Предел прочности

      Адреналин – штука обманчивая. Он будто кипяток, пробегает по каждой клетке тела, сердце колотится, словно хочет выскочить из груди, а мир вокруг становится ярким и четким, как в кино. Но когда действие проходит, остается какая-то опустошенность. Глубокая и неприятная, будто после сильного ливня, который смыл все вокруг. Киришима испытывал что-то подобное, возвращаясь в общежитие после тренировки. Тело приятно ныло от усталости – мышцы немного болели при каждом движении, напоминая об интенсивных рывках, ударах и пронизывающем холоде, который сковывал его ноги. Но внутри была какая-то странная, непонятная пустота. Не то чтобы это было плохо, просто… тихо. Они с Бакуго тогда победили. Хотя, не совсем победили в обычном смысле – скорее, просто продержались. В бою против Тодороки и Яёдзару. Это была победа не грубой силы, а скорее… чего? Общей работы? Просто повезло? Киришима не понимал. Но факт оставался фактом: они неплохо сработались. Пусть и на короткое время. И довольно шатко. Но все же сработались. Он шел по коридору общежития и слышал за спиной голоса других учеников, возвращавшихся с тренировок. Кто-то смеялся, кто-то в спорил о тактике. Мина что-то горячо объясняла Тсую, активно жестикулируя руками. Каминари безуспешно пытался затеять спор с Серо, но тот лишь молча качал головой и улыбался, спрятавшись в своем черном капюшоне. Бакуго шел впереди. Не рядом. Он почти всегда шел впереди. Его шаги были четкими и быстрыми, но без той разрушительной энергии, которая обычно заставляла его чуть ли не пробивать себе дорогу силой. Сейчас он просто шел. Спина прямая, плечи немного опущены от усталости. И даже не оглядывался. Когда они подошли к своим комнатам (их двери находились рядом, о чем Киришима раньше особенно не задумывался), Бакуго вдруг остановился. Не у своей двери. Он как будто замялся, держа ключ в руке, но не вставлял его в замок. Киришима, достав свой ключ, вдруг почувствовал на себе взгляд Бакуго. Он обернулся. Кацуки уставился на него. Не было привычной ярости или презрения, только изучающий взгляд. Словно перед ним не Шитый или обуза, а просто некий объект, который нужно оценить. — Чего? — не выдержал Эйджиро. — Ничего, — отрезал Бакуго, но взгляд не отвёл. — Завтра. Ровно в восемь. Не тут. В зале Б, где железо тягают. Готовься. Это прозвучало не как просьба или даже приказ, а как... сообщение. Как если бы он сказал: Завтра будет солнце. — В зале с железом? — уточнил Киришима. — То есть... вместе будем заниматься? Бакуго поморщился, словно лимон съел. — Естественно, не с Тодороки же мне этим заниматься. Эта дурацкая программа, — он подчеркнул последнее слово с явным отвращением, — требует, чтобы мы знали, на что способны друг друга, до мельчайших деталей. В том числе и в плане силы. Так что да. Вместе. Если, конечно, твои бицепсы не отвалятся от одной только мысли о том, что тебе придётся немного напрячься. Старый, добрый, привычный Бакуго. Однако теперь за этими словами Киришима услышал нечто большее, чем просто колкость. Он услышал... логику. Бакуго был прав. Чтобы слаженно работать в команде, необходимо знать предел сил партнёра, его выносливость, уязвимости. Не просто так это всё. — С моими мускулами всё в порядке, — ответил Киришима, стараясь сохранить нейтральный тон. — В восемь утра. Зал Б. Я понял. Бакуго коротко и отрывисто кивнул, словно отдавая приказ, а не выражая согласие. Наконец, он повернулся к своей двери, резко вставил ключ в замок и, не проронив ни слова, скрылся в своей комнате. Дверь за ним закрылась с тихим, но ощутимым щелчком, оставив Киришиму одного в коридоре. Киришима задержался, глядя на дверь соседа. Затем перевёл взгляд на свою собственную. В голове мелькнула мимолетная мысль, вызванная простым любопытством: Интересно, а что у него там? Он тут же отогнал эту мысль, почувствовав себя немного нелепо. В конце концов, какая разница? Комната как комната. Скорее всего, там стандартный набор: кровать, стол, полка. Хотя, зная характер Бакуго, он предположил, что вместо книг там, скорее всего, можно найти какие-нибудь схемы взрывчатых веществ или графики интенсивных тренировок. Никаких лишних деталей, только функциональность и порядок. Киришима зашёл к себе. Его встретила тишина и привычный беспорядок, оставшийся после вчерашнего трудного дня. На стуле небрежно валялась футболка, конспекты были разбросаны по столу. Тяжело вздохнув, Киришима сбросил с себя спортивную форму и направился в душ, чтобы освежиться. Горячая вода быстро смыла с него пот и уличную пыль. Он закрыл глаза, стоя под успокаивающими струями, и снова и снова прокручивал в голове события прошедшего дня. Каждую деталь боя. Каждое своё движение. Помехи, которые создавал Бакуго своей взрывной энергией. С огромным усилием он пробивался сквозь толстый слой льда. Самое яркое воспоминание – как Бакуго встал между ним и несущейся ледяной лавиной. Этот момент застрял в его голове особенно прочно. Он видел эту картину вновь и вновь: напряжённую спину Бакуго, готового принять на себя основной удар, яркую вспышку пламени в его руках и характерное шипение испаряющегося льда. Эта сцена не отпускала его. «Зачем? — снова и снова задавался вопросом Киришима. — Ну, зачем он так поступил?» Простое объяснение «это было тактически оправдано» больше не устраивало. Да, возможно, это и верно. Но ведь Бакуго мог избрать другой подход. Способов отвлечь Тодороки — масса. Да и просто уклониться от удара. Но нет, он решил встать у него на пути. Заслонить собой. Защитить. И этот стакан воды после тренировки... Все это не давало покоя. Киришима вытер пот, переоделся в сухие шорты и футболку, рухнул на кровать. В душе — странное ощущение. Не подавленность от вчерашнего поражения. И не привычный восторг после особо удачных спаррингов. Скорее... любопытство. Неотвязное такое, острое любопытство к человеку, который живет за стеной. Хотелось понять его. Раздумья прервал донесшийся звук. Не взрыв. Не крик. Музыка. Тихо, но вполне различимо сквозь стены. Что-то тяжелое, надрывное, гитарные риффы и хриплый вокал. Тяжелый рок, в общем. Киришима прислушался. Звук шел из комнаты Бакуго. Трудно было представить Бакуго, просто сидящего и слушающего музыку. Скорее всего, он чем-то занят. Чистит аппаратуру? Разрабатывает стратегии? Или... все-таки просто слушает? Отдыхает? Сама мысль о том, что Бакуго способен на что-то наподобие «отдыха», казалась настолько дикой, что Киришима невольно улыбнулся. Он откинулся на подушку, уставился в потолок, ловя отзвуки гитарных риффов за стеной. Неожиданно, однако. Как-то... человечно что ли. Музыка играла минут десять, потом резко затихла. Наступила тишина. Затем послышался скрип кровати, шаги. И снова тишина. Киришима прикрыл глаза. Завтра в восемь. Силовые тренировки. Что его ждет? Очередная битва не на жизнь, а на смерть? Или что-то новенькое? Вот уж точно узнать охота! Он уснул, смешав в голове усталость, недоумение и это самое новое, навязчивое любопытство.                                     ….       Спортзал Б был меньше основного тренировочного зала, но оснащён не хуже. Здесь стояли стойки для жима лёжа и приседаний, гантели всех возможных весов, турники, брусья, различные тренажёры для изолированных групп мышц. Воздух пах металлом, резиной и слабым запахом дезинфицирующего средства. Утро было ранним, зал был пуст, если не считать пары третьекурсников, которые занимались в дальнем углу, не обращая на них внимания. Бакуго был уже там, когда Киришима пришёл ровно в восемь. Он не сидел и не ждал. Он уже разминался — делал динамическую растяжку, его движения были резкими, точными, без намёка на расслабленность. На нём была простая чёрная майка и такие же чёрные шорты. Без геройского костюма, без перчаток. Впервые Киришима видел его так... обычным. Мускулы на его руках и плечах были рельефными, проработанными до мельчайших деталей. Это была не просто сила, рождённая взрывами. Это была сила, выкованная железом и потом. — Не опоздал, — констатировал Бакуго, не прекращая разминки. — Уже прогресс. Разминайся. Десять минут. Потом начнём. Киришима кивнул и начал свою обычную разминку. Он чувствовал себя немного неловко. Они были здесь не как соперники. Не как напарники на поле боя. Они были здесь как... как два человека в спортзале. Это было непривычно. Когда разминка закончилась, Бакуго подошёл к стойке для жима лёжа. — Так. Первое. Жим. Покажи, на что способен. Без причуд. Чистая сила. Киришима никогда не был большим поклонником соревнований в поднятии тяжестей. Ему больше нравилось полагаться на свою стойкость и способность переносить удары, а не на кратковременные всплески силы. Но он не стал спорить с Бакуго. Киришима лёг на скамью и схватился за гриф штанги. Вес был немаленький, но он чувствовал, что сможет его одолеть. Он сделал несколько повторений, хотя его приёмы были далеки от совершенства, в нём всё же хватало силы. Бакуго стоял рядом, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая. Его взгляд был пронзительным и, казалось, анализировал каждое движение Киришимы. — Твоя форма — сплошной отстой, — заявил Бакуго, когда Киришима закончил сет. — Толкаешь плечами вместо груди, а локти разлетаются в разные стороны. Так недолго и травму получить. Давай, вставай. Киришима, тяжело дыша, поднялся. Бакуго занял его место на скамье. — Смотри и учись, если, конечно, у тебя хватит серого вещества, — сказал Бакуго. Он взялся за гриф, его хват был чуть уже, а положение тела — безупречным. Он медленно опустил штангу к груди, контролируя каждое движение, а затем мощным, но плавным движением выжал её вверх. Мышцы на руках и груди напряглись, но лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. Он сделал не пять, не десять, а целых пятнадцать повторений с тем же весом, который с трудом дался Киришиме, и встал, даже не вспотев. — Вот так, — сказал он, и в его голосе не было ни капли хвастовства, только констатация факта. — Сила — это не просто поднимать тяжести. Это умение контролировать себя. Чувствовать каждую мышцу. Иначе в реальном бою, когда устанешь, тело тебя подведёт. Ты просто сломаешься. Понял? Киришима стоял, слегка ошеломлённый, и кивнул. Никогда прежде он не задумывался о тренировках с отягощениями под таким углом. Раньше для него это сводилось к простой задаче — стать сильнее. А сейчас Бакуго говорит о контроле, о выверенности каждого движения. — Окей, — буркнул Бакуго, махнув рукой. — Теперь приседания. Давай, покажи, как ты вообще стоишь на ногах. Они переместились к стойке для приседаний, и всё повторилось. Киришима делал подход, а Бакуго придирался к каждой мелочи: недостаточная глубина приседа, неправильное положение спины, неверное распределение веса. — Ты что, дерево, чтобы просто врасти корнями в землю? — заорал он после очередного повторения, которое явно не соответствовало его высоким стандартам. — Ты как пружина должен быть! Всегда готовый выстрелить! Твоя устойчивость — это не тупой вес, это динамичная сила! Как ты вообще умудрился выжить с такой техникой до сих пор? Киришима, с покрасневшим от напряжения лицом и лёгким чувством стыда, внимательно слушал. И вот что странно — он не сердился. Он учился. Бакуго, несмотря на свою грубость, говорил по делу. Очень даже по делу. Он видел ошибки, которые не замечали даже профессиональные тренеры. Те смотрели на Киришиму, как на живой щит, а не на бойца, которому необходимо быстро и ловко двигаться. Ему всегда говорили, что главное в защите – это стоять крепко, но никто не объяснял, как это делать правильно. После серии приседаний они перешли к подтягиваниям, и здесь Бакуго опять продемонстрировал свой класс. Его подтягивания – это не просто поднялся-опустился. Каждое его движение было взрывным в фазе подъёма и плавным, полностью контролируемым в фазе опускания. Казалось, что он каким-то непостижимым образом чувствует каждое мышечное волокно в своей спине и руках, словно дирижирует ими. Он двигался так, будто слился со перекладиной в одно целое. Киришима понял, что до этого он вообще не умел подтягиваться. Он просто дёргался вверх и вниз, тратя энергию впустую. Подтягивания Бакуго выглядели как образец эффективности. Короткая передышка между подходами закончилась, когда Бакуго спрыгнул с турника, его приземление отозвалось эхом в тренировочном зале. Твоя защита, конечно, хороша, - начал он, его голос был ровным и деловитым. Но что произойдет, если тебя собьют с ног? Что, если понадобится молниеносно подняться, ухватиться за что-то, перелезть через препятствие? Тебе нужна не только твердость и прочность. Тебе нужна хватка бульдога, способность вцепиться в ситуацию. Нужна взрывная сила, чтобы из любого положения ты мог мгновенно вернуться в бой. Закончив наставление, Бакуго перешел к следующей части тренировки – упражнениям на пресс и мышцы кора. Он не давал пощады. Планки держали до дрожи в коленях, скручивания выполнялись с дополнительным весом, а упражнения на баланс казались издевательством над законами физики. Киришима задыхался, пот тек ручьями, мышцы горели огнем, каждая клеточка тела протестовала. Но сдавался он в последнюю очередь. Перед глазами стоял пример Бакуго, который выполнял все упражнения с непроницаемым лицом, не давая ни малейшего намека на усталость. Этот образ заставлял Киришиму выжимать из себя последние силы. После очередного подхода скручиваний Киришима рухнул на мат, не в силах пошевелиться. Бакуго наконец остановился рядом. Он смотрел сверху вниз, и в его взгляде мелькнуло что-то новое – не холодная оценка, а что-то другое. — Слабак, - произнес Бакуго, но в его голосе не было обычного яда. Скорее, слышалось усталое раздражение. Ладно. На сегодня хватит. Поднимай свою тушу и иди отдыхать. Завтра будет еще хуже. Киришима, все еще тяжело дыша, с трудом сел. — Спасибо, - выдохнул он. И на этот раз это было сказано от чистого сердца. Бакуго фыркнул. — Не за что. Просто не хочу, чтобы ты облажался на следующей тренировке и потянул меня за собой. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но внезапно остановился.— И... эй. Киришима поднял на него взгляд, с трудом фокусируя взгляд. — Мышцы кора... качай их больше. Центр тяжести... для твоего стиля это очень важно. Чтобы тебя не свалили, как кеглю. С этими словами Бакуго ушел, оставив Киришиму сидеть на мате. Он был мокрым от пота, тело ныло от боли, но в голове роились новые мысли и неожиданные знания. Следующие несколько дней как будто задали совсем новый, странный ритм жизни. Утра начинались с совместных силовых тренировок с Бакуго, где каждый выкладывался по полной, стараясь не отставать. Затем шли обычные занятия в классе, как и у всех остальных учеников – ничего особенного. А вот после обеда начиналось самое интересное – практические занятия по программе Стратегические альянсы. Там они с Бакуго продолжали оттачивать взаимодействие, но уже не просто вдвоём, а с другими парами. Бывало всякое: иногда они выигрывали, показывая отличный результат, а иногда терпели поражение, если противники оказывались сильнее или тактика не срабатывала. Но с каждым разом их действия становились всё более согласованными, как будто два механизма, которые постепенно притираются друг к другу. Учёба шла своим чередом, пусть и не всегда гладко. Медленно, порою болезненно, и со скрипом, словно старая телега, но всё же – прогресс был заметен. Бакуго оставался верен себе. Он по-прежнему был грубым, вспыльчивым и нетерпеливым, как и прежде. Мог наорать, если Киришима делал что-то не так, не стеснялся в выражениях и критиковал буквально каждую мелочь. Но вот что интересно: в его критике появилась… структура. Раньше он просто кричал что-то вроде Ты идиот!, а теперь его крики стали более конкретными и содержательными. Например, он мог заорать: Ты куда повернул налево, придурок? Я же справа был! Или: Не лезь вперёд, там слепая зона, я её не вижу, ясно?. Это были уже не просто оскорбления, а самые настоящие указания, пусть и поданные в форме взрыва напалма. А Киришима учился не только слушать, но и... говорить. Немного. Осторожно. — Бакуго, если я пойду тут, ты сможешь прикрыть угол? — Твоя левая. Там возможно появление. — Я займу высоту, ты контролируй низ. Поначалу Бакуго фыркал в ответ, отмахивался, показывая всем своим видом, что ему всё это неинтересно. Но постепенно начал учитывать слова Киришимы. Не всегда соглашался, конечно, но уже хотя бы слышал, что ему говорят. Это был небольшой, но важный шаг вперёд в их партнёрстве. Сначала Бакуго, как обычно, ворчал и отмахивался от любых предложений. Но со временем что-то начало меняться. Он, конечно, не всегда соглашался, но стал прислушиваться. Однажды, после очень трудной тренировки – они бегали с утяжелителями по пересечённой местности на полигоне, выматываясь до предела – они рухнули на скамейку у выхода. Оба были в грязи и по́те, еле дышали. Киришима полез в свой рюкзак и достал две бутылки изотоника. Одну он всегда брал для себя, а другую… на всякий случай. Он протянул одну Бакуго. Тот посмотрел на бутылку, потом на Киришиму. Взгляд был, как всегда, непробиваемый. – Что это такое? – спросил он. – Изотоник. Восстанавливает баланс электролитов. После таких нагрузок самое то, – ответил Киришима, стараясь говорить спокойно и без лишних эмоций. Бакуго на секунду задумался, словно взвешивая все за и против, а потом резко выхватил бутылку. – Ладно, – буркнул он. – Только потому, что ты сейчас еле дышишь. Не хватало ещё, чтобы ты от обезвоживания тут кони двинул. Он сорвал крышку и жадно выпил сразу половину бутылки. Киришима тоже открыл свою и сделал несколько глотков. Некоторое время они молчали, слышно было только, как постепенно выравнивается дыхание. Потом Бакуго, не поворачивая головы, бросил: – Твоя выносливость… не такая уж и паршивая. Для дерьмоволосого. Для Бакуго это был настоящий комплимент. Киришима прекрасно это понял. Он даже не стал благодарить, просто кивнул в знак согласия. Решил рискнуть и ответить тем же. – Твоя скорость… впечатляет, – сказал он. И тут же пожалел об этом, ожидая взрыва. Но взрыва не последовало. Бакуго только хмыкнул. – Ещё бы. Я же лучший. В его голосе не прозвучало ни капли обычного высокомерия. Скорее, это было просто утверждение факта, как если бы он сказал: небо синее. И в этих словах не было ни намёка на обиду. Вечером того же дня, Киришима, сидя в своей комнате, пытался сосредоточиться на учебнике по истории героического мастерства. Но конспекты словно расплывались перед его глазами, мысли уносились куда-то далеко. Он слышал привычные звуки, доносившиеся из соседней комнаты: скрип стула, тихие шаги, и иногда – едва слышную музыку. В какой-то момент музыка затихла, погрузив все в тишину. А затем... раздался звук. Это не был взрыв, не скрип половиц. Это был стук. Стук в стену. Чёткий, размеренный: тук-тук-тук. Киришима напрягся. Что это может быть? Сигнал? Или просто случайность? Он замер в ожидании. Стук повторился. Снова эти тук-тук-тук. Медленно, стараясь не шуметь, он подошёл к стене, разделявшей его комнату с комнатой Бакуго. Осторожно приложил ладонь к обоям. И тут же стук раздался снова, прямо с другой стороны стены. — Бакуго? — неуверенно позвал он, понизив голос. В ответ – ещё один стук. На этот раз более настойчивый, словно требующий ответа. Киришима стоял в растерянности, не зная, как поступить. Может, у Бакуго что-то случилось? Хотя, это маловероятно. Скорее всего, это просто... он так развлекается, стучит в стену. Но зачем? Что он хочет этим сказать? Неужели ему просто скучно? Или же он хотел поговорить с ним? Что задумал этот парень? Киришима тихонько постучал в стену один раз, просто чтобы посмотреть, что будет. Несколько секунд ничего не происходило. Он уже подумал, что ослышался или ему показалось, но тут из-за стены донеслись два стука. «Окей, играем», – подумал Киришима и постучал в ответ два раза. Ему ответили тремя стуками. Три, значит три, – пробормотал он и постучал трижды. Наступила тишина. Долгая такая, что Киришима решил, – странно, может кто-то просто прикалывается или это какой-то очень тупой тест, который он только что завалил. Он уже собрался уйти, но вдруг стена снова подала голос. На этот раз стуки были какие-то неровные: сначала один сильный, потом два тихих, потом снова один. Он нахмурился. Это смахивало на какой-то код. Очень простой, конечно, но всё-таки код. «Может, он… проверяет меня? – промелькнуло у него в голове. – Слышу ли я его? Готов ли я… к чему?» Вместо того, чтобы отвечать стуками, Киришима наклонился к стене и спросил немного громче, чем обычно: – Эй, там всё нормально? Опять пауза. А потом, сквозь тонкую стену, пробился приглушённый, но такой знакомый голос: – Заткнись. Спать мешаешь. Но в голосе не было злости. Скорее, какое-то раздражённое облегчение. Как будто Бакуго что-то проверил и, убедившись, успокоился. Киришима отступил от стены. Он застыл посреди комнаты, уставившись на эту самую стену так, словно видел её в первый раз. Бумажная стена. Тонкая, как будто лист бумаги. Через неё всё слышно. В неё можно стучать. Через неё… можно общаться. Он вдруг медленно улыбнулся. Это была широкая, немного глуповатая, но искренняя улыбка, такая, каких давно не видели на его лице с тех пор, как началась эта программа. Это казалось немного нелепым, даже абсурдным. Но в то же время в этом чувствовалась какая-то... связь. Может, и простая, немного неуклюжая, но всё же связь. Он попытался вернуться к своим записям, но теперь это оказалось почти невозможным. Мысли крутились в голове: А что, если он просто чувствует себя одиноко? Нет, бред какой-то. Хотя, а вдруг... Он попытался прогнать эти мысли, понимая, что сейчас это не главное. Главное то, что стена, воздвигнутая между ними, больше не казалась неприступной. В ней появилась небольшая трещинка. Совсем маленькая, но теперь через неё можно было подать знак. Он заснул быстро, и сон был спокойным. А из-за стены ещё долго доносился тихий, размеренный стук – то ли Бакуго чем-то занимался, то ли просто... стучал. Просто так, без какой-либо причины. На следующее утро, перед началом тренировки, Киришима встретил Бакуго в коридоре и просто кивнул ему в знак приветствия. Бакуго в ответ лишь проворчал что-то невнятное, как обычно. Но когда они направлялись к спортзалу, Бакуго, не поворачивая головы, внезапно спросил: – Выспался хоть? Киришима, ошеломлённый таким вопросом, чуть не потерял равновесие. – А? Да... вроде да. – Ну и отлично, – пробормотал Бакуго. – А то сегодня у нас тренировка ног. Посмотрим, как ты её осилишь. Он двинулся дальше, оставив Киришиму с алеющими от внезапного смущения щеками и непонятным, тёплым ощущением где-то глубоко в груди. Они шли по коридору: один – хмурый и закрытый, другой – тихо улыбающийся своим мыслям. Совершенно разные люди. Как будто из разных миров. Но теперь между ними не было просто пустоты. Появилась тонкая, словно бумажная, преграда. И кто-то начал робко постукивать по этой стене, передавая первые, неуверенные сигналы. Язык этот состоял из тишины, стука и взрывов, которые постепенно переросли из простого оружия во что-то вроде... беседы. Пусть медленной. Пусть непростой. Но всё же беседы. Впереди их ждало ещё немало тренировок, множество таких стуков в стену и тех утренних вопросов, за которыми могло скрываться что угодно: и забота, и простое наблюдение. Но для начала и этого было вполне достаточно. В конце концов, настоящие отношения требуют времени и усилий, чтобы вырасти. Может быть, эти двое только начали свой путь, но уже чувствовалось, что между ними есть что-то особенное – что-то, что стоило развивать. И, возможно, со временем, их «разговор» станет громче и понятнее, а стена между ними – тоньше и прозрачнее. Главное – не останавливаться и продолжать стучать.