим стояло? Он спит? Или лежит в темноте, мысленно разбирая ту же путаницу, что и он сам? Наступившее утро встретило его унылым светом, просачивающимся сквозь щели жалюзи. Дело было не только в погоде — в теле ощущалась тяжесть, финал вчерашних усилий. Болели мышцы, отзываясь на падения и напряжение. Поднявшись с постели, он потянулся и услышал раздражающий хруст позвоночника. В зеркале перед ним отразилось измождённое лицо с тенями под глазами. И всё же что-то в этом отражении изменилось. Взгляд. Он уже не был погасшим или растерянным. Теперь он стал собранным, твёрдым — словно все тревоги и упрёки утрамбовались воедино, превратившись в нечто плотное и несгибаемое — решимость. Незабываемо прозвучали последние слова Бакуго: «Тренировка в девять. Не опаздывай.» Они всплыли в памяти словно резкий и уверенный щелчок. Это не было призывом или просьбой. Нет, это напоминало скорее приказ с ноткой чего-то большего… Ответственности? Киришима недолго ломал над этим голову — мгновения хватило, чтобы решить двигаться дальше. Он принял душ, облачился в тренировочный костюм цвета чёрного угля с яркими красными акцентами и методично начистил до блеска свои усиленные геройские перчатки. Этот привычный ритуал подготовки дарил ему небольшую передышку от давления. Столовая утром была по-своему жива: гул голосов перемешивался с запахами кофе, хрустящего бекона и сладких вафель. Взяв поднос с едой, Киришима автоматически направился к своему столу. Там уже сидели Серо и Кодза; к ним неожиданно присоединились Каминари и Мина. Их оживлённый спор оборвался, как только он сел. — Привет, — коротко бросил он, стараясь звучать как можно естественнее, и опустился на пустое место. — Вот это новости! — с улыбкой откликнулся Каминари. — А то я уже думал, ты весь вечер старался ради Айзава — ели-ели выбрался из его лап. — Почти сожрал меня, — промурлыкал Киришима с лёгким смешком, намазывая масло поверх тоста. — Но пока живой. — Кстати, а Бакуго? Он был вчера? На «допе»? — Мина сверлила его своим острым взглядом. Киришима кивнул и тут же сделал невозмутимый кусь от тоста. — Был. И да… как обычно кипел. В общем, поругались опять. — Ну конечно, звучит хронически продуктивно, — спокойно подметил Серо одним движением ложки в своей каше. Киришима беззвучно фыркнул. — Ещё бы. Великий прорыв в общении двух самых упрямых идиотов группы... Хотя... Знаете что? В конце он всё-таки что-то ляпнул — что-то про то, что не нужно лезть под пули или что-то вроде того... Абсолютная чушь, как обычно. Мина замерла, держа вилку в руке, застыв на полпути ко рту. Её выражение лица было одновременно удивлённым и задумчивым, пока она ловила нить разговора. Рядом с ней Каминари широко раскрыл глаза, едва сдерживая поднявшиеся эмоции. — Ты это сейчас серьёзно? Неужели это... забота? Причём от Бакуго? — Даже не знаю, что это, — с долей искренности ответил Киришима, слегка нахмурившись. — Может, это просто констатация факта о том, что пули действительно причиняют боль. Но... всё же прозвучало это немного иначе, чем обычно. Серо медленно кивнул, вдумчиво взглянув в сторону. На его лице мелькнул проблеск понимания. — Всё начинается с маленьких шагов. Даже такого жеста с его стороны уже достаточно. Главное — правильно это интерпретировать и не воспринимать как оскорбление. Киришима тяжело вздохнул, словно пытаясь взять себя в руки и найти внутренний баланс. Его взгляд скользнул к часам, висевшим на стене. Время поджимало — без пятнадцати девять. Один короткий мыслительный вздох, и он понял — пора действовать. Покинув столовую молчаливым шагом, он чуть было не ушёл совсем, как вдруг его окликнули. — Эй, Киришима! Подожди минуту! Развернувшись, он увидел Мину, которая спешила за ним. Она слегка запыхалась от быстрого бега, но глаза её горели сосредоточенностью. — Слушай меня внимательно, — начала она немного тише обычного и понизила голос до едва различимого шёпота. Раньше её взгляд был живым и светлым, а сейчас в розовых глазах появилось нечто серьёзное. — Я вообще не люблю лезть в чужие дела, ты же знаешь... но я просто не могу молчать. Я видела, как ты на него смотришь. Это было раньше. А потом вчера — после полигона... Ты ведь втюрен в него, да? Эти слова ударили Киришиму сильнее любого прямого удара. Его лицо мгновенно наполнилось жаром, кровь прилила к щекам. Он тут же отступил на шаг назад, как будто её вопрос оказался раскалённым металлом. — Что? Нет-нет! Конечно нет! Я... я лишь восхищаюсь его силой! Это абсолютно другое! — поспешно залепетал он, пытаясь отвернуться и спрятаться от пристального взгляда. Но Мина стояла на своём месте твёрдо, слегка склонив голову в сторону. В её взгляде читалось всё — скепсис, понимание, и что-то почти насмешливое. — Ну же, Киришима. Ты же знаешь, что я девушка и разбираюсь в таких вещах. Поверь мне. Каждый раз, когда он входит в комнату, ты едва не перестаёшь дышать. Я видела, как ты буквально ищешь его взгляд, как будто именно на него хочешь сделать акцент среди всех других. Вчера тебя раздавило далеко не из-за какого-то провала на полигоне. Ты переживал потому, что он отвернулся от тебя так резко и категорично. Его ноги приросли к полу, он словно лишился сил двигаться или говорить. Изнутри всё кричало остановиться прямо здесь и сейчас. Мина без малейших усилий вытащила наружу то, что он скрывал даже от самого себя — страхи и чувства куда глубже дружеского восхищения. Страх захлестнул его сознание уже тогда, когда она заговорила шёпотом. А теперь он чувствовал холодный стыд разливающимся по всему телу. — Это... это не имеет значения... — выдавил он дрожащим голосом после долгой паузы тишины. — Даже если бы... даже если бы ты была права... Это просто бессмысленно. Это ведь Бакуго. Для него я всего лишь помеха... Мальчишка-слабак. Ему никогда не будет до меня дела... никогда... — А кто сказал, что никогда? — неожиданно перебила Мина, её голос звучал с неожиданной, но непоколебимой уверенностью. — Люди меняются. Особенно если кто-то настойчиво пробивает их своей упрямостью. Ты сильный, Киришима. И не только своей броней. Терпением. Сердцем. Если и есть кто-то, кому по силам достучаться до него... то это ты. Только... будь осторожен. Не позволь ему сломать тебя по-настоящему. Она легонько похлопала его по плечу, а потом, одарив своей светящейся солнечной улыбкой, поспешила обратно в столовую. Киришима остался стоять в коридоре с путаницей мыслей и странным, тёплым ощущением где-то в глубине груди. Влюблён? Он? В Бакуго? Это казалось... нелепым. Рисковым. Почти невозможным. Но почему тогда сама идея этого не вызывала отторжения? Вместо этого внутри поселилось странное, тоскливое чувство, пропитанное тревогой и страхом неизвестного. Он резко мотнул головой, стараясь прогнать эти мысли. Сейчас не время. Впереди тренировка. Главное — справиться. Не подвести. И уж точно не опоздать.                                     ….       Тренировочный зал номер четыре, известный как Арена смешанных стилей, представлял собой огромное пространство с высоким куполообразным потолком. Пол был устлан мягкими матами, а интерьер дополняли подвижные перегородки, которые можно было настроить под любые тренировочные сценарии. В этот день зал был разделён на несколько зон: в центре располагалась просторная площадка, окружённая импровизированными укреплёнными участками из матов, барьеров и даже нескольких настоящих бетонных блоков. Атмосфера была оживлённой — в зале собирались другие пары, участвующие в программе. Когда Киришима переступил порог, он сразу ощутил на себе волну любопытных взглядов. Всем уже было известно. Все слышали. Он старался держать голову высоко, сохраняя спокойствие внешне, хотя внутри у него всё сжималось от напряжения. Где же он? Наконец, его взгляд зацепился. Бакуго стоял у дальней стены. Его фигура выделялась на фоне пространства. Он уже был в своём геройском костюме — чёрно-оранжевом, угрожающем, с массивными перчатками-взрывателями на руках. Бакуго не обращал внимания на входящих, а сосредоточенно разглядывал свои руки, медленно сжимая и разжимая кулаки. При каждом движении между его пальцами вспыхивали маленькие искры, тускло освещая его сосредоточенное и хмурое лицо. Казалось, он полностью погружён в свои мысли. Его стойка напоминала боксера перед боем — собранного и опасного, источающего холодную, контролируемую ярость. Киришима решительно направился к нему, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Подойдя на расстояние одного метра, он замер. Говорить ли что-то? Простое «привет» казалось совсем неуместным. Но и молчание вызывает неловкость. — Ты пришёл, — тихо произнёс Бакуго, не отрывая взгляда от рук. Его голос звучал низко и ровно, без намёка на эмоции. — Да, — коротко ответил Киришима. — Не опоздал. — Ну и хорошо, — буркнул Бакуго. Его пальцы вновь коротко вспыхнули искрами. — Сегодня эта тварь в спальном мешке устроит нам ад. Держись. И словно по сценарию, человек, о котором шла речь, появился почти мгновенно, как будто только и ждал момента выхода. Айзава вошёл в зал, и шум мгновенно стих. Вместо своей привычной одежды он носил лёгкое тактическое снаряжение. В руках он сжимал всё тот же изрядно всем надоевший планшет. Собравшись в одну линию по четкому указанию, все пары ученика беспрекословно выстроились перед наставником, стараясь сохранять ровную осанку и сосредоточенность. Тишину в спортивном зале нарушал лишь звук шагов Айзавы, который медленно проходил вдоль строя, оценивающе поглядывая на каждого из присутствующих. Его тяжелый и пронзительный взгляд заставлял учащихся выпрямить спины еще сильнее, а некоторым — едва заметно нервничать. После короткой паузы, добавившей напряжения в воздух, Айзава заговорил, бесстрастным и привычно строгим тоном: — Доброе утро тем, кто смог пережить вчерашние тренировки. Сегодня мы делаем следующий шаг: от теории переходим к практике. Но не просто к привычной практике, а к более сложному этапу. Вы будете не только оттачивать навыки спасательных операций, но и учиться справляться с силовым противостоянием, работая в парах. Против других пар. Эти слова вызвали мгновенную реакцию — вдоль ряда прокатился еле уловимый, но полный волнения шепоток. Ученики переглядывались, кто-то выглядел серьезным и сосредоточенным, кто-то явно нервничал из-за предстоящего испытания. Бакуго, стоявший рядом с Киришимой, словно воспринял это как вызов, тут же напрягся. На его лице появилась характерная хищная ухмылка — такой сценарий был явно в его стиле. Айзава продолжил объяснять: — Правила предельно ясны. Две пары будут находиться на одной ограниченной площадке. Задача защищающей пары — захватить манекен, который будем считать условным «объектом», и удерживать его в своей зоне контроля на протяжении трех минут. Задача атакующей пары — отобрать объект и доставить его в свою контрольную зону. Младенческих подсказок не будет, никаких условных противников. Только вы, ваши способности и умение взаимодействовать друг с другом как команда. Силовые приемы разрешены, но только с учетом правил безопасности. Помните: ваша цель не нанести травмы оппонентам, а продемонстрировать тактическое превосходство, способность к эффективному сотрудничеству и точность действий. Всем ли понятны условия? Густое и почти синхронное эхо ответило: — Да, сэнсэй! Не теряя времени впустую, Айзава перевел взгляд на планшет с заранее составленным списком участников: — Первый бой начнем прямо сейчас. Защищающая пара: Тодороки Шото и Яойорозу Момо. Атакующая пара: Бакуго Кацуки и Киришима Эйджиро. У вас есть две минуты для обсуждения своей тактики. Остальные — внимательно смотрите за происходящим и делайте выводы. Одним лишь настроением его речи передавалось ясное послание: здесь нет места жалости или поблажкам — все серьезно. А для Киришимы это было особенно заметно, поскольку их с Бакуго первой паре предстояло сражаться против двух самых сильных одноклассников — Тодороки и Яёдзару, чьи способности и навыки давно были притчей во языцех в их классе. Внутри Киришимы тревога лениво расстелилась холодом. Сжав зубы от волнения, он краем глаза оглянулся на своего партнера. Однако Бакуго уже пребывал в привычном для себя настроении: спокойном и замкнуто сосредоточенном. Без лишних эмоций он молча направился к дальней стене зала, утаскивая за собой свою тяжелую ауру решимости. Лишь одним резким взмахом руки он показал Киришиме следовать за ним. На его лице невозможно было прочитать ни намека на сомнения — лишь решимость перерасти в силе своих противников… или сокрушить их мощью. Угол зала был относительно уединенным. Бакуго повернулся к своему напарнику, скрестив руки на груди. Его взгляд горел знакомым алым пламенем, но эта ярость больше не была слепой – теперь она приобрела холодную, выверенную остроту. — Слушай внимательно и не перебивай, — начал он, его голос звучал резко, как пулеметная очередь. — Тодороки – наша главная проблема. Лёд. Он может перекрыть пути и создать барьеры. Яойорозу – её поддержка. Она способна сделать что угодно на лету. Значит нам нужно действовать быстро и пробивным способом. Киришима кивнул, напряжённо вслушиваясь. — Если он возведёт стену, я смогу пробить её... — Не лезь на стену, тупица! — огрызнулся Бакуго, но тут же шумно выдохнул, успокаиваясь. — Слушай сюда. Ты — не таран, понял? Ты — плацдарм. Как только Тодороки начнет играть на заморозку и попытается обездвижить тебя, твоя задача выдержать. Твоя броня вынесет? — Должна, — уверенно ответил Киришима. — Мы тренировались в подобных условиях. Ну, я тоже... немного. — Ладно, — коротко кивнул Бакуго, и в этом движении было что-то похожее на одобрение. — Вот план. Я вырываюсь вперёд, создаю хаос и отвлекаю Тодороки на себя. Он сосредотачивается на мне. В этот момент ты идёшь следом, не отставай, но и не впереди меня. Прикрывайся от возможных выпадав от Яойорозу. Когда я займусь Тодороки, твоя задача – прорваться мимо него. Не ломись через, просто проскочишь. Добегаешь до манекена, схватываешь его и тащишь ко мне. Я прикрою твою спину. Киришима внимательно слушал; в голове всё постепенно начинало складываться в чёткую картину. Это был не просто набор приказов — это был продуманный план. Нечто целостное, рассчитанное на двоих. Бакуго действительно учитывал его возможности. — А что, если Яойорозу сделает что-то... неожиданное? — осторожно уточнил он. — Тогда включай мозги и импровизируй! — Бакуго метнул в него раздражённый взгляд. — У тебя же броня крепкая? Если надо – тарань всё на своём пути. Только помни: головой надо думать тоже. И это важнее всего... — Он замолчал на миг, пристально вглядываясь прямо в глаза напарнику. Его взгляд стал натянутым, проникающим до самой сути. — Главное: не тормози и держись подальше от меня с Тодороки. Я с ним разберусь сам. — Понял! — твердо ответил Киришима, чувствуя, как внутри растёт что-то новое и непривычное. На грани адреналина и... доверия? Нет, наверное, ещё рано для этого слова. Но что-то похожее на предвкушение точно зажглось внутри него. Прошло ровно две минуты, и Айзава, подняв руку, подал долгожданный сигнал. Участники в парах молча направились к указанной площадке — просторному квадрату размером около двадцати на двадцать метров, который своим видом приглашал к напряжённому противостоянию. В самом центре расположился манекен, стоящий на небольшой платформе, словно ожидая, когда начнутся действия. Его неподвижная фигура была единственным неизменным элементом в этом эмоционально насыщенном пространстве. С правой стороны площадки, неподалёку от своей базы, уже заняли позиции Тодороки и Яойорозу. Выражение лица Тодороки оставалось неизменным, словно высеченным из камня, его двуцветные глаза холодно и оценивающе пробегали по фигурам соперников, выдавая ничего, кроме сдержанности и уверенности. Рядом с ним стояла Яойорозу, её настороженный и сосредоточенный взгляд свидетельствовал о полной готовности к сражению. Она держала руки наготове для своего творчества, словно предчувствуя каждое движение этого напряжённого поединка. На противоположной стороне площадки свои места заняли Бакуго и Киришима. Бакуго опустился в низкую стойку, напоминающую рывок хищника перед нападением, его взгляд метался, изучая любое движение соперника. Киришима удерживал позицию чуть позади товарища, сверкая активированной «Твёрдой кожей». Шероховатая текстура его рук и торса, крайний штрих его боевой подготовки, добавляла ему стабильное чувство уверенности и спокойствия перед наступающей бурей. Весь его облик говорил о готовности к любому исходу. В воздухе густела напряжённая тишина, пока Айзава медленно поднимал руку вверх, словно задавая финальный ритм перед началом действия. И вот этот момент настал. Его голос разорвал молчание: —Бой начат! Бакуго, словно выпущенная пружина, сорвался с места. Однако, вопреки ожиданиям, он не стал тараном ломиться в центр арены. Его тактика была хитрее: диагональный рывок, где взрывы служили не только ускорением, но и способом запутать противника, создавая непредсказуемую траекторию движения. Тодороки, сохраняя покерфейс, мгновенно среагировал. Взмах правой руки – и из пола, словно по мановению волшебной палочки, выросла массивная ледяная стена, преграждая Бакуго путь к намеченной цели. Но Бакуго и не планировал идти напролом. Он, словно молния, меняет направление, скользит вдоль ледяной преграды и впечатывает в её основание мощный заряд взрывной энергии. Лёд покрылся сетью трещин, осыпался мелкими осколками, но стена устояла. Впрочем, большего и не требовалось. Весь этот шум, яростные движения, постоянная угроза взрыва – всё это отвлекающий манёвр, призванный приковать к Бакуго максимум внимания. Киришима, следуя плану, стартовал следом, но держался чуть в стороне, ближе к центру. Он двигался плотной, прикрывая товарища и готовый в любую секунду принять удар на себя. Его взгляд, словно сканер, метался между Бакуго, Тодороки и Яойорозу. Последняя стояла чуть позади Тодороки, её ладони светились нежным розовым светом, предвещая появление чего-то металлического. Сеть? Защитный барьер? Тодороки, заметив, что Бакуго избегает прямого столкновения, быстро перестроился. Он опустил левую руку, и по земле, словно живая, поползла волна инея, стремительно набирая скорость и мощь. Она неслась прямо на Киришиму, грозя сковать его по ноги. «Держаться. Ни шагу назад», – пронеслось в голове Киришимы. Он напрягся, усиливая свою «Твёрдую кожу» до предела. Морозный воздух обжёг лёгкие, словно глотнул ледяного пламени. Ледяной вал достиг его колен, пытаясь намертво приковать к земле. Холод проникал даже сквозь броню, заставляя зубы выбивать чечётку. Но Киришима стоял. Непоколебимо, словно скала, о которую с яростью разбивается ледяной шторм. – Неплохо! – раздался из толпы восторженный крик. Это был Каминари. В этот самый момент Бакуго, воспользовавшись тем, что Тодороки полностью сосредоточился на Киришиме, совершил молниеносный рывок. Оттолкнувшись от частично разрушенной ледяной стены, он совершил мощный прыжок, усиленный взрывной тягой, и оказался в опасной близости от Тодороки. Тот, не дрогнув, выставил вперёд правую руку, и из неё вырвался обжигающий конус пламени, стремясь отсечь Бакуго. Разумеется, Бакуго все просчитал. Он не стал лезть на рожон сквозь пламя. Вместо этого он ловко метнул две порции взрывчатки прямо под ноги, создав облако пыли и обломков тренировочных матов, на миг скрыв себя из виду. Тодороки, действуя инстинктивно, отступил, прикрываясь левой рукой, из которой тут же выросла ледяная стена. Киришима, заметив, что ледяное давление на ноги ослабло – Тодороки переключил внимание – рванул вперед. Лёд вокруг него затрещал и рассыпался. Он увидел, как Яёдзару запустила в ход свою конструкцию – не сеть, а нечто похожее на шест с петлёй на конце, – летящую прямо на него, чтобы связать. Время будто замедлилось. Киришима отчетливо увидел петлю в воздухе, Бакуго, выныривающего из пыли слева от Тодороки, и манекен в двадцати шагах. Уклоняться от шеста не было смысла. Киришима поднял свою закалённую руку и со всей силы ударил ребром ладони по шесту, словно топором. Деревяшка (или что это было) с треском сломалась пополам. Петля бессильно упала на пол. Яойорозу от удивления только и смогла, что ахнуть. «Мимо», – всплыло у Киришимы в памяти наставление Бакуго. Он не стал нападать на Яойорозу, а рванул прямиком к манекену. Краем глаза он заметил движение – Тодороки, поняв, что его обошли, резко развернулся, позабыв о Бакуго, и обрушил на Киришиму широкую, плоскую лавину льда, пытаясь отрезать его от цели. И в этот момент произошло то, чего Киришима совсем не ожидал. Бакуго, которого Тодороки словно не замечал, каким-то образом выскочил прямо туда, где и должен был быть. Он даже не подумал о том, чтобы напасть на Тодороки со спины, вместо этого он рванул навстречу летящим глыбам льда. Парень встал стеной между ледяной массой и Киришимой. Резким движением он вскинул левую руку, и в воздухе вспыхнул не взрыв – скорее что-то вроде огненного щита, широкой и плотной завесы из чистого жара и мощи. Лёд врезался в эту преграду и моментально испарился, превратившись в густые клубы пара. Это не было нападением, это была защита. Грубая, взрывная, но всё же защита. Киришима даже не успел удивиться. В мгновение ока он добежал до манекена, подхватил его под руку и со всех ног помчался обратно, в свою зону. Он петлял из стороны в сторону, чтобы не стать лёгкой мишенью для Яойорозу, которая уже вовсю лепила что-то новенькое, похожее на липкие гранаты. – Ко мне! – заорал Бакуго, отбиваясь от очередного ледяного выпада Тодороки. В его голосе не было ни капли паники, только чёткий приказ. Киришима тут же бросился к нему. Они встали спиной к спине, образовав небольшой, но крепкий оборонительный рубеж. Бакуго короткими, выверенными взрывами парировал атаки Тодороки, не давая тому возможности нанести сокрушительный удар. Киришима прикрывал тыл, отбиваясь от странных липких шаров, которые Яёдзару забрасывала с тыла. Эти штуки при ударе о его броню просто расплющивались, не причиняя вреда, но всё же, от них было ощущение, что они пытаются прилипнуть. – Время? – рявкнул Бакуго, не сводя глаз с Тодороки. – Две минуты! – донеслось с края арены. Голос принадлежал Айзаве. Команда отчаянно нуждалась всего в одной минуте, чтобы дотянуть до конца, но они оказались непростительно далеко от своей зоны, прямо в самом центре арены. Тодороки и Яойорозу не спешили, они планомерно сужали кольцо, окружая их со всех сторон. — Ладно, — процедил Бакуго сквозь зубы. На удивление, в его голосе вместо привычного раздражения послышался азарт, какое-то дикое, почти радостное напряжение. — Меняем план. Ты у нас теперь таран. Киришима в полном замешательстве уставился на него. — Что? В смысле? — Ты не глухой, дерьмоволосый! — рявкнул Бакуго. — Хватай этот кусок дерева, — он кивнул на манекен, который Киришима все еще ухитрялся держать, — и дуй прямиком к нашей зоне. Просто беги напролом. Я прикрою тебя сзади и по бокам. Это звучало, мягко говоря, рискованно. Побежать прямо на Тодороки и Яёдзару? Что-то из области фантастики. Но взгляд Бакуго пылал такой непоколебимой уверенностью, что все сомнения Киришимы моментально улетучились. — Есть! — заорал Киришима в ответ. — Действуй! — проревел Бакуго. Он резко развернулся, встал лицом к приближающимся Тодороки и Яёдзару, широко расставив ноги для устойчивости. Он вскинул обе руки, и его ладони озарились ярким, почти невыносимым светом. — Не подходите! Однако он не стал стрелять в них напрямую. Вместо этого он направил свой взрыв в пол прямо перед ними. Мощнейший, точно рассчитанный взрыв, который не ушел вверх, а распластался по поверхности арены, подняв в воздух гигантскую волну из обломков матов, пыли и плотного воздуха. Это не было атакой, направленной на причинение вреда. Это была дымовая завеса. Отвлекающий маневр. Тодороки, повинуясь инстинкту, моментально укрылся за мгновенно возведенной ледяной стеной, а Яойорозу, предусмотрительно отскочила назад. Киришима сорвался с места, несясь вперёд без оглядки. В руках он крепко сжимал манекен, а за спиной слышал оглушительную канонаду – Бакуго прикрывал его отход, осыпая преследователей градом взрывов. В мутной завесе пыли то и дело мелькали ледяные иглы, но они разбивались о невидимый барьер – взрывные волны, которые Бакуго создавал вокруг словно щит. Пара последних метров далась рывком, и Киришима ввалился в зону, отведённую их паре. Поставив манекен на землю, он обернулся. Пыль постепенно оседала. Бакуго отступал спиной вперёд, щедро поливая наступающих короткими взрывами, не давая им возможности прицелиться. На одном плече виднелись следы инея (видимо, одна ледяная игла все-таки прорвалась), но он держался уверенно. — Время! — прогремел голос Айзавы. Взрывы прекратились в ту же секунду. Тодороки опустил руки. Яойорозу, с трудом переводя дух, разжала пальцы, и недоделанная конструкция в её руках рассыпалась в пыль. Тишина, наступившая после этого грохота, казалось оглушительной. Они смогли. Они защитили манекен. Все три минуты, отведённые на испытание. Против Тодороки и Яойорозу. Киришима, пытаясь отдышаться, смотрел на спину Бакуго. Тот медленно обернулся. Лицо Бакуго покраснело от напряжения, волосы слиплись от пота, но взгляд выдавал всё – в глазах горел победный огонь. Он посмотрел на Киришиму. Не произнеся ни слова, он просто кивнул. Один раз. Коротко. И этого было достаточно. В этом кивке было больше признания, чем в любой похвале: «Справился. Выстоял. Работали как надо». Подошёл Айзава. — Бой окончен. Победа за атакующими, — произнёс он, окидывая взглядом Бакуго и Киришиму. — Время удержания: три минуты ровно. Тактический разбор проведём позже. А сейчас… неплохо. Первый раз за эти двое суток вы выглядите как команда, а не как два случайных человека. Отдыхайте. Следующий бой через пять минут. Бакуго усмехнулся, вытирая пот со лба. — «Неплохо». Это у него высшая похвала, — пробурчал он, но в голосе не было злости. Только усталость и… удовлетворение? Он повернулся к Киришиме. — Эй, ты. С ногой всё в порядке? Не отморозил? Киришима посмотрел вниз. Штаны покрылись ледяной крошкой, но сквозь ткань кожа слегка покраснела от холода. — Всё нормально. Вроде выдержала. — И отлично, — бросил Бакуго и направился к краю площадки, где стоял кулер с водой. Шёл он, слегка прихрамывая на ту ногу, где виднелся иней. Киришима пошёл следом. У кулера никого не было. Остальные участники готовились к своим сражениям или обсуждали только что увиденное. Бакуго наполнил стакан водой до краёв, осушил его залпом, а затем налил ещё один и, не глядя на Киришиму, протянул ему. Тот замер в удивлении. Это было неожиданно. Медленно взяв стакан, он тихо произнёс: — Спасибо. — Не стоит, — буркнул Бакуго, отворачиваясь и устремляя взгляд на новую пару, выходящую на площадку. — Просто пей. Завтра опять тренировка. Киришима пил воду, и она казалась ему необыкновенно вкусной. Он стоял рядом с Бакуго, и тишина между ними теперь не давила. Она была… нейтральной. Спокойной. Как после шторма, когда ветер стихает, и можно просто перевести дух. Он рискнул нарушить тишину. — Ты тогда... прикрыл меня от этого ледяного взрыва, — тихо произнес Киришима, стараясь не выдать волнение. Бакуго даже не удостоил его взглядом. Словно это было чем-то совершенно незначительным. — И что с того? Ты бы превратился в идиотскую ледышку. А тащить твою задницу нахер не нужно. В его голосе звучала привычная резкость, но Киришима уловил нечто большее. За этой грубостью, кажется, скрывалось нечто иное. Да, Бакуго по-прежнему огрызался, но теперь в его словах проскальзывала не только злость. Киришима услышал... расчёт. Стратегию, если хотите. Бакуго защитил его не из-за внезапного приступа нежности или заботы. Скорее, это был трезвый тактический ход. Но разве это умаляет его поступок? Важен ли мотив, когда результат один? Бакуго его защитил. Точка. — Всё равно... спасибо, — почти шепотом произнес Киришима, надеясь, что его благодарность дойдет до адресата. Бакуго промолчал, не изменил позы. Но Киришиме показалось, что плечи его чуть расслабились, словно сбросили невидимый груз. Он вновь прильнул к стакану, словно ища в нем поддержку. А где-то глубоко внутри, под толстым слоем усталости, адреналина и пережитого кошмара, в душе Киришимы зародилась крохотная, но настойчивая надежда. Может быть, еще не всё потеряно. Может быть, из этого странного, продиктованного необходимостью стратегического альянса и правда может вырасти что-то... настоящее. Что-то, что свяжет их не только на поле боя. И пусть Бакуго никогда не скажет этого вслух. Но то, как он протянул стакан воды, как коротко кивнул после схватки, даже его взрывной щит из пламени — все это говорило о многом. И Киришима подумал, что на данный момент этого достаточно. Пока что. Он допил воду, поставил стакан и приготовился наблюдать за боями других пар. Бакуго стоял рядом, как обычно молчаливый и нахмуренный, но он уже не казался неприступной крепостью. Скорее, он был частью общего плана. Незначительный шаг. Но для них двоих — настоящий прорыв. Где-то на трибунах, среди других учеников, Мина поймала взгляд Киришимы и подмигнула ему, озаряя лицо широкой улыбкой. Он смутился и отвел взгляд, но улыбка сама собой расползлась по его лицу. Возможно, она права. Может быть, не все так плохо. Впереди их ждало больше двух месяцев. Это означает немало тренировок, бесчисленные взрывы, тонны льда. И кто знает, может быть, даже нечто большее. Возможно, их отношения не будут такими же, как раньше. Скорее всего, их дружба станет чем-то большим.