Предел прочности

      Три дня. Семьдесят два часа – для Киришимы Эйджиро это были как целая вечность. Как будто он прожил маленькую жизнь, полную напрягов, когда не спишь ночами, споришь до хрипоты, а стулья в библиотеке скрипят без умолку. И ещё это новое, едва заметное волнение – когда работаешь с кем-то вместе и тебе это даже нравится. Но не на тренировке, где главное – сила, адреналин и чтобы реакция была огонь. А вот тут, за столом, где вместо кулаков – слова, надо думать головой и уметь вытащить из всего суть. Всё началось с того объявления Айзавы. Десять страниц анализа – держитесь. Тодороки и Яойорозу – крайний срок три дня. Киришима сначала подумал, что это как обычно – задали кучу всего, не разгребёшь. А Бакуго вообще взбесился, сказал, что это личное оскорбление и вообще тупая трата времени. Но спорить бесполезно. Программа Стратегические альянсы – значит, надо делать. Первый вечер после того, как объявили задание, они просто молча друг на друга злились. Сидели в библиотеке, за одним столом, а между ними как будто стена выросла, такая плотная, что её можно потрогать. Бакуго делал вид, что никого рядом нет, смотрел в окно на темноту и барабанил пальцами по столу. А Киришима как угорелый листал свои записи, конспекты с тренировок, пытался хоть что-то понять. В голове каша, мысли разбегаются, ничего не получается. И ещё этот взгляд Бакуго – тяжёлый, оценивающий, даже когда он вроде бы смотрит в другую сторону. — Ну чё, — наконец не выдержал Бакуго, и его голос в тишине библиотеки прозвучал как взрыв петарды. — Ты хоть собираешься что-то делать или так и будешь сидеть и тупить в свои бумажки? Киришима аж подпрыгнул. — Я… я собираю материал. — Какой ещё материал? — фыркнул Бакуго и откинулся на спинку стула, как будто его заставляют страдать. — У тебя и так всё есть. Глаза же есть? Мозги, наверное, тоже? Ну, по идее. Ты же видел, как они дерутся. Не один раз. И что ты увидел? — Ну… Тодороки сильный. Очень. Лёд, огонь – всё может. Яойорозу вообще что угодно создаёт, подстраивается под ситуацию… — Бла-бла-бла! — Бакуго как хлопнет ладонью по столу, что аж книги подскочили. Библиотекарь из-за своего стола так посмотрела, что можно было сразу умирать. Он понизил голос и зашипел: — Это не анализ. Это и дураку понятно, если он пять минут посмотрит видео с их боями. Я тебя спрашиваю: что ты увидел? Где у них слабое место? Где прокол? Где трещина в их идеальной картинке? Киришима задумался, нахмурив брови. В голове словно прокручивалась кинопленка: совместные тренировки, и особенно тот самый первый бой, когда они чуть не вылетели с треском. Перед глазами стоял образ Тодороки – всегда собранного, хладнокровного, просчитывающего каждый шаг, начинающего атаку с ледяного контроля. А вот и Яойорозу – вся в сосредоточении, и ее руки, словно светящиеся изнутри нежным розовым сиянием, когда она создает что-то новое… — Слушай, — начал Киришима, все еще не совсем уверенный в своей догадке, — мне кажется, они не всегда успевают реагировать одновременно. Вот смотрите, Тодороки принимает решение, а ей нужно время, чтобы сообразить, чего он хочет, и создать нужную штуку. Это, конечно, доля секунды, но все-таки… она есть. В глазах Бакуго промелькнула какая-то искорка, но это было скорее не одобрение, а что-то вроде снисходительного: «Ну, наконец-то дошло!». — Полсекунды, а то и больше, — буркнул он. — Задержка, короче. Она для него как мозг и руки в одном флаконе. Но между мозгом и руками всегда есть нервное волокно. И вот представьте, что этот нерв можно перерезать! Он резко выхватил у Киришимы чистый лист бумаги и ручку. — Слушай внимательно и мотай на ус, — заявил Бакуго. — Самое главное, что надо запомнить: Тодороки слишком предсказуем. У него там свои тараканы в голове, поэтому огонь он использует только в самом крайнем случае. Значит, девяносто процентов его стиля – это лед. Контроль, защита, сковывание. А это все медленно. Он действует, как по плану. А я, — он ткнул себя пальцем в грудь, — действуй быстро. И неожиданно. Я могу его заставить только реагировать на мои действия. У него просто не останется времени думать о ней. Бакуго принялся быстро рисовать схему – грубовато, но понятно. Два круга – это, значит, противники. Стрелки – направление атак. — Второе, — продолжал он. — Пока я буду наседать на Тодороки, ты должен быть наготове, чтобы в любой момент броситься к Яойорозу. Используй вот эту самую его «полсекунду». Не давай ей создать что-то серьезное. В ближнем бою, когда на нее давят, она становится уязвимой. Ее сила – в подготовке, в обдумывании. А без этого она просто пустое место. Киришима внимательно изучал схему, и вдруг почувствовал, как все части головоломки складываются в единую картину. Это даже сложно назвать просто планом. Это была настоящая стратегия, продуманная до мелочей. В её основе лежало глубокое понимание не только сильных сторон противника, но и его психологии. – Получается, я не просто щит, а… таран, который пробивает оборону в самый нужный момент, - проговорил Киришима, осознавая свою роль. – Ты – молот, – отрезал Бакуго, откинувшись на спинку стула. – Молот, который бьёт по наковальне, когда я раскалываю клинок. Но чтобы удар был точным, нужно знать об этой наковальне всё. Её состав, температуру, даже самые мелкие трещины. Этим мы и займёмся. Ты составляешь черновик: собираешь все данные, анализируешь их способности, статистику, изучаешь записи боёв. Я потом всё это просмотрю, выкину всё лишнее и добавлю тактические детали. Ясно? В его голосе не было даже намека на вопрос. Больше похоже на ультиматум. Но в этом ультиматуме была своя логика. Киришима кивнул. – Ясно. И работа началась. Настоящая работа. Киришима с головой ушёл в архивы, выискивая мельчайшие детали: с какой скоростью Яойорозу создаёт разные объекты, как меняется её эффективность, когда на неё давят, как часто Тодороки отступает от своих стандартных приёмов. Он строил графики и таблицы, составлял подробные описания, а затем приносил всё это Бакуго. Тот, как правило, встречал его в библиотеке, смотря на планшет, словно ему принесли что-то крайне неприятное. Молча брал его, начинал листать, и тогда начинался настоящий ад. Критика Бакуго была жёсткой, даже грубой, но всегда точной. – Что это за чушь? «Способности Тодороки-куна огромны и разнообразны»? Ты ему что, признание в любви пишешь? Пиши конкретно: «Владеет двумя сверхспособностями, использует их по чёткой схеме». Никаких соплей! – взрывался он. – И тут ты упустил, что она может создавать не только твёрдые предметы, но и газы, жидкости. Это надо учитывать. – А этот график – полная ерунда. Шкала неправильная. Переделывай. Сначала Киришима терялся, заливался краской и цеплялся к мелочам в разговоре с Бакуго. Но со временем до него стало доходить. За резкостью Бакуго не было злого умысла. Скорее, это была запредельная, даже болезненная тяга к совершенству. Он не просто ругал, он наставлял. Учил думать логично, по полочкам, без лишних слов. Учил видеть суть не на поверхности, а в деталях, в коротких паузах, в едва заметных движениях лиц на видеозаписях боёв. Киришима старался не отставать. Впитывал знания, как губка. Начал замечать то, что раньше ускользало от его внимания. Например, как Яойорозу слегка прикусывает губу перед тем, как создать какой-нибудь сложный предмет. Или как Тодороки делает почти незаметный вдох перед мощной атакой льдом. Казалось бы, мелочи. Но из этих мелочей складывалась общая картина. Вечерние посиделки в библиотеке превратились в их личный, хоть и странный, ритуал. Мягкий свет ламп, шуршание страниц, стук клавиш, ворчливое бурчание Бакуго и тихие, но всё более уверенные возражения Киришимы. Они спорили о расстоянии между противниками, об интервалах времени, о вероятности успеха той или иной тактики. Иногда Бакуго не выдерживал, вскакивал с места и начинал ходить из угла в угол, размахивая руками и выкладывая кучу тактических тонкостей, которые Киришима торопливо записывал в блокнот. А потом наступал такой момент, когда Бакуго, закончив редактирование, откидывался на спинку стула, надевал большие наушники и отключался от внешнего мира. И Киришима оставался один на один с текстом, который уже нельзя было назвать только его работой. Это был результат их совместного труда. Грубоватый, слепленный из податливой «глины» Киришимы и обожжённый в пламени критики Бакуго до состояния прочной керамики — крепкий, функциональный и без всяких излишеств. На третий день, ближе к ночи, всё было готово. Киришима отправил финальный вариант Бакуго и, обессиленный, рухнул в кровать. Внутри было какое-то странное ощущение опустошённости, но в то же время и лёгкости. Как будто с плеч свалилась гора. Пустота эта была оттого, что вся колоссальная работа, всё напряжение последних дней наконец-то отпустили. А лёгкость… её давало осознание: они справились. Вместе. Утро защиты встретило Киришиму предательской дрожью в коленках. Он распечатал отчёт, бережно вложил его в папку и вышел в коридор. Бакуго уже ждал, прислонившись к стене с таким видом, будто делал кому-то одолжение. Он отобрал папку, быстро пролистал, выхватывая взглядом главное. Ничего не сказал. Просто коротко кивнул. Типа, пойдёт. И они пошли на занятия. В классе чувствовалось напряжение. Все пары, которым предстояло защищать отчёт, шептались, нервно перелистывали страницы, стараясь ещё раз всё повторить. Каминари вообще выглядел так, словно его всю ночь лупили током. Мина, сидя рядом с Цую, подмигивала им и ободряюще показывала знак V. А потом появился Айзава. Как всегда, совершенно внезапно и бесшумно. Один его взгляд – тяжёлый, пронизывающий – заставил всех замолчать. — Защита ваших аналитических отчётов, — прозвучал его хриплый голос. — Задача не в том, чтобы красиво говорить, а в том, чтобы доказать, что вы научились видеть в противнике не просто набор причуд, а целую систему со слабыми местами. Порядок выступления – какой хотите. Кто первый? В классе повисла такая тишина, что, казалось, слышно, как муха пролетит. Киришима заметил, как напряглись плечи Бакуго, стоявшего впереди. Знал он этот знак: Бакуго терпеть не мог ждать. Ненавидел неопределённость. И словно прочитав его мысли, Айзава кивнул в их сторону: — Бакуго, Киришима. Начнём с группы, которая, если верить отчётам с полигона, показывает некоторые успехи. Тодороки и Яойорозу – приготовьтесь следующими. Киришима – основные выводы. Бакуго – ваши тактические разработки. У вас пять минут. Сердце Киришимы бешено заколотилось, словно желая вырваться из груди. Он с трудом поднялся из-за парты, упираясь руками, чтобы не упасть. Папку с докладом он сжал в руке, но открывать не стал – всё и так отпечаталось в памяти. Последние три дня он только об этом и думал. — Тема сегодняшнего анализа… — он прокашлялся, стараясь унять дрожь в голосе. — Пара Тодороки Шото и Яойорозу Момо. К удивлению Киришимы, голос прозвучал довольно твёрдо. — В ходе нашего исследования мы выявили три основные слабости в их стратегии боя. Он заметил, как Тодороки, сидевший чуть впереди, слегка повернул голову в его сторону, а Яойорозу внимательно смотрела прямо на него. — Первая проблема – предсказуемость атак Тодороки. Его действия, к сожалению, довольно однообразны из-за, скажем так, психологических особенностей. В решающие моменты это даёт противнику преимущество, ведь его действия можно предугадать. Киришима перевёл дух. — Вторая слабость – рассинхронизация действий. Между тем, как Тодороки примет решение, и тем, как Яойорозу воплотит его в жизнь, проходит от половины до почти целой секунды. Может, это и немного, но в бою это целая вечность. Это «окно» может использовать любой достаточно быстрый противник. Он почувствовал, как к горлу подступает ком, но продолжил: — И, наконец, третья проблема. Эффективность Яойорозу сильно зависит от обстоятельств. Для создания сложных объектов ей нужно время и концентрация. Если на неё оказывать сильное давление, вынуждать к ближнему бою, вести агрессивную борьбу, то её полезность резко снижается. Киришима замолчал и сел на место. В классе повисла тишина. Айзава-сенсей медленно моргнул, словно переваривая услышанное. Яойорозу слегка нахмурилась, обдумывая его слова. Тодороки же оставался внешне спокойным, но Киришиме показалось, что взгляд его стал немного острее. — Бакуго, — голос Айзавы прозвучал резко, словно скрежет гравия. — Хорошо, ты видишь проблему. Что дальше? Как ты собираешься это использовать, чтобы победить? Что насчёт тактики? Бакуго вскочил, так что его стул с шумом отлетел назад. Он смотрел прямо на Айзаву, ни на кого больше. Его поза, прямая и уверенная, словно говорила Попробуй меня остановить. — План простой, — сказал Бакуго, его голос, громкий и отчётливый, заполнил комнату. — Разделим их и побьём по частям. Он сделал короткую паузу и продолжил, его тон стал более конкретным: — Я беру на себя Тодороки. Буду постоянно на него давить, используя свою скорость и непредсказуемые атаки. Моя цель — загнать его в оборону, не давать ему возможности атаковать или просто передохнуть. Если он будет всё время защищаться, он не сможет нормально работать вместе с Яойорозу. Бакуго говорил чётко и по делу, как будто он годами оттачивал эту стратегию. Каждое слово было как удар, точное и сильное. — Киришима займётся Яойорозу, — продолжил он. — Мы заметили, что у неё есть небольшая задержка, где-то полсекунды, прежде чем она сможет что-то создать. Киришима должен использовать это окно, чтобы подойти к ней вплотную. Он достаточно крепкий, чтобы не обращать внимания на замораживающие атаки Тодороки, если тот попытается помочь. В ближнем бою способность Яойорозу создавать вещи станет бесполезной. Она, как бы так сказать, их мозг. Убери её, и вся их команда развалится. Бакуго замолчал на секунду, и на его лице появилась та самая хищная ухмылка, от которой по спине пробегали мурашки. — Мы также продумали, что делать, если они попытаются нас перехитрить, например, используя газ или ставя хитрые барьеры. Если что-то такое произойдёт, Киришима прикроет нас, чтобы мы могли перегруппироваться, или вытащит нас из опасной зоны. Я буду продолжать наседать на Тодороки, чтобы он не мог воспользоваться ситуацией. Наша задача — заставить их ошибиться. А когда они это сделают, мы их добьём. В аудитории повисла такая плотная тишина, что, казалось, даже Каминари перестал дышать. Все глаза были прикованы к четверке: Бакуго, Киришиме, а также Тодороки и Яойорозу. Последние сидели, как статуи, но по их напряжённым позам было понятно, что в головах у них кипит работа. Яойорозу лихорадочно строчила что-то в своем неизменном блокноте. Айзава долго и пристально смотрел на Бакуго. Затем перевел взгляд на Киришиму и снова вернулся к Бакуго. Наконец, он нарушил молчание: — Допустим, Тодороки отбрасывает все сомнения и сразу же обрушивает на противника свой огонь. В полную силу. Бакуго даже не дрогнул. — Тогда расклад меняется. Огонь — это не контроль, это чистая агрессия. Он раскрывает себя для ответного удара. Моя стихия против его стихии на нейтральной территории — шансы примерно равны. А Киришима в это время заканчивает с Яойорозу, потому что её защита не выдержит такого натиска. Риск, конечно, больше, но и шанс на быструю победу тоже выше. Айзава медленно кивнул, всего один раз. На его лице, как обычно, не отражалось никаких эмоций, но в прищуренных глазах, как будто, промелькнула тень чего-то отдалённо похожего на удовлетворение. — Четко. Жестко. С учетом психологических аспектов и с проработкой возможных контрдействий. Не идеально, конечно — всегда есть место для неожиданностей, — он бросил взгляд на Тодороки и Яойорозу, — но для первой такой серьезной аналитической работы… Более чем неплохо. Ваша пара получает «хорошо». Киришима почувствовал, как его всего обдает волной жара, а затем — приятный холодок облегчения. Он с трудом подавил глупую улыбку, которая так и рвалась наружу. «Хорошо»! От самого Айзавы! Это все равно, что получить похвалу от Всемогущего. Он уже предвкушал, как будет хвастаться перед своими друзьями, но постарался сохранить невозмутимый вид. В конце концов, это всего лишь хорошо, надо работать дальше. В голове промелькнула мысль, что нужно будет обязательно отпраздновать это событие с Бакуго. Наверняка, тот тоже был доволен. Интересно, что он сейчас думает? Нужно будет обязательно спросить его об этом позже. Или нет? Может быть, лучше не стоит? Слишком много вопросов и так мало ответов. Но одно Киришима знал точно: он был горд собой и своей командой. Они проделали отличную работу, и он был готов к новым вызовам. Тодороки и Яойорозу обменялись взглядами. На лице Тодороки, как обычно, не отражалось совершенно никаких эмоций, но Яойорозу слегка порозовела. Она нервно теребила свой блокнот и старалась не смотреть в глаза Айзаве. Она знала, что могла бы сделать лучше, и оценка хорошо была для нее скорее стимулом для дальнейшей работы, чем поводом для радости. Она понимала, что ей еще многому предстоит научиться, и была готова приложить все усилия, чтобы стать лучше. — Бакуго, — сказал Айзава, — твои тактические планы впечатляют. Только имей в виду, враги не стоят на месте. Они учатся, наблюдая за вами. Он перевёл взгляд на Киришиму: — Ты хорошо разобрал слабые места в нашем плане. В другой раз попробуй больше опираться на цифры. Посмотри статистику наших совместных действий в разных сложных ситуациях. Можете садиться. Бакуго тяжело опустился на стул. Киришима заметил, как напряжение, словно камень, спало с его плеч. Бакуго не обернулся, не кивнул, даже не подмигнул в знак благодарности. Но по его позе, по тому, как он откинулся на спинку стула, чувствовалось огромное, тихое удовлетворение. Защита продолжилась с другими парами. Каминари и Шоджи, заметно нервничая, начали рассказывать о сильных сторонах противников. К всеобщему удивлению, у них неплохо получалось. Но Киришима уже не особо слушал. Внутри него бурлила странная смесь: с одной стороны, усталость и опустошение, с другой — восторг. Три дня почти без сна, постоянное напряжение, и вот он – результат. Признание. И не только от учителя, но и от… напарника. Потому что этот успех был общим для них двоих. Когда урок закончился и все начали расходиться, Киришима не спеша собирал вещи. Его позвала Мина: — Киришима! Это было круто! Вы как два шерифа из вестерна: один спокойно всё объясняет, другой сразу хватает и вешает! — Она светилась от восторга. — Я видела, как Яойорозу записывала весь ваш отчёт! Вы их впечатлили! — Да, приятель, — сказал Каминари, подходя и хлопая его по плечу. — Вы сегодня прямо в унисон работали. А мы с Шоджи вообще как будто на разных волнах: я кричу, а он молчит. У вас какое-то особое взаимопонимание, что ли. Киришима только смущённо улыбнулся в ответ. Взаимопонимание... Да, наверное, это точное слово. Но какое-то непрочное, как будто натянутая струна, и доставшееся нелегко. Выйдя в коридор, он увидел впереди Бакуго. Тот, как всегда, шёл быстрым шагом. Но вдруг остановился почти у самого выхода из здания и обернулся. Поймал взгляд Киришимы в толпе. — Эй, ты, дерьмоволосый, — крикнул он через головы других учеников. Голос был негромким, но его было так хорошо слышно, что все вокруг на секунду затихли. — Сойдёт. Для первого раза. И, не дождавшись ответа, резко развернулся и ушёл. Киришима застыл на месте. «Сойдёт». Всего два слова. Сказаны почти без выражения, скорее даже с привычным пренебрежением. Но для Киришимы они стоили больше любой похвалы. Это было признание. Не силы, не его прочности как щита. А его способности думать. Признание того, что он понял. Что он смог стать не просто живым щитом, а частью единого механизма, тактической схемы, которую Бакуго собрал всего за три дня. В этом коротком «сойдёт» звучало: «Ты понял мою идею, ты смог её воплотить, ты был на одной волне со мной». И это было гораздо важнее, чем любые восторженные крики и похлопывания по плечу. Он шёл дальше, и по лицу его расплывалась широкая, настоящая улыбка. Ту, которую он так долго скрывал. Всего три дня назад они были вынужденными противниками, объединёнными лишь общим приказом. А сейчас… они стали командой. Со всеми её заморочками, недочётами, срывающимся голосом и этим странным, новым ощущением уверенности – ты знаешь, что у тебя за спиной есть кто-то, кто не просто подстрахует, но и поймёт. Прогулка до общаги показалась ему неимоверно короткой. Вечерний воздух был приятным и бодрящим, и у него словно расцветало всё внутри. В своей комнате он тут же откинул рюкзак в угол и плюхнулся на кровать, уставившись на стену. За ней жил источник всего этого недавнего безумия, а ещё – и первого, такого важного успеха. И как будто в ответ на его мысли, из-за стены донёсся стук. Не ритмичный, не какой-то условный знак. Просто два отчётливых, сильных удара. Тук-тук. Киришима улыбнулся ещё шире. Он поднялся и постучал в ответ. Три раза. Тук-тук-тук. Их разделяла тишина. Потом – один удар. Резкий, короткий. И всё. Разговор окончен. Всё понятно без слов. «Спасибо, что выслушал». «Пожалуйста». «Да ладно, не стоит». «Всё, хватит болтать». Киришима тут же заснул, сон пришёл быстро, глубокий и спокойный. Впереди ожидали новые тренировки, сложные испытания, возможно, вспышки гнева на ровном месте. Но сейчас он знал – во всём этом напряжении, во всей этой неразберихе появляется что-то настоящее. То, ради чего можно было выдержать любые придирки и даже самые обидные замечания. Потому что в конце пути ждёт не просто хорошая оценка. А… признание. От самого неприступного человека, которого он когда-либо встречал. И этот дорогого стоит. Гораздо больше, чем все эти отчёты, анализы и тому подобная писанина.